Глава 22. Es tu amoureuse?

В саду было достаточно красиво: много деревьев, гармонично сочетавшихся с кустами роз. На солнце же все это сверкало, будто было сделано из стекла или драгоценных камней. Словом, всё располагало к прогулке. Вероника гуляла среди всего этого пёстрого великолепия и была весьма рада. Рада тому, что выбралась из города. Рада тому, что рядом её друзья. Рада была просто потому что она… живёт… Живёт настоящей жизнью именно здесь. И пусть она в этом месте совсем недавно, девушка чувствовала, будто это и есть её настоящий дом… Тут её размышления были прерваны чьими-то шагами. Вероника не на шутку испугалась. Вскоре показался виновник небольшого шума… - Миша? Почему ты здесь? - Заходил к Сергею. Обсуждали службу. - Поняла… - Быть может, присядем? - Пожалуй. Они выбрали простую деревянную скамейку, стоявшую тут же, рядом с ними. - Comment vas-tu? - Всё хорошо, - девушка едва заметно вздохнула. - Ника, не нужно мне лгать. Я же вижу, что тебя что-то тревожит. - Laisse-moi te dire plus tard. - Как ты пожелаешь. Но знай, - он посмотрел ей в глаза. – Я всегда рядом. Всегда на твоей стороне. - Как же я благодарна за то, что ты есть… - Я рад быть твоим другом. И останусь им jusqu'à la fin de ta vie, - молодой человек обнял свою подругу. Подобное случалось редко, ведь правила, принятые в обществе, не позволяли такое поведение… Тут девушка неожиданно всхлипнула, а затем ещё раз. И ещё… - Ника? – Михаил встревожился. – Ника, родная, не плачь, прошу… Боже мой, скажи… - она помотала головой. - Ника… - Я… - ей трудно было говорить, но всё же Вероника собралась с духом и ответила: - Я люблю двух людей одновременно… - Я бы спросил, не шутишь ли ты… - молодой человек был в недоумении. - Мишель! - Знаю. Сам вижу… - он вздохнул. – Не волнуйся, всё будет хорошо. - Не… Не знаю… - Тише, тише, ma cherie, - Михаил крепче прижал к себе подругу и погладил её по спине. – Иначе я сам слёзы лить начну. А меня кто успокоит? Вероника живо представила себе сию картину и от души рассмеялась. - Вот видишь? Уже улыбаешься, - молодой человек был доволен тем, что смог поднять настроение собеседнице. – Ника? - Что? - Приглашаю тебя в гости. - Куда? - К себе, - он подмигнул. – Ты же у меня не была ни единого раза. - Даже не… - девушка хотела было возразить, но Михаил приложил указательный палец к её губам и сказал: - Les annulations ne sont pas acceptées. - Хорошо. *** Дом молодого человека, построенный из материала, похожего на белый известняк, включал в себя всего один этаж. Самой большой комнатой была гостиная, в которой Михаил с Вероникой и решили побеседовать за чашкой чая. Когда вода достаточно нагрелась, он положил в чайник какие-то травы и ягоды и залил их кипятком. Спустя пять минут чай был готов. Молодой человек налил себе и юной особе, а затем бросил каждому «бусинки» малины, клюквы и смородины. Одну чашку он оставил себе, а другую отдал Веронике: - Возьми. Ягодный. - Благодарю, - девушка отпила глоток. - Délicieux. - Знаю. По-иному и быть не может, - с лёгким самодовольством произнёс её друг. - Михаил Павлович, - Вероника весьма удивилась его ответу. – Не нужно зазнаваться. - Мои слова являются лишь déclaration de fait. - Я была права – ты ничуть не меняешься, - всё же девушке был приятен сей непринуждённый и чуть забавный разговор. В обычной жизни его часто не хватало… Тут она внезапно вспомнила об одной вещи, которую взяла с собой и желала поинтересоваться на её счёт со своим другом: - Миша! - Что такое? - Миша, я хотела бы узнать… - Вероника достала небольшой листок бумаги и отдала её молодому человеку. – Не знаешь, кто мог написать сие? – Михаил забрал записку и прочитал. - Глазам собственным не верю. Всё-таки передал... - он не показал виду, что удивился. Вслух же сказал: - Нет. Не знаю. - Точно? - Да. - Уверен? - Совершенно. - Миша, - девушка встала со стула. - Puis-je aller? Мне уже надо домой – Серёжа с Ипполитом волноваться будут… - Да, конечно. Я провожу тебя. Доведя Веронику до дома своего друга, Михаил задерживаться у него не стал, сославшись на некоторые дела. Возвращаясь к себе, он вспоминал разговор с Сергеем, случившийся накануне вечером… *** - Серёжа, друг, что произошло? - Миша… - У тебя измученный вид. - Прочти вот это, - мужчина дал своему другу какой-то маленький, сложенный вчетверо листок. Следя за взглядом Михаила, он спросил, когда тот дочитал до конца: - Как? - Серёжа… - молодой человек был до крайности поражён. – Я правильно понимаю? Ты… - Да. - И какой belle femme ты посвятил сие творение? – ответом был грустный взгляд Сергея, а после тихое: - Нашей общей знакомой. - Кому именно? - Нике… - Но ведь… - Я прекрасно всё понимаю. Но не могу сдержать себя, - мужчина сел в кресло и взялся рукой за лоб. - На тебя это ничуть не похоже. - Les sentiments changent les gens au-delà de la reconnaissance. Кроме того, мне показалось, что я заметил нечто похожее на моё состояние в её глазах. Но, полагаю, что всё же привиделось… - Ты многим нравишься. - Но она не как многие. Она особенная. - Знаю. - Понимаешь, я вижу, каково ей с моим братом. И потому у меня опускаются руки. Я не могу сказать ей прямо… - объяснил Сергей. - И что планируешь с этим делать? - Пока подарю стих. Положу в её комнату, когда Ники не будет дома. - Уверен, что не догадается, от кого? - Я постарался изменить почерк. Кроме того, для неё я всё-таки брат, потому на меня подумать не должна. J'avoue plus tard. - Воля твоя, - Михаил предпочёл не спорить. – А я помогу, коль что произойдёт. - Спасибо за то, что ты есть, - мужчина похлопал друга по плечу. *** Солнце оставалось всё таким же ярким, на улице было довольно тепло. А прохладный ветерок и вовсе не давал жаре слишком сильно разгуляться. Время близилось к закату. К дому Сергея подошла женщина лет тридцати в коричнево-сером дорожном платье, карими глазами и густыми тёмными волосами, уложенными в незатейливую причёску. Образ дополняла простая серая шляпка. Она постучалась, но всё же не надеялась, что ей откроют… - Войдите! – раздалось с другой стороны. Женщина улыбнулась и прошла внутрь. Улыбнулась потому, что сей голос она узнает из тысячи… - Salut, frère, - сказала она, подойдя к молодому человеку. - И тебе не хворать, сестра. - Прослышала о тебе, сочла нужным навестить вас с Сергеем. - Благодарю. Присаживайся. Устала, видимо, с дороги. - Да… Но где же Сергей? - На службе. - А ты как же? - Пока отдых. - Compris, - ответила женщина и огляделась вокруг. Вернув взгляд на юношу, она с удивлением для себя обнаружила, что он смотрит в окно как-то… странно. - Ипполит? - А? – он чуть вздрогнул от неожиданности. - Ты задумался. - Правда? - А то мне не видать… - Возможно, ты права… - молодой человек вновь повернулся к окну. На сей раз его глаз коснулась печаль… Собеседницу осенило: - Es tu amoureuse? - Почему ты так решила? - Ипполит, тебя выдаёт взгляд. Не отрицай очевидного. - Да, у меня действительно чувства, - юноша решил сдаться. - И кто же сия счастливица? - Вероника Ланская. - Припоминаю. Бывала у них несколько раз. Прелестная девочка была. Стало быть, она выросла и пленила своей красой моего дорогого брата, - женщина заговорщически улыбнулась. - Катрин, это взаимно… - в ответ она удивилась. Но сохранила снаружи спокойствие: - Не следует быть столь самоуверенным. И, кроме того, лучше не спешить с выводами. - Сестра, я вижу это. Я чувствую, я знаю, - глаза Ипполита заискрились каким-то непонятным чувством. - И что же? - Я желал бы demande-lui en mariage... Юноша полагал, что сейчас он услышит множество замечаний и упрёков. Но следующее его поразило: - Отчего ж медлишь? - Боязно, - признался он. – Да и papa с maman не согласятся… - Уверена, что всё будет хорошо. - Точно? - Certainement. Обещаю своё содействие в этом вопросе. - Ты самая замечательная сестра на всём свете! Ипполит, обрадовавшись и не сдержав чувств, словно ребёнок, крепко обнял Екатерину, ответившую тем же. *** Покрывало ночи опустилось на окрестности. Но нынешняя отличалась от прочих тем, что она была безлунной. И ни единой звезды на чёрном небосклоне. Всё было надёжно скрыто густыми облаками. Без света земля и все растения на ней вместе с домами стали едва ли не одного цвета. Только если присмотреться, можно было различить хоть какие-то очертания. Подобное сейчас было и внутри него. Со стороны он мог казаться отчуждённым и холодным. Это подчёркивалось чёткой линией плотно сомкнутых губ. Мысли о юной особе не покидали его ни на миг… - Она словно свет, озаряющий мрак моей души… Не могу её уступить кому-либо. Ника достойна большего. Рядом с мальчишкой ей не будет хорошо. Он не сумеет обеспечить её счастье… В комнате стало душно, и Павел решил выйти на улицу. Облака к тому времени немного рассеялись, и стало видно бледный лунный диск, окружённый бесчисленным множеством ярких и светлых звёзд. Мужчина неожиданно для самого себя сел прямо на траву и прислонился спиной к огромному дереву, растущему около его дома. Обыкновенно полковник не допускал подобного в мыслях и запрещал сие своим солдатам, дабы те лучше следили за своими мундирами. Однако сегодня что-то поменялось… - Décidé. Я предложу ей стать моей, - он посмотрел наверх. Луна и звёзды продолжали висеть в небе. – Необходимо как можно скорее решить этот вопрос. Иначе я навсегда её потеряю… *** - Павел Иванович, что же вы уезжаете? – аккуратно интересовалась Вероника. - Пора мне. Матушку надо навестить. - Остались бы ненадолго… - она посмотрела на него с небольшой грустью. - Не могу, - твёрдо ответил мужчина. - Жаль… - Желаю вам не тосковать здесь, Вероника Павловна. - А вам хорошей дороги, Павел Иванович. - Прощайте, - полковник подошёл к девушке, взял её руку и осторожно поцеловал. Ладонь его показалась девушке холодной, а губы едва ли не обжигающими. Оба улыбнулись друг другу. Она посмотрела на мужчину. Его улыбка была светлой, но всё же слегка… печальной, что удивило Веронику. Девушка не знала, что в тот момент происходило в его душе. Это было, впрочем, только к лучшему, ибо она от природы являлась чувствительной и сострадательной. Позже Павел сел на коня, пришпорил его и уехал вдаль. Он решил выбрать такой способ передвижения хотя бы до ближайшей станции, потому как не терпел экипажей. А здесь его обдувал ветер. Который, к сожалению, не мог остудить пламень его сердца… Мужчина вспоминал её прекрасные, чистые глаза. В тот момент они показались ему голубыми, словно небо. Павел с тяжёлой, печальной нежностью подумал: - Твой взгляд дороже бриллиантов. И он когда-нибудь станет… моим…