Глава 18. Прекрасный ангел

Прошла неделя Стояла невыносимая жара. Даже птицы попрятались в тень, которая едва могла их спасти от палящего солнца. Комаров не было, пчёлы и прочие насекомые словно испарились. Все в усадьбе напрасно закрывали окна и занавески, стараясь хоть как-то остудить помещение. - Соня... У вас есть где-нибудь лёд? - Должен быть в погребе. А что такое? - Chaleur insupportable. Быть может, хоть со льдом легче станет? - Пойду, спрошу, - ответила Софья и ушла на кухню, где находилась Елизавета Ивановна. - Маменька, у нас лёд есть? - Конечно. А что случилось, Sophie? - Чересчур жарко... - А вы с Никой чаю попейте горячего, и пройдёт всё. - Маменька, зачем? - Выпейте, легче станет. Crois moi chérie. - Хорошо, - девушка пошла к шкафчику, в котором находилось великое множество различных чайных сортов: чёрный, китайский зелёный, красный, а также большое количество трав. - Маменька, а вам сделать? - Да, пожалуй. Добавь мне лаванду ещё, родная. Софья довольно быстро управилась - благо вода уже была нагрета - и вскоре разлила чай по чашкам. - Ника, ступай к нам! - Уже иду, - ответила девушка и пришла на кухню. - Изволь испробовать, - к Веронике подвинули чашку. - Merci, - поблагодарила она и взялась за ручку, - Ах! - рука девушки чуть дрогнула, и она её отдёрнула. Чашка опрокинулась, и чай разлился по белоснежной скатерти. Немного попало девушке на руку. - О, Господи... Простите меня, Елизавета Ивановна, - извинялась Вероника, едва не плача от стыда. - Бог с тобой, - успокаивала её женщина. - Главное, что с тобою всё хорошо, mon cheri. - И всё же... - Ступай пока, - сказала Елизавета Ивановна. Затем обернулась к дочери. - Софи, отнеси скатерть Агафье Степановне, пусть постирает. - Поняла, maman. - Что-то рука болит... - произнесла Вероника. И точно: ладонь девушки слегка распухла и покраснела. - Позволь-ка взглянуть... Bon dieu, да она вся горит! Необходимо срочно приложить лёд! - Маменька, мы пришли, - в комнату вошли двое сыновей Елизаветы Ивановны - Владимир и Борис. - Всё завершилось благополучно. - Володенька, принеси скорее лёд. Борис, а ты ступай и возьми плотную тряпку. Только небольшую, - женщина быстро раздавала указания сыновьям. - Что вы, Елизавета Ивановна! Нет нужды так обо мне хлопотать... - Ne soyez pas trop modeste, моя хорошая. Если не приложить холод немедленно, может начаться воспаление. Тем временем подоспели Владимир с блюдом, на котором лежали куски льда, и Борис с небольшим куском фланели. - Благодарю. Можете идти. - Мама, вам помочь? - Не надо, Володенька. Сама управлюсь. Нужно будет - позову. - Елизавета Ивановна, позвольте лучше мне. А то я чувствую себя довольно неловко, - чуть стыдливо сказала Вероника, когда мужчины ушли. - Дорогая, а я закончила. Лежи и не шевели рукой. - Спасибо вам, Елизавета Ивановна. - Обожди немного, и я приготовлю новый чай. - Не нужно. Благодарю. - Ника, лучше выпей. Иначе от жары тебе худо станет. - Так мне ото льда прохладнее. Всё хорошо. - Уверена? - Да, - девушка посмотрела в окно. Единственное, которое всё же оставили открытым, дабы свет проникал в усадьбу. На небе не было ни единого облачка. Все звери, насекомые и птицы словно исчезли. Лишь деревья блестели на солнце своей изумрудной листвой, которая тихо-тихо шелестела на ветру. Ветки чуть трещали, покачиваясь. Жизнь за пределами немного душных стен замерла. Ника тоскливо смотрела то на деревья, то на ярко-голубое чистое и ясное небо, и потихоньку начала дремать. Вдруг она услышала чьи-то шаги, обладатель которых всё приближался и вскоре вошёл внутрь... - Paul, mon cher, долго же ты отсутствовал... - Прошу меня простить великодушно, дорогая мама. Сами понимаете - множество дел, связанных со службой. - Кому и понимать, как не отцу с матерью... Будешь чаю? - Не откажусь. Однако налью сам. А вы отдыхайте, маменька. Наверняка уморились. В такую-то жару... - Да, погода нынче не самая замечательная. - Павел Иванович, позвольте я вам помогу, - Вероника встала с дивана, на коем лежала до настоящего момента. - Не стоит, Ника. Я сам управлюсь. - Вероника, отдыхай, тебе сейчас лучше ничего не делать с твоей рукой. - Елизавета Ивановна, всё уже прошло. Ладонь больше не болит. И покраснение ушло. - Хорошо, ступай. Вероника, радостная, поскольку наконец-то смогла убрать эту повязку, стала едва ли не летать по кухне, расставляя чашки и блюдца. Павел даже не успевал ничего взять, потому как девушка ухитрялась забрать ту или иную вещь раньше, чем он сам. Движения Ники были столь плавны и грациозны, что казалось, будто она парит, а не ходит. Всё, что она делала, походило на какой-то преинтереснейший танец. Мужчина невольно залюбовался ею... Ангел... - Всё готово. Прошу пожаловать к чаю. - Благодарю, Вероника. Rejoindre, - предложил Пестель. - Я бы с радостью... - девушка взглянула на Елизавету Ивановну. Та всё поняла и чуть кивнула. Вероника разлила чай по чашкам. - Ох, я же забыла веточки мяты... - Ma cherie, не стоит. - Нет-нет, Павел Иванович. Ещё как стоит, - девушка встала и пошла, чтобы взять несколько засушенных стебельков душистого растения. Вдруг она схватилась одной рукой за свой лоб: - Что-то мне не хорошо... - Ника, всё нормально? - Кружится... Голова... И болит... - едва слышно произнесла Вероника и упала в обморок. Однако в самый последний момент её успел подхватить Павел. - Вероника! Боже мой...- он звал её с нескрываемой тревогой. - Ника, очнись... - девушка не отвечала. Мужчина обратился к матери, которая от страха была словно белое полотно: - Мама, прошу вас, позовите лекаря. - Конечно. Соня, Сонечка! - Да, маменька? - откликнулась девушка. И затем увидела, что произошло. - О, Bon dieu, что с Никой? - Софи, не задавай лишних вопросов. Ступай за Афанасием Фёдоровичем. - Бегу, маменька. Тем временем Павел, держа Веронику на руках, подошёл к дивану и присел на него, не отпуская девушку ни на секунду. - Fils, оставь её. Пусть полежит пока и поспит. - Мама... - взгляд мужчины был немного грустным и... умоляющим. Он желал быть рядом. Он просил... - Хорошо. Быть может, оно и лучше будет, коль будешь рядом с ней. Лекарь подоспел довольно быстро. - Доброго дня, Афанасий Фёдорович. - И вам не хворать, Елизавета Ивановна. Ну-с, где она? - Пройдёмте. *** - Что ж... Могу сказать, что обморок произошёл вследствие перегрева. - Но в остальном всё хорошо? - Как вам сказать, Елизавета Ивановна... Положение осложняется тем, что у мадемуазель поднялся сильнейший жар. - Боже... - Она может не очнуться ближайшие пару дней. Однако это вполне излечимо. Как проснётся, сразу же дайте ей микстуру, - лекарь отдал женщине небольшой пузырёк с лекарством, который она сразу поставила на комод. - Да, конечно. Пройдёмте, я вас провожу. Когда они ушли, Софья спросила у своего брата, который, сам ни о чём не думая, осторожно поглаживал спящую Веронику по волосам: - Paul, быть может, сообщить её родителям? - Не стоит, Софи. Тем более, они не так давно отбыли в Варшаву к дальним родственникам. Письмо будет идти до них около недели. А Ника уже успеет к тому времени поправиться. Ни к чему их волновать... Он говорил это, не отрывая взгляда от юного прекрасного создания, мирно спавшего у него на коленях. - Хорошо. - Софи, - обратился к сестре Пестель. - Я пойду, отнесу Нику в комнату. Возможно, побуду с ней какое-то время. Коль матушка позовёт, сообщишь мне. - Да. - Буду у себя. - Хорошо... - ответила девушка, ничего не понимая. *** Наступил поздний вечер. Павла никто не беспокоил. Он сидел около Вероники, которая лежала на его кровати, и любовался ей. Девушка была словно ангел, даже во сне оставаясь такой же прекрасной. Мужчина не отпускал её руки ни на миг. Он следил за её дыханием, за каждым тихим вздохом. - Боже мой... Не иди туда... Не надо... - девушка периодически бредила, не просыпаясь. - Ника, я здесь. - Прошу, не надо... Не оставляй меня... - затем она что-то произнесла неразборчиво. Видимо, чьё-то имя... - Не оставлю. Никогда. Всегда буду рядом, - Павел поцеловал её хрупкие ладони, находившиеся в его крепких руках. Тут он больше не смог сдержать себя. Его тихие слёзы, одна за другой, падали на сжатые ладони. Мужчина никогда не рыдал, считая чувствительность огромнейшим недостатком. Но сегодня он не смог скрыть своих эмоций. Да, он хотел взять её в жёны, исходя из корыстных побуждений. Павел не думал, что сможет испытывать нежные чувства к кому-то постороннему. Но сегодня ему стало по-настоящему страшно. За Веронику За это милое и прекрасное создание, дремавшее в его скучной и мрачной комнате. Павел вдруг обнаружил, что ему захотелось... спеть. Что-то тихое, успокаивающее. Он не смог припомнить ничего, кроме колыбельной, которой его и братьев убаюкивала в детстве мама... Мужчина сидел в кресле рядом с кроватью, и сам не заметил, как задремал. Проснувшись, он тут же слегка испуганно посмотрел на девушку. Убедившись, что с ней всё в порядке, Павел хотел было прилечь рядом, но вовремя одумался. Он так и уснул в кресле, держа одну ладонь Вероники в своей... Софья захотела узнать у брата насчёт состояния подруги. Тихо постучавшись к нему, она с удивлением обнаружила, что дверь была открыта. Заглянув в комнату, она увидела спящих Веронику и Павла. Он дремал в кресле, стоявшем рядом с кроватью. Софья осторожно вышла и прикрыла дверь. - Пусть отдыхает. И так сегодня устал. Mon pauvre frère. Никогда таким не видела его... Мужчина спал очень беспокойно. В очередной раз проснувшись от какого-то шороха, доносившегося с улицы, он встал, прикрыл окно. Затем присел около девушки и поцеловал её в щёку, а потом и в лоб. - Bonne nuit, мой прекрасный ангел...