бремя свидетельства.

Утро в Неверморе было таким же, как и всегда: солнечные лучи, пробивающиеся сквозь витражные стекла, гул голосов, доносящийся из столовой, и запах старого камня, смешанный с ароматом кофе. Но для Агнес мир перевернулся с ног на голову. Каждый звук, каждый луч света казались ей чужими и неестественными после той ночи. Она спустилась вниз, чувствуя себя так, будто несет на плечах мешок с горячими углями. Ее руки дрожали, и она с трудом могла смотреть в глаза однокурсникам. Агнес выбрала стол в дальнем углу столовой, забилась туда с своим подносом и уставилась в тарелку с овсянкой, которая казалась ей безвкусной глиной. Она увидела их. Они вошли вместе: Энид, сияющая, в прочем как и всегда, сегодня вела себя как-то иначе — не было чего-то взрывного и шумного, скорее рядом с ней ощущалось что-то глубокое и внутреннее, исходящее из самого сердца. Ее разноцветные волосы были собраны в небрежный пучок, открывая шею. Ту самую шею, которую... Агнес отвела взгляд, чувствуя, как по щекам разливается краска. Венсдей шла рядом, ее осанка, как всегда, была безупречно прямой, а выражение лица — невозмутимым. Но присмотревшись, Агнес заметила едва уловимые детали. Ее шаги были чуть более плавными, менее резкими. Взгляд, скользнувший по залу, был не просто оценивающим, а причастным к какому-то великому знанию. И когда ее рука на секунду коснулась локтя Энид, чтобы мягко подтолкнуть ее к столу, это было не случайное движение, а полное нежности прикосновение, быстрый, тайный язык, понятный только им двоим. Агнес застыла, сжав в руке ложку, все попытки отогнать воспоминания об увиденном были тщетны. Она наблюдала, как девушки сели рядом. Не напротив друг друга, как обычно, когда их разделяла невидимая граница их половинок стола, а рядом. Их плечи почти соприкасались. — Ты в порядке, Венс? — до Агнес донесся голос Энид, тихий, ласковый, предназначенный только для одной пары ушей. — Ты почти ничего не ела вчера вечером. Венсдей повернула к ней голову. Ее губы, те самые тонкие, без эмоциональные губы, дрогнули в подобии улыбки. Настолько мимолетной, что Агнес могла бы принять ее за игру света, если бы не видела, на что способен этот рот. — Я нашла... более питательную альтернативу, — тихо, но внятно ответила Венсдей. Ее темные глаза блеснули, встретившись с голубыми глазами Энид. Энид покраснела, от ушей до самой линии декольте своей розовой кофточки. Она опустила взгляд на свою тарелку с блинами, но улыбка, игравшая на ее губах, была красноречивее любых слов. Она просунула свою ногу под столом, коснувшись ноги Венсдей. Агнес увидела, как мышцы на лице Венсдей расслабились на долю секунды, прежде чем она снова надела свою обычную маску. Это было невыносимо. Каждая деталь, каждое молчаливое взаимодействие кричало о той близости, свидетелем которой стала Агнес. Она видела, как палец Энид украдкой провел по тыльной стороне ладони Венсдей, лежавшей на столе. Видела, как Венсдей, отпивая глоток черного кофе, не отрывала взгляда от губ Энид, как будто вспоминая их вкус. Агнес почувствовала прилив жара и острую, ревнивую боль где-то глубоко внутри. Она не была влюблена ни в одну из них. Нет. Это было нечто иное. Это было чувство исключенности, острое осознание того, что она стала невольным хранителем чужой, слишком интимной тайны. И эта тайна теперь разъедала ее изнутри. Рыжеволосая девушка быстро встала, едва дотронувшись до своего завтрака, и бросилась прочь из столовой, чувствуя, как на нее смотрят спины ее подруг. Или ей это только казалось? Весь день Агнес избегала их. Она пряталась в библиотеке, слонялась по пустым коридорам, делала все возможное, чтобы не столкнуться с ними лицом к лицу. Но к несчастью, Невермор был маленьким миром, и избегать кого-то было практически невозможно. Подруги нашли ее после обеда, возле шкафчика. Вернее, это была Энид. Одна. — Эй, Агнес! — ее голос снова был звонким и жизнерадостным, но теперь Агнес слышала в нем новые обертона — уверенность, глубина. — Мы тебя весь день не видели! Ты в порядке? Ты выглядишь... бледной. Агнес заставила себя поднять глаза и улыбнуться. Улыбка получилась напряженной и неискренней. — Да, все хорошо. Просто... не выспалась. — О, понимаю! — Энид лучезарно улыбнулась, и ее взгляд на мгновение стал отсутствующим, как будто она вспоминала причину своего собственного прекрасного самочувствия. — Иногда ночи бывают такими... беспокойными. Агнес почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. Это было совпадение? Или Энид что-то знает? Нет, не может быть. Она была осторожна. — Ага, — выдавила Агнес. — Слушай, мне пора на алхимию... — Подожди! — Энид положила руку ей на запястье, и Агнес вздрогнула от прикосновения. Рука Энид была теплой, почти горячей. Как и тогда. — Мы с Венсдей сегодня вечером... э-э... занимаемся. В комнате. Если захочешь присоединиться, чтобы, типа, поучить что-то вместе... — она замолчала, и на ее лице появилось легкое смущение. Агнес представила себе их комнату. Ту самую кровать. Ту самую дверь. Воздух, все еще пропитанный их страстью. — Нет! — ее ответ прозвучал резче, чем предполагалось. Она видела, как брови Энид поползли вверх от удивления. Агнес поспешила смягчить тон. — То есть, спасибо, но у меня... другие планы. Семейный звонок. По волшебному шару... — О, понятно, — Энид кивнула, но в ее глазах мелькнула тень подозрения. Или Агнес снова все придумывала? — Ладно, тогда удачи! Не скучай без нас! Она улыбнулась еще раз и упорхнула, оставив Агнес одну с ее тревожными мыслями и бьющимся сердцем. Агнес прислонилась лбом к прохладному металлу шкафчика. Она не могла так продолжать. Это знание разрывало ее на части. Она должна была забыть. Стереть это из памяти, как страшный сон. Но когда она закрыла глаза, она снова увидела это: как пальцы Венсдей скользят по коже Энид, как их тела движутся в унисон, как Энид закидывает голову, обнажая ту самую шею, и беззвучно кричит ее имя. Она понимала, что забыть не получится. Эта тайна теперь была частью ее. И ей предстояло научиться жить с этим грузом, прятать свои знания за улыбкой и избегать взгляда темных, всевидящих глаз Венсдей Аддамс, которые, казалось, видели прямо насквозь. А вдали, в конце коридора, из тени вышла Венсдей. Она наблюдала за Агнес, стоящей у шкафчика, с холодным, аналитическим выражением на лице. Ее губы снова сложились в едва заметную улыбку. Но на этот раз в ней не было ни капли нежности.