Попытки выплыть

Когда Ниэле сказали, что в этот раз доза сыворотки будет увеличена, она приняла информацию с присущим ей спокойствием. А уж во время действия сыворотки девушке было тем более плевать на такую незначительную деталь. Опасения нарастали с приближением даты, когда ей должны были дать антидот. ​С каждым годом ее работа становилась все более и более кровавой и жестокой. И пропорционально с тем росли и головные боли во время синдрома отмены. Последние пару месяцев как назло выдались абсолютно ужасными. Один из штатов поднял бунт против правления Мориям, и успокаивать их пришлось силой. ​Как говорили Натан и Кенго, Ниэла уже достаточно опытна для настоящей работы. На самом же деле, девушка предполагала, что они отправляют ее туда, чтобы слухи о Падшем Ангеле расползались как можно дальше. Надежда на то, что до Лондона они не дойдут, окончательно погасла еще когда Натан сказал, что теперь она обязана подписываться. ​После каждой зачистки белым баллоном краски на стене или полу Ниэла должна была оставлять рисунок в виде ангельских крыльев. С учетом того, насколько много обычно оставалось крови, сияющие белизной крылья смотрелись поистине инородно и вызывали тот самый диссонанс. На кой хрен это было сделано, абсолютно ясно. А так как мнение Ниэлы в этом вопросе никто не спрашивал, девушка, мысленно закатив глаза, согласилась, хоть и считала, что оставлять автограф на месте преступления — полнейший идиотизм. ​Время возвращения домой практически совпало со временем приема антидота, так что воспоминания были еще свежими. Перед злополучным уколом девушка успела увидеться с Ичиро. Японец хоть и понимал, что девушке не давали выбора, читал отчеты о ее работе и невольно ужасался. Хотя он и старался этого не показывать, Ниэла прекрасно умела читать эмоции по глазам и жестам. В скором времени он с этим смирится, поэтому задумываться над этим девушка не собиралась.

***

Кислотно-желтую жижу Ниэла уже давно вводила себе сама, после чего благоразумно убрав все острые предметы, запиралась в ванной. Звукоизоляция в доме была не самой лучшей, поэтому во время этой экзекуции к ее крылу старались не приближаться. И вот антидот введен, ванна закрыта, и оставалось лишь ждать, когда сыворотка подействует. Присев на пол и облокотившись о стену, девушка задремала. Распахнуть глаза заставила адская боль в голове и картинки, начавшие сменять друг друга перед голубыми глазами. Первое время через слезы и сильно стиснутые зубы терпеть получалось. Потом боль становилась невыносимой, и сдерживать крики возможности не оставалось. В этот раз картинки, мелькавшие перед глазами, были сплошь залиты кровью, и пробивающееся через нее белое пятно. Единственным кадром, выбивавшимся из общей массы, было рыжее пятно. И это был не Натан. Это был Натаниэль, стоявший в обнимку с мамой, а рядом находился Стюарт с отцовским тесаком. Этот образ поселился в ее голове очень давно и приходил в самых страшных ночных кошмарах. В них дядя оказывался ничем не лучше Натана и также издевался над маленьким мальчиком и его мамой. И эта картина была самой ужасающей из всего ряда, крутившегося в ее голове. Застланые дымкой слез глаза распахнулись. Истошный вопль стих, сменяясь тяжелым загнанным дыханием. Сидя на полу, заплаканная и растрепанная Ниэла перевела взгляд на веснушки на стене — зеркало заменено после того, как она разбила предыдущее. — О чем ты жалеешь? — вопрос вырвался сиплым из-за крика голосом. Сейчас, впервые за год, она задумалась над этим вопросом. Раньше ответ казался абсолютно естественным: она жалела о жизнях, которые она забрала по приказу. Мысли о том, что она стала таким же монстром, как ее отец, разъедали душу изнутри. Только вот пора было признать, что люди, жизни которых она забрала, были необходимой жертвой на алтаре ее плана. Избавиться от Натана с чистыми руками было невозможно, и тут как никогда остро вставала морально-этическая дилемма. Кого выбрать? Себя, брата и маму или десятки, а может, и сотни далеко не всегда невинных людей. Проблема заключалась в том, что усидеть на двух стульях было априори невозможно. И если она решит выбрать большинство, то можно просто прямо сейчас выйти из комнаты и вскрыть себе вены ножом. Только вот тогда эти люди все равно умрут, но уже не от ее рук, а еще жизнь ее брата может превратиться в тот же ад, что и у нее. И как бы ни хотелось этого признавать, но выбор для Ниэлы был абсолютно очевидным. И пусть, приняв это решение, девушка обрекает себя на участь навсегда остаться и, скорее всего, умереть монстром. Если ей судьба такова, то уж лучше она станет худшим из монстров, которого им доводилось видеть, чем трупом, у которого так и не получилось ничего изменить. Отец чертовски ошибся, когда решил вырастить из нее монстра. Что ж, однажды придет момент, когда монстр перегрызет цепи и вонзит клыки в горло создателя. И осознание этого разлилось в груди приятным удовлетворением. За своими размышлениями девушка не заметила, как головная боль отступила, а сознание стало кристально чистым. Подняв глаза на отражающую поверхность, девушка увидела, что ее зрачки стали абсолютно нормального размера. С принятием пришло и облегчение.