Часть 2 (18+)

      Меррор уже давно покинул эльху, но Айвен всё не заходил к ней, лишь слушал как она шагала взад-вперед. Топот прекратился, только спустя минут десять. Посчитав, что девушка успокоилась, одним махом перепрыгнул через окно, оказавшись за спиной Лисы. Та и не заметила, что в её комнате кто-то был. Она стояла посреди украшенной спальни с распущенными волосами. В руках покоилась заколка — та самая, что несла в себе теплые воспоминания об их с Айвеном первой попытке стать ближе. Тяжелый вздох слетел с уст Лисы. Дабы не пугать эльху, Айвен легонько постучал по раме облокотившись на подоконник. Из-за вечернего дуновения ветра розовая ткань штор игриво прикрывала его фигуру. Даже сквозь развивающуюся пелену были видны его изучающие алые глаза, завораживающие своей красотой и глубиной. Лиса засмотрелась на него лишь на долю секунд от неожиданного появления. Отмерев она нервно заправила белоснежные локоны за ухо. — Айвен, я и не заметила тебя, — Лиса попыталась одарить его такой же яркой улыбкой, какую дарила ему по утрам или, когда смотрела на виды из окна, столь полюбившиеся ей. Вышло скверно.       Крестоносец оттолкнулся от окна и подошел вплотную, хотел было взять за руку, но так и не решился. Лису всегда было приятно трогать, чувствовать глубину её эмоций какими бы они ни были: грустными, любвеобильными, полными напряжения или горячими словно только сваренный отвар из трав. Сейчас он так и не осмелился коснуться её, не мог позволить себе столь знакомое чувство неопределенности, что съедало Лису. — Не вини себя, хвостатая, — он выглядел слегка опечаленным, но нисколько не переживал. — Так ты всё знаешь? — с надрывом в голосе спросила она. — Знаю. Меррор рассказал о планах на тебя на пиру. Да, и сейчас подслушал, — повисла тишина, что для Лисы казалась удушающей. — И? — Айвен всё еще казался невозмутимым, — Думала у тебя есть ответ, потому что сама я не знаю, как поступить. — Ты хочешь выйти замуж за того нахального эльха? — Нет! — Значит хочешь подарить погибель роду своему? — Нет, — уже тише ответила она, — как бы ты поступил?       Лиса надеялась, он хотя бы подумает, но ответ его был незамедлительным. — Я всегда буду выбирать орден, — алый взор больше не смотрел на нее с теплом, словно самому неприятно было признавать это. Лиса отрешенно села на край кровати, Айвен уселся рядом, — мы с тобой очень похожи. И ты, и я, мы сделаем всё ради семьи и неважно чего это будет нам стоить. — Мне кажется я отдала слишком много, а если решусь сейчас выйти замуж, то лишусь последнего, что у меня осталось. — Никогда не будет достаточно, сколько бы ты не отдавала всегда будет мало.       Спустя время полного молчания, крестоносец встал, прошелся по комнате, девушка нервно подскочила за ним. Мысли как избежать для них худшего исхода крутились в его голове с самого пира, скорее он не знал, как это преподнести. — Для Меррора ты сейчас не просто внучка, а ещё и разменная монета. Конечно, учитывая, как ты ему дорога он не очень-то и счастлив, но выбор не большой, наследников кроме тебя нет, — Лиса перестала ходить за ним, остановилась посреди комнаты и встала словно приросла к деревянному полу, — если ты не пойдешь на такой шаг как свадьба, вероятно тебя заклеймят изменницей, скажут, что я запудрил тебе мозги и ты… Лиса выглядела мрачно, но Айвен погруженный в размышления словно не заметил этого: — В прочем неважно. Не думаю, что идея старика возымеет успех, да и твои родители не настолько стары. Когда они вернутся на континент, велика вероятность, что после великой спячки твоя мама сможет родить сына и тогда-       Оглушающий шлепок кожи о кожу раздался чуть ли не во всем доме. Лиса замахнулась и со всей силы дала Айвену пощечину. Ему не было больно, даже красного отпечатка не осталось, хотя она вложила всю злость, что в ней расцветала. Крестоносец стоял с повернутой головой и не моргал, не мог осознать, эльха только что позволила поднять на него руку. Его любимая Лиса, впервые не на шутку разозлилась на него. — Да как. Ты. Смеешь. Так черство, так грубо говорить о моей семье, решаешь так, словно мы собаки в псарне, — глаза впервые смотрели с холодно, а речь она цедила сквозь зубы, — моя мама чуть жизни не лишилась, когда я появилась на свет, а скольких моих братьев и сестер она не смогла выносить. — Играешь с огнем, — только и вымолвил он. — И что же ты сделаешь со мной, палач божий! Покараешь за пощечину, которую даже не почувствовал? Давай, потому что тогда мне не придется выбор совершать!       Вновь эта пульсация. Все цвета стали блеклыми вокруг, кроме его повязки и глаз, совершенно лишенных нежности, но Лиса не ощущала влияния силы божьей на себе. Потребовались долгие секунды, чтобы Айвен разжал кулаки и успокоился. — Значит ты приняла решение. Могу тебя поздравить с грядущей свадьбой, — язвительно процедил он. — Я приняла тоже решение, которое принял бы ты — выбрала семью. Он ушел так же незаметно, как и появился, а она осела на пол раздираемая собственной неопределенностью.       С одной стороны, была зла на Айвена, с другой корила свою несдержанность и всё повторяла сама себе сначала уверенно, стараясь не обращать на дрожащие руки внимание, а затем как-то тихо, неуверенно: «Спокойно Лиса, ты со всем справишься. Это какая-то свадьба, и не такое проходили, да? Какая-то свадьба… всего лишь твоя свадьба. Не с ним.»

***

Обычные эльхи не так были привязаны к своим традициям и образу жития присущему высшим эльхам. Их страна стала ничем неотличимой от остальных, вся их культура выросла, оставляя многое позади. А вот высшие эльхи наоборот, сродни хранителям, старались приблизить себя к богам и природе. Столь скрытная раса после жестокой бойни стала наравне с мифическими и загадочными созданиями, что в своём молчании хранили знания и тайны. Настал особенный день для них. Столь же загадочный и мистический. С самого утра необычайное настроение было у самой погоды. Казалось, уже не лежал давно снег на сырой земле, и утренняя прохлада склонялась больше к летней, а холодов и вовсе не было уже неделю. Однако, на траве, переливаясь в оранжевом зареве тусклого солнца, проглядывающего сквозь тонкую пелену тумана, лежала роса. Утреннюю тишину нарушил беловласый народ, что совсем не удивился такому необычному явлению. Девушки, облаченные в легкие льняные белые платья, повязанные простеньким пояском, собирали травы и цветы с самого утра. Мужчины и дети в столь же белоснежных рубахах бегали по полянам с кувшинами, бережно собирая в сосуды капли росы — это был на сегодня их завтрак, обед и ужин, так что каждая капля на вес золота. Спустя время, когда достаточно влаги было собрано, напевая различные мелодии и песни на родном наречии, в каждом уголке деревни можно было увидеть, как все от мала до велика плели огромные венки из душистых трав. Даже бравые войны, ловко перебирали пальцами создавая плотную вязь.       Лиса старательно улыбалась каждому и напевала под нос любимую мелодию, что когда-то давно пела ей еще мама. Она уносила от проблем, заставляла вспоминать самое лучшее, уносила от мыслей о свадьбе, о Идмире. Далеко от Айвена. Только она, родные земли и праздник, которого ждала больше, чем свой день рождение.       Капитан крестоносцев деревню не покидал, но и на глаза никому не попадался. Никто не видел его целых пол дня, за которые праздник стал распаляться пуще прежнего. Если утром настроение люда казалось очень спокойным и сплоченным, то сейчас, когда солнце уже потихоньку начало переваливаться к закату начиналась для многих самая долгожданная часть. Даже Меррор, что видел подобное сотни раз, нетерпеливо расположился на скамье в ожидании главного события.       У поселения текла спокойная речушка. Сколотив специально для этого дня переправу, да украсив разноцветными ленточками древесные арки, сделали из непримечательного и неширокого течения, подобного тому, что было у дома Айвена, самое настоящее достояние. Девушки заняли одну сторону берега, мужчины другую, у каждого в руке были новые венки, повязанные ленточками разных цветов и узоров, в каждом были сухие извилистые веточки. Девушки перешептываясь с румянцами на щеках перебирали коряги и старательно расправляли их.       У сидящего Меррора очень тихо и незаметно оказался Айвен. Лиса почуяв сердцем его присутствие, нашла его, стоя на противоположном берегу. Выглядел он совершенно иначе, чем обычно, никогда более она не видела его таким: крестоносец стоял ровно, словно мудрёный боями солдат, больше не искал её среди других, будто ему вовсе всё стало безразлично. Крест свой Айвен больше не скрывал за повязкой, а повязал ею тугой хвост, аккуратно собранный сзади. В груди щемило у обоих, но никто не хотел это признавать. Даже коснувшись друг друга взглядом украдкой, они не выдали боль, что поглотила сердца.       Наконец, воодушевленные эльхи, под возгласы о готовности медленно пустили каждый со своего берега венки. Парни поглядывали, то на плывущую вязь, то на девушек, которые старательно, прикрыв глаза и сложив руки в замок, тихо шептали под нос, дабы боги услышали их молитвы. — Интересно? — Меррор не глядя на крестоносца продолжил говорить, не получив ответа, — Когда венки двух пар соприкоснутся и зацепятся за ветви осины, это будет означать, что сама природа скрепляет союз двух людей. Сколько бы не видел эту игру, всегда любопытно как распорядится нашими жизнями судьба. — Это глупо, мне ли не знать, даже Высший не вправе решать за сердца людские.       Вопреки слабому течению все венки поплыли в центр речки, с разных сторон суши начали доноситься возгласы, подбадривающие связки трав и веток плыть туда куда нужно. — Как думаешь, кто нужен Лисенку? — неожиданно спросил Меррор. Айвен затаил дыхание, когда венок её с одной из любимых ею черных ленточек проплыл мимо чужого. Убедившись, что ничего не произошло, он дал ответ бывшему врагу. — Кто-то сильный, он должен стоять за неё горой и не позволять проливать слезы. Знать все её привычки, читать мысли и знать, что на душе. Она сокровище рода Арнелио, а такое оберегать надо соответствующе. — Думаешь есть хоть один эльх, что подошел бы под это абсурдное описание? — хохотнул старик. — Ага, сидит кряхтит справа от меня, — ехидно посмотрел он на главу, что как раз сидел по правую руку.       Вода начала объединять чужие венки в крепкие пары. Кто-то радостно визжал, кто-то разочарованно хныкал со словами: «Фу, почему именно ты.» Однако, даже если пара оказывалась не самой приятной, они всё равно встречались на мосту. Подготовленной палкой они доставали из воды сцепленные венки, снимали друг с друга цветочные украшения и надевали те, что были с осиновыми ветвями. Весело смеясь и держась за руки, они убегали. Румянец на щеках довольной пары казался Айвену знакомым, такое же неловкое выражение лица он ловил у Лисы, когда она пыталась скрыть свое желание быть ближе. — Куда они? — слишком резко спросил он. — Кто знает? Может в дом, а может туда, где лишних глаз поменьше.       Неясное чувство заставило его повернуться к немногочисленным оставшимся юношам и девушкам. Лиса сидела на коленях у самого края речки и всем естеством тянулась к своему венку, что медленно плыл к какому-то с синей ленточкой. Вопреки остальным девушка молилась, чтобы ей пары не досталось. И, внезапно, маленькие отростки веточек сцепились, останавливая движение. Глаза эльхи округлились и посмотрели в столь же голубые на соседнем берегу. В глаза удивленного Идмира. Меррор засмеялся достаточно громко и неожиданно весело: — Судьба и правда штука непредсказуемая, да, красноглазый? — тот не ответил.       Лиса смерено пошла на мост, отводя взгляд от берега, на котором стоял капитан. Подруги девушки и другие эльхи опасливо поглядывали на крестоносца, хмурились. Все понимали, чем может обернуться эта невинная игра, если капитан посчитает, что возлюбленную из рода Арнелио захотят сделать невестой другого. Никто и не подозревал — именно это Меррор и задумал. Идмир молча, под поздравительные возгласы собратьев несведущих, достал из воды всё не расцепляющиеся украшения. С добродушной улыбкой снял с головы её убранство, затем наклонился дабы она сняла с него. Затем надели те, что были с ветвями. По лицу девушки потекли капли с венка. Так никто, даже Идмир не заметил, что вперемешку с многочисленной речной водой текли и одинокие слезинки. Эльх рукавом вытер её глаза, щеки, а потом неожиданно для Лисы большим пальцем стёр с губ капли воды. Взгляд его успокаивал, он как бы говорил, что всё в порядке, если она отвергнет его. Ничего не обязывающий, полный заботы и уважения к ней.       Лиса глубоко выдохнула и повернулась, чтобы посмотреть на одобрительный кивок Меррора, но вместо него взор её упал на другой. Алый. Пугающий. Ужасающий. Он не пытался затравить внутреннего зверя, не был угрожающим. Скорее излучал пылающую и острую нервозность. Алые глаза на темном от эмоций лице с суженными зрачками и насыщенным кровавым цветом глаз смотрели не на неё, а на Идмира, который словно не ощущал, что капитан крестоносцев готов в любую минуту вырвать с плеч его голову и для пущего страха съесть его глаза, дабы всем показать, что случится с каждым, кто повадится тронуть её так как права не имеют.       За руку с эльхом она прошла к дедушке, тот что-то восторженно восклицал, но она его не слышала, только смотрела на Айвена, что отводил от них взгляд и пытался не кривиться. — …Ну, дорогие мои. Идите, надеюсь судьба свяжет вас не только на сегодня, но и на всю жизнь. — Спасибо, дедушка, — Лиса повернулась к Айвену, — капитан, мы пойдем, пожалуй. От такого обращения злость и неясное чувство возросли до такого пика, что чаша терпения чуть не перелилась через края. Вместо привычного и восторженного «Айвен», с её уст сорвалось что-то незнакомое, что-то что резало душу.

***

      Незадолго до того, как небесное светило закатилось за горизонт, эльхи, напившись росы и по большей части из-за игривого настроения ребят, что кидали девочек в речку, весело резвились на берегу. Смех был слышен даже на краю деревни. Лиса убегала в мокром и тяжелом платье по берегу от Шеота, что так и норовил поднять и бросить её в пучину речную. Айвен сидел на одной из толстых ветвей ели у противоположного берега и наблюдал. Не хотел портить Лисе настроение своим недовольным лицом. Лучше смотреть как она беззаботно наслаждается жизнью. Девушка вышла из воды, а с платья, что очерчивало фигуру, текла вода. Лиса подняла подол выше колен, пока остальные были заняты забавами и выжала ткань. Затем собрав волосы на одну сторону, закрутила в плотный жгут дабы вытекла вся влага. Айвен начал чуть учащенно дышать, каждое движение, вызывало восхищение.       Она была слишком обворожительна, заставляла его, не отрывая взгляда, наблюдать и желать больше и больше. Хотелось взять её на руки и унести пока остальные не опустили взор на хрупкую фигуру и любимые аквамарины. А ведь он теперь даже не знал, имеет ли право брать за руку или хотя бы глядеть в след. Меррор был прав: она слишком юна, даже не по сравнению с ним, а просто. Слишком юна, чтобы её жизнь завершилась подле него, ведь быть с ним — это жить с мыслью, что целый род канет в небытие, а сама она со временем зачахнет в несчастье. Что капитан крестоносцев мог дать ей? Ничего, кроме крыши над головой, богатств ордена, уважения всех, кто однажды будет называть её «жена капитана рыцарей крестоносцев», а также кучу проблем и вспыльчивого, временами грубого мужа. Муж. Думал ли Айвен, как однажды захочет взять кого-то в жены? Взять ответственность за кого-то помимо ордена? Ни разу, пока не словил себя на том, как кто-то приносит в его жизнь долгожданный уют, а сон становится крепким, да на столько, что утренние песни петухов не в силах разбудить.       Пока Айвен присматривал за ней издалека, к Лисе подошел мокрый Идмир. Поначалу ей было неловко о чем-то говорить с ним, но он не давил, задавал вопросы, на которые она неохотно отвечала. Взор её упал на тропинку, что вела как раз к его дому, тяжело выдохнула, проглатывая печаль, и махнула головой. Идмир подал ей руку, когда она вложила свою, улыбка эльха озарила лик искренней радостью. Быстро закинув Лису на плечо под её визг, он побежал с ней в воду. Айвена перекорежило, хотелось совершить грех и использовать алфавит лишь бы этот так называемый «суженый» наконец утонул. Ревность. Ныне неизведанное для него чувство оказалось хуже ярости. Гнев он хоть научился контролировать, а это нет. Он считал ревность чем-то жалким, ведь только неуверенный в себе и своей паре человек будет так трястись без повода. Однако, на деле всё оказалось чуть сложнее — Айвен понимал в какой они ситуации, но кто сказал, что ничего нельзя исправить.       После речки и отогревания и других развлечений у костра, уже ближе к полуночи была объявлена новая забава. Некоторые пары, скрепленные после венков так и не показывались. Догадываясь о том, чем они занимаются, Айвен был рад, что эльх Лису не заставил участвовать в чем-то подобном даже для вида. Все собрались у входа в лес и суть эта крестоносцу не понравилась, чем-то этаким промышляли короли от скуки: пускали косулю в королевские угодья и гнали за ней собак. Только вместо короля с собаками — мужчины, а вместо косули — девушки, что уже обернулись в свою звериную форму и готовились бежать. По сигналу девы пустились в бега, а за ними по второму сигналу и охотники. Радостные визги и смех раздавались из леса. Сидя на дереве в голову Айвена пришла отчасти бредовая, но соблазнительная мысль, которую он решил исполнить. Сорвавшись с ветви, он направился за своей личной жертвой, что уже давно попала в его капкан.

***

      Лиса умела убегать, опыт преследования от собак и лучшего баронского охотника и лесничего уже имелся. Убежав в самую гущу леса, постаралась затеряться меж высокой травы и деревьев, однако, одно стойкое чувство, чьего-то пристального взгляда, не давало ей покоя. Поведя ухом, шагов не услышала, как и кого-то подле тоже. Попятившись в глубь зарослей спиной, наткнулась на чью-то широкую, теплую грудь. Резко развернувшись, хотела отбежать, но чужая рука не позволила отойти, даже наоборот нагло притянула к себе, а другая обвила талию. Лиса хотела уже начать возмущаться, но успокоили её два горящих во тьме алых рубина и золотой крест на лбу. — Айвен, ты меня напугал, — выдохнула она, укладывая голову на грудь. — Уже не капитан? — как-то грубо спросил он. Лису насторожило то, как он изменился после пощечины, в нем пропала всякая мягкость. Будто с веретена сняли нити, напоминающие облако на ощупь, оставляя после себя только холод игловидного древа, — Каковы ощущения? Сама судьба в столь важный для вас праздник свела тебя с Идмиром. И вы так мило болтаете, вдруг и правда родственная душа твоя? Девушка хмыкнула: — Тебе то что, неужели ревнуешь? Глаза загорелись опасным золотым отблеском. Схватив её за предплечья, больно впечатал спиной в близстоящее древо. — Да, ревную, — выдохнул он ей прямо в губы перед глубоким бесцеремонным поцелуем, она издала лишь писк полный негодования, — я хочу убить ту надоедливую вошь, что крутится вокруг тебя.       Снова поцелуй, уже в плечо, оставил красный засос, чем вызвал тихий стон у своего уха. Лиса зарделась от негодования и того, как соскучилась по нему. Это противоречие не давало ей ни оттолкнуть, ни прижать ближе. — Я, ах, я всё еще зла на тебя, — Айвен посмотрел ей прямо в глаза, требовательно, не моргая. Прижался возбуждением к её животу, медленно поднимая юбку вверх, — и м-мнения своего не изменю. Идмир хороший, он уважает род Арнелио и станет отличным мейлом для моей семьи. — Не говори про него так словно он лучше меня. Плавно и невесомо он провел по внешней части любимых бёдер. — Не лучше.       Крестоносец задел пальцем чувствительную бусину между ног и плавно огладил ложбинку. Лиса уже была вся мокрая, хотя они еще толком ничего не сделали. В нем назревала безудержная страсть и даже если бы Лиса отпиралась, он бы попросту не смог оторваться от нее. Один палец проскользнул в нее просто, словно Лиса готовилась. Стон её был подрагивающим, протяжным, от него по телу пробежали мурашки. Она обвила его шею руками, откидывая голову к дереву, позволила приподнять ногу, дабы входить было удобней. За поцелуем она потянулась сама и вложила в него столько чувств, что Айвен нахмурился от их переизбытка. Прикрыв глаза по его щеке скатилась слеза. Как она скучала, как любила, как прощалась с ним этим поцелуем не передать словами.       Когда движения одного пальца уже стало мало и стоны девушки затихли он добавил сразу два, заставляя вскрикнуть и засуетиться под ним. — Айвен, стой, я не смогу, — очередное движение внутри заставило выдать громкий стон, — что если нас услышат? — Постарайся, чтобы не услышали.       Движения становились интенсивнее, воздух выбивался из легких всё сложнее, от движений Лисы член всё подрагивал, желая потереться еще.       Острый слух эльхи услышал приближающиеся шаги. С опаской посмотрела на Айвена, но тот выглядел сосредоточенным только на ней. Девушка не выдерживала, когда он делал такое поглощенное только ею выражение лица, она таяла и весь мир становился не важным. Лиса теряла голову, а подобное сейчас для неё это непозволительная роскошь. — Айвен, остановись, иначе я не сдержусь, — пальцы в ней не давали думать, они бесцеремонно растягивали стенки и тыкались в комок нервов, что разрядом отдавал в голову, и такая буря не позволяла говорить четко и ясно. — И что же ты сделаешь? — прошептал он ей на ухо. — Я буду умолять, чтобы ты не оставлял меня, — движение пальцев внутри её лона остановилось, он посмотрел ей прямо в глаза, удивленно, — попрошу украсть и никому не отдавать.       Голова его упала на маленькое плечико, что с трудом умещало его лоб. В этот момент где-то неподалеку слышимые шаги и голоса утихли. Всё случилось почти одновременно, давая Лисе передышку. Айвен тяжело выдохнул, снимая с воздухом с себя накопившуюся злость, ревность, даже похоть. Эльха подумала, что всё закончилось, но как же она ошибалась. Вынув три пальца, он загнал в неё четыре. Двигаться глубже было тяжело, чтобы доставить удовольствие приходилось перебирать и сгибать пальцы. — Айвен, Стой! Это слишком, я не смогу такое принять! — Необычные ощущения переполненности внутри нее вместе с небольшой болью сводили с ума, она жалостливо молила, — Ты меня убьешь. — Никогда. Я твой крестоносец, буду с тобой всегда, пока Высший позволяет нам ходить по его земле, пока он позволяет любить тебя, — он говорил ровно, без эмоций, — если тебе нужна эта свадьба и ты хочешь её — я позволю, если родишь от него детей — я полюблю их как своих, но никогда не оставлю и не забуду. Не смогу.       Лиса уже не понимала от чего возбуждение хочет взорваться больше, от того, что он вытворяет с её телом, от его слов или от того, как он впервые признался в любви. В следующую секунду захотелось вырваться из его рук, завыть от накатившей разрядки. Не контролируя свое тело, она прижалась к нему, мокро поцеловала, промычав прямо в губы и резко обмякла, повисая на одной его руке, что поддерживала её ногу на весу. Выбившиеся из его хвоста передние прядки вновь сделали его лицо прежним: вернулись его не испорченная ухмылкой кроткая улыбка, брови перестали хмуриться. Лиса огладила его щеку. А затем отвернулась. — Это было ошибкой. Я не могу сбежать, не могу сделать иначе, хоть и хочется. — Я знаю и не виню. Ты не виновата, хвостатая, — он невинно прикоснулся к щеке, болезненно зажмуриваясь, — но мне совесть не позволяет отпустить своё сокровище.