Глава 23. Я приеду к тебе...

Дома всё было как обычно: каждая вещь стояла на отведённом ей месте – от тарелки в серванте до книги в шкафу. Огонь всё так же ярко горел в камине. Но что-то словно бы изменилось. Неумолимо изменилось… Он будто бы другими глазами смотрел на привычную когда-то обстановку, теперь казавшуюся ему… не той. Едва ли не чужой. Чего-то не хватало, и Павел прекрасно понимал, чего именно. Вернее сказать, кого… Тут сверху послышались чьи-то осторожные шаги, и вскоре вниз спустилась Елизавета Ивановна, одетая в своё обычное домашнее тёмно-зелёное платье. - Content de te voir, mon fils. Присядем? Они решили сесть на диван, стоявший рядом. - Как служба твоя? - Всё хорошо. Имение наше тоже в полном порядке. Были некоторые неурядицы, связанные с крестьянскими долгами. Однако их удалось решить довольно скоро и без особо серьёзных последствий. - Без проблем никуда, indigène. Я уверена, что ты с ними справился так же хорошо, как и всегда. И всё же вижу, что ты чем-то обеспокоен. - Нет причин волноваться, maman, - ответил мужчина, после чего его губы плотно сомкнулись. Подобное было с ним лишь в тех случаях, когда внутреннее напряжение почти достигало предела. И Елизавета Ивановна прекрасно помнила об этой особенности своего сына. - Paul… - женщина внимательно посмотрела в глаза своему собеседнику и ласково-нежно погладила его по щеке. - От вас ничего не скроешь, мама. - Быть может, стоит рассказать? - Не уверен… - Comme vous le souhaitez. Не стану заставлять тебя. Но полагаю, что тебе было бы легче, коль объяснил бы всё. А я и посоветовать могу, - Елизавета Ивановна тепло улыбнулась. – Я желаю лишь того, чтобы мои дети были счастливы и здоровы. - Вы правы, мама. Впрочем, как и всегда, - Пестель постарался ответить матери столь же искренней улыбкой, но у него плохо получалось. – А что до моего… беспокойства, то скажу, что появилось оно относительно недавно. Около месяца назад, после бала у Муравьёвых-Апостолов, на котором вы не присутствовали по причине простуды. Я спокойно разговаривал со своими товарищами. Всё было в порядке. До определённого момента, после которого моё настроение изменилось. - И что же послужило причиной столь резкой смены состояния? - Я встретил Веронику. Ту, которая не так давно гостила у нас. До тех пор я видел её лишь раз, когда она была совсем маленькой. - Помню, ты рассказывал мне про это. Но продолжай. - Вероника изменилась. Я считал её своим маленьким другом, почти сестрой. Всегда интересовался её жизнью. И даже в тот день, когда вновь встретил Нику. Пригласил её на тур вальса. И именно во время танца я понял, что она изменилась. Вероника выросла и перестала быть тем самым «маленьким другом». Но она также стала умнее, мудрее с годами. И не похожа на тех filles déraisonnables, которые так и жаждут поймать хотя бы один мой взгляд, - последние слова мужчина произнёс с особенным раздражением. Он взял себя в руки и продолжил. – Но я вижу, что в них почти нет и капли искренности. Им важны лишь мой статус, состояние и внешность. В последнем невозможно найти чего-то привлекательного. Au moins, я так считаю. - Ты у меня хорош собою, к тому же не женат. Неудивительно, что на тебя засматриваются юные барышни. - Возможно. Только вот меня ни одна из них не интересует. Они все sont identiques. - Так уж и все? - Почти… Как я говорил, Ника особенная. Иная. И, дорогая мама, мне… тяжело. Очень тяжело. - Почему же? – Елизавета Ивановна встревожилась. - Я чувствую себя виноватым перед Вероникой. Я желал, чтобы она… - Павел не решался открыть свою главную тайну даже матери. Но всё же он, хоть и с огромным трудом, собрался с духом, - стала моей… - Тебе давно пора найти спутницу жизни. - Скорее всего. Только вот я сомневаюсь, что Ника будет согласна. Да и невозможно сие, - мужчина медленно вздохнул и положил голову на руку, опиравшуюся на колено. - Отчего ж? - Maman, разве истинная православная захочет стать женой лютеранина? – Павел вновь посмотрел на мать. В его взгляде читалась истинная, неподдельная боль. Настолько пронзительная, что поразила бы любого человека, не знавшего того, кто переживал её. И настолько сильная, что лишала сил на слёзы… - В твоих словах есть доля правды, fils, - как можно мягче и ласковее ответила женщина, погладив своё несчастное дитя по плечу, показывая этим свою поддержку. – Однако давай позже обсудим сие pas une tâche facile. Ступай, отдохни с дороги. - И то верно… - Пестель, выпив немного воды, прошёл в свою комнату. Елизавета Ивановна продолжила чтение, от которого её отвлёк разговор с сыном. Вскоре последняя страница была изучена, а сама книга закрыта и возвращена на полку. Женщина задумалась об откровенных словах Павла. В том, что они являлись правдой, Елизавета Ивановна не сомневалась ни мгновения. Она знала, что её дети никогда не солгут собственным родителям. - Меня тревожит его душевное состояние. Хоть он и старается сдержаться. Думаю, что вопрос с браком стоит обсудить и с матерью Вероники… Однако это после. Успеется… *** Около трёх недель Вероника жила в окрестностях Тульчина. И это ей очень нравилось. Девушка старалась сполна насладиться свободой, пока у неё была такая возможность. Иногда Ника со своим другом Михаилом вместе наведывались в деревню, где некоторые дети называли их между собой «принцем и его принцессой». И это даже забавляло обладателей прозвищ. Молодые люди прекрасно понимали, что это всего лишь маленькие ребята, и подобные слова можно простить им в силу их возраста. Ипполит поначалу обижался, ревновал. Но позже убедился, что причин для беспокойства нет, и Вероника с Мишей лишь друзья. Кроме того, юноше уже порядком надоели бесконечные шутки его товарища, при случае едва ли не издевавшегося над ним. Однако после «воспитательной беседы», проведённой старшим братом Сергеем специально для обоих, друзья помирились. Ипполит даже присоединился к деревенским прогулкам Миши и Вероники. А однажды к ним присоединился даже Матвей, ненадолго приехавший к братьям. Был устроен замечательный пикник, в котором Сергей, несмотря на настойчивые приглашения и к большому огорчению остальных, не принял участия. Мужчина сослался на важные и неотложные дела. - Жаль. Было бы gaiement, - с лёгкой печалью в голосе произнёс Миша, уплетая ягоды смородины и клубники. - Друг, полностью поддерживаю твоё мнение, - Ипполит, не желая отставать от товарища, потянулся было за красными ягодами, но тех уже не осталось. Юноша решил полакомиться вишней, коей, на его счастье, оказалось в избытке. В ответ им Вероника и Матвей лишь тихо посмеивались, поглядывая друг на друга. И каждый понимал «собеседника» без слов. - Rien de drôle, - обиделся Ипполит, едва услышал хихиканье своей возлюбленной. – D’ailleurs, сие случилось по вине моего дорогого брата. - Это почему же? - Матвей, прошу, ответь мне на вопрос: почему ты привёз столь малое количество клубники? Ведь её у нашего батюшки так много, что хватило бы на всю нашу усадьбу вместе с прислугой. - Дорогой братец, если бы ты интересовался науками, а в особенности теми, что о природе, то непременно бы знал, что такие ягоды не лежат долго и начинают портиться. И особенно скоро именно в жаркое время, - мужчина доброжелательно улыбнулся, но младший только сконфузился и отвернулся. - Ипполит… - тихо обратилась к юноше Вероника, сидевшая рядом, - ne réagissez pas de manière excessive. Tu nous déranges, – она дотронулась до его напряжённой руки. - Хорошо… - голос девушки успокоил молодого человека. - Что ж, дорогие друзья, - неожиданно обратился к собравшимся Матвей, - к величайшему сожалению, мне необходимо как можно скорее вернуться в Петербург. - Так скоро? - Увы, это действительно так. Но я надеюсь, что мы соберёмся так ещё не раз. Были выпиты последние бокалы лимонада, и уже совсем скоро Матвей ехал по дороге в столицу. Через несколько дней, после очередной прогулки с Ипполитом и Мишей, Вероника решила чуть подольше подышать свежим воздухом. Тут она увидела на горизонте небольшой экипаж, который показался ей знакомым… Вскоре к девушке подъехали… родители. Её родители. - Мама, отец, рада вас видеть, - поприветствовала их девушка и прижалась к ним. - Доченька, как мы тосковали по тебе. Прости нас, что мы не смогли возвратиться раньше. - Всё хорошо, родные. Как я могу быть на вас в обиде? Они ещё немного постояли на улице. Через несколько минут Елизавета Сергеевна вернулась в экипаж, дабы немного отдохнуть. И тут Павел Николаевич сказал: - Ника, дорогая, мы сегодня едем домой. И ты возвращаешься с нами. - Papa, но ведь мне и здесь хорошо. К чему так спешить? Необходимое образование я уже получила. Побудем тут вместе хотя бы до осени… - К сожалению, родная, не можем. Да и тебе надо начать подбирать будущего мужа. Вероника была удивлена такими словами дорогого родителя. Хоть в глубине души она уже мысленно готовила себя к этой почти роковой для неё фразе, всё же слегка… напугалась. Заметив волнение дочери, мужчина поспешил немного успокоить её: - Сие произойдёт не через неделю, да и не через месяц. На ярмарку невест в Москву мы не поедем – не считаю нужным, потому как там женихов ищут лишь спешащие да отчаявшиеся в поиске более выгодной партии. Ни то, ни другое к нашему случаю не подходит. Нам следует обдумать всё как должно. И, конечно, узнать твоё мнение. - Papa, приму любое ваше решение. - Ника, хорошая моя, милая и прекрасная доченька, мне важно быть уверенным в том, что ты будешь счастлива, - Павел Николаевич поцеловал в лоб любимую «звёздочку», как называл иногда своего единственного ребёнка. – А теперь ступай, собирайся. - Я могу… попрощаться с друзьями? – осторожно поинтересовалась девушка. - Certes. - Благодарю, отец. Все были расстроены столь неожиданным отъездом Вероники, но делать было нечего. Михаил вызвался помочь с вещами, да и ему самому необходимо было уехать в Петербург. Глядя на небольшую происходившую вокруг суету, Ипполит спросил у Сергея: - Брат, puis-je… - Нет. - Но я ведь не договорил… - Ипполит, я прекрасно понимаю, о чём ты попросишь. - Но как я её оставлю? - С ней Миша. И родители. А у тебя ещё и дела в полку. - Да какие там дела? – юноша вспылил. – Мне этих «дел» и в училище довольно было! Сиди и заполняй бумаги, пока пять чернильниц да двадцать перьев гусиных не испишешь… Я к нему писарем не нанимался! - Тише, тише, - мужчина взял брата за плечи, дабы хоть немного «остудить» его. – Братец, он же твой командир. И ты обязан исполнять его приказы. Любые, какими бы они ни были. Ещё привыкнешь, не волнуйся, - тут Сергей понизил голос до шёпота. – Через какое-то время, даст Бог, ты и сам станешь полковником… - Да только когда это будет… - Надеюсь, что скоро. Спустя полтора часа всё было готово. Сергей с Ипполитом вышли провожать уезжавших. Однако вскоре юноше пришлось уйти, поскольку надо было успеть завершить к завтрашнему дню отчёты по провизии и обмундированию. В свою очередь, его брат оставался до конца… - Ника, приедешь ли ты к нам ещё? - Постараюсь, родной, - девушка обернулась к родителям, кивнувшим ей в ответ. Вероника широко улыбнулась и крепко, насколько могла, обняла мужчину, который так же сильно прижал её к себе. Оба едва не зарыдали, в последний момент сдержавшись. Затем девушка прошептала: - Прощай… - и нехотя отстранилась. После села в экипаж, помахала ладошкой и отъехала вместе с сопровождающими её людьми. Сергей долго смотрел им вслед. И всё-таки слёзы, как он ни старался их подавить, мелкими и редкими каплями потекли из его глаз. Да, он знал, что ещё не раз увидит Веронику. Но сейчас ему было… особенно больно по неизвестной причине. Его сердце будто предчувствовало какую-то страшную беду… Мужчина тихо произнёс, глядя на горизонт: - Я приеду к тебе…