Глава 5. Бахтиев

             Ночь сгущала краски, была непроглядной и злой. Зимой она хотя бы обретала синие и фиолетовые тона, скатывалась на улицу, как пролитые чернила. Летом она приходила, как выключенный свет — до талого было светло, а потом резко темнело. И везло далёким от городов людям — в этой мгле они отчётливо видели звёзды и космическую россыпь млечного пути.              Живя долгое время в Питере, Игорь и забыл, что небо бывает таким. Он стоял и смотрел на него, не способный отвести глаз. Звёзды перемигивались, словно хихикали, изредка падали, проносясь по мгле ярким росчерком. В лёгких всё ещё стоял душный аромат каких-то трав и цветов, которые, видимо, оказались среди веток и палок для розжига костра. От него тоже было жарко — пламя раздулось, почти облизывая небо, и теперь слепило и грело, как самое настоящее солнце. Игорь отошёл от огня подальше, стараясь держать своих детей в поле зрения.              Приехавшие на вечер гости устраивали традиционные славянские игры, пения и пляски. Такого Игорь в лагерях ещё не видел. Разодетые в рубахи да сарафаны парни и девчонки кружили хороводы, зазывали, украшали детей венками и ожерельями из бубликов. И у всех глаза горели — нездорово так, пьяно.              Игорь успел увернуться от огромных рук какого-то бугая, который попытался нацепить на него венок из репейника, и тот захохотал.              — Бойкий ты.              Игорь поджал губы.              — Морана тебя дери, Вадим, тебе же говорили — не лезь к вожатым. Они работают, — вдруг окликнул бугая звонкий женский голос.              На фоне огня в длинном белом сарафане с синими узорами по рукавам и подолу стояла статная блондинка с короткой стрижкой. Она должна была выглядеть мягкой и нежной, учитывая её образ, но острый цепкий взгляд больше подходил натуре властной. Вадим поднял руки и выронил свой венок.              — Прости, пантера наша. Скучно мне стало.              — Я твою скуку быстро развею, только номерок нужный наберу, — девушка упёрла руки в боки, — а ну марш детей развлекать.              Вадим шутливо поклонился и в припрыжку поспешил к костру, по пути толкнув пару мальчишек в стороны. Незнакомка тяжело вздохнула.              — Простите.              — Я... А... Да, ничего, — Игорь понял, что у него во рту неожиданно пересохло. Это всё грёбанный дым, — вы из театрального?              Девушка уже собиралась уходить, но, услышав вопрос Игоря, обернулась и дёрнула плечом.              — Гораздо хуже. Вам лучше не знать.              — Да ну, что может быть жёстче? — хохотнул Игорь.              — Медицинский, — улыбнулась девушка.              Игорь согласно кивнул, и больше незнакомку ничего не держало. Она грациозно вытанцевала к костру, где завела ещё один бойкий хоровод. Только теперь Игорь заметил, что все актёры бегали босиком.              — Красивая, да? — спросила возникшая рядом Юля.              Игорь перевёл свой взгляд на неё — на голове один из венков, что плели приехавшие прямо посреди поляны, на руках браслеты из какого-то дерева, ноги тоже босые. Она вся дышала неожиданной свободой. И глаза её тоже искрились. Пьяно.              — Не знаю, ты меня ослепила, других особо больше не вижу, — улыбнулся Игорь.              Юля хмыкнула, но всё же явно смутилась. Она взяла его за руку и потянула к огню.              — Станцуем?              — А я не умею.              — Я оправданий не слушаю.              Она звонко рассмеялась и втянула Игоря в хоровод. Это было неожиданно. Жар и дым огня ударил в самое лицо, чужие руки стали тянуть его из стороны в сторону, всё смешивалось в одно яркое и громкое пятно — кроме счастливого лица Юли. Хоровод распустился, и пары стали кружиться друг с другом. Игорь взял Юлю под руку, она побежала в одну сторону, он в другую. Когда Вадим, который стоял на выкаченном к костру пне, хлопал, направление менялось.              Игорь ощущал, что его тело ломило от такой активности, что-то в нём болезненно противилось этим танцам и песням, словно с каждым словом в его горло вливали свинец. Но он продолжал, наслаждаясь улыбкой и грацией Юли.              В какой-то момент его заметили дети из отряда — Света и Лена утащили его и Юлю к себе, завели маленький хоровод, стали выкрикивать что-то ужасно пахабное. К ним присоединилась и Вера — её обычно тугие косы растрепались и теперь смешно щёлкали в воздухе, когда она крутила головой. Потом и дети стали сменяться. В хороводе появлялись новые лица, под левую руку Игорю юркнула восхищённая Лиза, под правую серьёзный Лёша.              — Вран и Кутх веселятся! — крикнула девочка, стараясь быть громче музыки. Откуда здесь музыка? Игорь не видел колонок, неужели балалайка и барабан с флейтой наполняли всю поляну? — сегодня они избирают нового птенца! И вся нечисть им благоволит!              Игорь невольно напрягся, но улыбнулся и закивал Лизе. Она расхохоталась, выхватила Лёшу и потянула его куда-то в сторону. Парень, казалось, пытался что-то объяснить сестре, склонялся к её уху, дёргал за плечи. Но Лиза была непреклонна в своём искреннем наслаждение, и только смеялась да дрыгалась.              Танец сменялся танцем, жар наполнял кости и кожу, в груди уже не хватало воздуха, и каждое следующее слово выходило хрипом. Когда перед глазами у Игоря заплясали звёзды, он вдруг почувствовал, что его мягко потянули куда-то. Он не сопротивлялся.              Нежные пальцы Юли обвили его запястье, они влекли его дальше от душного тепла, сжирающего всю лесную свежесть, куда-то в тихий полумрак. Они зашли за один из отрядных домиков, и Юля уверенно прижала всё ещё расслабленного Игоря к стене. Игорь пьяно хохотнул, протянул свою руку к краснеющей горячей щеке.              — Нравится? — игриво махнула ресницами Юля.              — Безумно, — протянул Игорь, — ты очень красивая, Юль. И умная. И...              — Молчи, — девушка опустила голову, её плечи сотрясались в тихом смехе, — почему я вообще повелась на тебя. Ты такой иногда грубиян! Но...              — Но? — Игорь шумно сглотнул.              Юля прижалась щекой к чужой ладони и мягко поцеловала запястье. В непривычной после яркости костра темноте она казалась загадочной, призрачной.              — Но мне нравится, что ты настоящий. Такой, какой есть.              — Я хотел то же самое сказать про тебя, — Игорь огладил большим пальцем пухлую губу девушки, — ты на косулю похожа.              Юля опешила. Она распахнула глаза и звонко рассмеялась.              — На кого я похожа?              — Косулю. Маленькая, но быстрая и гибкая. И ноги красивые.              — Тебе нравятся мои ноги?              Юля прижалась теснее, Игорь не смог отпрянуть от её мягкой груди, но честно старался не смотреть на вырез сарафана.              — Конечно. Как мне могут не нравится твои ноги. Мне нравишься вся ты! Ноги, руки, голова...              Юля снова захихикала и уткнулась Игорю в плечо. Он невольно поднял руки и прижал девушку к себе, запустив пальцы в шелковистые волосы. Они блестели, словно посыпанные серебром.              — Какой же ты романтик, — буркнула Юля, — меньше слов — больше дела, — она подняла голову, и они оказались нос к носу, — целуй меня, охотник.              Игорь на секунду опешил. Всего на секунду. А потом он обхватил своими крупными ладонями её хрупкое нежное лицо и притянул к себе.              — Ах ты совратительница.              Её очередной смешок потонул в мягком касании губ. Игорь смаковал то, как они соприкоснулись, как вздрогнули почти одновременно, словно их ударило током. Юля положила свои ладони на широкие плечи Игоря и аккуратно царапнула кожу над ключицей, чуть оттягивая футболку. Игорь выдохнул, сжал на щеках свои большие пальцы, и невольно заставил Юлю чуть приоткрыть рот.              Вот тогда-то его и прошибло током. Когда он ощутил на своём языке её — юркий, мягкий. Игорь поддался вперёд, почти впился в её губы, сминая под своим напором. Юля громко и судорожно вздохнула, она прижалась теснее, обняла Игоря, запрокинула голову, давая лучший доступ к себе. И Игорь эту благодать принял — он углубил поцелуй, позволяя себе прикусывать её губы. Руки поползли вниз, по телу, обогнули изгибы лопаток и выступы мягкой груди, устроились на идеальной для ладоней Игоря талии, которую он с упоением сжал. И Юля охнула, её ресницы встрепенулись.              Поцелуй был долгим, жарким, почти нуждающимся. Сколько бы они не играли во влюблённых подростков, на деле они были взрослыми. Очень даже взрослыми — подумал Игорь, игриво подтягивая ткань сарафана. Ради этого он даже открыл глаза. Видеть блеск её кожи под слабым светом наливающейся луны было даром свыше, иначе объяснить то, почему всё нутро Игоря сжалось и окаменело — было невозможно.              Юля тихо-тихо простонала, откинула голову в сторону, и Игорь припал к её шее, одаряя ту беглыми мокрыми поцелуями. Рука его в это время по-хозяйски ползла ниже, к бёдрам, закидывая проклятую ткань юбки.              Он следил за тем, как на лице Юли подрагивали мускулы, как она вздрагивала и прятала улыбку. Он бы и дальше наблюдал за ней, разбирал на кусочки — до полу всхлипа, до дрожи в идеальных ногах, до сладостного финала, но взгляд невольно зацепился за белое пятно где-то вдалеке.              Игорь поднял голову — незнакомец в длинном чёрном плаще шёл по тропинке к лесу, а за ним... за ним бежали две девушки в белых платьях. Игорю не надо было долго думать, чтобы понять — Оля и Аня собирались бежать.              Это было физически больно — отстранять горячую и податливую Юлю от себя. Девушка нахмурилась, вопросительно выглянула из-под растрёпанной чёлки, и собиралась уже что-нибудь сказать, как Игорь мягко её остановил.              — Там девочки... Бегут.              Он указал на лес, и Юля обернулась через плечо. Заметив удаляющиеся силуэты, она словно отрезвела. Напряглась, выпрямилась, сжала руки на чужих плечах.              — Вот же чёрт! Август не уследил?              — Не знаю. Надо их догнать.              Игорь обогнул Юлю, собираясь броситься в лес.              — Я за Димой! — с придыханием крикнула уже бегущая к костру Юля, — и ещё за кем-нибудь!              Вообще у леса должны быть ограждения, которые не позволили бы детям сбежать, и парочка следящих за поведением вожатых — но ничего из этого Игорь на пути не встретил. Он сиганул через поломанный забор, пробрался сквозь густые колючие ветви, чуть не рухнул в неожиданно выросшую перед ним реку. Силуэты девочек давно исчезли из поля зрения, но почему-то Игорь верил, что знает, куда идти. Он вброд перешёл реку промокнув почти по грудь, затем дальше побежал туда, где были обломаны ветви кустов и где была примята земля.              За кронами деревьев не было видно звёздного неба и луны. Света в лес совсем не попадало, и Игорь уже ориентировался на ощупь. Он спотыкался об камни, бухался в овраги, подворачивал ноги на странных неровностях. Может, он бы так и прогулял всю ночь среди клёнов и берёз, укрытых тенью, что делала их жуткими на первый взгляд, но вдалеке показались огни.              Один-второй-третий. Словно яркие свечи. Игорь побежал на свет. Он статался быть как можно менее шумным, но под его ногами то и дело хрустели ветви и жухлые листья. Огни становились ярче, их было всё больше. Не свечи — факелы. Целый круг из факелов на опушке.              Игорь затормозил и свалился за какой-то колючий куст. Игнорируя острую боль в царапинах, он высунул лицо вперёд и увидел пробравшую его до холодных мурашек картину. Фигуры в длинных тёмных одеяниях стояли кругом, и каждый держал перед собой ярко-горящий факел. Уродливые тени танцевали под ними, изгибались, словно живые, и тянулись к центру. А там стоял огромный камень с ровной поверхностью, перепачканный какой-то сероватой грязью. Силуэты бубнили что-то под нос, словно завывали песню, и когда их голоса соединялись в унисон, воздух вокруг них содрогался.              Игорь старался заглянуть, увидеть, что же происходило у камня. Но люди то вставали теснее, то расходились в стороны, и Игорь глубже прятался в кусты. Наконец, он услышал приглушённый голос:              — Сегодня да наполнится кровью земля, да напитается душами сущности навьи, да будет наш Лес сыт и доволен.              — Да будет! — вроде бы шёпотом отвечали силуэты, но шёпот этот в своём единстве становился ужасно громким.              — Ночь сия воспитается птицами новыми, коли те способны крылья свои отрастить, да к Врану на ветви подняться.              — Да будет!              Игорь увидел, что у камня стоял некто в той самой уродливой птичьей маске, нарисованной на обрывках бумаги Филиппа и в блокноте Лизы. Он был в бесформенной длинной чёрной одежде, почти не двигался, словно статуя. К нему по правое плечо вышла фигура одного с ним роста — женская. Она была в похожем белом плаще, на голову её был накинут капюшон, а из него выглядывала такая же птичья маска, из которой торчали белые перья. Женщина вытянула вперёд руки — белые, пальцы перемазаны зеленью и грязью, — затем развела их в стороны, и к камню вышли Оля и Аня. Девушки крепко держались за руки, Оля что-то шептала, а Аня испуганно озиралась по сторонам.              — Да поднимутся в высь наши птицы, любви и смирения полные, — прогрохотал голос главного, после чего два силуэта из круга отделились, и девушек аккуратно усадили на камень, — обратите взор свой в небо, птенчики мои, и Лес подарит вам крылья!              — Мне страшно, — шепнула Аня.              Девушек положили как Инь и Янь — головой друг к другу, но ногами в разные стороны. Оля повернулась к подруге и провела ладонью по её спутанным тёмным волосам.              — Мы будем свободны, — воодушевлённо прошептала Оля, — и никто нас не догонит. Помнишь? Как мы хотели?              — Ночь-проводник, спрячь наши тени? — улыбнулась Аня дрожащими губами.              Оля потянулась к ней и мягко поцеловала.              — За облака, — кивнула она.              Они легли смирно, взялись за руки и посмотрели наверх. Игорь не успел даже среагировать, как вдруг две фигуры в плащах вытянули из рукавов острые клинки. Хлюпающий звук, вскрик и вой — острие ножей пробили детские сердца, окропив камень свежей кровью. Это была не грязь…              Аня успела только взвизгнуть и дёрнуться, после чего её тело обмякло. Оля рядом с ней стоически сжала зубы и умерла, не переставая глядеть в небо. Струйки крови стекали по камню и прятались в траве, как змеи.              — Нет! — Игорь выскочил из кустов, — вы что сделали, твари?! Да как вы!..              Все силуэты обернулись на него. Ни единого человеческого лица — вытянутые ужасные волчьи морды, изуродованные черепушки, впадины-глаза и полные острых зубов рты. Игорь пошатнулся. Его начало тошнить.              — Звери… — прошептал он.              Главный повернул к нему свою голову — лениво так, медленно, будто шум, устроенный чужаком, не стоил и толики его внимания. Игорь хотел высказать всё этой гадкой маске, хотел сорваться с места, повалить идиота, сорвать эти одеяния и изуродовать тело того, кто только что совершил детоубийство. Но вместо этого следующий шаг окунул Игоря в темноту, и всё, что он увидел, когда маску потянули в сторону — это хитрые жёлтые глаза.              ***              В помещении пахло медикаментами, и Игорь поморщился. У него болела голова, саднило тело и сушило горло. Сесть не получалось — тело просто не повиновалось голове. Тогда Игорь заставил себя открыть глаза — яркий свет резанул по склерам, отдавшись новым приступом ноющей боли куда-то в виски. Игорь простонал.              — Ох, голубчик, очнулся? — залепетала над ухом Софа, — отлично. Вот тебе вода и таблетки. Давай-давай, пей. Ты вчера здорово приложился об дерево головой, ох, как мы все переживали!              Игорь поморщился от звонкого голоса медсестры, но заставил себя приподняться на руках и сесть. Он взял стакан, простую белую таблетку, залпом выпил всё и шумно выдохнул. Под веками всё ещё прыгали цветные пятна. Он попытался стереть их, но в итоге сделал только хуже, из-за чего снова застонал.              — Ложись, отдыхай. Ночка тяжёлой была, ох, сколько шуму! Сколько шуму!              Софа вскинула руки, принялась что-то тараторить, но Игорь её не слушал, иначе бошка и вовсе бы лопнула. Он откинулся на мягкую подушку и обратил своё внимание на окно. За ним шёл маленький дождь, солнце пробивалось сквозь тучи и кидало блики по стеклу, запрыгивая даже на пол и постель. Далёкие деревья слабо покачивались под порывами ветра, явно не впечатлённые, но достаточно податливые. В комнате было свежо, достаточно прохладно, чтобы укрыться одеялом было комфортно. Игорь тихо спросил:              — Что произошло вчера?              — А сам что помнишь?              Софа разбирала какие-то ящики в палате, ставила склянки и баночки с прозрачной жидкостью, похожей на спирт, перекладывала бинты и пластыри. Игорь нахмурился. Вспомнил и силуэты девушек, и странный культ, и кровь, бегущую вниз-вниз-вниз…              — Оля и Аня сбежали, — прохрипел Игорь.              — О, помнишь, — воодушевилась Софа, — да, это ты Юленьке сказал, так она к Диме и Вере побежала, сломя голову. Празднество кое-как остановили, чёрти что в костре жгли, все как напились, честное слово! Побежали искать девочек, а нашли тебя — Август увидел, что ты свалился около забора. Запнулся о какой-то пень и прям плашмя в кусты репейника полетел. Личико не жжёт?              Игорь потянулся пальцами к ноющим щекам — там были свежие крохотные царапины, которые теперь украшали и руки, и даже шею, ноги. Он не падал в куст — это Игорь помнил точно. Август, значит…              — А девочек? Девочек… их нашли?              Софа как-то странно поджала губы, нервно стала перебирать тряпку, которой протирала полку.              — Всё там очень сложно. Нашли, конечно. Кое-как, но нашли, прям под утро. Но одна в реку упала, другая ногу подвернула, и всё это с условием, что они сбежали из-под наказания… они сейчас под арестом и наблюдением, а потом, скорее всего, поедут обратно. Маргарита Сергеевна очень зла, ух! Скорее всего к отрядам поставят дополнительных вожатых, как раз и старенькие приехали.              — Девочки в мед блоке? — воодушевился Игорь, игнорируя вторую часть рассказа.              — В изоляторе, — кивнула Софа, — под очень строгим контролем.              — А могу я с ними поговорить?              Вдруг всё это был сон от дурманящих трав? Вдруг ему просто привиделись все те ужасы, когда он отрубился? Не могли же прям около лагеря и вправду принести двух девочек в жертву, ну не могли…              — Нет, — отрезала Софа и опасно сощурилась, — нет, нельзя. Они уже заболтали и Сергея, и Дмитрия, в итоге даже Евгения с Августом! Хитрые юные леди, я вам так скажу. Тем более у них сейчас не самое подходящее для визитов состояние здоровья.              Игорь поник. Прикрыл глаза. Снова увидел перед собой сжавшиеся дрожащие ладони, головы, смотрящие в чернильное небо, сверкнувшие в пламени факелов клинки.              — То есть никто из вожатых с ними встретиться не сможет? Даже их вожатые? — снова попытался Игорь.              — Никто, кроме персонала, да, — Софа тряхнула полотенцем, и оно издало характерный шлепок по воздуху, — да и нечего с ними болтать. Ишь ты, в лес они сбежать удумали. Ну вот пусть теперь домой и едут. Не дети — а бестии.              Игорь перевернулся на другой бок и уставился в окно. Он следил за медленно ускользающими за раму каплями до тех пор, пока не провалился в тревожный сон.       Когда он проснулся в следующий раз, рядом с его кроватью кто-то сидел. Было всё ещё светло, но уже по-вечернему. Комната выцветала и мрачнела. А дождь не прекращался.              Игорь посмотрел на постителя и невольно улыбнулся.              — Юль...              Юля оторвалась от небольшой книжечки и посмотрела на Игоря. Она была бледной, уставшей, но губы её дрогнули в искренней полуулыбке. Она протянула свою руку и аккуратно пригладила короткие волосы Игоря.              — Я так переживала, что они с тобой что-то сделали. Я думала, меня уже к тебе не пустят.              Игорь перехватил ладонь Юли и нежно поцеловал костяшки пальцев.              — Я здесь. Всё хорошо. Лучше скажи мне — к девочкам так и не пускают?              Лицо Юли замерло, она поджала обкусанные губы и медленно помотала головой.              — Нет. Дима и Вера на стены лезут, но не пускают. К нам ещё в отряды поставили каких-то новых вожатых из тех, кто вчера выступал. Мол, они уже порох понюхали и всё такое, — Юля погладила щетину Игоря, потом пальцами прошлась по открытой шее и вернула ладонь в крепкие руки, — мне всё это не нравится. Мы вчера словно нанюхались чего-то, у меня от алкоголя такого прихода ни в жизнь не было.              — Дым, — тихо сказал Игорь, — когда разожгли костёр, он пахнул чем-то. Я ещё тогда напрягся, но не придал значения. А ведь и вправду, кто знает, что в костёр кинули.              — Надо узнать, кто его собирал, — воодушевилась Юля, — это нам может помочь. Особенно если это эти новенькие, тогда мы точно будем знать, что им не стоит доверять.              — Как там вообще Дима с Ирой? Вера?              Юля тяжело вздохнула и свободной рукой поправила волосы.              — Как сказать... Ну, Дима явно теперь весь на нервах, Ира близка к срыву. Их успокоило хотя бы то, что детей нашли. Вера ни с кем не разговаривает, нам временно даже вожатого-организатора мероприятий из-за этого поменяли. К отряду Димы приставили Августа, он теперь собачкой за вожатыми и детьми ходит, не поговорить даже нормально.              Игорь подтянулся и сел прямее, пытаясь размять свои затёкшие мышцы. В спине что-то звонко хрустнуло, в шее щёлкнуло, по рукам пробежалась приятная судорога от прилива крови. Он довольно выдохнул.              — Не знаешь, когда меня выпишут?              — Завтра, — Юля оглянулась на календарь, — и у нас останется ещё неделя до конца смены.              — Мало, — Игорь поджал губы, — очень мало, — он покрепче перехватил руку Юли, привлекая её к себе, — слушай, я тебя прошу, не доверяй никому из работников лагеря. Никому! То, что я видел вчера... Возможно, мы встряли в какую-то секту.              — Секту?! — Юля охнула, потом вдруг подобралась, — точно. Ну как до меня не дошло! Теперь всё сходится. И то, почему человека в маске покрывают, и почему исчезают дети. Ты хочешь сказать, всех уехавших... Их принесли... В жертву?              Игорь ничего не ответил, не кивнул головой, но по его лицу Юля всё поняла. Она вздрогнула, глаза её наполнились блеском от поступающих слёз.              — И... И Гоша с Катей? И девочки?              — Я, возможно, даже видел, как девочек убили, — прошептал Игорь, — но я не могу теперь доверять даже собственной памяти. Не знаю, что там был за дым, но...              — Посещение окончено! — донеслось из-за двери, — Юлия, будьте добры, покиньте палату. Больному надо отоспаться.              Софа заглянула внутрь и мило улыбнулась. Юля в последний раз сжала ладонь Игоря в своей, встала и направилась к выходу. Не успела за ней закрыться дверь, как Игорь вдруг крикнул ей:              — Пожалуйста, пригляди за Лизой и Лёшей!              Юля обернулась.              — Обязательно.              И ушла.              В палате снова стало пусто и одиноко.              ***              На следующий день Игоря отпустили и выдали упаковку обезбола.              — Пить каждый раз, когда болит голова, — скомандовала Софа, вписывая что-то ещё в пожелтевший маленький лист, — много не бегать, раны обрабатывать, у вас в аптечках нужное всё есть. Будет гной — приходи, подлатаю.              — Спасибо, — Игорь скупо улыбнулся и взял из чужих рук бумажку.              Он попытался заглянуть за стойку, но впервые за много дней та была идеально чистой и пустой. Софа выжидающе уставилась на Игоря, и ему пришлось покинуть мед блок.              На улице второй день подряд было промозгло и влажно. Дождь моросил, не переставая, и скорее щекотал лицо, чем приносил дискомфорт. Игорь спрятал лист и таблетки в карман, после чего поспешил к "Звезде".              Там костёр уже разобрали, осталась только выжженная земля и пара обугленных веток. Игорь подошёл ближе, втянул воздух — пахло гарью и чем-то горьким, непонятным. Чтобы в костёр не кинули — оно сгорело окончательно.              Из окон домиков выглядывали детские лица. Погода не благоволила для прогулок, игр и мероприятий, поэтому малышне оставалось только себя и развлекать. В окне второго отряда было видно Свету, которая активно махала рукой, Лёшу и Мишу Золотухина, явно заинтересованного гонкой дождевых капель на стекле. Игорь поднялся по крыльцу и вошёл в тёплый дом.              — Вернулись! — радостно взвизгнула Света, — а мы уж боялись, что нам вожатого на совсем заменят.              — Было бы грустно, — выдохнул Лёша, — Лиза даже плакала. Она, почему-то, слишком близко к сердцу приняла Ваше падение в кусты.              Игорь улыбнулся и устало покачал головой. Он спросил у детей про Олега, и ему указали на вожатскую спальню. Там и вправду сидел Олег — он развалился на полу, перебирая какие-то бумажки и чеки, хмуря густые брови. Выглядел он бледнее обычного, руки его нервно подрагивали.              — Здорова, — Игорь прислонился к косяку, — чего такое, зарплата не сходится?              Олег резко поднял голову и одним движением собрал бумаги в охапку.              — Тебя уже выписали? — удивился он.              — А почему нет? Так, ушибся немного да поцарапался, мне таблетки дали и дело с концом.              Олег поджал губы. Кивнул.              — Таблетки дело хорошее...              — Это как посмотреть. Ладно, рассказывай, чего у вас тут?              Олег собрал все бумаги в папку и затолкнул её под кровать. Вытянул ноги, откинулся головой на матрас. Он рассказал о новых вожатых для дополнительной помощи, о том, как Маргарита Сергеевна устроила Августу разнос, и что Дима у неё на ковре чуть ли не на колени падал, умоляя не увольнять Иру или Хольта. Что Олю и Аню, сюля по слухам, осматривал Евгений, который подтвердил неутешительный диагноз, из-за чего из лагеря девочки прямой наводкой отправятся в психдиспансер. Олег рассказывал обо всём монотонно и скучающе, глядя куда-то перед собой. Игорь заметил это, но спрашивать о состояние напарника ему было неловко. Словно это было что-то глубоко личное.              — Я тоже кое-что могу рассказать, — сказал Игорь, когда стало тихо, — по поводу Ани и Оли. Вчера... Я видел кое-какое дерьмо.              Олег стрельнул в него взглядом. Выпрямился, став раза в два больше и шире.              — И какое?              Игорь рассказал всё на духу. Ему хотелось предупредить как можно больше людей о происходящем, хотелось найти понимание и веру в глазах напротив. Но Олег казался напряжённым, слишком сосредоточенным.              — Ты уверен что тебе это не померещилось? Это серьёзное обвинение.              — Думаю, что да. Кстати, ты не знаешь, кто костёр собирал на ночь нечисти?              Олег помотал головой.              — Надо будет обсудить это всё с ребятами. У нас будут всё ещё планёрки?              — Да, но... Неизвестно, кого будут оставлять с детьми, — Олег почесал шею и хмыкнул, — надеюсь дополнительных вожатых, иначе зачем их звали. А нам ещё программу учить...              В дверь аккуратно постучали, следом в комнату заглянула уже знакомая Игорю голова с чёткими скулами и короткими светлыми волосами. Актриса в костра — это точно была она!              — На обед уже пора выдвигаться.              — Да, конечно, сейчас, Валер.              Олег, кряхтя, встал с пола. Игорь, который стоял у косяка, удивлённо оглянулся.              — Здрасьте, — буркнул он.              — И тебе не хворать, — девушка протянула руку, — меня Лерой звать.              — Игорь.              — Да знаю, — Они обменялись рукопожатием, и Лера улыбнулась уголком губ, — чувствуешь себя лучше? Твои друзья все распереживались, особенно с пятого отряда.              Игорь пожал плечами.              — Да пойдёт, чего я только не терпел в своей жизни.              — Обалденный настрой. А я пойду зазывать детей, а то они сами, как дождь за окном — угрюмые и неторопливые.              Лера ушла в коридор, а Олег и Игорь принялись потихоньку собираться. Накинули дождевики, взяли кто что, чтобы распихать в карманы, переобулись во что-то менее подвластное влаге. Когда они вышли, дети уже стояли парами, нетерпеливо покачиваясь и мельтеша. У дверей показался и Евгений, надевающий свой неизменный плащ поверх зелёной рубашке в цвет глаз.              — О, Игорь, Вам стало лучше? — улыбнулся он, застёгивая воротник, — Лиза очень переживала. Пришлось ещё и по поводу этого её успокаивать, и теперь она спит. Лер, вы же принесёте ей обед?              — Конечно, — ответила девушка, смерив мужчину цепким взглядом.              Евгений только ехидно улыбнулся. Они вышли на улицу все вместе, в угрюмый серый свет дня, под мерзкие крохотные капли. Из соседних домиков тоже потихоньку выползали дети: сонные, ленивые, недовольные. Как же тесно человек был связан с миром вокруг себя, думал Игорь, разглядывая лица. Наконец, он столкнулся с блеском карих глаз. Юля помахала ему рукой, Игорь помахал в ответ. Стоящий рядом Серёжа обернулся, сдержанно кивнул, и продолжил пересчитывать детей. А вот кого Игорь не ожидал увидеть, так это того бугая, что чуть не свалил его в ночь у костра. Вадим, вроде так его звали, тоже заметил приветствие Игоря, и, как ни в чём не бывало, шутливо отсалютовал.              — Ты и его знаешь? — спросил Игорь у Олега, не сводя глаз с излишне улыбчивого нового вожатого пятого отряда.              Олег накинул капюшон своей толстовки и посмотрел туда, куда был всем телом обращён Игорь.              — Ага. Друг мой. Но тебе не понравится.              — Обнадёживаешь, — Игорь хмыкнул.              Остальная часть дня проползла лениво и скучно, они ходили то к домикам, то к столовой, а дождь на улице то усиливался, то ослабевал. Влага пропитала стены, стучала в окна, проползала сквозняком по полу. Вечер всё никак не наступал, грозился своими глубокими серыми тенями, но окончательно поглотить лагерь во мрак всё никак не мог. Словно солнце, укрытое за тучами, билось до последнего.              Как только наступил отбой, Игорь потушил везде свет и сел на своё излюбленное место. Он открыл Достоевского, поискал свою закладку среди разнообразных закладок прошлых поколений, и вернулся к размеренному чтению. Складывать буквы в слова, слова в предложения, а предложения в осмысленные идеи помогало неплохо разгрузиться, когда в голове была абсолютная каша. Игорь никуда не торопился, и с особым смаком читал тоскливые Питерские описания и нудные — для таких, как Игорь, конечно, — долгие рассуждения.              Одна из дверей тихо скрипнула, в темноте, ступая босыми ногами, к Игорю прошла Света. Она была в скромной белой пижаме, волосы были убраны с лица с высокий пучок, и если бы не её дыхание, Игорь её бы не услышал.              — Игорь Константинович, — позвала Света, входя в свет лампы, — а я Лену найти не могу.              Игорь закрыл книгу и встал с дивана.              — Лену? Но... Её вроде отводила из столовой Лера из-за поведения.              — Да, — Света кивнула, — не то чтобы это моё дело, но разве её не должны были вернуть до отбоя?              — Должны были... Я поговорю сейчас с Лерой, иди спать.              Света тихо поблагодарила и вернулась в комнату. Игорь же направился в гостевую, куда поселили новую вожатую. В щели под дверью горел свет, а если прислушаться, можно было услышать два голоса — женский и мужской. Они о чём-то активно спорили. Игорь постучал.              — Лер, я войду?              — Да, заходи!              В гостиной было уютно. Лера разложила свои вещи в шкафу, повесила кофты, ветровки и платья, на столе у неё паром исходила кружка с по-детски смешно нарисованной пантерой, а на окнах перемигивались гирлянды. Когда только успела? Сама одетая в нежно-голубую сорочку и свободные тканевые шорты хозяйка новых апартаментов сидела по-турецки на кровати. Её короткие волосы походили скорее на птичье гнездо, были влажными и поблёскивали на свету. Лера как раз расчёсывала и укладывала их, что-то бормоча под нос.              На полу у кровати сидел Олег со своей кипой документов. Одну ногу он подтянул к себе, другую выпрямил и вытянул вперёд. Он так и не переоделся с рабочего дня, только толстовку снял, и теперь она лежала на чужом стуле.              — Я ненадолго, — улыбнулся Игорь, — просто хотел уточнить по поводу одной воспитанницы.              Лера отвлеклась от волос и кивнула, давая понять, что слушает. Олег продолжал разглядывать что-то в бумагах.              — Лена, Лена Ястребова. Ты сегодня на обеде уводила её из-за её поведения. Девочки из её спальни говорят, что её нет.              Лера нахмурилась и переглянулась с отвлёкшимся от своих дел Олегом. Было видно, что оба они в каком-то странном смятении.              — Кто? — наконец спросила Лера.              — Ястребова Лена, — стараясь совладать с голосом вопторил Игорь, — блондинка такая, ей шестнадцать вроде. На обеде сегодня вылила на мальчишек суп, из-за чего ты её повела к Маргарите.              — У нас не было никакой Лены в отряде, — прохрипел Олег, — ты себя как чувствуешь?              Игорь врос в землю. Он покачал головой.              — Как нет... Была же! Я помню...              — Ну, давай сверимся со списками, — предложила Лера, — Олег, будь друже, принеси.              Олег бодро поднялся, отдал Лере свою папку и стрелой выбежал из комнаты, шумя где-то в коридоре. Игорь так и стоял в проходе, глядя перед собой.              Он точно помнил Лену. Она постоянно цапалась со Светой, у неё были светлые волосы, которые она по долгу перебирала, когда ей было скучно. Голос у неё ещё всегда каким-то звоном отдавал, тоненький был, к лицу ей. Она точно была сегодня на обеде, точно вылила суп за шиворот двух мальчишек чуть младше неё.              — Я забирала только Альберта из пятого отряда, — тихо сказала Лера, — меня Вадим попросил. Больше никого не было.              Девушка тихо встала с постели и подошла к Игорю. Она заглянула ему в глаза.              — Ты как?              — Быть этого не может, — процедил сквозь зубы Игорь, — она, чёрт возьми, была!              Лера обняла себя руками и покачала головой.              — Я правда не понимаю, о чём ты. Ты не чувствуешь жар? Головокружение?              Игорь встрепенулся и отшатнулся назад.              — Нет! Я здоров! Это с вами что-то тут не так.              Как раз вовремя вернулся Олег, который своим беспристрастным видом сбавил градус накала. Он протянул Игорю убранный в файл список отряда со всеми пометками и вводными данными.              — Тут нет никакой Лены, — уверенно сказал Олег, — и никогда не было.              Игорь бегал глазами по буквам. Афанасьев, Гречкин, Дроздов, Краюшкина, Макаров и Макарова. Никакой Ястребовой здесь не было.              — Но... Но Света сама ко мне подошла, — попытался вновь разжечь в себе ярость Игорь, — она сказала мне про Лену!              — Боже, опять? — Лера всплеснула руками, — из года в год одна шутка. Нашли над кем ещё издеваться.              Олег сложил руки на груди и тяжело выдохнул.              — Ну, будем честны, Игорь — идеальный кандидат для этой шутки.              — Какой, мать вашу, шутки? — взбесился Игорь, сдерживаясь, чтобы не подрать лись в руках на куски.              — Матери у нас нет, — спокойно осадил его Олег, — а шуткая стара, как мир. Ночью подходишь к вожатому, говоришь, что у вас пропал ребёнок из спальни, и наблюдаешь, что будет. Работает только с теми, у кого кровать лишняя есть, вроде комнаты Светы. Завтра я поговорю с ней, это не дело. Тебе лишний раз бы мозги не путать.              Олег по-дружески похлопал отрешённого Игоря по спине. Лера вернулась на кровать, явно расстроенная ситуацией — она выглядела как человек, которому чужды идиотские шутки над чужим состоянием, и Игорю очень хотелось верить ей.              Но он помнил.              Он же, сука, помнил.              И девочки помнили. И другие вожатые помнили!              — Хорошо, — Игорь приоткрыл дверь, — мне просто надо отоспаться.              — Да, после планёрки сразу на боковую, — улыбнулась Лера, — вам, кстати, уже пора.              Как Игорь дошёл до вожатской, он не помнил. Его всего колотило, перед глазами плясали пятна, крутило живот. На планёрке Игорь сидел тише воды, ниже травы, даже не глядя на Маргариту, которая снова и снова читала им инструкцию по работе с детьми. Августа рядом не было — назначенный дополнительным вожатым, он теперь должен был дежурить ночью.              Когда Маргарита закончила, вышла Вера. Её выступление было значительно скуднее и безэмоциональнее предыдущих. Она раздала сценарии, повторила с вожатыми танцы, двигаясь как-то скованно и постоянно спотыкаясь, а потом распустила всех, не затянув ни одной мотивирующей речи. Игорь понимал, что не один он ощущает себя потерянным.              Из вожатской они вышли к пол второму ночи. Игорь достал почти пустую пачку сигарет, щёлкнул зажигалкой и, завернув за угол, закурил. Он знал, что несколько фигур следуют за ним попятам.              — Игорь, ты как?              Это была Ира. Она взволнованно перебирала подол своей толстовки, не решаясь зайти за здание до конца, стоя в слабых лучах уличного фонаря. Игорь затянулся, проморгался и выдохнул сизый дым.              — Нормально. Всё могло быть хуже. А возможно всё уже ужасно.              Следом пришли Юля с Серёжей, последними подтянулись Олег и Дима. Никто не попросил у Игоря сигареты, и Игорь затушил свою о стену, чувствуя нарастающую нервозность. Они все смотрели на него: с переживанием, волнением, любопытством.              — Мне кажется, — начал Игорь, смотря себе в ноги, — что здесь что-то происходит. Что-то ненормальное.              — О чём ты? — удивился Дима, складывая руки на груди.              — Юль, ты помнишь, сегодня с твоим Альбертом Лера уводила ещё и девочку?              Юля задумалась и нахмурилась. Стоящий рядом с Олегом Серёжа покачал головой:              — Уводили только Альберта. Не было никакой девочки.              — Ну светлая такая, высокая, Леной зовут, — не унимался Игорь.              — Он весь вечер о какой-то Лене бредит, — тихо сказал Олег, наклонившись к Серёже. Его нос чуть коснулся чужой мочки уха, и Серёжа порозовел.              — Ты принимаешь таблетки? — спросил Серый.              Игорь нащупал в кармане блистер и уставился на него.              — Она сказала, что если бошка заболит. А у меня не болит.              — Но явно кипит, — продолжал Олег, — не было никакой Лены. Игорь, её ведь даже в списках нет!              — Ну неужели вы не помните! — взбесился Игорь, — со Светой она вечно ссорилась, у неё топик был смешной, с кошачьими ушами, она ещё постоянно задирала мелких, суп вылила кому-то за обедом. Поэтому её увели!              — Про суп помню! — кивнула Ира, — было такое. Но... Но я не помню, кто это сделал.              — Альберт, — серьёзно сказал Серёжа.              — Мне кажется, что нет, — задумалась Юля, — Альберта мы выгнали из-за стола из-за хамского поведения, но суп...              — И потом он вылил суп за шиворот младшим, — вмешался Олег, — я видел со своего места. И там сидела светлая девочка, которая потом кричала на него.              Игорь стоял, как вкопанный. Он обернулся на Диму, на свою последнюю надежду, но тот помотал головой.              — Я вообще плохо помню что было на обеде, я же ушёл раньше вас всех. Августу помогать.              Игорь вдавил ладони в веки и тихо простонал. Он ощущал свою абсолютную беспомощность в происходящем, потерянность. Вдруг на самом деле он ничего не знал?              — Хорошо, — Игорь выдохнул, — а Альберта вернули в отряд?              — Ну... Да? — Юля нервно хихикнула, — куда он денется.              — Хорошо. Слушайте, я в тот вечер видел кое-что, — Игорь замолк, собираясь с мыслями, и кивнул сам себе, — когда побежал в лес. Я видел Аню и Олю. И их вели странные люди в нарядах. Как... Как культисты или...              В их закуток резко ворвался свет, и вожатые разом зажмурились. Юля прижалась теснее к Игорю, хватаясь за его руку, Ира и Дима отвернулись друг к другу, а Олег прикрыл плечом Серёжу.              — Опана, а чего это мы тут делаем-с, господа и дамы? — промурлыкал хриплый голос.              Когда свет перестал резать глаза, Игорь узнал фигуру — перед ними стоял ухмыляющийся Вадим со взъерошенным ежиком на голове и зажатой в зубах зубочисткой. Серёжа что-то пробубнил, и Вадим вскинул бровь.              — Чего говоришь, птенчик?              — За языком следи, — вдруг огрызнулся Олег, делая шаг вперёд, — забываешься.              — О, без обид, старина, — Вадим поднял руки в примирительном жестк, и свет фонарика уполз с лиц пойманных вожатых на тёмное небо, — ты прав. Моё золотце я бы тоже кому попало золотцем не представлял. Лисёнок — нормально? Он же рыжий, да мелкий и...              — Я тебе сейчас!              — Чего тебе надо? — прервала перепалку Юля, — мы уже идём по отрядам. Поговорить не можем?              Вадим отвёл взгляд от напряжённого Олега и подмигнул Юле, вызывая теперь недовольство у Игоря.              — Можете, красотка. Просто выглядит так, как будто вы тут замутить чего недоброго пытаетесь. Позвольте, я вас провожу, мои принцессы, — Вадим указал фонарём на тропинку, — не бойтесь, господа-принцы, их никто и пальцем не тронет.              — Ты в отпуске совсем страх потерял что ли? — вырвалось у Олега, который пихнул Вадима в плечо, — мы с Игорем их проводим. А ты иди к Марго, она тебе дело придумала.              — Ну только не опять, — закатил глаза Вадим и щёлкнул фонарём, выключая его, — ладно, замётано. Пошутить уже нельзя. Тебе ли не знать, что у меня на первом месте моё золотце, а, Поварёшкин?              — Нахер пошёл, — огрызнулся со стороны Серёжа. Выглядел он, как нахохлившийся воробей, — идиот ты, вот ты кто.              На этой ноте они и закончили. Вышли из-за угла вожатской, направились к "Звезде", оставляя Вадима одного. Игорь всё оборачивался через плечо, чтобы разглядеть мощную фигуру вожатого, и в один из таких разов он просто исчез. Игорь проморгался, достал блистер из кармана и запихал в рот таблетку.              — Принцесса, блять, — рычал Серёжа, вся его прежняя жеманность и доброжелательность слетела куда-то далеко и на подольше, — я ему взбучку устрою, честное слово. Ему просто везёт, что Алтан!..              — Тише, Лис, — спокойным тоном прервал его Олег, — тоже нашёл на чьи провокации реагировать.              — Кто бы говорил.              Игорь и Юля шли следом за Серёжей и Олегом. Слушая это, они невольно переглядывались. Дима и Ира шли рядом, явно испытывая неловкость.              — Так про культ, — тихо начал Дима, поправляя очки, — что ты видел?              Игорь чуть было не споткнулся, если бы Бля его не придержала.              — Я... Вы мне не поверите..                     — Ну уж нет, — Ира остановилась и упёрла руки в боки, — говори сейчас, или не говори никогда! Усёк?              Она улыбалась, и шутками пыталась снять с себя напряжение. Они все встали у выжженной земли, где когда-то разгорелся костёр.              — Ладно. Но я предупреждал! — Игорь ткнул пальцем в Иру, — я сам ещё пытаюсь осознать увиденное. Мне кажется... Знаете, мне кажется, что я видел жертвоприношение.              Лица остальных резко вытянулись. Даже Серёжа перестал хмуриться и хохлиться, уставившись на Игоря. Тот продолжил:              — Они привели Олю и Аню к камню. Положили их туда. Двое. Один — мужчина в маске, о котором мне говорила Лиза, когда Гречкин пропал. А второй... Кто-то в белых одеяниях. И они вытащили клинки, стали читать какую-то молитву про лес и духов, а потом... Потом...              Игорь умолк, его голос растворился в ночной тишине. Юля ласково сжала его ладонь и уронила голову на плечо, согревая и поддерживая своим присутствием. Игорь невольно сжал её ладонь в ответ, проводя пальцем по хрупким костяшкам.              — Это звучит дико, — выдохнул Дима, — если такое происходит на территории лагеря, значит...              — Значит, что администрация всё знает, — кивнул Игорь, — да. Все эти шутки про Лешего, про нечисть — всё это словно насмешка. Я уверен, что видел тот ужас.              — Надо найти камень, — кивнула Ира, — когда мы найдём его, мы убедимся, что тебе это не показалось.              — Верно, — Олег потёр переносицу, — и нужны доказательства. Вы не можете ввалиться в кабинет к Маргарите без всего.              Игорь медленно повернулся к Олегу и подозрительно сощурился.              — Ты столько лет здесь работаешь, — сказал он тихо, — неужели никогда такого не было?              — Я вожатый, — холодно отчеканил Олег, — откуда мне знать, чем там эти дядьки-тётьки в администрации занимаются. Я слежу за детьми — всё.              — Вы сейчас все серьёзно? — истерично прервал их Серёжа, — культы? Жертвоприношения? Мы что, по-вашему, какой-то комикс или фанфик по Солнцестоянию? Игорь, ты бошкой приложился, вот и померещилось всякое.              — Вот только не надо мне сейчас этого, — помотал головой Игорь, — слишком много одинакового всем мерещиться. Так не бывает.              — Кому всем? Детям? О, да, у них же не бывает выдумок, которые они передают друг другу. И ты дофига невосприимчивый, ага. Ты не думал, что просто повёлся на все эти сказки, а на стрессе мозг тебе выдал эту херь?              Серёжа шумно выдохнул себе под нос, и Олег аккуратно погладил его по плечу, привлекая к себе внимание.              — Нам нужно время. Ира права — надо сходить в лес, всё проверить.              — Делайте, что хотите, — теперь Серёжа звучал устало.              — Ты не с нами? — надавил Игорь.              Серёжа всего мгновение молча смотрел на него, а потом вдруг улыбнулся, и у Игоря в голове снова возник образ дикого лиса.              — С вами. Просто я не верю. Ничего вы не найдёте. Пей таблетки, Игорь, и будь внимательнее к детям.              ***       Но они так и не вышли в лес. Времени просто не хватало, а оставить Леру одну с отрядом было бы просто издевательством. Тем более, что с приходом Августа в отряд Димы стало сложнее вообще говорить об администрации лагеря. Казалось, что этот напыщенный иностранец сунет свой нос куда угодно. Только Игорь отвёл Диму покурить, как Хольт тут как тут. Или если Юля пыталась остаться с Ирой наедине, то Хольт неожиданно звал свою напарницу на срочное дело.              Оставалось меньше недели. Дети уже готовились к отъезду, и Игорю начинало казаться, что он и вправду сошёл с ума. В какой-то момент он заметил, что старших детей в отряде будто поубавилось. Он перечитывал списки, считал по головам — всё было нормально. Но созывая отряд на обед, мероприятие или свечку, Игорь явственно ощущал, что ничего не нормально.              Олег на все доводы напарника сочувственно качал головой и выдавливал ещё таблетку из блистера, а Лера протягивала воду. Дни затягивались, становились невыносимо длинными и однотипными.              Собирая ребят на завтрак в среду, Игорь заглянул в комнату Светы и Лизы — туда, откуда началась его паранойя. С девочками сидел улыбающийся Евгений. Улыбался он не так, как взрослым — без издёвки и надменности, нет. Этой улыбке хотелось доверять.              — У нас сегодня обязательный сбор отрядов после еды, — заговорил Игорь, замерев на пороге, — девочки идут со мной.              Евгений в миг переменился. Вскинул свои точённые брови, поджал тонкие губы и всем своим лицом явно говорил — да мне похуй. Хотя, думалось Игорю, мат этому утончённому человеку искусства был бы не к лицу.              — Тогда продолжим в обед, — ласково сказал Евгений девочкам и встал с кровати, — хорошего дня.              — До встречи, — улыбнулась ему Света, а Лиза помахала рукой.              В дверях Евгений остановился, глядя Игорю прямо в лицо. Его гадкая улыбка никуда не исчезла, став только гаже.              — Надеюсь, что вам лучше, Игорь Константинович. Говорят, всякое видеться начало.              — И кто же говорит? — тихо огрызнулся Игорь.              — Будьте аккуратнее с новыми лицами, — лишь промурлыкал Евгений, выходя в коридор, — да и кто знает, что со старыми.              Игорь проводил его ровную спину взглядом до самой двери, и только потом, успокоившись, вошёл. Света и Лиза его терпеливо ждали.              — Привет, девочки, — Игорь заставил себя улыбнуться, — вы как? По поводу Лены... Переживаете?              — Простите, — пискнула Света, — это была ужаснейшая шутка. Я думала, что в моменте это будет весело. Я не подумала о Вашей... Вашей травме.              Девушка стыдливо спрятала лицо в ладони, и Игорь принял это со стойкой молчаливостью. Она всю неделю извинялась. А он не верил. Не верил, что это могла быть просто шутка. Лиза взяла со стола свой блокнот, вырвала оттуда листик и протянула Игорю, улыбаясь.              — Я слышала, что Вран доволен. Поэтому и вы не грустите, пожалуйста.              Игорь взял листок с рисунком белой вороны, которая сидела на дереве над двумя девушками с крыльями.              — Они на небесах, — блаженно протянула Лиза, — и они счастливы.              Игорь не помнил, как вылетел из комнаты, скомкал проклятый рисунок и выбросил его в урну. Ворвавшись в спальню, он первым делом достал таблетки и жадно проглотил целых три, уставившись на себя в зеркало.              Его виски стучали, сердце заходилось в рванном, испуганном ритме. Перед собой он видел кого-то ужасно уставшего, загнанного в ловушку. Неужели он просто сходит с ума?              — Ты как? — раздался за спиной спокойный голос Леры.              Игорь посмотрел ей в лицо через зеркало, и девушка вопросительно склонила голову. Она перевела взгляд на дрожащие руки мужчины, в которых была пустая упаковка, затем на открытую бутылку воды на тумбочке, и снова в испуганные глаза.              — Хуже?              Лера вошла в комнату и тихо закрыла дверь, как-то боязливо оглянувшись.              — Это пиздец, — выплюнул Игорь с нервным смешком, — просто пиздец. Что в моей голове? Почему это происходит со мной?              Лера подошла к нему со спины. Она не прикоснулась, как это сделала бы Юля, не притворилась абсолютно собранной, как Олег. Она искренне и сочувственно вздохнула, с какой-то жалостью глядя на взъерошенные волосы и отросшую щетину.              — Я тебе кое-что скажу, и ты воспринимай это как хочешь. Я вижу, что ты хороший человек, волей случая попавший в нехорошую ситуацию, — она сложила руки на груди и отвела взгляд в сторону окна, — ты прав.              Игорь даже дышать перестал.              — Что?..              Лера не повторила. Она нахмурилась, опустила взгляд, словно была пристыженна кем-то. А потом молча ушла, оставив Игоря один на один с новой тревожной волной.              Он прав.              Не доверяй новым лицам.              Что Игорь должен был теперь делать?!              Он силой воли заставил себя сходить умыться, потом вывел детей на улицу, даже о чём-то поболтал с Олегом, так и не запомнив — о чём именно. На улице было солнечно и тепло, птички пели, ветер шелестел налитой зеленью листвой. Всё как в первые дни, когда ничего не пугало, не было галлюцинаций. Игорь поглубже вдохнул этот аромат цветущих лип и свежескошенной травы, стараясь отогнать скрывавшую тело тревогу. Олег командовал и строил детей, пока Лера пересчитывала их и записывала всё в блокнот.              Из спокойного течения мыслей Игоря вывели крики. Он дёрнулся, а следом насторожился, когда на мальчишечий крик раздался более злой женский:              — Да потому что ты, Бахтиев, идиот, каких свет не видывал! У тебя совсем нет совести?!              Юля стояла над полным парнем лет семнадцати, тряся в руках каким-то странным маленьким пакетиком. Лицо её побелело, как мел, губы дрожали, глаза испуганно бегали от руки к лицу мальчика и обратно. Альберт самодовольно улыбался, уперев руки в боки.              — Бизнес есть бизнес, хули вам, обслуживающему персоналу объяснять.              — Альберт, это уже перебор. Ты перешёл все границы, — наступал на воспитанника Серёжа.              Августа нигде не было. Остальные отряды замолкли, и в этой тишине особенно отчётливо слышалось каждое слово Бахтиева, брошенное с таким пренебрежением, что оно могло запятнать любого:              — Я педиков не слушаю, нахер иди. Ментовку вызывайте и мозги мне нравоучениями не делайте, ладно?              Серёжа замер, лицо его вдруг густо покраснело, он попытался взять Бахтиева за руку, видимо, чтобы куда-то повести, но тот вдруг вырвался и с размаху ударил Серёжу в нос. Брызнула кровь, красные разводы оказались и на белой футболке, и на бледной веснушчатой коже. Серёжа пошатнулся. Юля испуганно вскрикнула и отпярнула, она не сдерживала испуганных слёз, что бежали по её щекам.              Игорь обернулся на Леру с Олегом, последний, уже сжав кулаки, уверенно бежал вперёд.              — Опять их отряд дебоширит, — хрипло пробормотал он, — управы нет, честное слово.              Они с Игорем поспешили к пятому отряду, и часть взглядов оказалась прикована к ним.              — Бахтиев, — огрызнулся Олег, — ты чего опять шум поднимаешь? Во взрослого решил поиграть? Драться типо умеешь?              Игорь подошёл в первую очередь к Юле, чтобы стереть с её лица слёзы и успокоить. Она прошептала ему:              — Наркотики. Твою мать, он продавал наркотики...              Ответить ей Игорь не успел — Бахтиев перешёл в новую атаку. Он повернулся к Олегу и попытался взять того на таран, но Олег легко скрутил его, заломав руки за спину.              — Педики! Противный блять глиномес, припёрся возлюбленного защищать, — захохотал Альберт, брыкаясь, — да уже весь лагерь видел, как вы сосались, а я тебя после такого бояться должен?!              Игорь уставился на совершенно лишённого эмоций Олега. Мужчина просто держал Альберта, не позволяя тому вырваться из крепких натренированных рук.              — А его тут все поёбывают, или он только твоя шалава? — запрокинул голову Альберт, обнажая ряд неровных зубов, — в борделях за такую по-любому бабки отваливают нихера себе, хотя...              Всего секунда — Олег резко отпустил Альберта, тот, удивлённый, обернулся, и размашистый удар прилетел по юношескому лицу. Да такой мощный, что Игорь точно слышал клацанье зубов. Кровь брызнула снова, теперь она была на траве и руках Бахтиева, упавшего на колени. Юля прижала ладони ко рту, обессиленно воя от ужаса. Игорь подался вперёд:              — Какого хера, Волков?!              Но тот не слушал. Он схватил Альберта за волосы, присел рядом с ним на одно колено и что-то зашептал. Лицо Бахтиева из злобного и недовольного медленно, но верно становилось перепуганным, потерянным.              — Вы не посмеете! — завизжал Альберт, попытался вскочить, но хватка в его волосах придавила его к земле, — да я вас! Я всё про вас расскажу, это все заметят! Вы уб...              Последнее движение — Олег дёрнул Бахтиева за волосы и опрокинул его назад, выбивая воздух из лёгких. Мальчишка тяжело дышал и сипел, барахтаясь в траве.              — Олег, — прошептала Юля.              Игорь мигом оказался рядом с напарником, и он отчётливо помнил, как звук удара его ладони о чужое лицо вновь заткнул все голоса. Олег замер. В его глазах была такая ярость и тьма, что Игорь был готов драться.              — Ты свихнулся? — прошипел он, — это ребёнок!              — Хуёнок, — фыркнул Олег, — невоспитанное он быдло, и не более. Только такой язык он и понимает.              — Так вот как мы теперь решаем проблемы? А как же понимание и принятие? — Игорь ткнул Олега в грудь.              — Завались, ментура.              Олег схватил опешившего Игоря за грудки, воздух между ними заискрился, почти взорвался новой дракой, но в это самое мгновение их прервал ровный голос со стороны:              — Прекрати, Олег.              Серёжа стоял там, где его застал последний удар. По его губе бежала кровь, скатывалась на подбородок и новыми узорами украшала белую футболку. Глаза у Серёжи были тёмные, такие же злые, но в отличие от ярости в глазах Олега, в этих было что-то более глубокое и опасное.              Олег отступил от Игоря и подошёл к Серёже, игнорируя чужие взгляды. Он принялся вытирать кровь с бледного лица, что-то бормоча на незнакомом Игорю языке. Это вызывало у Серёжу улыбку, какой ни Игорь, ни Юля ещё не видели.              — Что за шум, а драки?.. Вот чёрт.              Вадим, вышедший из домика, уставился на невообразимую картину: на земле, барахтаясь и держась за лицо, валялся Альберт Бахтиев, рядом с ним Олег вытирал перемазанное кровью лицо Серёжи, а ещё чуть поодаль трясущаяся Юля медленно подходила к застывшему как изваяние Игорю.              — Нам прилетит, — как-то грустно резюмировал Вадим, — о-ой как прилетит.              Из дальнего домика к центру "Звезды" уже спешил Август в его идеального вида рубашке и брюках, за ним следом семенил Дима. Увидев то, что увидел Вадим, Дима так и замер, уставившись на ребёнка.              — Вы! — Август указал на вожатых, — все вы — в мой кабинет. Живо! Вадим и Лера — остаётесь на отряды.              Дима посмотрел на Игоря, и тот просто помотал головой, мол, даже не спрашивай. В любом случае, ему всё расскажет стоящая где-то неподалёку Ира. Игорь обнял Юлю за плечи, они пошли за Хольтом первые.              ***              В кабинете было душно, жарко и страшно. Игорь, как свидетель, сидел где-то у стенки, продолжая успокаивать Юлю. Она уже не плакала и не тряслась, но она всё перебирала пальцы и хмурилась, не решаясь поднять взгляда на напарников. Серёжа сидел рядом, из носа у него торчала ватка, заботливо принесённая Софой.              Перед столом Хольта на стульях были Альберт, который смотрел в пол, и Олег, хмурый, на пару лет словно постаревший. Август сложил руки домиком и деловито улыбнулся.              — Итак, мои dear guests, какого чёрта вы устроили на поляне?              Альберт вскинул голову и громко хрюкнул.              — Он побил меня! Побил!              — Альберт продаёт наркотики, врывается в женские ванные, а также разносит клевету и бьёт сотрудников. Я просто ответил силой на силу, — холодно отозвался Олег, — в его возрасте меня бы отмудохали за такое сильнее. А мы из одного детского дома.              Бахтиев покосился на Олега, плюнул под ноги.              — Клевещу типа? Это ты про то, что нашего рыжего не долбишь? Да пошёл ты, нашёл за чё рожу бить, — Альберт высунул камеру из кармана и толкнул её на стол, — вот, у меня всё есть. Я её за бабки показывал.              Август взял фотоаппарат и стал что-то там щёлкать. Улыбка его стала шире, он даже позволил себе хохотнуть, выкидывая камеру в мусор под недовольные возгласы Альберта.              — Олег Давидович, Вам проводили инструктаж? Что там было в графе "не афишировать свои отношения", м?              Олег сложил руки на груди и откинулся на спинку стула.              — Так не афишировали. Это за нами ещё и следили. Статья, кстати.              Хольт покачал головой, но ничего не сказал. Вместо этого он что-то выписал на бумажке.              — Волков — отстранён до разбирательства. Бахтиева на учёт, сейчас отведём его в изолятор, чтобы больше ничего никому не продавал. Пчёлкина и Разумовский — у вас вычет из зарплаты, уже не первый хулиган в вашем отряде. Гром свободен, тебе повезло, что ты не успел помахать руками.              Игорь встал с места, из-за чего Юля удивлённо ойкнула. Он подошёл к столу и громко ударил по нему ладонями.              — Никаких изоляторов! У вас потом оттуда дети пропадают! — взбесился Игорь, — я хочу видеть директора. Какого хера у вас тут дети продают наркотики и насилуют друг друга? Почему вы замалчиваете об этом? Вы ни разу не вызвали полицию, ни разу! Я знаю, что вы покрывайте какой-то культ, и ты, Август, и Маргарита Сергеевна в это втянуты.              — Игорь, — прошептала Юля, дёргая его за руку.              — Я сам вызову полицию. Я дам все показания. Куда вы дели детей из моего отряда?! Шестерых нет! Шестерых, твари!              Олег прижал ладонь к лицу, разочарованно поджав губы, а Серёжа и вовсе закатил глаза.              — Где Рубинштейн? Где? Я буду общаться только с ним.              Дверь кабинета скрипнула, и на пороге оказалась не только Софа с новой ваткой, но и одетая в дорогой бежевый костюм Марго. Она улыбнулась, увидев собравшихся, а потом элегантно прошла к столу. Её сумочка в абсолютной тишине словно со всей силы ударилась о стол, хотя на деле Маргарита аккуратно её положила.              — Слышу, у вас разногласия, — улыбнулась она, вставая за спину Августу, чтобы видеть его листы, — ого, Бахтиев, Вы серьёзно напортачили. И Волков? Вот этого я не ожидала.              — Вы культисты хреновы! — не унимался Игорь, — я видел, что вы сделали с Олей и Аней! И я помню Лену!              Маргарита замерла над столом, а потом медленно подняла голову. Она не улыбалась, не выглядела удивлённой, не походила на кого-то смущённого странными подозрениями. Её лицо было безжизненным и пустым. Потом его украсила тонкая улыбка, почти хищная.              — Вижу, таблетки не помогают, — Маргарита сочувственно помотала головой, — наверное, придётся на время заняться Вами, Игорь. Софа, отведи его в лазарет. Видимо у него было сильно сотрясение.              Игорь скинул со стола все бумаги, заорал благим матом, почти рванулся к Маргарите, но его резко и точечно вырубила рука Августа, которую распалённый злобой мозг даже не заметил. Игорь так и свалился прямо на стол, окунувшись в темноту.