Часть 3

      Безумный вечер, безумная ночь. Лиса была приятно вымотана: ревность Айвена оказалась испепеляющей сами мысли о чём-то другом кроме него. Он умел делать так, что каждая секунда подле него делала неважными даже самые большие проблемы. Она зашла в свою хижину практически на рассвете, мокрое от пота и других её жидкостей платье полетело куда-то на пол, сменяя собой чистое — одно из любимых крестоносцем, нежного василькового цвета. Ленточки, которой завязывала волосы на голове, не оказалось, решив, что та потерялась где-то в лесу, оставила их распущенными. Спать не хотелось, а мысли от случившегося недавно с Айвеном заставляли ноги сжиматься.       Раздался стук в дверь. В предвкушении вновь встретить за ней крестоносца, она радостно распахнула её. — Идмир? Какими судьбами? — время было позднее, все вымотавшись сразу пошли спать, как только игры закончились. Видеть эльха сейчас было странно, но в дом она его всё же пустила. — Прости, что заявился в такое время. Ты, наверное, спать ложиться собиралась? — учтиво наклонив голову в знак приветствия, он прошел в дом. — Много времени я не отниму. Меррор сообщил, что завтра объявит о нашей помолвке. Пришел сообщить, чтобы ты не выглядела удивленно завтра.       Проглотив неприятный ком в горле, она проговорила: «Вот как». Что-то привлекло его внимание, выгнув уголки губ в смешке, он коснулся её шеи. — Комар покусал? — она нервно коснулась мест куда целовал её Айвен. — Д-да, наверное, мы же в лесу бегали- — Врать ты не умеешь, не стоит. Я видел вас вместе у дерева, в следующий раз прячьтесь получше, а то, если Меррор увидит, всё-таки сердце уже по-настоящему схватит.       Лиса стала чуть ли не багровой от смущения и готова была прятаться в волосах и жмурить глаза от неловкости. Эльх же наоборот не смеялся над ней, а потормошил макушку. По глазам Идмира она видела, не то грусть, не то полное спокойствие и принятие. Он всегда при виде её глупо улыбался, но на душе от его ямочек на щеках становилось тепло. Мужчина узрел многое, чего только стоили мертвые, которых он видел в Шпиле Ветра, но душу это его не исказило. Однозначно сильный духом и храбрый эльх. Не будь в его семье уже назначен мейл, стал бы достойным главой и Меррор это знал, когда подбирал внучке пару.       Он провел большим пальцем по её щеке. Жест этот не показался Лисе интимным, скорее будто старший брат смахивал крошки с лица младшей сестренки. — Мне никогда не стать таким, как он. За это искренне прошу прощение, — он поклонился ей так глубоко, как смог, — все наши собратья понимают это, и все желали вам с капитаном счастья, я не исключение. Искренне хочу помочь и тебе и семье твоей, так как безмерно уважаю за всё что вы сделали для всех нас, но видеть твои метания, что это, если не очередное поражение высших эльхов.       Глаза Лисы были на мокром месте от стыда и обиды: — Идмир, ты чего? Не проси прощения за такое, ты лучший из всех, кого можно было предложить на место главы Арнелио, — она коснулась его плеча, жестом приглашая поднять голову, — я не сравниваю вас и ни в коем разе не осуждаю тебя. Лишь надеюсь, что в браке нашем мы будем добрыми друзьями. А на счет сложностей с Айвеном, не переживай, я делаю это для всех нас добровольно. Всё это ради наших сородичей. Эльх впервые не улыбался, лишь поджал губы. — Я тоже делаю это ради нас всех, но, — он приобнял её одной рукой осторожно, укладывая голову на своё плечо, — вижу, как тебе тяжело, Лиса. Даже перед ним ты держишься, не плачешь, а я смотрю и понимаю, что сам готов разрыдаться. Всё это так неправильно, будто отбираю что-то ценное. Поплачь, Лиса, выскажи, всё что думаешь, я пойму тебя как никто другой.       Недоумение девушки от объятия сменилось на тишину, затем град слез, что она пыталась остановить, утыкаясь в его плечо, полился сам собой. Она истерично сжимала его рубаху, чуть ли не рычала от несправедливости, от того что не может поступить иначе, ругалась словами, которыми ругался Айвен, когда злился. Кричала, как не хочет ребенка не от капитана, что вообще эта свадьба убьет её.       Айвен же в это время держал в руках её черную ленточку, которую девушка обронила. Стоя неподалеку от её дома, глядел в открытое окно, в которое неморгаюче вглядывался: Лиса цеплялась за другого и выплакивала накопившуюся ярость. Вот только эта ярость не испарялась бесследно, а невидимой нитью передавалась ему, превращаясь в начавшее накапливаться по капле безумие креста.

***

      Очередной пир, где после празднества наконец можно было наесться — одной росой сыт не будешь, потому собравшись всё на той же поляне, эльхи могли наконец отъестся. Лиса опять сидела где-то далеко, кажется теперь её посадили туда специально, возле будущего жениха. Айвен же вновь был возле Меррора во главе всё того же круглого стола, пока остальные расположились за отдельными. Идмир всё поглядывал на крестоносца, пытаясь смягчить его холодный и пронизывающий взгляд, зыркающий на него иль на эльху. Лиса же в сторону крестоносца не смотрела, понимала, что иначе отвести взгляда не сможет во век.       Айвен перевел взгляд на виновника этого безумия. Наверное, у многих эльхов возник вопрос, почему же капитан крестоносцев не убил их лидера? Вот только разрушать не строить. Добиться того спокойствия и мира, что есть сейчас было невыносимо сложно, да и Лиса его по голове за такое отношение к деду не погладила бы. В конце концов, рыцарская честь не позволяла даже думать о вреде её семьи из собственного эгоизма. Скорее это он был как злодей, который пытался отобрать их надежду. — Костыль, — не глядя даже в его сторону проговорил Айвен, — ты ведь всё подстроил? Надеялся, что если приедем вместе на ваше празднество, то рассоримся в пух и прах. Расселил нас, дабы не было и шанса помириться. — Все наслаждаются настоящим, я решил взять в свои руки будущее, — он отпил из своего бокала березовый сок, причмокивая, — пока ещё век мой не кончился. — А это не тебе решать, — прошипел Айвен, — заставил Лису приехать, дабы жениха всучить. Прикрываешься заботой, а на деле просто не рад, что однажды мы породниться можем. — Ты вырезал мою расу, словно на убой, — искривившееся старческое лицо горело многовековой ненавистью и призрением, но говорил, как можно тише, дабы остальные не слышали их перепалку. — А из-за тебя умер мой брат, — повисла гробовая тишина между ними, которую разбавлял шум многочисленных эльхов. — Заставил, — протянул Меррор, переводя тему, — я что, похож на кого-то, кто может Лису силой принудить к чему-то? Думай, как заблагорассудится, ты мне и правда не мил, красноглазый, но раз твой Высший всё еще не покарал за связь с еретичкой, то что тут поделаешь. Раз даже боги наказать тебя не смеют, куда уж мне то. Всё это лишь удачное стечение обстоятельств, пару для Лисенка выбрали уже давно. — И чем же так плох капитан крестоносцев? — Всем, начиная с того, что ты не эльх, заканчивая твоим чудовищным характером. — И тебе всё равно, что думает Лиса, — Айвен говорил это как факт. — Я могу сделать ради моей девочки, что угодно, но не освободить от долга, что возложила на неё моя кровь.       Оба перевели взгляд туда, где сидела она. Отстранённо, с идеальной осанкой, Лиса сидела и старалась не смотреть в их сторону, ковыряя вилкой капусту в тарелке. — Хм. Лисенок — это чудо, которое не должно было вообще появиться на свет. Я оберегал её ценой всего и желал лишь счастья, — он посмотрел на внучку глазами полными любви, — девочка. В роду Арнелио никогда не рождалось девочек. Она так нами всеми любима, оттого и так цена. Какому деду захочется расставаться с любимым чадом, да ещё и отдавать в лапы чудовища. И ты меня пойми, Айвен, я прожил больше вашего с Лоргоном вместе взятых, видеть, как моя семья умрет на Лисе, это больно, очень больно. Если для тебя так будет проще, просто представь, что твоего ордена не станет. Моя утрата соизмерима.       Айвен его понимал прекрасно. Для него мир рухнет, если однажды все его братья и сестры погибнут и останутся лишь он и Лоргон. А Меррор так боролся за семью, что готов был пойти на отчаянный и опасный шаг, разлучая внучку с бывшим, но столь нужным ему сейчас, врагом. Вот только Айвен был готов, всё когда-нибудь кончалось и даже на них — сильнейших мира сего найдется управа, которая приведет их к погибели. А старый эльх смериться не мог и всячески пытался отсрочить неизбежное. Меррор помотал головой выгоняя из неё неприятные мысли. С трудом поднявшись на ноги, поднял свой бокал, привлекая внимание беловласого народа. Идмир по воле главы подал Лисе руку и вывел из-за стола, оказавшись в центре, стоя перед седовласым и капитаном. — Все мы лицезрели на празднестве вчерашнем, как дитя Всематери и часть природы нас окружающей, скрепила узами дитя Арнелио и дитя Моранио. Посему властью мной обладаемой хочу объявить.       Меррор замялся, глянул сначала на Лису. Белоснежное лицо сливалось с волосами, аквамарины свои не смела она поднимать, смотрела только под ноги. Идмир держал её за руку, позволяя сжимать и направлять эмоции свои, сжимая пальцы эльха чуть ли не до хруста костей. Дедушка её подметил, что выглядела она сегодня словно принцесса. Зеленое платье с коричневым кожаным корсетом, да ожерелье с изумрудом, что он ей подготовил, делали её образ подстать случаю. Вот только он не знал, что волосы её держала та самая заколка, что Айвен однажды принес для неё. Она никогда его не забудет и воспоминания о нем будет хранить у сердца и в мыслях своих.       Переведя взор на сидящего подле Айвена, ужаснулся его выдержке сквозившей враждебностью. Старый эльх уже частенько забывал многое, но что он не забудет никогда — это капитана в пылу битвы и его жестокость. И сейчас с этим внезапно собранным хвостом, повязанным знакомой черной лентой, темным и непроницаемым лицом, Меррор вспомнил как эти алые глаза упивались кровью, хлестающей с оторванных голов его собратьев. Сейчас Айвен ждал любой ошибки и возможно только присутствие его внучки отделяло от кровопролития. Глядя на капитана и Лису, впервые его посетили мысли о собственной уже неизбежной ошибки, от чего голос чуть дрогнул: — Хочу объявить о помолвке Лисы Фар Арнелио и Идмира Моранио. Эльхи поначалу хлопали мало, многие шептались, но холодность во взгляде капитана намекала, что всё в порядке, потому став хлопать громче, никто так и не заметил, как глазное яблоко крестоносца начала затягивать черная еле заметная пелена. Она по капле затуманивала разум его. — Если жених того желает, может поцеловать свою невесту, — больше со скрытым приказным тоном, чем с предложением, высказался Меррор.       Идмир повернулся к Лисе, та повторила за ним. Алый взор Айвена налился золотым светом. Ладонь его легла ей на шею, большим пальцем поглаживал её щеку, словно сам набирался с духом сделать непоправимое. Железный бокал крестоносца превратился в покореженное нечто, сжатое невиданной мощью. Лицо его медленно начало приближаться к её губам. — Блять, как же мне надоел этот театр.       Только стоило ему это сказать, как Меррор даже не успел пискнуть в его сторону. Идмир уже был отброшен капитаном, а Лиса оказалась скрыта за его спиной. — Что ты делаешь? — Почти прошипела эльха, ухватываясь за плечо Айвена. — Айвен, мать твою, Веллер, как ты смеешь? — Басистый крик Меррора заставил обратиться всех эльхов и прижать уши. Власть была так сильна, что глас его не мог не напугать, даже если гнев обращен не на них. Подхватывая на руки детей, эльхи старались спрятаться как можно скорее и тише, дабы не попасть под горячую руку двух сильнейших существ. — А что такое, старый? Думал я буду молча наблюдать как ты пытаешься отобрать у меня Лису? — крестоносец обошел девушку, наматывая на палец белокурый локон выбившийся из пряди. — Надеялся ты смирился и найдешь себе другую, — хмыкнул Меррор. — Не будет никакой другой, — он обвил её талию рукой припечатывая её спину в свою грудь. Лиса взвизгнула, — она первая и последняя. В очах плескалось безумие и темная пелена стала гораздо заметнее. Идмир встал подле Меррора, вышедшего из-за стола. Он первый заметил, что что-то тут не так. — Господин, его глаза… — Боги, Айвен, отпусти Лису, прошу, ты не в состоянии мыслить здраво. Капитан чувствовал, как девушка в руках его начала переживать, но в голове что-то склизко шептало: Меррор хочет лишь отобрать её. — Попробуй отбери.       С этими словами крестоносец не отрывая от старого врага алых глаз, схватил Лису за горло и впился зубами в мраморную кожу на загривке. Девушка хотела возмутиться, но по телу разлилась эйфория, что заставляла ноги подкашиваться, а разум горел от смущения. Прямо на глазах у дедушки и жениха провести брачные покусывания не иначе как позор, но в то же время, осознание, что Айвен показал им кому она отныне предназначена вызывало только полное удовлетворение. Никакая свадьба не изменит — она ему предназначена. Наверняка Айвен и не знал, что именно такой жест испортит все планы Меррора, но это сработало лучше, чем если бы крестоносец похитил её и увез далеко за моря.       Стоило губам отпрянуть от кожи, как Меррор не смотря на свой возраст ловко сократил расстояние и хотел было ударить мечом в шею крестоносца. В моменте Айвен отбросил Лису в руки Идмира, уклоняясь от удара. Старый эльх не скрывал своей злобы и презрения, всем видом показывая как ему претит само его естество. — Это был не рыцарский поступок, Айвен, не думал я, что твое благородство лишь на словах, — очередной ужасной силы выпад, рассекающий ветер, Айвен отразил золотыми нитями. — Кто бы говорил, держал меч под столом, так, на всякий случай? — от удара ногой крестоносца Меррору пришлось отпрыгнуть на значительное расстояние, а иначе на месте пробитой земли был бы он сам.       Лиса замирала от каждого из их неразличимых ударов, впервые она видела дабы кто-то составлял капитану столь серьезную конкуренцию. Айвен не наносил намеренные удары, лишь старался держать на каком-никаком расстоянии, за это Лиса была благодарна. Вот только Меррор, что пытался отстоять запятнанную честь внучки, дрался всерьез, из-за чего уступчивость Айвена могла выйти ему же боком. Идмир придерживал девушку за плечи, следя, дабы летящие во все стороны камни от битвы не попали в, скорее всего, уже бывшую невесту. Попытки увести Лису заканчивались тем, что она не отрывая от битвы взора тянула его обратно, а затем развернулась к нему, перемещая свои руки на его предплечье, с мольбой во взгляде она проговорила с необычайной твердостью: — Надо их остановить! — Идмир посмотрел с каким остервенением и разрушениями сопровождался удар каждого, для него, обычного эльха их сила была непостижимой. Он был бы рад остановить их, да только капитан негласно передал ему Лису, чтобы хотя бы её защитить от гнева сильнейших. — Лиса, Айвену важна только твоя безопасность, это я ему обещать могу, но разнять их, — он лишь мельком взглянул, как в очередной раз удар Меррора по земле создал огромные ветвистые трещины среди редкой травы, пока Айвен лишь уклонялся и применял силу своего креста, — мне не по силам. Боюсь, никому не по силам, прошу тебя, пойдем, скоро твой дедушка вымотается и всё закончится само собой. — Некому остановить, говоришь, — за спиной Идмира поблескивала рукоять кинжала, что лишь сейчас привлек внимание девушки. Рука как бы невзначай обвила его талию, двумя пальцами незаметно вытащила из колчана холодную сталь, пока Идмир стоял застигнутый врасплох, — тогда я это сделаю.       Незамедлительно вытащив оружие, Лиса рванула в сторону дедушки и капитана, изворачиваясь от мелких, летящих во все стороны, камушков. Идмир не стал останавливать эльху хоть и хотелось, лишь хмыкнул от того как в серьезные моменты в ней просыпается неудержимый характер старшего Арнелио. Лиса бежала навстречу как раз вовремя, схитрив Меррор опрокинул Айвена на землю, вкладывая в последний удар всю оставшуюся в нем мощь. Лиса выскочила между ними принимая жуткий удар меча дедушки на свой маленький клинок, заваливаясь от обрушенной мощи на колено. Еще немного и не проконтролируй эльх свою силу мог разрубить и Лису и клинок пополам. Глаза наполнились страхом и у Айвена и у бросившего меч Меррора. — Лисенок? — холодный тон в его голосе сменился на подрагивающий и виноватый, даже уши опустил. — Хватит, прошу, остановитесь. Дедушка, — от удара старшего она тяжело задышала, — чтобы Айвен не сделал, он — наша защита и наш мир. Не разрушай то, что мы так долго строили, хотя бы ради остальных.