Часть 6

      Реджина натянула рукава куртки, пряча ладони внутрь и нервно пошевелила ими, пытаясь разогнать неприятное онемение. Зима наступала медленно, но верно. Они договорились встретиться у школы. Родрик явно не был самым пунктуальным человеком, но именно сейчас ее это выбешивало больше всего.       На Реджине был теплый плащ оттенка «черный янтарь», купленный в одном из бутиков Парижа, и серый вельветовый спортивный костюм, который ни капельки не сочетался с верхней одеждой, отчего она чувствовала себя еще более неловко, хоть на улице и не было людей, которые могли бы раскритиковать ее аутфит. И все равно, проходя мимо стайки шумных, явно позабывших о приличиях студентов, она ощутила, как напряглось ее тело, от кончиков пальцев, подрагивающих от холода или от страха, до затылка. Она прошла непринужденно, почти незаметно, но липкий взгляд ощутила на себе моментально. При всей своей уверенности и смекалке Реджина понимала, что могут сделать три здоровых парня с хрупкой девочкой, которая бесцельно бродит на улице в удобном одиночестве. Ее язвительные замечания, ее фирменные остроты, которые обычно ставили на место любого, здесь могли сыграть злую шутку, только раззадорив их.       И тут она услышала их голоса. Приближающиеся. Или ей показалось? Ее паранойя, словно хищник, раздула крошечное сомнение до размеров вселенской катастрофы. Голоса становились отчетливее, звуки шагов — громче. Уже почти у ворот школы, она в панике задумалась. Может, все бросить и вернуться в машину? Паранойя достигла пика в тот момент, когда Реджина машинально потянулась в карман за телефоном и вспомнила, что тот сейчас находится у Трамбл. А так, ее ведь даже не смогут вычислить по сигналу, если произойдет что-то неладное. А дальше как по накатанной: в голове возникли воспоминания о недавно просмотренной передаче про серийного маньяка, который плел свитера из волос своих жертв и утопление тело молодой девушки, которой вполне могла бы оказаться и Реджина Джордж.       «Хватит. Это уже слишком», — пробормотала девушка себе под нос. Резко развернувшись, она уже представляла, какой скандал закатит завтра этому вечно опаздывающему придурку. Как будет кричать, размахивать руками, обвинять его в том, что он ее подставил, что из-за него весь их план пошел по одному месту. Какие унизительные слова она найдет, чтобы описать его безответственность. Она была готова взорваться, выплеснуть весь накопившийся страх и злость. И в этот момент… она врезалась лбом во что-то. Что-то твердое, и, судя по теплу, живое. — Привет, принцесса! — произнес Хеффли, по-детски потирая краешек носа, о который только что так неудачно стукнулась Реджина. Голос его звучал чуть хрипловато, с той самой ноткой небрежной самоуверенности, которая обычно выводила ее из себя.       Реджина, оправившись от внезапного столкновения, на мгновение замерла. Внутри нее боролись два противоположных порыва. С одной стороны — огромное облегчение от того, что это именно Родрик, а не маньяк-убийца. Чуть ли не инстинктивно, она почувствовала желание броситься ему на шею. Ладонь ее даже дрогнула, как будто готовясь к объятию, но затем руки сами сделали что-то гораздо более привычное. Реджина толкнула брюнета в плечо. Удар был не сильным, скорее символическим, но достаточным, чтобы тот отшатнулся на шаг назад. Его вид был еще более небрежным, чем в школе. Она уже и начала забывать о том, как Родрик выглядит в реальной жизни, к ее удивлению, его повседневная одежда шла ему больше унылой школьной формы. Впрочем, она мало кого красила. — Какого хрена ты опоздал?! — слова были пропитаны холодом, который не имел ничего общего с наступающей зимой. В них звучала смесь еще не отступившего страха и злости. — Прости, я ждал, пока предки лягут спать, и подбирал момент, когда смогу бесшумно свинтить из дома, — Родрик чуть повел плечами и попытался улыбнуться, но улыбка получилась натянутой. — Я околела, пока ждала тебя! — девушка посмотрела на свои руки, которые подрагивали, отнюдь не от холода. — Эй! Я ведь писал тебе на… — колкий взгляд Реджины опередил слова, которые вот-вот должны были вырываться из уст Родрика. — Ааа… — протянул Родрик. Он вспомнил. Телефон. Ее телефон. Тот самый, который сейчас в логове директрисы. Осознание собственной глупости заставило его стушеваться. — Вот блин, сорян. — Ничего не хочу слышать! У нас и так мало времени, — она отвернулась, снова ощущая на себе пронизывающий ветер.       Два нахмуренных взгляда одновременно скользнули по главному входу школы. Словно по негласному уговору, они повернули и направились вглубь территории учебного заведения. Именно туда, где Родрик еще днем, прогуляв очередной урок, нашел уязвимое место здания, которому охрана не придавала абсолютно никакого значения.       Действительно, этим верхним люком и лестницей на крышу никто не пользовался с момента основания школы, а это, судя по обветшалости металла, было черт знает когда. Для Родрика, обладающего талантом находить нетривиальные решения, открыть его днем, немного поковырявшись проволокой в старой, заржавевшей замочной скважине, оказалось проще простого. — Ты уверен, что она не решит сломаться прямо сейчас? — приглушенно спросила блондинка. — Неа, — парень, как ни в чем не бывало, пожал плечами и поставил ногу на первую ступеньку. Лестница жалобно скрипнула под его весом. Родрик, не обращая внимания на эти тихие возмущения, довольно резво полез дальше, оставляя напарницу где-то внизу. Девушка с недоверием покосилась на парня и все же решила полезть вверх. На середине пути начало обжигать пальцы холодом. Она чувствовала, как напрягаются мышцы, как холодок пробегает по спине, но не останавливалась. — Давай, принцесса! Уже почти, — подбодрил ее парень, уже стоя наверху.       Спустя несколько ступенек, проскользнув сквозь старый, жалобно скрипнувший люк, перед их взорами открылся вид, столь же обыденный, сколь и в тысячи других подобных городков, разбросанных по бескрайним просторам Америки. Невысокие здания закусочных, где продавали самый приторно-сладкий клубничный милкшейк, жилые домишки, которые по сравнению с огромным, помпезным домом Джордж, казались скорее эскизами, черновиками, нежели полноценными жилищами. Несмотря на то что с такой высоты не было видно и четверти города, разглядеть можно было даже то старое студенческое общежитие. Реджина спешно отвела взгляд, услышав звук открывающегося люка школьной крыши. — Ну что, красотка? Добро пожаловать в штаб! — усмехнулся парень, запрыгивая в сам люк.       Последние ступеньки, скрип старого металла, и вот они уже стоят на полу школы. В темноте коридоры казались еще более мрачными и угрожающими. Тишина давила, прерываемая лишь их собственным дыханием. — Ты как? — спросил Родрик, его голос звучал мягче, чем обычно. — Все нормально. Пойдем. Нужно действовать, пока есть время, — Реджина лишь потерла ладони, привыкая к теплу. — Так, давай повторим ход действий. — Я помню. Сейчас я ищу датчик дыма в этом крыле, а ты пока иди ближе к стойке охраны… Слушай, ты уверена, что этот, как его… план сработает? — спросил Родрик, его брови слегка нахмурились. Он был полон решимости, но где-то на периферии сознания шевелилось непривычное сомнение. — У тебя есть, что сжечь? — Реджина игнорировала его сомнения и решила сконцентрироваться на цели. — Проваленная контрольная по биологии заслужила быть сожжённой, — Родрик достал из кармана потертых джинсскомканный клочок бумаги. — Утром охранник явно будет жаловаться на неисправность противопожарной системы. — Ты же понимаешь, какой фейл будет, если она действительно неисправна сейчас? Или если он не пойдет ее проверять? — Реджина чувствовала, как ее сердце начинает биться быстрее. Успех этого предприятия зависел от тонкой грани между гениальным планом и катастрофическим провалом. — Он пойдет, — легкая ухмылка тронула его губы. — Ни один охранник не сможет проигнорировать сработавшую сигнализацию. Особенно такую. Я ее немного… подкрутил. Чтобы зазвучала подольше. — Воу, — Реджина слегка приподняла подбородок и, кажется, впервые с уважением посмотрела на Родрика. За время их общения он начал раскрываться с неожиданно приятной стороны и даже весьма смышленой стороны. — Ок, неплохо, Хеффли. Мне не помешает время, чтоб я успела найти ключ от кабинета старой стервы. — Все для тебя, — он почувствовал собственную гордость. Он слегка выпрямился. — Не парься. С приходом Трамбл даже у охранника все по полочкам аккуратно разложено, так что проблем не должно быть, быстро найдешь, — подмигнул брюнет. — Ладно, если план и правда так хорош, то встретимся у кабинета, — Реджина обернулась и пошагала прочь, оставляя Родрика наедине со школьной тишиной. Эхо множило звук шагов девушки. Темнота коридора обволакивала Реджину, до тех пор, пока не поглотила полностью. Без шума и суеты, создаваемой учениками, школа казалась безжизненной гробницей.       Родрик Хеффли, не теряя времени, приступил к своей части плана. Датчик дыма, хитрый враг, выбрал стратегически выгодное место — подальше от посторонних глаз и, разумеется, от бдительного взгляда охраны. В руках Родрика был свернутый листок с контрольной, результаты которой свидетельствовали о его полном фиаско в мире биологии. Это была контрольная работа миссис Браун, где каждую строчку украшала красная черта, а итоговая оценка — жирный, вызывающий неуд. Хотя неуд был не таким уж и вызывающим, по сравнению с декольте молодой преподавательницы. И как только мисс Трамбл еще не отчитала ее за это! «Вот тебе и биологическая угроза пожаров», — пронеслось в голове Родрика, когда он выудил из кармана зажигалку.       С характерным щелчком пламя вырвалось из нее, осветив не только напряженное лицо Родрика, но и жалкий листок. Он поднёс огонь к углу контрольной, и тот, словно почувствовав запах пищи, начал жадно поглощать бумагу. «Хоть какой-то толк от вашей биологии, миссис Браун!» — произнес Родрик, поднимая горящую бумагу вверх, словно факел. Дым начал подниматься вверх, но датчик, словно партизан, всё еще молчал.       «Твою ж мать!» — выругался парень, почувствовав, как жар пламени начинает подбираться к коже, а пальцы, держащие бумагу, уже ощутимо жгло. Он всё ещё не отпускал клочок, инстинктивно пытаясь довести начатое до конца. Если он сдастся сейчас, если его план провалится, Реджина возненавидит его, и он потеряет эту ниточку, которой он внезапно связал себя с ней. Огонь добрался до самой кожи, оставляя болезненный, щиплющий след. Родрик лишь поджал губы и приподнялся еще чуть выше. И в этот самый момент, когда он был готов сдаться, раздался громкий, мерзкий, но в этот момент, до ужаса триумфальный звук сработавшей сигнализации. Парень быстро потушил остатки бумаги и помчался в сторону уборной, чтоб сунуть ладонь под ледяную воду. Уже скоро тут должен был оказаться охранник.              За углом, в полумраке школьного коридора, Реджина замерла, едва заметно улыбаясь. Её голубые глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас вытягивались в хитрый прищур. Она видела, как охранник, ошарашенно вздрогнул, его лицо выражало полную растерянность. Бедный, наивный человек. Он был лишь пешкой в их сложной игре. Он сорвался с места, прихватив с собой фонарик, и его шаги быстро затихли в коридоре, поглощённые в шуме, который мастерски создал Родрик. Удивление смешалось с триумфом в груди Реджины. План, такой дерзкий, казался ей почти самоубийственным, но он сработал. Но ключевая, в прямом смысле слова, часть плана была еще впереди.              Её пальцы, тонкие и ловкие, скользнули по гладкой, холодной стене, нащупывая ряды ключей, свисающих с крючков. Она искала один, тот самый, что открыл бы дверь в царство директрисы Трамбл. Но его все не было. Ключи мелькали перед глазами, но тот, что ей был нужен, словно испарился. «Тут ли он вообще? Почему мы решили, что она не таскает ключ лично с собой? В самом деле, эта женщина, способная на такие зверства, не могла быть настолько предсказуемой!» — пронеслось в голове. Время неумолимо утекало, а осознание того, что именно ее часть плана оказалась провальной, накатывало с уничтожающей силой. «Соберись! Черт возьми, где может быть этот ключ? Не в задницу же он себе его засунул?!» — ярость охватила её, и она, уже не заботясь о тишине, начала с силой открывать ящики, которые попадались на её пути. Грохот захлопывающихся ящиков эхом разносился по пустому коридору, но в этот момент для Реджины существовал только один звук — её собственное отчаяние.       Ящик за ящиком, они открывались и закрывались. Она не могла позволить себе провалиться. Она же гребаная Реджина Джордж. И вот, когда отчаяние почти поглотило её, взгляд зацепился за что-то, спрятанное в глубине одного из ящиков. Небольшой, тусклый металл и брелок с надписью «Кабинет директора».       Её пальцы схватили ключ. Блондинка с безумным блеском в глазах нервно засмеялась, а затем развернулась и, не теряя ни секунды, бросилась бежать, её ноги несли её к кабинету Трамбл, к финальному аккорду их ночного приключения. Девушка прижималась к холодной стене коридора, нервно переворачивая в руках ключ. Родрика не было дольше, чем она рассчитывала. От этого парня, вечно опаздывающего и вечно находящего оправдания, это было ожидаемо, но торчать всю ночь в этом проклятом здании она не собиралась. Время поджимало, а каждый миг мог принести новые неприятности. Не раздумывая, она повернула ключ в замке, и дверь со скрипом поддалась. — Эй, могла бы и подождать! — из глубины коридора раздался громкий, но приглушённый шепот Родрика. Реджина даже не повела плечом, хоть внутри она была и рада, что с ним все в порядке. Иначе быть не могло? — Ты там пожар тушил, что ли? Почему так долго? — бросила она через плечо, не дожидаясь ответа, и ворвалась внутрь обители Трамбл, параллельно включая фонарик. Комната встретила её стерильной чистотой, идеальным порядком, который так соответствовал характеру директрисы. Запах свежей мебели, стопки аккуратно разложенных документов — всё это вызвало у Реджины хищную ухмылку. Она снова была здесь, в самом сердце власти, и это ощущение превосходства наполняло её. — Видела бы ты сама себя сейчас. Джокер в обличии супермодели, — Родрик, наконец-то подоспевший, стоял в дверном проёме, его грудь вздымалась от быстрого бега. Глаза вновь заискрились лукавством. Девушка приподняла бровь и обернулась на парня с выражением из своей знаменитой коллекции «Что за бред ты несешь?». Её идеально очерченные брови сошлись, а губы искривились в скептической гримасе. — Это был комплимент, если что! — парень приподнял руки вверх, улыбаясь обезоруживающе и щурясь от яркого света её фонаря.       Реджина на мгновение замерла, изучая его, на всякий случай не меняя выражения лица. «Какая-то глупая мальчишеская харизма. Как можно обладать такой самонадеянностью, оставаясь настолько несуразным?» — нечаянно пронеслось у нее в голове. В её мире, полном чётких правил и выверенных движений, его необъяснимая притягательность казалась аномалией, раздражающей и непонятной. Она нахмурилась, когда на глаза ей попался покрасневший участок кожи на его руке, но скоро отвела взгляд.       Руки, ноги, голова — всё на месте. Его мелкие неприятности, ссадины и ушибы, не имели к ней никакого отношения, и проявлять лишнюю участливость было не в её стиле. Ей было всё равно. Или… нет? Этот едва уловимый вопрос, словно червячок, начал грызть её изнутри. — Комплименты подождут, Хеффли. У нас здесь работа, — голос вновь обрёл деловую строгость, но уголки губ предательски дрогнули, выдавая едва заметную улыбку.       Они двинулись дальше, их шаги эхом разносились по пустынному кабинету. Взгляд Реджины скользнул по корешкам книг, по пыльным полкам, ища что-то, за что мог бы зацепиться взгляд. И тут, в дальнем углу, заваленная уже забытыми бумагами, она обнаружила её — коробку с потерянными вещами. Это был своего рода школьное «кладбище» забытых сокровищ, место, где лежали самые разнообразные предметы, так и не дождавшиеся своих хозяев.       Реджина с интересом открыла крышку. Внутри обнаружился целый мир чужих жизней, отраженный в мелочах. Вот одинокий кроссовок, явно потерявший свою пару, и уже истёрся от времени. Рядом — потрёпанный подростковый роман в мягкой обложке, с загнутыми страницами, как будто кто-то остановился на самом интересном месте. Лежал там и старый, поблекший брелок с плюшевым медвежонком. А ещё — чья-то брендовая палетка теней, скетчбук с набросками, очки, блокноты с исписанными страницами и так далее. Девушка не знала, почему за этими предметами никто не пришел. Может, кто-то просто боялся посетить обитель директрисы, а может, кто-то и вовсе забыл о существовании этих предметов, что, наверняка, раньше были ценными и важными своим хозяевам. И среди всего этого, на самом дне, лежала она — маленькая, серая коробочка. Телефон Реджины. Сердце замерло. Она схватила его и тут же включила. Экран осветил её лицо. Несколько пропущенных от Карен, с десяток сообщений от Гретхен и еще куча уведомлений.       Пока девушка копалась в телефоне, Родрик, не зная, чем себя занять, решил пошариться по полкам. Документы, канцелярия, принтер. «Обалдеть, даже кофемашину тут установили!» — усмехнулся парень. «И с чем же мисс Трамбл любит пить кофе?» — взгляд побежал дальше и уткнулся в достаточно немаленькую коробку батончиков «Сникерс». «Бинго», — парень сжал кулак в победном жесте. — А директриса, оказывается, сладкоежка! — Родрик обернулся к напарнице, уже держа в руках лакомство. — Что? — Реджина настолько увлеченно копалась в своем телефоне, что едва ли слушала реплики Родрика, — И как нам должен помочь этот компромат? Лишим ее всех конфет, и тогда она окончательно озвереет? — она все же не смогла упустить возможность съязвить. — Не всех, а всего лишь парочки. Не думаю, что она заметит пропажу двух батончиков, — парень протянул Реджине один из батончиков. — На, держи. Это нам компенсация морального вреда. — Я не голодна, — помотала головой Реджина и снова взглянула на батончик, что так манил своей яркой оберткой. То что она сказала — вранье. Девушка с самого обеда не положила в рот и крошки хлеба. Она была сильно голодна, но уже давно привыкла игнорировать это чувство. — Я вообще не ем после шести, — неохотно бросила она, её голос был еще тише, ещё более напряженным. Это опять было вранье. Она срывалась. В последнее время — даже чаще. Ночью спускалась из спальни вниз, радуясь тому, что мраморная лестница не скрипела под её шагами, шла на кухню и делала себе жутко калорийный бутерброд из шоколадной пасты, заедая его бананом и ванильным мороженым. А потом всю ночь не могла уснуть, чувствуя вину и отвращение от самой себя. Утром, если что, можно было бы свалить все на Кайли. Она же ребенок, ей все сойдет с рук. Когда взрослеешь, становится все сложнее соответствовать чьим-то требованиям, а своим собственным — еще сложнее. А в случае с Реджиной требования были строгие, почти фанатичные, и диктовали ей жесткое самоограничение, которые она порой не могла соблюдать. — Ты чего зависла? — неловко спросил Родрик, всё ещё мотая батончиком перед ней. — Ты глухой или тупой?! Я же сказала нет! Займись делом уже! Хватит уже маяться дурью, — неожиданно для самой себя вскипела Реджина. — Ладно, — парень даже не дёрнулся, но глаза моментально выдали недоумение. А ведь ему даже начало казаться, что лёд между ними начал оттаивать, но, видимо, таких, как он, такие, как она, всегда держат на дистанции. Родрик молча сел за компьютер и продолжил попытки набора пароля.       Реджину укололо чувство вины. Она явно никогда не была командным игроком, но Родрик ведь на удивление полезный для неё ресурс. Тогда зачем она пилит ветку, на которой и сидит? Тем более её загоны не должны выходить за пределы её тела, иначе создававшийся годами образ пойдёт прахом.       Она бросила на Родрика быстрый взгляд. Он сидел, склонившись над клавиатурой, сосредоточенный и казался каким-то… уязвимым. Раньше ей было плевать на чувства людей, которых она ранила, но и четверть из них не согласилась бы сделать для неё то же, что делает Родрик. Блондинка, не зная, как вернуть прежнюю атмосферу, уселась на краешек директорского стола и начала просматривать макулатуру, намереваясь найти хоть что-то интересное или хотя бы занять мозг чем-то кроме самобичевания.       В её руках через несколько минут очутилась папка с грифом «Финансовые вопросы». Девушка ни разу в жизни не держала в руках подобные бумаги, поэтому, даже если бы там и было что-то подозрительное, она бы, скорее всего, пропустила это мимо глаз. Единственное, что привлекло её внимание, — это несколько переводов на счёт некоего «фонда развития искусств». Строить догадки было рано, это ведь могли быть вполне санкционированные переводы или взносы за участие в городских конкурсах талантов, типа того, на который должен был поехать Родрик…       Она вновь краем глаза скользнула по силуэту напарника. Тот всё ещё безуспешно пытался угадать пароль от компьютера, но Реджина была более чем уверена, что это почти невозможно при отсутствии неплохого хакерского навыка. — Забей. Это бессмысленно, — блондинка выдохнула и кинула бумаги на стол. — Погоди, 5 минут. Может, сейчас получится, — не отрываясь от монитора, произнёс Родрик.              Реджина, закатив глаза, выдохнула и начала думать о том, чем бы себя занять, пока этот неумеха пытается совершить невозможное. «Так, куда бы я спрятала документы, если бы не хотела, чтобы их кто-то нашёл?» — размышляла девушка. И в этот момент, к её собственному несчастью, на глаза попалось мусорное ведро… «Нееет, я ещё не опустилась до такого», — произнесла она в голове. «Ладно. Пусть Родрик считает это извинением. Я ещё не перед кем в мусоре не копалась», — закатила глаза блондинка.       Девушка подошла к ведру и осторожно, словно касаясь ядовитой змеи, погрузила руку в содержимое. Внутри, к её счастью, были в основном смятые документы, пара обёрток и пакетик чая. Вынув из ведра первый попавшийся документ, она развернула смятую бумажку и начала изучать текст. Судя по всему, это было личное письмо. «Элли, ты не отвечаешь на мои звонки, поэтому я пишу тебе. Я не имею права учить тебя жизни, тем более после всего, что между нами произошло. Но не впутывай в свои схемы Фрэнка, это не облегчит его жизнь, а только отяготит в будущем. Та помощь, которую ты ему предлагаешь, может в конце концов разрушить его карьеру. Я знаю, что ты не желаешь ему зла, и умоляю тебя прислушаться ко мне, ведь я всё ещё не чужой человек в твоей и его жизни.       Я знаю о твоём вынужденном переезде и смене работы. Надеюсь, что теперь ты сможешь начать новую жизнь с чистого листа. Позвони мне, когда найдёшь в себе силы».

Ч. Картер

      На лице блондинки непроизвольно расцвела довольная улыбка. Это была улыбка человека, случайно заглянувшего за кулисы чужой жизни, улыбка журналиста, обнаружившего компромат на звезду, и, конечно же, улыбка Реджины Джордж, когда она находила слабость у своего соперника. Она с молчаливым, но до безумия красноречивым выражением лица склонила голову набок, вновь и вновь перечитывая строки, пытаясь ухватиться за каждую деталь. «Фрэнк… карьера… вынужденный переезд…» — в её голове складывалась мозаика, ещё не завершённая, но уже указывающая на скрытую уязвимость. — Эй, что ты там нашла? — недоверчиво спросил Родрик, который, наконец-то, оторвался от монитора. — Карту сокровищ, благодаря которой мы найдём золото, — мечтательно произнесла Джордж, не пытаясь скрыть удовлетворение от найденного. Она ещё не знала, чем именно ей поможет это письмо, но это было не главное. Главное то, что она наконец нашла на идеальном фасаде облика директрисы трещинку, которая могла разойтись дальше, если её немного расковырять. — Мы тут явно больше ничего не нароем. Пора сматываться, пока охранник не начал обход, — она сорвалась с места и подлетела к двери, даже не взглянув на напарника и отбросив чувство вины.       Родрик, слегка озадаченно почесав затылок, наблюдал за стремительными маневрами Реджины. После нескольких секунд он просто пожал плечами и, оттолкнувшись от стула, тоже направился к выходу из кабинета.       Пара теней выскользнула из кабинета и направилась обратно к лестнице на крышу тихой, но быстрой поступью. Именно в этот момент, когда эйфория от найденной зацепки ещё не успела рассеяться, они поняли, что не успели. Приближающиеся, медленные, но уверенные шаги охранника — единственная преграда, что отделяла их от триумфа.       «Чёрт!» — мысленно выругалась Реджина, и инстинкт, отточенный годами уклонения от нежелательных ситуаций, взял верх. Она схватила Родрика за рукав и, не произнеся ни слова, повлекла его за собой. Их единственным шансом было исчезнуть из поля зрения охранника. «Библиотека», — мелькнуло в голове, и они, не сговариваясь, свернули в ближайший проём, ведущий в царство тишины и пыльных книжных полок. Библиотека, которая днём всегда наполнялась гулом шепчущихся школьников, вечером превращалась в мрачное, но надёжное убежище. Они прошмыгнули между рядами, вдыхая запах старых страниц и чернил, и замерли, прислушиваясь.       Тишина. Напряжённая, звенящая, а за ней — шаги. И по этим шагам было непонятно, пошёл ли обход по плану, или охранник лишь подкрадывался ближе к злоумышленникам, почувствовав неладное. Он должен был услышать их. Должен был догадаться. Они не были профи в несанкционированных проникновениях, а в прятки не играли слишком давно, чтобы чувствовать себя уверенно.       Реджина инстинктивно накинула капюшон кофты и прижалась к одному из высоких стеллажей, чувствуя холод дерева сквозь ткань одежды. Родрик, оказавшийся напротив, был таким же напряжённым, но, в отличие от оцепеневшей девушки, его взгляд метался по рядам, выискивая наилучшее укрытие. Взгляд остановился на пространстве между двумя массивными шкафами, заваленными старыми энциклопедиями и подшивками газет. Узкая щель, где можно было уместиться, но где каждое движение могло стать предательским. Родрик махнул рукой, показывая Реджине следовать за ним, и скоро они протиснулись туда, не вовремя осознав, что места там едва ли хватает для двоих. Его было настолько мало, что, если бы кто-то из них решил отодвинуться назад на несколько сантиметров, старый шкаф рухнул бы, наделав явно больше шуму, чем биение двух беспокойных сердец и чересчур громких мыслей.       Им ничего не оставалось, кроме того, чтобы прижаться друг к другу вплотную. Ещё ближе Реджина была только, когда целовалась с кем-то из своих воздыхателей. Девушка чувствовала тепло, исходящее от его тела, и то, насколько резким был запах дешёвого антиперспиранта. Отчего-то этот запах даже не казался таким уж и отталкивающим, а необходимость сокращения дистанции перестала быть чем-то нежелательным. Рука парня, оказавшаяся между ними, слегка коснулась её бока, пока Родрик неуклюже пытался оставаться ровно на той дистанции, на которую его подпускали. Случайное прикосновение, но оно вызвало волну мурашек, пробегающих по её коже. Блондинка чувствовала напряжение в его мышцах, и это напряжение передавалось ей, делая её ещё более скованной. Это было сближение на грани, ощущение тревоги, смешанное с острым, почти невыносимым трепетом, когда чувство необходимости смешивается с истинным желанием.              Голова парня была повернута в бок, пока он прислушивался к звукам из коридора. Реджина старалась дышать как можно тише, её дыхание, такое же прерывистое и неровное, касалось его щеки. Он никогда не думал, что Реджину Джордж можно ощутить так близко. Это и пугало, и будоражило, а волнение, которое она пыталась скрыть, как ни странно, делало её ещё более реальной, ещё более… человечной.       Шаги к тому времени уже затихли, и, едва успев выдохнуть, ребята услышали, как дверь распахнулась со скрипом. Если бы не этот звук, они могли бы и не заметить, как охранник беззвучно вошёл внутрь. Реджина закрыла глаза, молясь всем богам (даже тем, в которых она никогда не верила), чтобы их не обнаружили. Не столько её пугало дисциплинарное наказание, сколько уничтожающее чувство того, что она не справилась, оказалась бессильной.       Она слышала, как охранник прошёл вдоль одного ряда стеллажей, затем другого. Его тень мелькала между книжными полками, словно призрак, добавляя сюрреалистичности их и без того напряжённой ситуации. Сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из груди, заглушая все остальные звуки, кроме неистового ритма. Она чувствовала, как Родрик напрягся рядом, как его мышцы окаменели, словно пытаясь унять дрожь напарницы.       И вдруг, когда напряжение достигло предела, шаги отдалились, прошли мимо их укрытия и, наконец, затихли у выхода. Дверь библиотеки скрипнула, хлопнув, и в помещение вновь вернулась относительная тишина.       Пауза.       Секунда, другая.       И тут, словно прорвало плотину. Реджина не выдержала первой. Её плечи затряслись от сдерживаемого смеха, который тут же перерос в тихий, но заливистый хохот. Облегченно, она упёрлась лбом в плечо Родрика. Парень, сначала недоуменно посмотревший на неё, не сумел устоять перед этим заразительным порывом. Они смеялись над страхом, над нелепостью ситуации, над самими собой.       Он прекратился почти одновременно, когда их настигло острое ощущение избыточности их физической близости, которая теперь казалась неловкой и даже неуместной. Реджина распахнула глаза ещё шире, когда осознала, что её руки до сих пор лежат на плечах Родрика, а его собственные ладони касаются её бёдер. Тепло его кожи, исходящее сквозь ткань, вдруг стало ощутимым до неприличия. Ощущение неправильности происходящего заставило девушку забыть о том, как комфортно она совсем недавно чувствовала себя в этом же положении. Показательно откашлявшись, она резко отшатнулась назад, и карма, видимо, решила напомнить о себе почти моментально. Старый шкаф с раздражённым грохотом упал навзничь, словно в воспитательных целях, роняя на хрупкую девушку пару увесистых томов «Войны и мира». — Ай, блять! — выругалась Реджина, потирая затылок. — Ты как? — стараясь подавить очередной приступ смеха, спросил Родрик, и в его голосе мелькнуло подобие заботы. — Ты издеваешься?! — Реджина бросила на него полный негодования взгляд. — Нет, серьёзно. Твоя голова ещё нужна нам для генерирования гениальных планов, — ухмыльнулся Хеффли.       Реджина с обидой обернулась на груду книг, которые теперь беспорядочно лежали на полу, словно улики их преступления. — Ладно, это было неплохое укрытие, — пожал плечами парень, пытаясь сгладить неловкость. — Ты сможешь его поднять? — Реджина выжидающе сложила руки на груди, её голос приобрёл привычные командные нотки. — Один? Не, мне, конечно, приятно, что ты мне льстишь… — Родрик сделал шаг к упавшему шкафу, его ухмылка стала ещё шире. — Он не кажется слишком тяжёлым, — девушка с недоверием покосилась на махину.              Родрик молча подступил к шкафу, но смог лишь слегка приподнять его. Затем сдвинулся к середине, но результат остался тем же. Реджина, впав в уныние от этой картины, закатила глаза и подошла к одной из сторон шкафа, прощаясь с остатками своей королевской грации и гордости. Парень, будто читая её мысли, ухватился за противоположный край, и с тяжёлым трудом, приложив максимум усилий, они всё же подняли махину обратно. — Охренеть, а ты сильнее, чем притворяешься, — Родрик встряхнул руки, избавляя их от пыли, и посмотрел на королеву школы с интересом. — Притворяюсь? Пилатес и силовые несколько раз в неделю, плюс марафон по магазинам. Да я в олимпийскую сборную войду, если пожелаю, — самодовольно приподняла голову вверх Реджина. Родрик лишь усмехнулся, признавая её превосходство, но в этой усмешке было больше тепла, чем иронии. — Ладно, хватит расслабляться, нам ещё нужно обратно расставить эти книги.       Они вернулись к шкафу, теперь уже не как спасающиеся от преследования, а как два ученика, оставшиеся на дежурстве в библиотеке в качестве наказания за прогул урока литературы. — Я кое-что нашла в мусорке у Трамбл. Я надеялась на более сухие, официальные улики, но нашла письмо… — начала она, беря в руки тяжёлый том «Войны и мира». — Явно неофициальное и явно написанное кем-то близким. Он назвал её Элли, — она поставила книгу на полку, прислушиваясь к глухому звуку, с которым она заняла своё место среди собратьев по перу. — Так оно личное?! — нахмурился Родрик, ставя на полку одну из книг. — Именно, — подтвердила Реджина, её глаза загорелись новым огнём. — В финансовых документах ничего полезного не было. Только какой-то перевод в фонд искусств. Но это нам не даёт никакой информации, откуда можно было начать копать под стерву, в отличие от письма… — Она поставила том на место, прислушиваясь к звуку, которым он встал на полку, и продолжила. — Это был некий Ч. Картер. Писал он очень обтекаемо, но пару зацепок оставил, — девушка зловеще прищурилась, вспоминая детали письма. Родрик, сосредоточенно расставляя газетные подшивки, слушал её внимательно. В его глазах читался интерес, смешанный с лёгким скептицизмом. — В общем, этот Картер, судя по всему, впал в немилость, и Трамбл перестала отвечать на его звонки, хотя раньше они явно имели какую-то связь. Ещё одно звено — Фрэнк. Картер просит не впутывать его в опасные схемы, — тут улыбка Реджины и вовсе показалась устрашающей даже во мраке. — Погоди, погоди. Преступные схемы? — спросил он, поднимая с пола очередную стопку журналов. Его руки на мгновение замерли, и он поднял взгляд на неё. — Не знаю, — блондинка пожала плечами, но в этом жесте не было неуверенности. — Но они могут разрушить его карьеру, судя по высказываниям Картера. Ну и, в конце концов, самое интересное… — она выдержала паузу, смакуя интригу, словно опытный рассказчик. — Директриса была вынуждена переехать и сменить работу. Проще говоря, начать жизнь с чистого листа. — Ну… такое ведь не редкость, — заметил Родрик. — Дурачок, а теперь сложи два плюс два, — Реджина по-учительски подняла указательный палец. — Картер и Трамбл были близки, но разорвали отношения. Единственное, что их связывает — это некий Фрэнк, за которого Картер переживает, ибо Трамбл втягивает Фрэнка в преступные схемы, раскрытие которых разрушит его карьеру. А её переезд и смена работы связаны с тем, что директриса уже была близка к этому провалу. Вуаля! — Реджина самодовольно хлопнула в ладоши, и звук эхом разнёсся по пустому залу. — Вау! — закивал Родрик, признавая убедительность теории. — Не думала стать детективом? — Детективом? — она фыркнула, но в этом звуке не было обиды. — Нет, я слишком люблю комфорт и нормальный сон. Хотя, знаешь, если с моей карьерой всё пойдёт под откос, я открою частное агентство. «Джордж и… ну, какой-нибудь недотёпа-напарник». Звучит солидно, правда? — Недотёпа-напарник будет выполнять всю грязную работу? — усмехнулся Родрик, качая головой. — Поверь, я знаю, что ему это только в радость, — девушка игриво убрала прядь волос за ухо. — Ладно, твоя взяла, — парень поднял руки вверх в обезоруживающем жесте. — Но кем может быть Фрэнк, если она ему помогает? Сыном? — Не повезло ему с мамашей, — хмыкнула Реджина. — Ну, это с какой стороны посмотреть. Она ведь явно небедная дамочка, — возразил парень, приподнимая бровь. — Деньги не делают её хорошим родителем, если ей плевать на безопасность своего спиногрыза. Да и вообще, Фрэнк может быть кем угодно. Даже… любовником, которого она теперь пытается спасти ценой своей тощей задницы, — выпалила Реджина. — Ты же говорила, что мы ищем доказательства её коррупции, а не её личной жизни, — Родрик остановился, держа в руках увесистый альманах. — Искали, — поправила его Реджина, — а теперь мы нашли способ её сломать. Если она втягивает кого-то в преступные схемы, то это уже не просто «жёсткая директриса», а мошенница. А это совсем другой уровень.       Родрик замолчал, анализируя новую информацию. Тишина повисла в воздухе, наполненная тяжёлыми раздумьями. В этот момент у Реджины было несколько секунд для погружения в поток собственных мыслей. И первой была мысль о том, что следующий приём пищи будет не менее чем через семь часов, а голод становился всё более ощутимым, противным и настойчивым — он скручивал желудок, напоминая о том, что тело, каким бы сильным ни был разум, требует своего. — Слушай, а ты случайно не взял один батончик из кабинета мымры? — произнесла она, её голос был полон наигранного, но искреннего любопытства.       Родрик, который как раз выравнивал стопку старых журналов, замер. Его глаза блеснули лукавым огоньком. Он на секунду задумался, потом, с лёгкой усмешкой, ответил: — Спрашиваешь? Конечно, стащил! — парень протянул ей эту сахарную калорийную бомбу замедленного действия.       Шоколадный батончик в её руке казался манной небесной. Она угомонила свою совесть мыслью о том, что заслужила эту мимолетную слабость после всего того, что сегодня с ними произошло. В конце концов, если ты спасаешь мир от тирании директрисы-мошенницы, ты имеешь право на маленькую гастрономическую награду.       Завершив с расстановкой книг, они опустились на края массивных письменных столов, оказавшихся поблизости. Тени от стеллажей удлинялись, создавая в библиотеке особую, уютную полутьму. Реджина развернула обертку с маниакальной медлительностью, наслаждаясь предвкушением. — А что насчёт Картера? У них разные фамилии, значит, они не родственники. А если у них было такое бурное прошлое, то, может, он её бывший? — Родрик подвинулся ближе, прислонившись локтем к краю того же стола. — Ты так думаешь? — блондинка немного прищурилась, делая первый укус и сдерживая стон удовольствия. — Любовь зла, — процитировал Родрик. — Полюбишь и… — …и будешь втягивать его в преступные схемы? — закончила за него Реджина, закатив глаза. — И потом, этот Картер… почему он так беспокоится за Фрэнка? Очевидно, что он тоже к нему небезразличен. — Любовный треугольник? Или… — начал он, но осекся, словно не решаясь закончить мысль. — Что? — подтолкнула его Реджина, инстинктивно чувствуя, что он близок к чему-то важному. — Может, Фрэнк — это… ну… сын Картера? — наконец выдавил он, потирая затылок. — И директриса, будучи его матерью, пытается помочь ему с карьерой нелегальными методами, а Картер пытается её остановить, чтобы не пострадал их общий ребёнок. — Это… интересно, — медленно произнесла она, её глаза загорелись. Образ, который нарисовала его мысль, был настолько неожиданным, настолько… правдивимым, что она не могла его отбросить. — Получается, вся эта история с «преступными схемами» — это попытка матери помочь сыну, а Картер пытается её остановить, потому что это слишком опасно? — Семейные распри с элементами криминала, — усмехнулся Родрик, заглядывая в глаза собеседницы. — Мне нравится. — А мне нравится, что скоро мы сможем ей подпортить жизнь, — хищно улыбнулась Реджина ему в лицо. — А мне нравится, что мы вроде сработались с тобой, — на этот раз в его голосе не было и намека на сарказм. — Основную умственную деятельность в нашей команде выполняю я. Не забывай об этом, — Реджина ответила, пережевывая еще один божественный кусок батончика. — Ну, я знал, что ты умная, — небрежно бросил он, перелистывая страницу в одном из журналов, который нашёл на столе библиотекарша. — Но, чтобы настолько… А ты, кстати, когда-нибудь задумывалась, зачем ты вообще этим занимаешься? Ну, помимо того, что тебе противна директриса.       Девушка на секунду замерла, не ожидая подобного вопроса, едва ли не подавившись батончиком, но быстро нашла ответ: — Я считаю, что такие, как она, не должны быть у власти. И никто не должен портить жизнь окружающим только потому, что он… ну, типа, директриса. Это несправедливо. И потом, если такая, как она, может делать что хочет, то почему бы и нам не воспользоваться моментом, чтобы её подкопать? — А тебе не страшно, что тебя могут раскусить? — спросил Родрик, отрывая взгляд от журнала. Его глаза снова встретились с её, и в них читалось что-то большее, чем просто интерес. — А тебе нет? — Реджина слегка приподняла бровь. — Мы же оба соучастники. Если что, мы всегда можем свалить друг на друга. — она хитро улыбнулась. — Моя репутация и так уже на дне, так что мне терять нечего, в отличие от тебя. Покончим со всем, и я вернусь обратно в подвал, а ты — к сплетням, — в ответ Реджина выхватила у него журнал и шлёпнула парня по затылку, на что тот лишь рассмеялся. — У меня не сплетни, а сбор информации! — возмутилась Реджина. — И, между прочим, именно эта информация сейчас помогает нам сломать Трамбл. Мы найдём способ сломать её, — сказала она, и её голос звучал немного иначе, так, будто ей хотелось добавить неуверенное «вместе» в конец предложения. Ночь сгущалась. Взглянув на часы, ребята поняли, что время уже за полночь. — Думаю, нам стоит уходить, — произнесла Реджина, решительно вставая. — Выходить через дверь — самоубийство. Вдруг он снова там? — Есть идея. Это первый этаж. Мы можем… выскользнуть отсюда, — Родрик кивнул, его взгляд остановился на окне. — Ты серьёзно? Через окно? Мы же не шпионы из боевиков! — Глаза Реджины расширились. — А ты в этом уверена после сегодняшней ночи? — парировал он, уже направляясь к окну.       Он спрыгнул с него так легко, будто ему каждый раз приходилось сбегать подобным образом. И, пожалуй, это было недалеко от правды. Но Реджина никогда не была экстремалкой. Поднявшись на подоконник, девушка замялась. Потоки ночного воздуха, смешанные с запахом влажной земли, казались успокаивающими, но при мысли о прыжке сердце ёкнуло. — Шутишь? — прошипела она, обращаясь к Родрику. — Я просто не знаю, как не испачкаться в этой грязи. — Это же первый этаж, — повторил Родрик, его голос был невозмутим, но в глазах мелькнула усмешка. — Из вариантов: прыгнуть в мои объятия. — Тупой вариант, — мгновенно парировала Реджина. — Ладно, тогда просто прыгай и не забудь сгруппироваться. Смотри не сломай ноготки, — добавил он, сложив руки на груди.       Реджина сделала глубокий вдох. Она примерилась, оценивая расстояние до тёмной земли. Было что-то в этой ситуации, что напоминало ей о детских играх. После нескольких попыток приноровиться, оценить оптимальный угол наклона и скорость, она наконец присела на подоконник. — Ладно, — сказала она, обернувшись. — Просто помоги мне спуститься. — Ну, даже не знаю, — протянул Родрик, наслаждаясь её нерешительностью. — Может, ты сможешь сама? — Родрик! — её голос был полон нетерпения и лёгкого страха. — Ладно, ладно, — смягчился он. — Просто прыгай, я словлю.       И через несколько секунд она прыгнула. В этот момент, когда земля приближалась с пугающей скоростью, она полностью доверилась ему. Родрик оказался на удивление ловким. Он подхватил её в воздухе, его руки легли ей на талию. Он поймал её крепко, но без лишней грубости, стараясь не задержать свои пальцы на её теле дольше, чем это было необходимо. Она приземлилась на ноги, стараясь сохранить былое достоинство, но в глубине души ощутила лёгкое разочарование. Он боялся касаться её или не хотел? — Вот видишь, — сказал Родрик, отпуская её и позволяя ей твёрдо ощутить почву под ногами. — Не так уж и страшно. — Ну да, — ответила она, стараясь говорить спокойно, накидывая на себя капюшон, чтобы скрыть горящие щёки.              Ночной воздух, ещё недавно казавшийся им прохладным и бодрящим, теперь окутывал их тишиной. Прощание было быстрым, немного неловким, особенно после столь эмоционального приключения. Они разошлись каждый в свою сторону, и, унося с собой ворох новых впечатлений, тревог и, что самое удивительное, чувство, что они наконец начали сближаться, и, может, даже засыпая сегодня, в юных головах возникнут образы друг друга.

***

      Реджина, оказавшись в тишине своей комнаты, почувствовала, как напряжение последних часов постепенно отступает. Игра в детективов и шпионов осталась где-то далеко, и от этого почему-то стало грустно. Грустно от того, что она снова в своей комнате, и завтра ей нужно будет снова быть Реджиной Джордж. Идеальной, уверенной стервой. А настоящая Реджина, та, которая была умной, смелой, немного безумной и совсем немного пугливой, осталась где-то в стенах тёмных школьных коридоров.       «Кто же ты такая?» — задала самой себе вопрос девушка, подойдя к зеркалу, чтобы поправить растрёпанные волосы. Какой странный вопрос… Раньше она точно знала ответ на него.       Вернувшись к мобильнику, она продолжила читать уведомления. Среди непрочитанных сообщений она заметила ещё одно. От Родрика. Написанное за час до их сегодняшней встречи.       Экран загорелся, высветив знакомое имя и само сообщение: «Привет =) Я походу задержусь слегонца. Жду, пока предки досмотрят American Idol и пойдут спать. Только не заходи без меня! Не хочу пропустить всё веселье!»       Реджина прочитала эти строки несколько раз, её губы невольно растянулись в улыбке. В груди растекалось приятное, согревающее чувство. А затем это приятное тепло спустилось ниже, разливаясь по животу и дальше, касаясь кончиков пальцев. Это было нечто большее, чем просто радость от полученного сообщения. Номер Реджины был только у избранных и тех, кто разузнал его от третьих лиц, чтобы чем-то насолить. И девушка была рада, что Хеффли относится ко вторым. Он и вправду становился частью её жизни. И, наверное, если бы они были одного поля ягодами, они бы даже могли подружиться.