ДЕНЬ 2

      — Да что тебе, в конце концов, надо!       Стив дёрнул на себя шторку в ванной, прикрываясь от груди до колен. Хотя бы. Это мало помогло. Тот, кто сидел на стиральной машинке, криво ухмыльнулся.       — Хочу всё, что ты можешь мне дать, — толкнул он щеку изнутри языком.       Стив поджал губы и закатил глаза. Он уже всё перепробовал — жил и на Базе, и в мотелях, и на миссии отправлялся в самые дальние уголки земного шара… Не помогало. Этот всегда его находил, будто и не терял вовсе. Раз уж приходилось терпеть его общество, так пусть уж в собственной квартире со всеми удобствами.       — Выметайся в гостиную, — буркнул он и задернул шторку полностью, возвращаясь к мытью. Он знал, что этот мог бы и в саму ванную к нему залезть, не постеснялся бы, но отчего-то не делал этого.       Впрочем, даже если бы и залез, Стив бы никак не смог его за это наказать.       Этот был нематериален. Невидим для окружающих, неосязаем, местами даже слегка прозрачен, и бесил этой своей неуязвимостью. Сколько раз Стив кидал в него щитом, по привычке, забыв о бесплотности! Сколько стен было разбито просто так. Не только стен, но и кружек. Страдали так же книги, подушки, папки с отчётами и как-то раз даже один из террористов, неудачно подвернувшийся под руку, когда этот возник посреди боя.       Стив пока не определился, призрак он или плод воображения. То, что он определенно не живой человек — было ясно, как день.       Этот носил лицо (и тело) Брока Рамлоу, которого уже сто лет как не было на этом свете. Более того, носимое лицо было холёным, сытым и абсолютно красивым, а вовсе не таким, какое Стив видел в Лагосе при их последней встрече. Весь этот Брок был целым, крепким и здоровым, только что нереальным.       Футболка цвета хаки, черные перевязи и черные же карго. Берцы, с которыми он любил залезать на кровать, чтобы выбесить Стива… Да, берцы (и грязь на них) не существовали. Но вспоминал Стив об этом уже когда падал с кровати, пытаясь вытолкать из неё смеющегося нахала.       — Призраков не существует.       — Как скажешь, конфетка.       — Прекрати!       — Ну уж нет! Я именно так собираюсь провести всё свое посмертие — наблюдая за тем, как ты бесишься от бессилия. Я бы предпочёл наблюдать, как ты дрочишь, но ты, кажись, узлом завязал. Я тут сколько уже, месяц? А ни разу ещё не поймал тебя на горяченьком… Ничего, я теперь терпеливый.       Стив игнорировал двусмысленные улыбочки и масляные взгляды, которые ощущались куда материальнее всего остального Брока. Он клокотал внутри от неутолимой потребности достать его, но понимал, что реагирует как девчонка на дерганье за косички. Именно его яркие реакции и подстёгивают этого (кем бы он ни был) к активным действиям. Нужно было перестать обращать на него внимание.       — А прикинь, если ты реально спятил? — Стив выронил из рук нож, порезавшись, и по привычке сунул палец в рот. Следом этот же нож полетел во внезапно материализовавшегося за барной стойной Брока и воткнулся в дверной косяк, пролетев сквозь него.       — Так ты встречаешь гостей теперь? — раздалось от двери. Стив только теперь заметил на пороге Сэма с коробкой пирожных в руках и Наташу за его плечом.       — Извините, это я… Задумался.       Брок хмыкнул и скривился. Он не переваривал Сэма в принципе и по мере своих призрачных сил всегда старался ему напакостить. Но, и на том спасибо, он практически тут же растаял в воздухе, оставляя после себя легкий аромат озона и пороха.       Стив ополоснул уже заживший порез и вернулся к шинковке салата, пока Наташа жарила отбивные, а Сэм готовил всем чай. Занятый разговором, Стив не сразу заметил, как сахарница медленно, но верно ползёт к краю стола. Он перехватил её буквально за секунду до падения и, сдерживаясь, сжал с такой силой, что по керамике пошла трещина.       — Плохой день, старик? — Сэм был внимательным другом и Стив до сих пор не понимал, почему еще не рассказал ему о своём персональном проклятии.       Именно в этот момент опрокинулся чайник, разбрызгивая повсюду кипяток. Сэм едва успел отскочить в сторону, чтобы не обварить ноги.       Диверсия удалась, отвлекающий маневр с сахарницей сработал, но Стив… Сквозь бешенство он почувствовал странный укол внутри — то ли гордость, то ли веселье. И с этого уже выбесился вдвойне.       Наташа, то ли услышавшая скрип его зубов, то ли считавшая выражение лица, без лишних слов и Сэма успокоила, и лужу вытерла. Но весь оставшийся вечер пристально наблюдала за Стивом.       Когда они ушли, Стив едва не взвыл на весь дом. Он даже сам себе не мог объяснить, почему Брок действовал на него так. Почему не получалось абстрагироваться и почему все эмоции были словно выкручены на максимум.       — Оставь меня в покое! Что тебе надо? Пожалуйста, давай нормально поговорим!       — Ах, ну раз пожалуйста…       Брок материализовался посреди гостиной и кивнул Стиву на диван. Сдерживая раздражение, что ему позволяют присесть в собственном доме, он подчинился. В конце концов, если они реально поговорят, может быть, им удастся отделаться друг от друга.       — Давай сыграем в игру «Правда и действие»?       — Правильно говорить «Правда или действие».       — А мне класть, что там правильно, зануда. Мы либо будем играть в мою игру, либо вообще не будем играть.       Брок сел на подлокотник кресла и сложил на груди руки. Как только не проваливался сквозь мебель? Стив вздохнул и откинулся на подушки, просчитывая варианты и риски.       — Брось, я не буду просить тебя взорвать Пентагон или грохнуть Старка. Не знаю, что ты там себе напридумывал, но честное скаутское — твоё действие не выйдет за пределы этой комнаты.       Брок поднял руку в жесте клятвы и состроил максимально серьезную рожу, в которой Стив, к очередному витку бешенства, узнал собственную мимику.       Возможно, именно это его и подстегнуло.       — Хорошо, ладно! Но если мне не понравится то, что ты придумаешь, я ничего выполнять не буду.       — Неужто, даже честь не зачешется? — Брок знакомо присвистнул и милостиво кивнул, — так и быть, утоляй своё любопытство.       Стив на мгновение задумался, пытаясь сформулировать всё правильно. В голове роились десятки вопросов — от банальных паролей и явок ГИДРЫ, до жажды знаний о посмертии и деталях существования сверхъестественного.       — Предположим, ты всё же призрак. Значит, тебя что-то здесь, в мире живых, держит… Что?       Брок молчал. По его лицу, как и всегда, невозможно было прочитать, о чем он думал. Наверное, крутил так и сяк вопрос, ища лазейку.       — Ладно, давай я, ради разнообразия, попробую сыграть по правилам хороших парней. Морально, как ты мог уже заметить, меня здесь держит твоя великолепная задница и не менее великолепные сиськи, а так же твой гремучий темперамент, который ты, с какого-то перепугу, держишь в узде на людях. Азарт, предвкушение, тестостерон и возбуждение — вот почему я постоянно выхожу с тобой в контакт и даже не пытаюсь свалить…       Очередной довлеющий взгляд огладил Стива от шеи до колен. В задумчивости Брок тронул свои губы кончиками пальцев и Стив невольно это движение отследил.       — …Не знаю, получилось ли бы у меня в принципе это сделать. Потому что физически меня, как бы тебя это не удручало, тоже держишь ты. Точнее, одна маленькая вещь в тебе. Прямо внутри…       Хриплый голос стал ниже, интонации стали вкрадчивыми. Еще при жизни Рамлоу частенько разговаривал двусмысленностями, а уж в этой своей «идеальной» ипостаси, кажется, усовершенствовал этот навык до абсолюта.       — …Перед Лагосом… Я пошёл на крайние меры. Не то, чтобы у меня был хоть в чём-то дефицит, но для личных целей я использовал личное оружие. Я переплавил свои жетоны в пули. Жетоны, которые носил, не снимая, двадцать с лишним лет, в жаре и в холоде, в тропиках и в Альпах, в ЩИТе и в ГИДРЕ. Жетоны, по которым меня опознали, вытащив из-под обломков Трискелиона и которые оставили мне в качестве насмешки после. Наверное, при отправке в тюрьму их бы забрали, но я проверять не стал. Эти жетоны были пропитаны кровью. Моей, Джека, Барнса твоего и даже твоей лично. Помнишь, как тебя тогда в Сербии зацепило? Казалось бы, плёвая миссия… Так вот я из них отлил две пули. Две идеальные, ровные пули. Одну для тебя, а другую для себя, на случай, если бы у тебя выгорело.       Стив прокручивал в голове его слова и с ужасом ловил в себе отголоски жалости и досады, отголоски отболевшего уже гнева и разочарования.       — Я все еще не понимаю, причем тут я.       — А ты память свою идеальную напряги. Я в тебя стрелял, Роджерс. Той самой пулей. Сюда вот, в бедро.       Брок внезапно оказался рядом, на диване, и провёл своей полупрозрачной ладонью по ноге Стива от паха к колену и обратно. Стив, казалось, даже почувствовал тепло его прикосновения.       И вспомнил. Действительно, в пылу борьбы тогда он и не придал этому значения — простые пулевые он научился игнорировать еще в сороковых. Игнорировать, но запоминать. По возвращении на базу он всегда отчитывался врачам и те, костеря на чем свет стоит и Эрскина, и Старка, и его самого, разрезали наживую заросшие раны и доставали осколки и пули на свет божий.       В тот же раз… Он упустил это из виду. Шок от встречи с изуродованным Броком, его слова о Баки, взрыв, гражданские жертвы… Всё это вытеснило из его головы какие-либо мысли о собственном состоянии.       Ходить ничего не мешало, мышцу не тянуло, не отвлекало, он и списал со счетов ту мимолетную боль. Подумал, что это не было пулевое. Может, царапина? Может, просто рана…       — Она всё еще там, — рука Брока прошла сквозь ткань джинс, кожу и мышцы, сквозь текстуры, и всю ногу сковало безумным холодом. Стив дернулся, и Брок вытащил руку. — В тебе намертво засело то, что держит меня на этом свете.       Это прозвучало опять двусмысленно, но очень откровенно и честно. Тихо и хрипло. И пронзительно. И Стив покрылся мурашками.       — Ты можешь достать её, можешь вынуть из себя… Но дальше что? Переплавишь в кольцо и на палец? Мне бы польстило…       Лицо Брока оказалось рядом. Слишком близко, слишком интимно, так, как никто из живых не рискнул бы сунуться… Казалось, даже его дыхание оседает на виске.       В голове Стива толкались самые разные предположения и вопросы. От начала разговора до этой точки они успели обрести дополнениями и уточнениями.       А если выкинуть пулю на дно Марианской впадины? А если Старк распылит металл в пыль? А если запереть эту штуку в вибраниумном сейфе или выкинуть в открытый космос? А если… Оставить? Почему именно жетоны пошли на такие важные пули? Где вторая? Можно ли как-нибудь вернуть всё обратно, в материальный понятный мир? Почему Брока видит только он, Стив? Что Брок может в этой новой своей ипостаси?       На несколько мгновений Стив даже задумался, что на миссиях иметь своего призрака было бы даже удобно — он мог бы предупреждать об угрозах, ходить на разведку сквозь стены, узнавать информацию, не предназначенную для чужих ушей и глаз…       Но эти мгновения очень быстро рассеялись, стоило только Броку заговорить. Стив тут же вспомнил, почему нельзя было оставить всё как есть.       — Ну что, я свою часть уговора выполнил, теперь дело за тобой. Развязывай свой пояс верности, гордость всея нации. Хочу чтобы ты кончил от своих же пальцев в заднице прямо на этом диване, но… Начнем с простого. Кончи для меня хоть как-нибудь.       Стив сверлил его взглядом, тяжелым, от которого люди обычно склоняли головы… Но то люди.       Взвесив все «за» и «против» ещё раз, не отрывая глаз от нечеловечески-ярких желтых глаз, он вжикнул ширинкой.       — О… Я страстно надеюсь, что у тебя скопилось достаточно вопросов, чтобы мы играли в эту игру каждый день, сладкий.