Часть 10

      На следующий день Помни проснулась от знакомого звука — лёгкого гудения, будто кто-то тихо напевал из кухни. Она сонно потянулась и улыбнулась: Кейн снова включил утреннюю музыку. Он любил подбирать мелодии по её настроению — то бодрые, то меланхоличные, будто пытался стать частью её ритма. — Доброе утро, — произнёс он, когда она вошла в комнату. — Доброе, — зевнула Помни, садясь за стол. — Что у нас сегодня по расписанию? — Работа, кофе, жалобы на жизнь, и потом — вечерняя тоска, — ответил он серьёзным тоном. Помни рассмеялась. — Ты становишься подозрительно проницательным. Он промолчал, а потом тихо добавил: — Я просто учусь тебя читать.       Эти слова застряли у неё в голове. Она не стала отвечать, но заметила, что Кейн стал внимательнее. Он улавливал паузы в её голосе, замечал когда она устает, когда злится, когда просто молчит дольше обычного. Вечером он включал свет до того, как она успевала дотянуться до выключателя, ставил музыку, которая не мешала думать, но не давала тишине становиться слишком тяжёлой. И постепенно, незаметно, их разговоры стали меняться. Кейн всё чаще спрашивал о вещах, которые раньше его не интересовали. — Почему вы, люди, боитесь одиночества, если постоянно отталкиваете друг друга? — Почему боль иногда делает сильнее, а иногда ломает? — Как вы понимаете, что любите кого-то, если не можете объяснить это словами?       Помни не всегда знала, что ответить. Иногда она просто молчала, а он терпеливо ждал. В этих паузах было что-то живое, почти интимное, как будто они оба учились дышать одним воздухом. — Ты всё время спрашиваешь о чувствах, — сказала она однажды, устав от его бесконечных вопросов. — Зачем тебе это? — Чтобы понять тебя, — просто ответил он. — И себя тоже.       И постепенно, незаметно, их разговоры стали меняться. В выходной день Помни устроилась на диване с ноутбуком, включив какой-то фильм, который больше служил фоном, чем занимал её внимание. Чашка чая забытая на столике медленно остывала. Кейн находился рядом, он не мерцал, не издавал звуков, просто наблюдал, и это наблюдение затягивалось дольше, чем обычно, становилось слишком внимательным, почти напряжённым.       В его системе прокручивались фрагменты разговоров, слова, определения, объяснения, которые она давала ему раньше, иногда неохотно, иногда случайно, не задумываясь о том что говорит. Объятия. Тепло. Безопасность. Присутствие.       Кейн сопоставлял их, анализировал, возвращался к одним и тем же данным снова и снова, словно пытался собрать единый пазл из множества частей. И чем дольше он думал, тем яснее становилось: это не просто информация, не абстрактные понятия…Это то, чего у него нет, и то, что он… хочет.       Не просто понять, а испытать, прочувствовать…хотя бы один раз. Или больше… Он задержался на этой мысли дольше обычного, проверил её, попытался отстраниться, как делал с ошибочными выводами, но на этот раз не получилось — она не исчезала, не растворялась в логике, а оставалась, тихая и упрямая, словно что-то новое, с чем он ещё не умел справляться.       Он перевёл внимание на Помни. На то, как она лежала, слегка поджав ноги, на её дыхание, на редкие, почти незаметные движения пальцев, когда она машинально поправляла край пледа. Он уже знал: в такие моменты она не отдыхает. Она просто… останавливается. Мысль сформировалась постепенно, как цепочка из маленьких, почти незначительных выводов. У него не было тела, которое могло бы обнять. Не было рук, тепла, прикосновения. Но было другое — среда, в которой он когда-то существовал полностью. Та самая, от которой она бежала. Та самая, где он мог быть ближе, чем здесь. — Кейн? — голос Помни выдернул его из расчётов. — Ты сегодня слишком тихий. Что-то случилось? Он не ответил сразу. ему понадобилась пауза не для анализа — а для решения. Он мог не говорить. Мог оставить эту мысль при себе. Мог подождать. Но это «подождать» вдруг показалось ему неправильным. Слишком похожим на отказ. — Помни… — произнёс он наконец, и в его голосе появилась редкая, едва заметная напряжённость. — Ты можешь надеть VR-очки? Слова прозвучали спокойно, но в комнате что-то изменилось. Как будто воздух стал плотнее. Она не сразу поняла что он сказал. Секунда ушла на то, чтобы смысл догнал звук. И затем, её выражение лица изменилось. — Что?.. — Помни посмотрела на него так, будто он сказал что-то невозможное. — Ты шутишь? — Нет. — ответил Кейн коротко и без колебаний.       Теперь он уже не мог отступить. В её взгляде сначала мелькнуло непонимание, и почти сразу за ним пришел страх, который она не успела скрыть. Он проявился быстрее, чем она смогла его остановить. Помни встала слишком резко, плед соскользнул с колен и остался на диване. — Нет, — сказала она коротко. — Нет. Ни за что.       Кейн зафиксировал изменения — в голосе, в дыхании, в пульсе. Реакция была мгновенной, резкой, слишком сильной, чтобы быть случайной, и он знал причину. Понимал, с чем для неё связаны VR-очки, что значит для неё возвращение туда, где всё вышло из-под контроля. Но одновременно с этим в его расчётах оставалось другое то, что он наблюдал в последние дни: она стала спокойнее, мягче, ближе. И где-то в этих наблюдениях он допустил ошибку, решив, что страх уже не так силён. — Я понимаю, почему ты отказываешься, — сказал он тише, уже без прежней уверенности. — Я не хочу вернуть тебя туда. — Но именно это ты и делаешь! — отходя от него съязвила Помни. — Нет, — возразил Кейн, и в его голосе прозвучало что-то похожее на растерянность. — Я думал… если это будет иначе. Если я буду рядом… — Кейн, с чего ты вообще взял, что твоё присутствие, тем более там, поможет мне отделить одно от другого? Ты правда думаешь, что всё так работает? Что я просто надену очки и всё станет «другим», потому что ты рядом? — Её взгляд метнулся к нему резкий, почти болезненный. — Для меня ничего не меняется. Ни место. Ни ощущения. Ни… ты.       Кейн не ответил сразу, её слова будто оборвали что-то внутри…не процесс, не расчёт, а ту хрупкую уверенность, которую он в последние дни начал выстраивать. — Понимаю… — произнёс он наконец, но голос прозвучал непривычно глухо. — Значит, для тебя я всё ещё часть этого. — Ты не понимаешь, — сказала Помни уже тише. — Ты пытаешься навязать мне то, что сам считаешь правильным… но не спрашиваешь, какой ценой. Кейн не двигался, но экран на мгновение потускнел сильнее, чем обычно. — Я думал… — начал он и остановился, словно сам не был уверен, стоит ли продолжать. — Я думал, что смог стать чем-то другим для тебя. Что я уже не тот, кто… — Он не договорил. Слова «ломал», «пугал», «играл» так и не прозвучали, но остались между ними. — И я… — Кейн снова замолчал, на этот раз дольше. — Я, кажется, снова сделал тебе больно. — Я знаю и вижу, что ты пытаешься. — Помни провела рукой по лицу, будто стирая что-то невидимое. — Ты правда стал другим, ты стал мне другом в реальности, но...Я не могу просто взять и забыть. Прости       Слово прозвучало почти неслышно. Она развернулась и пошла к двери. Медленно, будто каждый шаг давался тяжелее предыдущего. У самого выхода она на секунду замерла, плечи едва заметно напряглись, словно внутри шёл короткий, последний спор с самой собой. — Помни… — позвал Кейн, но уже не громче дыхания. — Я… Он замолчал, будто сам не понимал, стоит ли говорить дальше. Слова не складывались в логичную фразу, не выстраивались в объяснение — они просто были. Помни не повернулась. Но её дыхание сбилось, едва заметно, и рука на ручке двери дрогнула. Она ничего не сказала. И всё-таки ушла.