Часть 4 (18+)

      До дома Лисы они дошли молча, Меррор свернул куда-то в лес, и Идмир пообещал присмотреть за ним, хоть это было не так чтобы нужно. Остальные эльхи, до этого вслушивавшиеся в каждые раскаты и лязг металла, стоило услышать желанную тишину, как они с облегчением вылезли из укрытий и разошлись по своим делам, а по возможности заперлись в домах. Вмиг в лесной глуши вновь наступила почти гробовая тишина. Лишь добротный хлопок двери в избу эльхи нарушил на считанные секунды умиротворение мира. Айвен не глядел в сторону девушки, молча гуляя глазами по убранству прихожей. Она же наоборот закипала от злости. — Собирайся, завтра на рассвете вернемся в Посики, — словно ничего не случилось, проговорил он. — Айвен, ты из ума выжил? Вчера готов был принять моих детей от него, а что же случилось сегодня? Правильно, ты взял и всё разрушил! — кричала она на него. Капитан мог и пропустить брань мимо ушей, но не сейчас. — Да, Лиса, я нахер выжил из ума! — Кровавые глаза повернулись на неё с полным отчаянием. — Смотреть, как какой-то мелкий засранец посягает на моё, — это мука! Ты бы смогла смотреть, как меня целует кто-то другой? Может, смирилась бы, будь на твоём месте вчера в лесу другая эльха, м?       Ему вновь хотел прилететь шлепок по лицу, но он успел придержать её запястье. — Пусти, — без тени раздражения ответила она. Вместо того чтобы ругаться или доказывать что-либо, он смотрел изучающе, с прищуром. — Я так и думал, — он с ухмылкой отпустил запястье.       Лиса посмотрела на любимого и заметила, как глаза его забегали, а сам он вновь пытался отстраниться от неё. Повисла удушающая тишина. — Айвен, что происходит? Не верю, что только из-за ревности ты так странно себя ведёшь.       Отвечать ему не хотелось, но и утаивать было бы плохой затеей. Он начал осторожно, словно самому было неловко от таких мыслей. — Я забираю у тебя драгоценное время, Лиса. Долго думал, что мог бы дать взамен, — крестоносец выдержал неприятную паузу, скривившись от самого себя, — но всё это не то. Ты хочешь детей, знаю и вижу это. Меррор был прав — отберу у тебя и юность и мечты, посажу тебя как птицу в золотую клетку и буду смотреть, как ты медленно умираешь. Злость моя только на самого себя. Что я такой и не могу быть как тот же Идмир — живой и далёкий от моей ноши и силы.       Эльха накрыла ладонями лицо его и посмотрела весьма обиженно: — Ну, конечно, кто еще мог тебе наговорить подобное, как не деда. С каких пор могущественный капитан крестоносцев вообще слушает старика, который, очевидно, скажет что угодно, лишь бы иметь с вами дела поменьше? Кто сказал, что ты крадешь моё время? — Брови девушки расслабились, а голос ласкал слух своей нежностью. — Айвен, я с тобой не потому, что мне нужно от тебя золото, богатства, власть или сила. Если не можем иметь детей — усыновим! Столько и эльхских, и человеческих осталось без семьи, я готова принять всех.       Крестоносец перехватил её руки, сжимая в своих. В душе расцветала надежда, что вопреки всему жизнь их будет счастливой. Но следующие слова Лиса произнесла с полной печалью: — А юность моя тоже не вечна, как и жизнь, которую я полностью готова отдать тебе одному. — Не хочу думать об этом, — глаза налились кровавым светом, что тут же погас. Он не желал даже представлять подобный исход. Если такое произойдет, весь мир обернется пеплом. — Хватит, я тебя услышал, хвостатая. И так думал с тобой, — он не стал договаривать оставшиеся слова, стараясь не думать о том, как ему померещилось нечто ужасное, когда Лиса встала между ним и Меррором, — твою смерть я не простил бы ни ему, ни себе.       Лиса провела пальцем от шеи к груди. Она старалась отвлечь его от гнусных мыслей. Оба неосознанно потянулись навстречу, но касаться друг друга не спешили. Эти несколько дней почти заставили уверовать, что отныне они друг другу не принадлежат. Это было подобно их первому поцелую: всё естество трепетало, но вместо жаркого и пылкого сплетения языков они лишь коснулись смущённо чужих губ, проверяя, насколько сильно соскучились. Лишь когда сам крестоносец нетерпеливо попытался углубить поцелуй, сминая уста так рьяно, что даже не замечал, как её клыки царапают язык, он притянул Лису к себе, оглаживая талию и сжимая любимые бедра, вызывая кроткие стоны. Нехотя Лиса оторвалась от него, закрывая ему рот рукой. — Нас могут услышать или увидеть.       Айвен, не глядя, нарисовал в воздухе алфавит. Ставни и двери в момент закрылись. — Не смогут, — он подхватил Лису на руки и понес в спальню.       Заправленная кровать с подушками прогнулась, принимая два разгоряченных тела. Айвен, вопреки своим привычкам, не пытался сдерживаться и Лису совсем не щадил. Шнуровка корсета была беспощадно разорвана, как и юбки платьев, что мешали ему ощутить нежную кожу в ту же минуту. Девушке оставалось только возмущённо мычать ему в рот, ведь он рвал одежды, что сам же ей и покупал, хотя капитан, наоборот, не хотел более видеть на ней ни это ожерелье от старика на её шее, ни это платье, так настырно напоминающее о моменте, когда девушки могло не оказаться более рядом. Разрывая мокрый поцелуй, эльха посмотрела на него в полутьме с неким вопросом. В прошлый раз он не был с ней таким, казался более сдержанным, переживающим за её состояние, таким чувственным и нежным. Сейчас он подобно выжигающему пожару пылал нетерпением, пытался выплеснуть всё накопившееся.       Лиса понимала даже больше, чем ей в ту минуту хотелось. Пока Айвен выцеловывал открытую кожу под разорванными лоскутами платья, она неустанно думала. Крестоносец наверняка ещё не догадался, но покусывания у эльхов не просто так звались брачными. Стоило впервые любимому капитану оставить на загривке свою метку, как всё изменилось для неё. Движения его могла отныне предугадать, и думы понимать. Было и тяжело, и окрыляюще одновременно от обилия новых мыслей в своей голове. Казалось, даже сам Айвен чувствовал наконец в себе гармонию, стоило дотронуться до неё, отчего частые касания и объятия сопровождались улыбкой.       Внезапно Айвен остановился, уткнулся в живот девушки, встряхнул головой, словно боролся с собственными мыслями. Лиса провела по черным волосам, словно поглаживая котенка. Когда он только сильнее вжался в неё, обхватив её за щеки, эльха потянула его на себя, дабы увидеть родные глаза. Посмотрев в раскрасневшееся лицо, ждущее, когда наконец Айвен дотронется до неё так, как оба того хотят, он практически сдался, хоть ему и хотелось быть с девушкой обходительным. Боялся, что сегодня его мало что остановит от выражения истинных чувств, особенно когда Лиса выглядит так. Распластавшиеся белые волосы по подушке, стеклянные глаза, красные от нетерпения щеки, опухшие от поцелуев губы и его любимое — то, как она прижималась ближе, кротко и еле заметно. — Я не смогу сдержаться. — И не надо. Буду кусаться, если попытаешься вести себя иначе, — взгляд её стал хищным и требовательным.       Айвен долго не думал. Согласие девушки сорвало с него оковы, которые держали на грани разумности. Он хотел жестко, доводить её до конца, но на самом краю останавливаться, слушать мелодичный голос, полный мольбы сквозь стоны, и ни в коем случае не давать и шанса вздохнуть. Избавившись от одежды, Лиса обернулась в истинную форму. Длинные волосы прикрывали грудь, пушистый хвост плавно вилял из стороны в сторону, а взгляд гипнотизировал. Она сидела прямо напротив него, словно в ожидании каких-либо действий, пока сам Айвен стоял у кровати, стягивая с себя рубаху. Стоило их взору встретиться, как крестоносец, взявшись двумя пальцами за девичий подбородок, заставил её подползти ближе. Лиса прислонилась губами чуть ниже пупка, играюче перебирая пальцами по кромке штанов. В такие моменты эльха казалась ему особенно безбашенной и непредсказуемой. Ударить Лоргона за нелестные слова — один вид безумства, но то, какой он видел её дикой в моменты возбуждения, — совсем другое. Больше походящая на полярную лису, чем на человеческую женщину, эльха, не отрывая взора, стянула с капитана последний элемент одежды. Глаза забегали, в надежде не сталкиваться с предметом смущения. Айвен прикладывал усилия, дабы терпеливо ждать, что же девушка придумала. Словно собрав всю волю в кулак, Лиса наконец сжала в ладони уже порядком вставший член. Крестоносец откинул голову назад и издал глухой стон, который даже до её ушей не долетел бы. — Я хочу кое-что попробовать, — она зажала орган меж рукой и щекой, потираясь. При этом пристально наблюдала за тем как возлюбленный морщится от удовольствия, а дыхание сбивается.       Лиса, всё еще была неопытна и краснела от одной мысли о таких откровениях с подругами, а с мужчинами, даже знакомыми, и подавно — стыд жёг щёки, словно пламя. Потому узнать все так необходимые ей подробности о том, как самой сделать приятно, она не могла. Но Айвен всегда старался доставить ей удовольствие и каждый раз она познавала новые глубины, доводящие до дрожи в коленях, хотелось подарить ему то же наслаждение, которое получала с ним она. Преодолев некий порог внутри себя, она робко обхватила губами его пылающую головку, посасывая разгорячённую плоть. Она могла только догадываться правильно ли делает и поступает, но раз крестоносец мог доводить одним языком, то чем она хуже.       Волны жара прокатились по венам, а в груди — сладкая мука желания угодить. Айвен стиснул мышцы, борясь с первобытным порывом погрузиться глубже, его тело дрожало от напряжения, как натянутая тетива. Он лишь мягко накрутил её шелковистые волосы на кулак — не для власти, но, чтобы вести её в ритме, когда она привыкнет к его размерам и сможет принять всего. Эльха, полная решимости, насаживалась взять больше, но чуть царапнула острыми клыками плоть — лёгкая искра боли пронзила воздух. Крестоносец лишь кратко прошипел. Чтобы она не отступила, погладил её щеку свободной рукой, пальцами он словно говорил нежности, шепча без слов: «Всё хорошо, продолжай».       Лиса упорно насаживалась глубже с каждым его толчком, но это было подобно пытке — не той сладкой, что манит, а тяжёлой. Для неё это оказалось не так просто, как думала, всё время текли слезы от неприятных ощущений, а в горле уже начинало саднить, дрожа от усилий. Айвен получал ныне невиданное удовольствие, рука сама в последний момент дрогнула, насаживая голову до упора. Лиса тут же выпустила член, закашлявшись. Крестоносец отпустил её волосы, смахнув с уголка губы тоненькую паутинку слюны и навязчивую влагу с глаз, ждал пока дыхание не восстановилось. Видя, как тяжело Лисе принимать его, хотел уложить и позаботиться о ней, но девушка, будто почуяв его желание остановиться, вновь взяла его целиком. От неожиданности Айвен издал подобие стона, громкого на столько, что рука Лисы сама спустилась по своему животу к месту уже довольно сильно намокшему. Знание, что ему нравится, было приятнее любого прикосновения. Хвост начал рвано вилять из стороны в сторону в такт нетерпеливым покачиваниям бедер, так старательно насаживающихся на собственные пальцы. Прикрыв глаза, она самозабвенно наслаждалась подрагиваниями крестоносца, стоило языку провести круг по самой чувствительной части члена. Эльха старалась наращивать темп и даже могла без неприятных ощущений брать с каждым толчком всё больше.       Айвен не смотрел на неё боясь увидеть заплаканное и недовольное лицо. Когда очередной толчок выбил искры из глаз особенно ярко, не смог не опустить взор на Лису. Увиденное заставило ощутить нечто сравнимое с ударом молнии: губы обхватывали ствол, испуская вздох и влагу, одна рука блуждала по возбуждению, помогая удерживать нужный темп, навязанный покачиваниями его бедер, а вторая была там, куда он сам хотел бы дотянуться. Пока от вида девушки совсем не вскружило голову, он оттянул её от себя за волосы и не мог насмотреться на этот приоткрытый рот со стекающей слюной в уголке и как рука её всё ещё ласкала себя, сидя перед ним на коленях. В попытке повалить её на кровать и оказаться сверху ему помешала тонкая девичья рука, что одними пальцами упиралась в его плотный живот: — Стой, — томно попросила Лиса. Уши были прижаты к голове, она развернулась к нему спиной, откидывая оставшиеся волосы вперед и открывая вид на покрасневший укус, который он оставил на теле совсем недавно. Она посмотрела на него украдкой, — ты не мог бы еще раз, пожалуйста.       Это тихое «пожалуйста» выбило у капитана почву из-под ног. Не думая ни секунды, Айвен толкнул Лису на кровать и навис над ней, грубо приподнимая лежачую на животе девушку за хвост, дабы заставить поднять заднюю часть тела и упереться коленями в перину. Это заняло всего пару секунд, за которые, она совсем ничего не успела сделать, даже возмутиться. Крестоносец вошел сразу во всю длину, откидывая голову назад. Эльха вскрикнула, но не отодвинулась, вместо этого прижалась к его животу ближе и сжимала от внезапного проникновения мышцами его член внутри себя. Оперевшись рукой о постель, всё еще не отпуская основание белоснежного хвоста, он начал медленно покачиваться, наращивая темп, а вместе с ним и громкость сладострастных звуков, что были для него словно прекрасная песнь. Вдалбливания становились всё жестче, а припавший к шее Айвен, оставлял всё более болезненные укусы. Когда свободного места не осталось перешел на плечи. От железного привкуса во рту кружило голову, а когда соприкасался с внутренней стороной бедра Лисы, ощущал, как соков её становилось всё больше после каждого укуса. Тело под ним трепетало, даже от прикосновения к шее или груди она сжималась, поворачивая на него взор полный плескающейся в синеве страсти на грани потери сознания. Эльха была на волоске от пика и хотела, чтобы Айвен вложил в эти последние секунды всё то темное таящееся в его душе, что рьяно скрывал от нее. — Ай-вен, — от выбивающих из груди воздух толчков, речь была сбивчивая, а язык заплетался, — я ско-ро не выдер-жу, п-рошу.       Она ожидала от него заботы, грубости, боли или наоборот нежности, но вместо этого — ничего. Крестоносец вышел из неё так же быстро, как и вошел. Низ живота Лисы завязался в болезненный узел, да так что хотелось скрутиться и скрыться от мира под хвостом. Айвен развернул её к себе, любуясь телом девушки: спутанными белыми волосами, уставшим видом, пробивающей мелкой дрожью, когда он легким касанием провел от нижней губы, по горлу, меж грудей, по впалому животу к влагалищу, готовому принять его вновь. Сапфировые очи закатились от неожиданно медленных мучительных прикосновений. — Я видел, как вы мило болтали ночью, смотрю, вскружила ему голову? Этот немощный эльх смотрел на тебя с таким мерзким обожанием, –медленно ввел в неё несколько пальцев надавливая изнутри в живот. — Айвен? Не понимаю, о чем ты? — она старалась оставаться в сознании, в отличие от капитана, который не стал даже пытаться не выказывать всей своей подозрительной одержимости. — Моя. Никто отныне не посмеет коснуться тебя так, — он сжал свободной рукой бусину груди, до её метаний по кровати. — И так, — прошептав в губы, он настойчиво проник в рот, словно истосковался по любви, а жажду утолить не получалось. — И так, — вновь вытащил пальцы и вошел изнывающим по теплу членом глубоко и резко.       Лисе не было больно, его несдержанность только больше распаляла, ведь его искренность дорогого стоит, особенно в столь интимные моменты. Если он хотел разорвать её на части — она позволит, лишь бы он сквозь пронизывающую страсть почувствовал преданность и любовь к нему. Она обняла и притянула его ближе, прижимаясь высохшими губами прямо к излучающему легкий свет кресту на лбу. Помутненный рассудок Айвена в миг очнулся, поднимая округлившиеся глаза на запыхавшуюся и вымотанную, но всё еще разгоряченную Лису. Щеки в миг стали пунцовыми, такой внезапный и милый жест смутил крестоносца. Она положила ладонь на его щеку, прежде убрав мешающую темную прядь за ухо. — Почувствуй, — эльха не знала почему Айвен так переживает из-за Идмира, тот уже давно признал свое поражение, сдавшись перед крестоносцем без боя. Он видел, как всё естество её тянется к нему, но почему сам капитан этого не замечал, оставалось загадкой, — я люблю тебя, никто и ничего это не изменит.       И он узрел, как нежно и искренне струны души пели ему песнь, о любви маленькой светлой эльхи к погрязшему в крови монстру, почитающему божественное. Ни грамма влюбленности или любопытства к Идмиру или другому мужчине не то, что сейчас, а за всю жизнь. Стало так стыдно за свои поступки, а всё из-за глупой ревности. Айвен прильнул к ладони нежась в тепле её сердца, взгляд смягчился и был поглощен лишь ей одной. А мысли крутили одно: «Такой как ты, любим на столько сильно». Лиса скрестила ноги за его спиной: — Я выдержу, не сдерживайся.       Айвен знал: эльха позже пожалеет, что на эмоциях его вывела, пожалеет, что показала, как любит именно сейчас. Себя же он заставить сказать этих слов не смог, не хотел, чтобы это было так и уж точно не в такой позе, но мог показать делом. В его движениях до самого конца чувствовалась сила креста, объятия и поцелуи были бережными, но не лишенными власти над ней. Скоро всё закончилось, обессиленные они еще долго приходили в себя.       На кровати, лежа под тонким одеялом они оба тяжело дышали каждый поглощенный своими мыслями. На груди Айвена была голова Лисы, конечностями она обвила его талию и ноги, прижимаясь как можно ближе. Крестоносец обнимал её плечи и наматывал на палец белокурый локон, смотря не то куда-то в потолок, не то на крутящиеся перышки ловца снов, висевшего над их головами. Девушка подскочила, усаживаясь верхом на капитана, со взглядом, полным тревоги. Он заинтересованно изогнул бровь: — Мы всё испортили, — кратко сказала она. — Например? — Никто теперь не согласится взять меня в жены, с тобой никто тягаться не подумает. И что получается? Без политического брака мне не защитить всех от набегов тех же ксонов. Дедушка прав, полагаться на крестоносцев вечно нельзя, а наша единственная сила исчезнет. И всё из-за меня, — голубые радужки заволокла пелена слез. Крупные капли, надутые щечки вместе с растрепанным и помятым видом, вызвали у Айвена смех. Он притянул эльху к своей груди, не переставая посмеиваться, — чего смеешься, старикашка, я тут переживаю так-то, душу изливаю. — Прости, прости, — крестоносец погладил её по голове, — за всю жизнь не было ни одного случая, когда на одном создании лежала судьба вида, что может сделать одна эльха против целого мира. Бывало только так, что один человек выходил против сотни других и попросту не справлялся. Да и ты правда думаешь я бы так тебя подставил, хвостатая? У меня есть план как всё исправить и тебе даже не придется участвовать в безумных идеях твоего деда.       Лиса моментально подскочила, выискивая зародыш лжи в его алых глазах. — Правда? — Правда. Хочешь прямо сейчас пойдем и убедим Меррора отказаться от его бредовой идеи?       Эльха жадно впилась в его губы, вкладывая в свой жест благодарность и нетерпение. Вот только поцелуй этот привел к неожиданной реакции внизу. Подрагивающее возбуждение Айвена заводило её саму. Лиса закусила губу лишь единожды пройдясь бедрами по всей длине, заставляя его закатить глаза от блаженного удовольствия. — Мне кажется, нам надо сначала решить дела, — полушепотом проговорила она.       Крестоносец схватил за запястье и опрокинул на подушку, нависая над эльхой. Она не сопротивлялась, даже скрестила ноги за его спиной, оставляя между ними лишь немного пространства. — Дела могут и подождать.

***

      Время двигалось к закату, за это время эльхи проходили дом наследницы Арнелио стороной в надежде, не побеспокоить ушедшую туда пару. Дверь скрипнула и на порог из избы вышел Айвен, вновь без собранного хвоста, но зато с черной ленточкой Лисы, прикрывающей крест. Лиса же наоборот повязала привычный хвост его красной повязкой, на всякий спрятала искусанную шею и спину волосами. Неподалеку от дома в траве сидел Идмир, подперев щеку рукой, он вырывал травинки из земли. Крестоносец направился к нему, эльха напряглась, но виду не подала, лишь понадеялась на благоразумие капитана и то, что ревность его наконец утихла. Парень поднялся и встал перед капитаном словно солдат. Айвен выдохнул: — Спасибо тебе, позаботился о ней и не дал в обиду, — крестоносец протянул руку первым, от такого жеста эльха не смогла сдержать удивления. Даже Лоргону он никогда не подавал руку первым. Тронутый Идмир поджал губы и протянул свою в ответ, — хм, у тебя сердце рыцаря. Ты был бы достойным носить фамилию Арнелио, сила духа у старикашки почти такая же и её я признаю. — Спасибо вам за такие слова и простите меня, господин, коли обидел вас когда-либо. Всё что я делал было ради них, — он обернулся на детей, которые игриво поглядывали на крестоносца из-за угла, а как только поняли, что их заметили с хохотом спрятались за деревянными стенами. — Не стоит, ради ордена я бы сделал не меньше, — Айвен по своей привычке, постукивая пальцем по подбородку, погрузился ненадолго в мысли, — мой тебе совет, не покидай поселение надолго в ближайшее время. — Как скажете, господин, — не считая нужным вдаваться в подробности, эльх поклонился.       Лиса, что держалась позади, вышла к Идмиру. Они взялись за руки, не говоря ни слова. Скрепленные еще день назад общим долгом они стали ближе. Иметь кого-то кто разделил не только горе и войны, но и что-то личное для Лисы оказалось неожиданно важно. Идмир явно был родственной душой, понимающим с полуслова другом и братом, которого у нее не было. Если бы они только познакомились раньше, а не в пылу битвы, будь всё иначе, возможно стали бы чем-то большим друг для друга, но и той близости, что была сейчас оказалось для обоих достаточно. Так они в последний раз были готовы скрепить свои пальцы и оставить несостоявшийся брак позади. Слова оказались излишне, они не прощались, а лишь расставались на время. Их прервал Айвен: — Отведи нас к Меррору, он, наверное, там с ума сходит.       Путь оказался не длинный, но за него трое успели поговорить. — Глава и правда в бешенстве, капитан. Я бы вам посоветовал не брать Лису с собой, он взбесится только сильнее, — только после своих слов эльх понял, что раздает ненужные советы крестоносцу, который явно знал главу дольше, чем он сам по свету ходит. От этого смутившись закусил губу. — А я всё равно пойду, есть у меня самой к нему дело. Хотелось бы объяснить ему, что я достаточно взрослая, чтобы самой выбирать с кем хочу быть, — Лиса недовольно сложила руки в замок. — Нет, Идмир прав, подождешь снаружи, не хочу успокаивать этого безумца кулаками, когда скажу условия сделки.       Про себя Лиса подумала: «Кто из вас двоих больший безумец тот еще вопрос», — но в слух сказать не посмела. Остановившись возле небольшого домика в самом сердце, поселения Идмир поинтересовался: — Сделки? Айвен проигнорировал его недоумение, подошел к Лисе, притягивая к себе за талию. — Стой тут, не подслушивай, я не задержусь у него надолго. — Что, если твой план не понравится деду? — она уткнулась ему в шею, обнимая. — Такого быть не может, он идеален. — А если он из вредности откажется? — Айвен хмыкнул, улыбаясь в её волосы. — Это уже больше на него похоже, но в итоге у него не останется выбора, и он согласится. Иглик не мог ошибиться. — Тогда иди, — она оставила смазанный поцелуй на щеке, — я подожду тебя тут. Посплетничаю с Идмиром.       Хихикнув и переглянувшись с эльхом, тот неумело попытался скрыть улыбку, почёсывая короткие белые волосы на затылке. Крестоносец, украдкой взглянув на парня, поднялся на крыльцо и, прежде чем толкнуть тяжёлую древесную дверь, ответил: — Что ж, тогда мне нужно тем более закончить тут дела быстрее.       В глубине небольшого помещения, обставленного богатым убранством с кучей книжных полок, стоял добротный письменный стол с кучей свитков на нем. За ним, при свете тусклой свечи сидел Меррор с небольшим мешочком нетающего льда, созданного кровавым братством. Разбитые холодные куски из силы мертвых эльхов отныне принадлежали только им, и никто более: ни человек, ни ксон не имел права иметь при себе подобного рода вещицу. Старик держал мешочек на лбу, морща лоб, не то от боли, не то от гнусных ощущений холода. Айвен сел и молча ждал, когда эльх соберется с духом заговорить. Вопреки ожидаемой светской беседы, Меррор начал с главного: — Я не дурак, раз ты устроил нечто подобное, значит нашел лазейку. Выкладывай, — он бросил лед на стол, усаживаясь по-деловому. Эльхское ухо подрагивало от напряжения, а сам он величественно теребил перстень с фамильным гербом. — Знаю, что не дурак потому заключим сделку, условия простые, договор сегодня доставили от Иглика, сам знаешь, разум божий всегда предложит наилучшие решения, — Айвен вытащил из-за пазухи запечатанный свиток, кидая перед эльхом на стол.       Меррор неохотно развернул бумагу, подозрительно пахнущую кровью. С каждой строчкой глаза расширялись на морщинистом лице всё больше и больше. Он переводил полное удивления лицо то на бумагу, то на Айвена, несколько раз проморгался в надежде, что прочитанное не сон. — Как, — голос был твердый, но сквозил подозрениями, будто такого быть не могло, — как ты смог пойти на такое? Создать для нас крестоносца-эльха? Ради Лисы? — Не путай, только оруженосца и только одного. Обучать его будет Руя, она в пути. Будет проходить обучение с ее новым оруженосцем, но останется он под моим личным командованием. В случае смерти будет создан новый, хотя чего я распинаюсь, там всё написано.       Меррор будто не слушал, осмысливая предложение встал из-за стола, медленно прохаживая по комнате. Оба понимали, когда крестоносец предлагает такого рода защиту это самый настоящий дар, о котором будут рассказывать многим и многим поколениям. — Смотрю, стоит подпись Лоргона и группы власти, значит остальные тоже согласны. И кого же вы собираетесь одарить сие благословением? — Идмира. Мальчишка имеет сильный дух и вопреки моей личной неприязни у него душа, которую Высший наделил качествами рыцаря. — Серьезно? Вместо него мейлом выбрали младшего из сыновей, у него нет характера, о котором ты говоришь, — попытался отговорить его Меррор. — Не тебе решать, если ты от возраста ослеп, это не значит, что я тоже, — скрестив на груди руки, в глазах крестоносца блеснуло неподдельное неодобрение.       Меррор сел обратно за стол, грузно и тяжело сваливаясь на стул. Он думал долго, прикидывал правильность будущего решения, но лучшего было не найти. Даже в ребенке Лисы он не мог быть уверен, ведь опять могла родиться девочка или мальчик, который не переймет черт силы Арнелио. — Я так понимаю у тебя одно условие — ты забираешь Лису. А если откажусь? — более из любопытства спросил он. — Мое дело предложить, мне не нужна сделка чтобы забрать свое по праву, другой вопрос, получите ли вы с этого хоть какую-то выгоду. — Твои условия соблазнительны, но Лису изначально тебе отдавать не хотел. Думаешь сейчас что-то изменится? — Мне ничего не стоит выполнить наше с ней желание. Есть много способов не дать тебе вернуть её домой, например, достаточно издать указ и принять Лису как сокровище крестоносцев, а ты знаешь наши законы. Я буду вправе крестовый поход устроить если вдруг узнаю о краже драгоценности ордена. — Лисенок не вещь! — остервенело Меррор ударил кулаком по столу, разбивая его на две части, вопреки возрасту, силы в нем всё еще было немерено, а если речь заходила про внучку, то и вовсе открывалось второе дыхание его мощи. Айвен не дрогнул и не моргнул, когда листы различных документов полетели со стола. — Ты прав, это крайняя мера и унижение достоинства, потому сделаем проще-       В это время Лиса сидела на крыльце и вслушивалась в еле различимые речи. Идмир стоял вплотную к стене у окна, развесив уши, но всё что смог уловить это ругань. Встряхнув кисточками на ушах, Лиса резко перестала слышать разговор и шаги, подумав, что два важнейших в её жизни мужчины пришли к согласию, встала в ожидании Айвена, но тот всё не появлялся.

      Бабах! С другой стороны дома послышался ужасающий грохот, поднялась пыль. Из огромной дыры вылетел Айвен, несколько раз перевернувшись и прокатившись по земле смог устоять на ногах и побежать в сторону Лисы. Не думая ни секунды, он одной рукой загреб её в охапку, убегая в сторону леса. Девушка хотела что-либо спросить, но даже не знала с какого вопроса начать. Пока они удалялись от избы, избегая прохожих, Меррор со всей дури, разъяренный выбил дверь. Догнать шустрого крестоносца он даже не пытался, лишь кричал ему в след всякие унизительные слова. Идмир смотрел на всё со стороны и, наверное, молился Высшему, что тот оградил его от драмы необычной семейки, хотя молитвы его видимо оказались настолько искренними, что эльх и представить не мог какую нелегкую судьбу ему собираются сплести не только крестоносцы, но и божество.       В это время Айвен и Лиса добежали до миловидной поляны, усеянной маленькими люпинами. Капитан засмеялся звонко, словно гнев Меррора был больше забавой, чем серьезной проблемой. Эльха выглядела озадачено, даже не знала с чего начать: — Что случилось? Дедушка отказался? Почему он был зол? — Да-а, — протянул Айвен, выдыхая, — согласился. — И? Тогда в чем проблема, — она затрясла его руку, обеспокоенно, — если он согласен, почему вы опять подрались? — Видать условие мое ему не понравилось, будто мне нужно его согласие дабы задуманное совершить.       Он посмотрел на девушку с особой любовью, словно наконец обрел желанный покой. Прикосновения к ней всё еще вызывали в душе обволакивающее умиротворение и это несомненно придавало ему уверенности — то что сейчас он совершит определенно верное решение. — Надо всё сделать, пока костыль нас не нашел. — Айвен, что ты собираешься делать? Если ты деда ради смеха раздразнил, то это плохо! — Лиса уже начала не на шутку волноваться, ведь совсем не понимала, что же происходит.       Не слушая девушку, он сел перед ней на одно колено, достал из кармана деревянную коробочку и посмотрел в голубые омуты, которые уже догадались, что будет происходить дальше. Она прикрыла рот рукой, на округлившиеся глаза навернулись слезы: — Лиса Фар Арнелио, не так я планировал признаться тебе в вечной любви и уж точно не с подачи старика, но как есть. Увы, не могу вырвать и отдать тебе свое сердце и не могу заковать цепями душу для тебя, но могу подарить тебе свой обет перед Высшим: любить и оберегать, пока он не разлучит нас. Согласна ли стоят со мной бок о бок и зваться отныне моей женой, любимая хвостатая?       Он открыл коробочку с изумительным кольцом. Абсолютно тонкая работа с маленькими вырезанными листочками и ягодами, на тонком основании золотого колечка и сияющий на переливах солнца красный, словно, кровь кристалл. С внутренней стороны были вырезаны символы алфавита Высшего. Лиса пока не знает, но Рунбора очень мучился, вырезая из ребра Айвена кольцо, особенно тяжким оказалось нанесение золотого покрытия. В кристалл с помощью силы Воли божьей добавили кровь собранную прямиком из сердца капитана, огранка его была жутко кропотливой, но стоила каждой пролитой капли пота. Однако, таило оно внутри себя и жуткую тайну: Рунбора отказывался даже по приказу высекать символы, которые просил Айвен. Они были отнюдь не о любви, а несли печаль и горе вписанные в судьбу мира, о которых Лиса никогда не должна узнать.       Эльха, конечно же, сказала «да». Их ждала новая жизнь, которая хоть и не избавит от былых забот, но отныне даже самые обыденные объятия у вечернего очагу будут ощущаться особенными. Те же тени прошлого будут маячить на горизонте и терзать умы, появится наверняка множество новых проблем, а они будут справляться с ними вместе.       Меррор со своим острым слухом шел по лесу на знакомые голоса. Внучка заливисто смеялась от рассказов Айвена и о чем-то расспрашивала. Когда же оказался у поляны с фиолетовыми молодыми цветами, он готов был запечатлеть картину перед собой и прокручивать в своей голове всю оставшуюся жизнь. Под лучами пригревающего закатного солнца, что проникало меж кроны редких деревьев, в траве лежал крестоносец, сомкнувший их ладони в замок и поглаживающий тонкое запястье Лисы одним пальцем. Его внучка о чём-то рассказывала тихо тихо, лежа поперек, уложив голову на живот Айвена за место подушки. Она была счастлива и разглядывала переливающееся кольцо на своем безымянном пальце, вытягивая руку к солнцу.       За это он сражался — за улыбку на лице внучки. Только теперь Меррор осознал: каким бы старым и мудрым он ни был, ему никогда не постичь, что есть истинное благо для юного сердца. Её жизнь не угаснет вовек, пока крестоносец рядом — любит и оберегает, ведь она никогда более не выберет никого другого.