Рыбёшки

— Смотри, смотри, смотри! Прыгает, прыгает! — Сисиль активно дёргала Милеса за рукав, тыкая пальцем в водную гладь, что начала пузыриться, пениться. — Прыгает? Так вот вода же толь... — Он не успел договорить, как из травяной воды с привычной грацией, большой, где-то неаккуратной выпрыгнул большой розовый кит. Рассекая влажный воздух, животное издало приятное завывание, которое не мог перекрыть какой-либо другой звук. Китовая кожа блестела под садящимся вечерним солнцем, которое красило её в приятный красный кадмий. Этот момент длился всего долю секунды, такую короткую, маленькую... Но воспринималось это так медленно, так тающе... Словно восковая свеча, что хоть и плавится, но так медленно и терпеливо. Ныряя в воду своей бугорчатой спиной, кит издал радостный, рокочущий звук, который медленно поглотила вода. Холодные, но приятные брызги окатили Сисиль с Милесом. Хотя то были не брызги, а гораздо больший поток воды. — Это... Это как всегда невероятно! Эти движения, эти звуки, свет... Это ли не прекрасно, Милес? — Сисиль обратилась к нему, заливаясь смехом. Она вытирала свои румяные щёки руками, параллельно отряхивая вязаные помпоны на шапке. — Да. Сколько бы лет подряд я на это не смотрел, каждый раз это поражает меня так глубоко. Вот как глубоко он там в воде, настолько и меня трогает. Хотя, я больше предпочитаю слушать драконов, их пение — звуки рая какие-то, — он с неудовольствием стянул свою кофточку, выжимая её. — Ого, я вечно забываю, что ты одет как будто минус тысяча, — Сисиль примеру Милеса следовать не стала, потому что в отличии от него на ней под майкой на лямках ничего не было. — И ещё, вот. На мой взгляд, пение драконов это вообще ужас. Они воют как коты и кошки у меня под окнами. А про весну и говорить нечего, как будто умирает кто-то. — У каждого свои вкусы, не в праве осуждать. Не-не-не, — Милес навязал кофту себе на пояс, уже начав невольно ёжиться от холода. — Мне сейчас станет холодно, я простужусь и цыпки на руках заработаю... А я не могу, как мне потом с рыбой-то? Я не смогу ни одной чешуйки оторвать. — Ну, перчатки надень? Разве рыбаки такие как ты? Нежные? Я видела твоего отца, у него если и рук не будет, то он начнёт зубами удочку держать и чистить тоже... — Он-то рыбак хороший. А я? Мне даже вода неинтересна в этом плане. Я человек искусства! Ценитель! — Искусства? Особенно голых женщин, да? — Кто знает, кто знает, Сиси. — Ну, не мужчин же... — Она захохотала, хоть шутка показалась смешной только ей самой. — Обхохочешься, сейчас живот порвётся. — Колики в животике? — Начиная снова смеяться, спросила Сисиль. — Колики у тебя будут, если ты продолжишь питаться одним маминым вареньем, — Милес постарался шутить. У этого рыжего юноши всегда были проблемы с шутками, потому что слишком он терпелив и смешон иногда сам. — А у тебя мама вообще варенья не готовит, ты щукой давишься. Накидав друг другу еще несколько подколов и вдоволь насмеявшись, стоило обратить внимание на сумерки. Маленький кусочек солнышка зашёл за горизонт, давая утро кому-то в другой части планеты. Небо покрывалось бледными звёздочками, что мерцали еле-еле, только протягивая тонкие лучики. Факт того, что нужно идти по домам — неоспорим. Ведь чем позднее, тем больше шансов отхватить обоим. Но нужно ли идти? Можно же... Телепортироваться. Распрощавшись, наговорившись об итогах дня, Сисиль, махнув рукой, создала портал и медленным и длинным шагом зашла в него. Делала она это специально медленно, растягивая момент её прощания с Милесом. Потому что даже от секундного нахождения без кофты он может заболеть на месяц. А существовать в одиночестве не очень то и хотелось... Но домой всё-таки надо, поэтому Сисиль доделала шаг, выйдя на пороге дома. Слева от двери было окошко, в котором был оранжевый свет, а на подоконнике серый кот. Животное спрыгнуло с него, начиная тереться о знакомые ноги. Девушки взяла его на руки, открывая дверь. Открыто. Мама её ждёт, как и папа наверное. Она тихонько зашла внутрь, устало стягивая сандалики. За этот день её ноги невольно устали, хотелось просто походить по деревянному полу босиком. Кот начал вырываться, недовольно мяукая. Сиси его отпустила, осматривая свои шерстяные руки. В доме пахло едой, которая шкварчала на кухне. Там было подозрительно тихо, мама даже не напевала чего-то под нос. Это показалось девушке странным, поэтому она поспешила проследовать на кухню: "Мам, привет! Что-то ты слишком тихо готовишь..." Женщина стояла у плиты, сосредоточенно наблюдая за куском мяса, который жарился на сковороде. Услышав дочь, она обернулась, устало улыбнувшись и помахав рукой. — И тебе привет... Я сегодня умаялась, что просто невозможно. Сегодня вроде как всё обычно, а устала я как шахтёр. Или работник завода. — Ага, но по тебе видно, знаешь. — Да-да, а еще... Еще мама Милеса подходила днём, покупала медовое варенье как раз. Во-первых, ей очень понравилось, и горло у неё от сладости не болит! — Мама немного рассмеялась. — А еще говорит, что Милес без умолку о тебе болтает. Да и я сама заметила, что вы времени много проводите. Вы очень быстро сблизились. Или мне кажется? — Мы знакомы несколько месяцев, за это время и друзьями стать можно. К тому же он весёлый, интересный, общительный, добрый, просто прикольный, у него отец варит вкусную уху... У нас с ним много общего, этого я что-то и не замечала раньше. — Ну, ты смотри, доченька. Зять из него неплохой будет. Ужинать будешь? — Да, да, и еще раз да! Я бы кита проглотила. Кстати, мы сегодня как раз смотрели! Он прыгнул только один раз правда, хотя должен три, или четыре... — Сисиль садилась на свою табуреточку, с любовью рассматривая родную кухню. Она маленькая, тесная, да и места за столом всего два. Третье не вмещается... Слегка жёлтые стены, тусклое освещение и старая гарнитура. Возможно кухня требует ремонта, но этот родной вид менять не хочется. — Я думаю, это потому что не сезон. Ты вспомни, когда драконы вопят, то киты не прыгают. И наоборот, — мама поставила деревянную, лакированную тарелку с ужином перед дочерью, сама садясь напротив. — Про драконов да... Так Милесу ещё и нравится эти вопли драконьи. Они такие громкие, неприятные... Я не представляю, как живут те, кто ближе к хребту, — Сисиль вцепилась зубами в жаренный кусок, прогрызая упругие жилки. — Самое главное, что мы там не живём. Мы на утёсе. Быстро поужинав и обсудив географическое расположение своего дома, Сисиль поблагодарила мать и, встав из-за стола сытой, медленно прошла в свою комнату. Комната была маленькой: окошко, тумбочка, кровать, если не вдаваться в подробности. Там девушка сняла свой ободок, разминая уставшую голову. После поисков глубинного смысла в "Повести о пророке", думать — самая сложная задача. Потому что эти доисторические летописи до невозможности сложные, в них куча непонятных старых слов, которые даже самые старые, в виде Бальтазара, не используют. Сделав вечерние процедуры, Сисиль наконец-то грохнулась в мягкую постель. Растекаясь уставшим телом, она уже начинала засыпать. Как её нарастающий, крепкий сон испортило то самое, предательское пение драконов. Помимо основных шести: Адамая, Фаэриса и т.д. существовали драконы как животные, как часть фауны. И вот все было бы прекрасно, если бы не их завывания. Сейчас у них брачный сезон, от чего практически всем приходится слушать их романтические серенады. Порой и представлять не хочется, как эти грациозные, изящные рептилии с тонкими когтями и утончённой мордочкой являются основным источником недосыпа на протяжении месяца. Сисиль зарылась головой в подушку, погружаясь в редкий, чуткий сон, который с лёгкостью разрушал малейший писк.