ДЕНЬ 4

      – Ты, конечно, мужик охеренный, всё такое... Только притормози.       Брок упёрся рукой Стиву в грудь, тяжело и сбито дыша. Когда он три минуты назад по приколу поддел полузамороженного Капитана Америку лихим "а давай пососёмся, Кэп", он совсем не ожидал, что тот ответит с таким пылом.       В бездонных голубых глазах светилось кристально-чистое недоумение, но потом – словно свет выключили. Как будто вторым веком моргнул, и за прозрачными гермоваротами скрылось всё мягкое нутро.       – Не-не, стой, подожди, – поняв, что делает что-то не то, Брок мотнул головой и удержал Стива в своем личном пространстве, вцепившись в одежду. – Я не то имел в виду... Да черт побери!       Брок сжал переносицу, пытаясь собрать мозги в кучку, но жижа, в которую всё в голове превратилось от одного поцелуя, никак не хотела держать форму. Стив же словно покрылся ледяной коркой, мгновенно оказываясь за тысячу километров от точки, в которой осталось стоять его тело.       – Ты мне нравишься... – еще раз попытался Брок.       – Но?       Он даже слегка офигел от резкости голоса, а потому сформулировался не слишком точно.       – Но... Внутри.       Стив моргнул. Явно, не такого ответа он ожидал. Брок и сам, честно говоря, ожидал от себя другого. Но почему-то свести всё в шутку не вышло.       – Без прелюдий я на "внутри" не согласен, – хмыкнул Стив, возвращаясь на пару километров обратно из своего ледяного небытия.       Брок офигел повторно.       – Так. Ты, я, бар на углу Тридцать восьмой Авеню, восемь вечера. Я ничего не соображаю. Ты мне языком до мозгов достал.       Стив от этой фразы вернулся еще на пару километров ближе.

***

      Брок побывал на многих свиданиях в своей жизни, на многих рабочих встречах и, чего уж греха таить, на подпольных тоже. Но ни одна из них не была такой неловкой, как эта. Стив, хоть и вернулся мысленно из своих ледяных заоблачных далей, всё ещё был на своей волне, отдельно, и Брок даже слегка жалел, что всё испортил.       – Давай к делу, – он отодвинул тарелку, где только что исходил соками ароматный стейк, ныне съеденный. – Что такое "демисексуальность" знаешь? Понятное дело, что в твое время даже близко об этом не говорили... Да и в наше особо не говорят, не самая популярная полоска радуги. Я тебя грузить тоже не буду, прочитаешь потом в интернете детали, скажу только то, что касается, – он абстрактно помотал рукой между ними, – нас. Я, как бы, сильно тебя разделяю... Окей, давай совсем на пальцах. Вот нравится тебе, например, Джеймс Бонд. И ты вот на Дэниэла Крейга смотришь, и он тебе тоже нравится. А мне нет. Я их ощущаю как совершенно разных людей, и могу об Бонда прям обдрочиться, а на Крейга даже не встанет. Понял?       Стив нахмурился и неуверенно кивнул, склонив голову на бок. Он, наверное, не понял ничего, но хотя бы попытался, это читалось во всём выражении лица.       – Так вот ты, Стив... Ты мне нравишься. Именно ты, понимаешь? Я тебя мало знаю, но нахватался кусочков и в исторических очерках, и на миссиях, и в увольнительных, да даже в зале... Составил себе картинку, так сказать, может, где-то насочинял, конечно, не без этого. А вот Капитана Америку я на дух не переношу со всеми этими идеями, осуждением, ханжеством и попытками в святую ромашку. Ну не торкает. Ты, объективно, красивый мужик, но...       – Не встанет?       Брок вздохнул, побарабанил пальцами по столешнице, пожёвывая губу. Вечно, постоянно, всегда всё упиралось именно в это. В его нежедание вестись на фасад. Видимо, он так в одиночестве и помрёт. Ни у кого не хватит терпения ждать, пока он всех своих тараканов по полочкам разгонит.       – Я бы мог тебя обдурить, прикинуться, что всё пучком, я так, в конце концов уже делал, возбудиться смогу от одной мысли, что это именно ты со мной будешь... Но рано или поздно... Я об твой светлый образ столько лет обжигался, что он намертво в моем представлении сросся с тем тобой, тощим, мелким, которого даже из хроник выковыривать пришлось по крупицам... Не могу я, хоть убей, сопоставить вот это тело и тот твой характер. Себя ломать, тебя ломать...       – А если не придется ломать?       Брок замолчал на полуслове. Стив не выглядел уязвленным, обиженным или загруженным. Он сейчас напоминал охотничьего пса, взявшего стойку. Брок частенько замечал у него такой взгляд при планировании операций, когда он придумывал гениальный стратегический ход. Ни разу такого взгляда не было у Стива Роджерса. Только у Капитана Америки.       – Можно и не ломать. Но тогда узлом завяжешь, пока я к тебе притрусь всеми параметрами, пока привыкну, пока дальше щита пробьюсь, пока пойму, что Стив Роджерс и ты – одно и то же... Но при нашей работе, сам понимаешь, это может сильно долго и не продлиться...       – Есть вариант менее болезненный, но более безумный, – загадочно перебил Роджерс, а следом добавил, будто себе под нос, – Не зря меня именно на тебе замкнуло.       Он вздохнул, покрутил в руках нож, которым только что разделывал свой кусок мяса. Задумчиво посмотрел на Брока и вдруг улыбнулся, светло и шкодливо, так, как никогда не улыбался Капитан.       – Поехали к тебе? А то у меня прослушка.

***

      – Неплохо тут у тебя, – Стив погладил столешницу, пощупал ткань шторы, раскованно сел за барную стойку. У Брока, честно говоря, рвались шаблоны, но это скорее радовало, чем удручало – в конце концов, Стива Роджерса он знал по полутора фоткам и парочке мемуаров, а и то втрескаться успел.       – Выпьем?       – Есть занятие повеселее. Но сперва, я думаю, лучше тебя морально подготовить.       Брок в который раз за последние сутки офигел. Он не знал, что и думать – у его визави отрастают лишние части тела? Он на самом деле женщина? Он инопланетянин?       – Я в сороковых, на самой первой гидровской базе, без страховки полез в один сундучок... Не смотри на меня так, я тогда зелёный был и неопытный. Неискушённый, скажем так, в делах магических, – он покачал головой и погрозил Броку пальцем. – И с тех пор я, вроде как, проклят. У меня появилась крайне неудобная способность... Неудобная со всеми, кроме как с тобой, получается. Предоставить её в ЩИТ я не могу, более того, боюсь того дня, как огня, потому что, если её прокачать, я покруче Наташи шпионить смогу.       Брок действительно присел. Такие долгие разговоры вокруг да около никогда не сулили ничего хорошего. Обычно так заговаривали зубы смертельно больным или недовольным пополнением в семье или жертвам увольнения... Что такого мог делать Кэп, что...       – Во время, скажем так, интимной близости я, помимо своей воли, принимаю вид и форму того, кого на самом деле хочет мой партнёр. Безумно неудобно. Обязывает либо в жопу себе засунуть самолюбие, гордость и здравый смысл, либо трахаться исключительно по любви. – Улыбка Стива была похожа на трещину, сквозь которую сквозило полынной стылостью. Крепкие словечки от поборника морали и вовсе вводили в ступор. – Чего только мне не обещали под предлогом затащить в койку. А потом... У меня темнела кожа до черноты, укорачивался рост, отрастал живот, уменьшался член, отрастали сиськи пятого размера, волосы по пояс, однажды исчезла нога, вся кожа покрывалась татуировками, волосами и шрамами... Кто-то хотел, конечно, как ты говоришь, Капитана, но и тут, мягко говоря, были нестыковки. Меня, почему-то, представляют куда более... Мощным. У меня раздаются плечи, каменеет пресс, член увеличивается ещё больше и никуда не влезает вообще, волосы отовсюду исчезают... Булки раздвинуть без домкрата вообще не представляется возможным. Я чувствую себя пластиковым Кеном и не могу расслабиться. Каждый раз вижу, что не подхожу. Каждый раз получаюсь недостаточно хорош для партнера. Сколько раз я уже успел проклясть и сыворотку, и Эрскина, и войну, и ГИДРУ с её дурацкими артефактами. Думаешь, я себя вот так ощущаю? – Он обвёл демонстрационным жестом своё тело, красуясь, как на фотосессии на обложку. – Был только один человек, готовый идти за "малышом из Бруклина", которым я и являюсь, и тот умер. Я свыкся с габаритами, научился пользоваться каждой мышцей, но, положа руку на сердце, не расстроюсь, если случится физический откат.       Брок порадовался, что сидит. Колени даже сейчас ощущались ватными и слабыми. Если бы его такой "способностью" одарило, он бы от психологов не вылезал, хотя на дух их не переносил в принципе.       Люди – существа ранимые. Неосторожный взгляд или слово в постели, когда человек максимально открыт и уязвим, могут загрузить, задеть самооценку. Неосторожный намёк может посеять сомнения и причинить боль. Стив же буквально видел, что даже в момент близости – не нужен. Что есть кто-то, кого партнёр хочет по-настоящему. Что он – просто замена, способ отвлечься, способ самоутвердиться, интересный эксперимент. На его месте Брок бы с ума сошел от самоуничижений. Если уж такого, как Роджерс, никто не хотел, то какие же шансы были у просто смертного?...       – Думаю, если мы попробуем, ты поймешь, что к чему, – продолжал Стив. – Ты сможешь остановить меня в любой момент. И даже после. Я, конечно, очень надеюсь, что ты этого не сделаешь, потому что... Потому что я не железный. Я, конечно, отказ выдержу. Но вряд ли найду в себе ресурс открыться ещё кому-то в дальнейшем будущем. Я так цепляюсь за любую возможность с тобой, потому что меня давно никто так не привлекал. Я, на самом деле, и не собирался ничего в наших отношениях менять, дабы не испортить, но ты сам предложил, и я рискнул. Я готов попробовать и дальше, если тебя моё проклятие не пугает. Но я ни к чему тебя не обязываю. Я просто...       Стив, наверное, мог бы говорить и говорить еще час, два, три, до утра, но Брок решил, как и всегда, действовать, а не лясы точить. Не доверяя особо своим ногам, он дернул Стива на себя за воротник и поцеловал, дурея от того, кого целует, не задумываясь, как этот кто-то выглядит. На эту несгибаемую волю, на упрямство и ворчливость, на веру в лучшее, на некоторую наивность у него стояло до боли даже сейчас, хотя они даже не касались друг друга. Именно этот человек двигал историю и именно сейчас он тихо стонал Броку в рот. Плевать, сколько кубиков пресса у него там при этом было.       Стоя в дверях спальни, Брок вдруг обнаружил, что целоваться стало намного удобнее, чем на базе, днём. Там он тянулся выше, непривычно выворачивая шею, а теперь...       – Сечешь? – шепнул Стив, глядя снизу вверх и облизываясь, и ухмыльнулся уголком покрасневших губ. Разве у него и раньше были такие острые скулы?       – Надеюсь, мне не надо будет перечислять тебе вслух все сюжеты Тихвинских библий, которые я иллюстрировал в тридцатых, чтобы доказать, что я, это я, и, так сказать, поддержать интерес?       – Нет, но тебе, возможно, придется зачитывать мне Американскую конституцию, напоминая, что ты еще и Кэп, чтобы я продержался дольше.       Брок задыхался, слыша язвительные интонации, сопение и тихий мат. Спустя пару минут, уже повалившись на кровать, он вдруг обнаружил, что может обнять Стива за плечи одной рукой. Еще пару минут спустя он убедился, что может обхватить его бицепс одной ладонью почти полностью...       – Я еще никогда раньше не был так рад, что кого-то заводят твинки вроде моей старой версии, – мурлыкнул Стив куда-то в район Брокова плеча и проворно юркнул вниз, между его разведенных ног.       – Конституция, Роджерс! – отчаянно взмолился Брок, глядя на точную копию черно-белой фотки, растягивающую губы вокруг его налитого члена. В глазах этой копии мелькнул какой-то дьявольский огонёк и...       – Мы, народ Соединенных Штатов, – он высунул язык и длинно облизал ствол, – дабы образовать более совершенный Союз, – он чмокнул головку, – установить правосудие, – проследил кончиком языка вену, – гарантировать внутреннее спокойствие, – он закрыл глаза и обернул вокруг члена ладонь, оказавшуюся раза в два меньше, чем обычные ковшеобразные ладони Капитана, – обеспечить совместную оборону, – провел вверх-вниз, выдаивая себе на язык вязкую каплю смазки, – содействовать всеобщему благоденствию и закрепить блага свободы за нами и потомством нашим, – продолжая надрачивать, он нырнул вниз и всосал в рот одно яйцо, – торжественно провозглашаем и устанавливаем настоящую Конституцию ...       Брок кончил, даже не подумав предупредить. Он сложился едва ли не пополам, выстреливая теплой спермой на впалые щеки, острый нос и длинные, странно-тёмные ресницы. Приходилось признать, что вся сучность в Капитане была природного происхождения, а не сывороточного.       – Возможно, в следующий раз прочитаю тебе даже первую главу, – небольшое, но гибкое тело подтянулось выше и по-кошачьи вытерло лицо о поросль у Брока на груди. Наглый и острый, такой, что аж дёсны сводило от желания его сожрать с потрохами.       Брок рыкнул и одним броском поменял их местами. Он теперь мог вертеть Роджерсом как хотел и в любую сторону. И собирался воспользоваться этим по полной.

***

      – А это заканчивается когда-нибудь? Ну, – Брок неопределённо поболтал рукой с зажатой в ней сигаретой.       – А ты меня с буферами и волосами до жопы видел? – Стив, всё еще маленький, выдернул у него сигарету и затянулся. Брок, уже неспособный удивляться, даже не дернулся. – Какой же кайф, и тело мое, и астмы нет... Конечно, я стану обратно... Собой. Эта суперспособность как у Золушки работает – ровно в полночь карета станет обратно тыквой. Так что никаких утренних минетов! – он сурово пригрозил Броку и для надежности ткнул его острым кулаком в ребра. – На работу я в таком виде заявиться не могу. Мир тоже вряд ли спасу. А инопланетяне и террористы заранее не предупреждают. Так что, как порядочные католики, будем трахаться только по вечерам. Так и быть, не под одеялом. Вообще-то, я подумал, твоя барная стойка вполне себе меня такого выдержит, и...       Брок заткнул его поцелуем. До полуночи оставалось еще сорок минут.