Слизеринский союз

Последние несколько дней были самыми спокойными за последний год в жизни Гермионы. Все дни она проводила в постели, пила зелья и много ела. Драко почти всегда был рядом — читал ей вслух старые книги из библиотеки, рассказывал смешные истории из детства, над которыми она смеялась до слёз, просто сидел рядом, держа за руку. Но она знала, что ночью его нет. В основном девушка спала крепко — сказывались зелья, убаюкивающие и расслабляющие. Но иногда просыпалась среди ночи, и его место рядом было пустым и холодным. Однако каждое утро, открывая глаза, она находила его рядом — спящим, уставшим, но всё ещё нежно обнимающим её, будто боялся отпустить даже во сне. Каждое его отсутствие вызывало страх, который она упорно отгоняла.  Сегодня у Пожирателей было какое-то важное собрание, и Драко никак не мог его пропустить. Он ушёл рано утром, поцеловав её в лоб и пообещав вернуться к вечеру. А ей... ей надоело лежать. Душ стал настоящим наслаждением — горячая вода смывала не только грязь, но и остатки страха, слабости, той проклятой ночи. Она долго стояла под струями, позволяя себе просто чувствовать, как жизнь возвращается в каждую клеточку тела. А потом — платье. Одно из тех новых, что появились в её шкафу в ту страшную ночь. Тёмно-синее, струящееся, с мягкими складками, которые идеально скрывали округлившийся живот, но при этом делали её фигуру... женственной. Красивой. Гермиона стояла у зеркала, рассматривая себя, и впервые за долгое время видела не измученную пленницу, а женщину. Будущую мать. Ту, которую любили. — Ты такая красивая в нём, — раздался голос от двери. Она вздрогнула и обернулась. Драко стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на неё так, будто видел впервые. В его глазах не было ни тени усталости, только восхищение — чистое, неприкрытое, обезоруживающее. — Ты вернулся, — выдохнула она, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Я думала, собрание до вечера. — Собрание было не долгим, — ухмыльнулся он, не отрывая от неё глаз. — Ты невероятно красивая. Она покачала головой, чувствуя, как щёки заливает румянец под его взглядом. — Просто платье, — попыталась отмахнуться она, поворачиваясь обратно к зеркалу, чтобы скрыть смущение. — Прелесть. У твоей матери определённо есть вкус. Раз она смогла и спрятать это, — она положила ладонь на живот, — и придать красоты. Она провела рукой по ткани, любуясь отражением. — Дело не в платье, — тихо сказал он, подходя сзади. Она почувствовала его тепло раньше, чем руки коснулись её талии. Он обнял её со спины, осторожно, но крепко, уткнувшись носом в макушку. — И почему у мамы? — прошептал он ей в волосы, и в его голосе звучала лёгкая, довольная усмешка. — Это я принёс тебе эту одежду. Гермиона замерла. — Что? — Она повернула голову, пытаясь увидеть его лицо. — Ты? — Ага. — Он чмокнул её в висок. — Я. Сам выбрал. — Его руки чуть сжались на её талии, собственнически, но осторожно. — Но почему… — она удивлённо замерла в его объятиях, пытаясь развернуться, чтобы видеть его лицо. — Ты же не помнил тогда? — Да, не помнил. — Он вздохнул, утыкаясь носом в её волосы. — Но я хотел, чтобы тебе было… — Он замолчал, подбирая слова, и это молчание было красноречивее любых признаний. — В чем ходить. Мне не нравилось то твоё платье. Ужасное, бесформенное, серое. Ты выглядела в нём… Он тяжело выдохнул, и она почувствовала, как напряглись его руки. — И мне было невыносимо, — продолжил он тише, — от того, что моя тётушка пытала мою… я ещё не знал, как тебя назвать. Не мог подобрать слово. Не пленница — это было не совсем правдой. Не враг — тоже. Не трофей — слишком мелко. — Он усмехнулся горько. — Вообщем, мать моего будущего ребёнка. Звучит безумно, но это было единственное, что я чувствовал правильно. Она замерла, слушая его. — Поэтому я хотел сделать хоть что-то. — Он развернул её к себе, заглядывая в глаза. — Хоть что-то…Даже если я сам не понимал, почему. — О, Драко… — выдохнула она и, не в силах больше сдерживаться, крепко обняла его, утыкаясь лицом в его грудь. Он обнял в ответ, прижимая к себе так, будто боялся, что она исчезнет. Они стояли так долго, качаясь в тишине, пока она наконец не подняла голову и не посмотрела на него снизу вверх. — А когда ты вспомнил? — спросила она тихо.  Он задумался, и его взгляд ушёл куда-то вглубь, в воспоминания. — По частям, — ответил он наконец. — Сначала были просто ощущения. Твоё прикосновение — и мурашки. Твой голос — и желание обернуться. Твои слёзы — и ярость, которую я не мог объяснить. Он провёл рукой по её спине, успокаивающе. — А потом, в ту ночь, когда Белла… — Он сглотнул, и желваки заходили на скулах. — Когда она пытала тебя, а я стоял и ничего не делал… В тот момент что-то щёлкнуло. Я не помнил события, но я понял: это уже было. Чувство, что я теряю тебя. Что не могу защитить. Что ты — самое важное. Она прижалась щекой к его груди, слушая, как бьётся его сердце. — А окончательно всё встало на свои места, когда ты лежала без сознания, — прошептал он. — Когда я сидел рядом и смотрел, как капает капельница. И вдруг — вспышка. Твой первый взгляд без ненависти. Ты в крови, на моих руках. Ты шепчешь моё имя. — Его голос дрогнул. — И я вспомнил всё. Каждую секунду. Она подняла голову и посмотрела на него — в его глаза, влажные, но такие родные. — Я так боялась, что ты никогда не вспомнишь, — призналась она. — Что так и останусь для тебя чужой. — Никогда, — твёрдо сказал он. — Даже без памяти я не мог быть к тебе равнодушен. Ты — моя, Гермиона. Всегда была. Всегда будешь. Она потянулась к нему и поцеловала — нежно, долго, с благодарностью за всё. — Гермиона, — осторожно начал он, когда она отстранилась, и в его голосе появились нотки вины. — Ммм? — протянула она, всё ещё улыбаясь, касаясь губами его щеки. — Меня не будет сегодня до вечера. Она замерла. Улыбка дрогнула. Руки, только что обнимавшие его, медленно опустились. Она отвела взгляд, уставившись в пол, и Драко физически почувствовал, как напряжение возвращается в её тело. Секунда. Две. Три. Она глубоко вздохнула, собирая внутренние силы, и подняла на него глаза. В них уже не было той безоблачной радости, что минуту назад — только принятие и тень той самой боли, которую он причинял ей каждым своим уходом. — Хорошо, — тихо ответила она. — А ужин? Он не отменяется? — Нет. — Он покачал головой, жадно вглядываясь в её лицо. — Но если ты скажешь, что ещё не готова, я всё отменю.  — Нет. — Она покачала головой, и в этом жесте было столько силы, что у него защемило сердце. — Не отменяй. Я хочу выбраться из этой спальни. Но... ты успеешь? — Должен. — Он провёл рукой по лицу. — Нужно кое-что проверить. Она внимательно посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло то самое гриффиндорское упрямство, которое он так любил и так боялся. — Это связано с тем, кто на тебя напал? — Котёнок, — мягко, но твёрдо начал он, — мы договаривались... — Мне уже лучше, — перебила она, и в её голосе зазвенела сталь. — И я хочу знать. Драко, рано или поздно нам придётся обо всём поговорить! Она шагнула к нему, и теперь между ними не осталось расстояния — только правда, которую она требовала, и тайны, которые он пытался удержать. — Да, сейчас мы в мнимой безопасности, — продолжила она, и каждое слово падало в тишину, как камень в стоячую воду. — Да, эти несколько дней были раем. Но война всё ещё идёт, Драко. Волан-де-Морт жив. Пожиратели рядом. А я... — её голос дрогнул, но она заставила себя договорить, — я пленница в этом доме. Лицо Драко стало непроницаемой маской. Той самой, за которой он прятался всю жизнь. Холодной, каменной, нечитаемой. Но она видела, как дрогнули его руки, как напряглась шея, как бешено забилась жилка на виске. Она взяла его голову в свои ладони, заставляя смотреть на неё. Не на стену, не в пол — на неё. — Ты не сможешь вечно прятать меня здесь, — прошептала она. — И прятать реальность от меня. Я не хрустальная, Драко. Я выдержу. Всё выдержу. Но только если ты перестанешь делать вид, что ничего не происходит. Он закрыл глаза. На секунду — всего на одну секунду — маска исчезла, и она увидела под ней усталость. Такую глубокую, такую въевшуюся, что у неё сердце разрывалось. — Да, это связано с ним. — Голос его звучал глухо, как из колодца. — Но сейчас я не могу тебе рассказать больше. Мне нужно время и информация. Точные данные. Она кивнула, принимая. Но в голове уже крутился другой вопрос, тот, что мучил её все эти дни. — Драко, я давно хотела спросить… Нарцисса... она чем-то больна? Я спрашивала её, но она не стала мне рассказывать. Он тяжело выдохнул. Так тяжело, будто этот выдох стоил ему последних сил. Кулаки сжались. Костяшки побелели. Он медленно опустился на кровать, и она впервые увидела, как дрожат его плечи. Не от холода — от напряжения. От воспоминаний. — Да, — отрезал он. Коротко. Сухо. Слово, которое резало ему горло. Гермиона села рядом, положила руку ему на спину, чувствуя, как каменные мышцы вибрируют под тонкой тканью рубашки. — После битвы у Хогвартса, — начал он, и каждое слово давалось ему с трудом, будто он вытаскивал их из самой глубокой, самой тёмной ямы, — Тёмный Лорд сбежал в наш дом. Он был едва жив. Надо было убить его тогда, сделать хоть, что… Он замолчал, глядя в одну точку на стене. — Его последний крестраж был... — Он покачал головой. — Вообще чудо, что он был. Но этого было мало. Он знал, что мы можем предать его. Тёмный Лорд никому не доверяет. Его сила — это страх. А чтобы его боялись, ему нужна была его сила. Ему нужно было восстановиться. Быстро. Она затаила дыхание, чувствуя, как холод пробегает по коже. — Этот сукин сын, — выплюнул Драко, и в его голосе была такая ненависть, какой она никогда не слышала, — придумал идеальный план. Пауза. Длинная, тягучая, невыносимая. — Он связал душу моей матери со своей. Гермиона замерла. Воздух закончился в лёгких. — Что? — прошептала она, и это слово вырвалось само, потому что воздух закончился в лёгких, а сердце пропустило удар. — Он питался её силой, — повторил Драко, и каждое слово давалось ему с трудом, будто он вытаскивал их из себя с мясом. — Каждый день. Каждую ночь. Она старела на глазах, а он восстанавливался. А когда Тёмный Лорд набрался сил, он не разорвал связь. Он замолчал, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Сила Блэков известна, — продолжил он глухо. — Древняя, чистая, мощная. Поэтому он выбрал именно её. Белла предлагала себя — о, она была в ярости, когда узнала. Она кричала, что её сила не хуже. Но он решил наказать именно нас. За все провалы отца. За мою... несостоятельность. Гермиона смотрела на него, чувствуя, как внутри закипает холодная, лютая ярость. На Тёмного Лорда. На этот мир. На себя — за то, что не знала, не видела, не понимала. — Сейчас он часто прибегает к питанию через души других, — продолжил Драко, и его голос звучал механически, будто он читал доклад. — Ему нравится. Это даёт силу, власть, контроль. Но это временно. Ему нужно что-то постоянное. Что-то, что будет питать его всегда. — И он оставил связь с Нарциссой, — выдохнула она. — Как способ удержать твою преданность… — Сначала он сказал, что это наказание, — перебил он, будто боялся, что не договорит, если остановится. — За то, что отец провалил задание. За то, что я... что я не смог убить Дамблдора. За побег с поля битвы. За всё сразу. За нашу никчёмность, как он выразился. Он горько усмехнулся. — Он позвал меня к себе. Отцу Волан-де-Морт больше не мог доверять что-то важное. Слишком часто Люциус его подводил. Слишком много ошибок. — Драко покачал головой. — И Тёмный Лорд решил, что я... что я буду полезнее. Молодой, сильный, амбициозный. С кровью Блэков. И с рычагом давления. Она сжала его руку сильнее, переплетая пальцы, чувствуя, как его дрожь передаётся ей. — Поэтому ты... — Поэтому я стал тем, кем стал, — закончил он за неё, и в его голосе не было оправданий. Только горькая, выстраданная правда. — Поэтому жил на тренировках с Бэллой, поэтому участвовал в облавах, поэтому делал всё, что он приказывал. Каждый раз, когда я брал пленников, каждый раз, когда я приводил новые трофеи, я думал только об одном: это ещё один шаг к её спасению. Он отпустил её руки и встал, подходя к окну. Смотрел куда-то вдаль, на серое небо, на голые ветви деревьев. — Я искал твоего друга, — сказал он тихо. — Через твои воспоминания. Она замерла. — Когда ты только появилась здесь. Тёмный Лорд приказал мне вытянуть из тебя всё, что можно, о планах Ордена, о ваших союзниках, о всех, кто мог бы быть полезен. После я рассказал ему о старце, который, как я думал, был лишь легендой. — Он усмехнулся горько. — Он думал, что я делаю это для него. Но я решил, что если кто и может разорвать связь душ, то только древний маг, который живёт веками. Она смотрела на него — на этого человека, который годами нёс этот груз в одиночку, никому не доверяя, ни на кого не надеясь. — Я перепробовал всё, — продолжил он, и его голос дрогнул. — Все зелья, все ритуалы, все заклятия, которые хоть как-то могли повлиять на связь душ. Я перечитал столько книг, что библиотека Малфоев теперь не имеет для меня тайн. Изучил столько тёмной магии… Он повернулся к ней, и в его глазах горел тот самый огонь, который она так любила — огонь отчаяния, смешанный с надеждой. — Я надеялся, что старец сможет помочь. Что его знания, его сила, его возраст — всё это даст ему возможность сделать то, что не смог я. Разорвать эту проклятую связь. Освободить маму. — Его ты искал в Антарктиде? — тихо спросила она, хотя ответ уже знала. — Да. — Он кивнул. — Я ищу его уже несколько лет. Каждый раз, когда появляется хоть малейший след, я бросаю всё и лечу туда. Гренландия, Антарктида, Швейцария, Тибет... Я обыскал полмира. Но каждый раз он ускользает. Как тень. Как призрак. Она поднялась с кровати, подошла к нему и взяла его лицо в свои ладони. — Драко, посмотри на меня. Он послушно опустил взгляд, встречая её глаза. — Мы найдём выход, — твёрдо сказала она. — Слышишь? Мы. Не ты один. Мы вместе. — Гермиона... — Я что-нибудь придумаю, — перебила она. Драко не стал ничего говорить — прижал к себе так сильно, что она пискнула. Они стояли так, обнявшись, и за окном медленно плыли облака, а в комнате зарождалась новая сила. Сила двоих, которые решили бороться. Не друг против друга, а плечом к плечу. *** Девушке жутко надоело сидеть в четырёх стенах. Лекарские предписания, постельный режим, забота Драко и Нарциссы — всё это было прекрасно, но ещё несколько дней такой «безопасности», и она бы сошла с ума. Гермиона прислушалась к своему организму — осторожно, внимательно, боясь пропустить тревожный сигнал. Боль ушла. Слабость отступала. Она накинула на плечи тёплую мантию — ту самую, что Драко выбрал для неё, — и отправилась в сад. Медленно идя по коридорам, Гермиона отметила странную пустоту. В доме снова не было Пожирателей смерти. Ни одного. Ни патрулей, ни дежурных, ни случайных теней в чёрных плащах. Это нужно будет спросить у Драко. Без них она чувствовала себя спокойнее, но тишина настораживала. Слишком тихо. Слишком пусто. Словно затишье перед бурей. Она остановилась у высокого окна в конце коридора, всматриваясь в небо, затянутое тяжёлыми тучами. Погода в Лондоне в это время года была переменчива — то ли дождь, то ли снег, то ли просто холодный, пронизывающий ветер. Но часть сада, закрытая родовой магией Малфоев, всегда оставалась тёплой. Там цвели растения, не подвластные времени года. Туда она и направлялась. Из далека она услышала шаги. Цоканье каблуков по мраморному полу — ритмичное, уверенное, властное. Гермиона улыбнулась, думая, что это Нарцисса. Кто ещё мог так идеально держать осанку и так чеканить шаг? Она повернула голову, готовясь увидеть знакомое, тёплое лицо женщины, которая стала ей почти матерью. И замерла. Улыбка сползла с её губ, сменившись ледяным шоком. Астория. Она шла с высоко поднятой головой, идеально выпрямленной спиной и таким выражением лица, будто это она не была пленницей, запертой в собственной комнате долгое время. На ней было безупречное платье цвета розового кварца, волосы уложены, макияж безупречен. Она выглядела... как всегда. Как леди Малфой и положено выглядеть. Но глаза... В этих глазах было безумие. Чистое, неприкрытое, пугающее. Гермиона почувствовала, как по спине побежали мурашки. Мышцы напряглись сами собой, готовые к любому развитию событий. Она ждала, что Астория сейчас кинется на неё, устроит скандал, закричит, нападёт. Всё что угодно, только не это спокойное, величественное приближение. Но блондинка прошла мимо. Даже не взглянув на неё. Только скривила лицо в лёгкой, брезгливой гримасе, будто Гермиона была чем-то неприятным, но не стоящим внимания. Это было хуже любой истерики. — Астория! — зачем-то крикнула Гермиона. Слова вырвались сами, неконтролируемо. Она не знала, зачем окликнула её. Может, чтобы разорвать эту давящую тишину. Может, чтобы понять. Может, чтобы просто убедиться, что та реальна. Девушка резко остановилась. Выждала несколько долгих, тягучих секунд. А потом медленно, очень медленно, повернулась к Гермионе. В этом повороте было столько театральности, столько холодной, рассчитанной грации, что у Грейнджер перехватило дыхание. Астория смотрела на неё так, будто видела впервые. Будто Гермиона была букашкой, которую можно раздавить, но пока не хочется пачкать туфельки. — Что, Грейнджер? — Голос её звучал ровно, без эмоций. Слишком ровно. Слишком контролируемо. — Ты… тебя освободили? — выдохнула Гермиона, чувствуя, как сердце пропускает удар. Гринграсс сделала несколько шагов в сторону Гермионы. Медленных, кошачьих, хищных. Её каблуки цокали по мрамору, отмеряя секунды до неизбежного. — А что? Ты думала, что мой, — она намеренно сделала акцент на этом слове, вкладывая в него всю ядовитую сладость, — мой муж будет держать меня в заперти вечно? Или что он, о Салазар, убьёт свою жену? Она безумно рассмеялась. Не так, как Белла — в этом смехе не было той животной, дикой радости от чужой боли. Но в нём определённо были нотки безумия. Тихие, едва уловимые, но от этого ещё более пугающие. — Или что он выберет служанку? Безродную грязнокровку? — выплюнула она последнее слово, и оно упало между ними, как камень в стоячую воду. Гермиона почувствовала, как внутри закипает ярость. Холодная, расчётливая, гриффиндорская. Та, что когда-то заставляла её бросать вызов троллям, драконам и самой смерти. — Да, Гринграсс, — она сузила глаза, встречая безумный взгляд блондинки, — я думала, что Драко убьёт тебя. — Её голос звучал ровно, но в нём звенела сталь. — И знаешь что? Я бы не грустила о твоей смерти. Ни секунды. Астория дёрнулась, будто от пощёчины. Её идеальное лицо на миг исказилось, покраснело от гнева. — Я Малфой! — Астория подняла палец с обручальным кольцом и взвизгнула, и этот визг эхом разнёсся по пустому коридору. — Запомни! Я — Астория Малфой! Она дышала тяжело, прерывисто, борясь с собой. А потом закрыла глаза — всего на мгновение — и когда открыла их, в них снова была та пугающая, ледяная пустота. Безумие никуда не делось, но теперь оно было спрятано глубоко, придавлено слоями самообладания. — Я ошиблась, — произнесла она ровно. — Моя попытка опоить любовным зельем Драко была глупой. — Она говорила так, будто признавала ошибку в шахматной партии, не больше. — Но это ничего не меняет, Грейнджер. Она растянула её фамилию, смакуя каждый звук, как ядовитую конфету. — Я его жена. Его законная жена! Мать его будущих детей! Наследников! Понятно? Она шагнула ближе. Ещё на шаг. Теперь между ними было меньше метра. — У меня есть имя, которое мне дал этот брак. У меня есть положение. У меня есть права, которые ты, грязнокровка, никогда не получишь. — Она склонила голову набок, и в её глазах мелькнуло что-то жуткое. — Ты можешь спать в его постели. Можешь строить из себя его женщину. Но ты всегда будешь никем, Грейнджер. Ты вещь, которую мой муж использует, пока ему скучно. Гермиона сжала кулаки. Ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы на коже. Каждое слово Астории было как пощёчина, но она заставила себя стоять прямо, не показывать слабость. — Думай что хочешь, — холодно ответила она. — Твоё мнение ничего не меняет. — О, меняет, — усмехнулась Астория, и в этой усмешке было столько яда, что хватило бы отравить целое озеро. — Ты просто не понимаешь, Грейнджер. Ты не знаешь законов нашего мира. Не знаешь традиций. Не знаешь, что такое быть Малфой. Она отступила на шаг, поправляя идеальную причёску. — Но ты узнаешь. Очень скоро. Когда поймёшь, что все твои надежды — просто иллюзия. Когда Драко устанет от тебя. Когда Тёмный Лорд прикажет избавиться от ненужного груза. Когда ты снова станешь просто грязнокровкой, которой место в подвале. Она развернулась, собираясь уйти, но на прощание бросила через плечо: — Наслаждайся своей минутой славы, Грейнджер. Она будет недолгой. Каблуки зацокали по мрамору, удаляясь. Гермиона стояла, прижав руку к бешено колотящемуся сердцу, и смотрела ей вслед. Внизу живота тревожно заныло — ребёнок, кажется, тоже почувствовал угрозу. Она выбежала под магический купол, где даже в хмурый лондонский день цвели розы и благоухали неведомые травы. Тёплый, влажный воздух обволок её, но не смог прогнать холод, поселившийся внутри. Гермиона опустилась на скамью у небольшого фонтана, прижимая руку к животу. В саду было тихо. Только журчание воды и шелест листьев нарушали безмолвие. Гермиона закрыла глаза, пытаясь унять дрожь и дождаться вечера, который теперь казался бесконечно далёким. *** Гриффиндорка заснула в кресле в ожидании Драко, завернувшись в мягкий плед и с книгой в руках. Сон пришёл незаметно — усталость после прогулки, пережитая встреча с Асторией и ее слова сделали своё дело. Книга так и осталась раскрытой на коленях, пальцы расслабленно держали страницу, а голова склонилась набок, утонув в мягкой подушке кресла. Но разбудил её не низкий тембр Драко, которого она ждала всем сердцем. — Гермиона, ты проспишь весь ужин, — раздался нежный, знакомый голос, и чья-то рука осторожно коснулась её плеча. Она нехотя открыла глаза, моргая спросонья. В комнате было уже мрачно — лишь одна свеча на столике и умирающий камин освещали пространство, отбрасывая длинные, танцующие тени на стены. — Дафна? — прошептала она хрипло, узнавая склонившуюся над ней блондинку — Извини, — Гермиона потёрла глаза, пытаясь прийти в себя. — Я не планировала спать. Просто... ждала. — Я вижу, — с мягкой улыбкой сказала Дафна, наклоняясь и поднимая с пола упавшую книгу. Она взглянула на обложку, и её брови удивлённо поползли вверх. — «Рождение душ»? — Она подняла взгляд на Гермиону, в котором смешались любопытство и лёгкое беспокойство. — Интересный выбор... Гермиона смущённо улыбнулась, принимая книгу из рук подруги. — Я люблю сложное чтение. — Она хихикнула, пытаясь скрыть лёгкую неловкость. — Особенно когда нужно отвлечься от... всего. Дафна понимающе кивнула, но в её взгляде мелькнуло что-то — вопрос, догадка, которую она не решилась задать вслух. Она молча отдала книгу обратно  и направилась к двери. — Пойдём, — бросила она через плечо. — Все уже собираются. Гермиона поднялась с кресла, поправляя платье и накидывая на плечи лёгкую шаль. Ноги немного затекли от неудобной позы, но она заставила себя идти ровно, не показывая слабости. В столовой уже было шумно. Тео и Блейз сидели за большим столом, о чём-то бурно споря. Тео размахивал руками, доказывая свою точку зрения, а Блейз закатывал глаза с таким видом, будто слышал этот спор в тысячный раз. Дафна скользнула на своё место рядом с Забини, бросив на него быстрый, полный скрытой нежности взгляд. Гермиона быстро обежала глазами комнату, надеясь увидеть знакомую светлую макушку, прямую спину, серые глаза, которые заставят её сердце биться быстрее. Пусто. Драко не было. Она опустилась на свободный стул, стараясь не показывать разочарования, но Дафна, сидящая напротив, всё поняла без слов. Она чуть заметно покачала головой. — Грейнджер! — Нотт отвлёкся от спора и приветственно поднял бокал. — А вот и виновница торжества. Как ты себя чувствуешь, принцесса? Гермиона поморщилась от этого обращения, но заставила себя улыбнуться. — Лучше, чем выгляжу, Тео. — Она снова бросила быстрый взгляд на дверь, прежде чем ответить. — Кого-то ждёшь? — Забини отпил из бокала, и это прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос. В его глазах плясали чёртики. — Драко обещал успеть к ужину, — повторила она, словно это заклинание могло ускорить его появление. — Он и нам много чего обещал, — махнул рукой Тео, но в его голосе не было злости, только привычная лёгкость. Он наклонился ближе к Гермионе, понижая голос до заговорщического шёпота, который, впрочем, был слышен всему столу: — Знаешь, я думаю... нет, я уверен, он нам всем изменяет. Гермиона удивлённо моргнула. — Кому — нам? — непонимающе переспросила она. — Всем! — Тео обвёл рукой присутствующих. — Нам, друзьям. У него появилась другая. Её зовут Работа. Он с ней каждую ночь, каждое утро, каждый вечер. — Он театрально вздохнул. — Бедный Драко, разрывается между любимой женщиной, друзьями и любовницей-работой. Мы должны его пожалеть. Дафна фыркнула в свой бокал. Блейз закатил глаза, но улыбался. — Иди ты, Нотт, — раздался от двери самый родной голос, от которого сердце Гермионы пропустило удар. Она резко обернулась. Драко стоял в дверном проёме с мантией, накинутой на плечи. — Явился — не запылился, — хмыкнул Нотт, но в его голосе звучало искреннее облегчение. — Изменник. — Рада, что ты нашёл время посетить нас, — добавила Дафна с лёгкой усмешкой, но в её глазах тоже читалось тепло. Драко кинул мантию на крайний стул, закрыл дверь движением палочки и сел рядом с Гермионой, сразу же находя её руку под столом. — Наконец-то мы можем пить твой дорогущий алкоголь без зазрений совести, — сказал Блейз, с довольным видом разливая янтарную жидкость по бокалам. — Наконец-то мы собрались все вместе, — добавил Нотт, поднимая свой бокал, но в его глазах мелькнула тень — он знал, что этот вечер будет не только про выпивку и шутки. — Миппи, — позвал Драко, и эльфийка мгновенно материализовалась у стола. — Принеси Гермионе гранатовый сок. Тишина. Дафна, Блейз и сама Гермиона уставились на него с разными выражениями лиц. Дафна — с недоумением, Блейз — с подозрением, Гермиона — с лёгкой паникой. Только Тео ухмыльнулся в свой бокал, явно наслаждаясь ситуацией. — Драко, ты запрещаешь Гермионе пить? — осуждающе спросила Дафна, приподнимая бровь. — Это что ещё за... Малфой перевёл взгляд на Грейнджер. Внимательно, выжидающе, но мягко. Его пальцы чуть сжали её руку под столом. — Вовсе нет, — сухо ответил он, не сводя глаз с Гермионы. — Гермиона? Он произнёс это таким тоном, что она сразу всё поняла. Он спрашивал разрешения. Он давал ей выбор. — Ты уверен? — тихо уточнила она. — Эй, Грейнджер! — окликнул её Тео, и в его голосе звучала театральная обида. — Пора бы уже довериться нашему слизеринскому клубу. А то мы тут все свои, а ты секретничаешь. Он подмигнул ей и это действительно разрядило обстановку. Блейз и Дафна переглянулись. В их взглядах читалось полное непонимание происходящего, смешанное с растущим любопытством. Гермиона облизала пересохшие губы. Она и не думала, что говорить об этом будет так сложно. Слова застревали в горле, будто их держал там страх перед реакцией — не Драко, не Тео, а именно этих двоих, которые были им… кем?Друзьями… но они всё ещё оставались частью этого жестокого мира. Драко, увидев её реакцию, чуть сильнее сжал её руку и свободной рукой достал палочку. Короткое движение — и дверь в гостиную окончательно закрылась с мягким щелчком, на которую легли заглушающие чары. В тот же момент Миппи появилась с кувшином гранатового сока в руках, поставила его перед Гермионой и исчезла, чувствуя напряжённую атмосферу. — Я беременна, — тихо сказала Гермиона, глядя на свои руки, сложенные на столе. — Поэтому мне и нельзя. Тишина. Дафна замерла с бокалом в руке, не донеся его до губ. Блейз медленно поставил свой стакан на стол, и его лицо, обычно такое непроницаемое, сейчас выражало чистый, незамутнённый шок. А потом Тео рассмеялся. — Только ради этого стоило прийти! — воскликнул он, поднимая бокал в насмешливом тосте. — Я ждал этого момента! — Смейся пока можешь, — улыбнулся Драко в свой бокал, но в его голосе звучало предупреждение. — Сегодня никто не уйдёт отсюда, не раскрыв всех карт. Нотт тяжело сглотнул. Улыбка сползла с его лица, сменившись пониманием. Он перевёл взгляд на Драко, потом на Гермиону, потом снова на друга. Драко ответил ему ровным, непроницаемым взглядом.  Блейз наконец обрёл дар речи. — Твою мать, Малфой, — выдохнул он, проводя рукой по лицу. — Ты хоть понимаешь, что... — Я всё понимаю, — перебил Драко. — Поэтому мы здесь. Дафна молчала. Она смотрела на Гермиону, и в её глазах смешивались разные эмоции: удивление, тревога, и что-то очень похожее на восхищение. — Гермиона... — начала она тихо. — Ты... — Я знаю, — ответила Гермиона, поднимая на неё глаза. — Знаю, что это безумие. Знаю, что опасно. Но это случилось. И я... мы... — она посмотрела на Драко, — мы решили, что вы должны знать. Тео тяжело вздохнул, откидываясь на спинку стула. — Ну что ж, — сказал он, криво усмехаясь. — Добро пожаловать в клуб хранителей самых опасных тайн этого дома. Похоже, мест на всех хватит. Забини резко повернулся к Нотту. — А ты знал? — ткнул он пальцем в сторону Тео, и в его голосе зазвенела обида. — Эй, дружище, полегче, — Тео поднял руки в примирительном жесте. — Это не моя тайна. Я не имел права рассказывать. — Ты сказал ему, но не сказал мне? — Блейз уже смотрел на Драко, и в его глазах горел тот самый огонь, который делал его опасным соперником в любых переговорах. — Хм, — вмешался Тео с довольной ухмылкой и самодовольно откинулся на спинку стула. — Значит, мы с ним друзья лучше, чем мы с тобой. — Что?! — Блейз аж привстал. — Мальчики, хватит мериться... — Дафна театрально закатила глаза, но в её голосе проскользнула усмешка, — ...всем подряд. Она перевела взгляд на Гермиону, и её лицо стало серьёзнее. — Салазар, Гермиона, я даже не знаю, поздравлять тебя или... Она не договорила, но все в этой комнате понимали, что она имела в виду. Потому что беременность в их ситуации — это не праздник с грандиозным приёмом и торжественным выбором имени наследника. Это не счастливые крики родственников и подготовка детской. Это был ещё один усложняющий фактор. Ещё одна уязвимость. Ещё одна тайна, которую нужно хранить ценой жизни. Тишина повисла в комнате, тяжёлая и многозначительная. Даже Тео перестал улыбаться. — Я знаю, — тихо сказала Гермиона, обводя взглядом присутствующих. — Я знаю, что это всё усложняет. Но уже поздно что-то менять. Пока трое слизеринцев — Тео, Блейз и Дафна — обсуждали невероятную новость, перебрасываясь репликами и пытаясь осмыслить происходящее, Гермиона бесшумно пододвинулась ближе к Драко. Так близко, что её плечо коснулось его руки, а губы оказались в опасной близости от его уха. — Почему ты не сказал? — прошептала она так, чтобы слышал только он. — Что ты выпустил Асторию? Драко на мгновение замер. Потом медленно повернул голову и посмотрел на неё с той особенной усталостью, которая появлялась у него только в самые тяжёлые моменты. — Потому что она не доставит тебе больше проблем, — ответил он так же тихо, почти не разжимая губ. — Не думаю, — отрезала девушка, и в её голосе проскользнула знакомая гриффиндорская упрямость. — Она ненавидит меня, Драко.  — Плевать, — сказал Драко, и это прозвучало не грубо, а скорее как констатация факта. — За свою жизнь она боится больше, чем ненавидит тебя. Гермиона смотрела на него, не понимая. В её глазах читался немой вопрос. — Котёнок, — выдохнул он, и в этом обращении было столько усталой нежности, что у неё перехватило дыхание. — Я не мог больше держать её там. Её отец, Белла, Тёмный Лорд... Если бы Астория осталась запертой, это принесло бы ещё больше проблем. Гораздо больше. Рано или поздно начались бы вопросы.  Он сжал её руку под столом. — Сейчас она на свободе, но под присмотром. Она знает, что любое неосторожное движение — и я лично прослежу, чтобы она пожалела, что вообще родилась на свет. — Его голос стал твёрже. — Это не милосердие, Гермиона. Это стратегия. Она молчала, переваривая. Ей не нравилась эта «стратегия». Она помнила, как блондинка хотела убить её, помнила её сумасшедшие глаза и то, как она опоила Драко. — Просто постарайся не сталкиваться с ней, — продолжил он, и его взгляд стал многозначительным. — И... — он сделал паузу, подбирая слова, — задвинь ненадолго свой гриффиндорский запал. Ладно?  Гермиона хотела возразить. Она посмотрела на него уже открыв рот. На тени под его глазами. На напряжённые плечи. На руку, которая так крепко сжимала её пальцы, будто боялась отпустить. — Ладно, — выдохнула она. — Ладно, Драко. Я постараюсь. Он чуть заметно расслабился. — Спасибо, — прошептал он, касаясь губами её виска. — Я знаю, как тебе это трудно. — Ещё бы, — фыркнула она, но в этом фырканье не было злости. Только усталое принятие. — Что ж, — обратился Драко к друзьям, сжимая руку Грейнджер. — Теперь твоя очередь, Тео. Нотт, который ещё минуту назад улыбался и шутил, стал серьёзным как никогда. Его лицо превратилось в непроницаемую маску, и только желваки, заходившие на скулах, выдавали внутреннее напряжение. Сначала он пронзил взглядом Драко — долгим, тяжёлым. Драко ответил ему ровным, непоколебимым взглядом.  А потом Тео посмотрел на Дафну. И в этом взгляде было столько сожаления, столько боли, что у Гермионы сжалось сердце. Она вдруг поняла — то, что он собирался сказать. — Идиотский вечер, — выругался Тео, проводя рукой по лицу. — Просто идиотский. Он перевёл взгляд на Блейза. И когда он заговорил, его голос был серьёзным — совсем не похожим на тот лёгкий, насмешливый тон, к которому все привыкли. — Блейз, — начал он, и это имя прозвучало как предупреждение. — То, что я скажу тебе сейчас, может тебе очень не понравиться. Забини напрягся. Его челюсть сжалась, глаза сузились, но он не проронил ни слова. Только кивнул. Тео глубоко вздохнул, собираясь с силами. — Ладно, — выдохнул он. — Короче... мой отец заключил сделку. Пауза. Тишина стала такой густой, что её можно было резать ножом. — С Гринграссом. Слова упали в тишину, как камни в стоячую воду. Блейз замер. Его лицо не выражало ничего — абсолютная, мёртвая пустота. Но Гермиона, сидящая рядом, видела, как побелели его костяшки на руке, сжимающей бокал. — Что за сделка? — спросил он. Голос звучал ровно, слишком ровно. Тео перевёл взгляд на Дафну. И в этом взгляде было столько боли, что девушка инстинктивно отшатнулась, но едва заметно кивнула. Коротко, почти незаметно. Соглашаясь. Принимая неизбежное. — Мы с Дафной помолвлены, — выдохнул Тео. Бокал в руке Блейза разлетелся. Осколки брызнули в стороны, янтарная жидкость залила скатерть, но никто не обратил на это внимания. Все смотрели на Забини — на его побелевшее лицо, на дрожащие руки, на глаза, в которых бушевала буря. Драко легким движением руки убрал последствия злости Забини. — Блейз, — совершенно спокойно сказал Драко, хотя каждый мускул его тела был напряжён, — успокойся. Всё не так плохо… — Не так? — Блейз подскочил, и стул с грохотом отлетел назад. — Не так?! Я бы посмотрел на тебя, если бы её, — он ткнул пальцем в Гермиону, — выдали замуж за кого-то из нас! — О, Блейз, — Драко тоже вскочил, и его голос зазвенел от едва сдерживаемой ярости, — я думаю об этом каждый день! Он сделал шаг вперёд, оказавшись с другом лицом к лицу. — Вот только в роли жениха не Тео и не ты! — почти крикнул он. — А чертов преданный и повернутый Пожиратель! Не друг, а один из верных шавок Тёмного Лорда! И не тот, кто сможет помочь спасти её, — он кивнул на Гермиону, — спасти их! — Его рука дрогнула, указывая на живот девушки. Он тяжело дышал, прожигая Блейза взглядом. А потом, словно выпустив весь пар, медленно опустился обратно на стул. Тишина. Гулкая, давящая, невыносимая. — Если подумать получше, — произнёс Драко уже спокойнее, но в его голосе звенела сталь, — то Тео — это лучший вариант. — Что? — в один голос выдохнули Тео и Блейз. Дафна молчала. Она смотрела на Драко внимательно, прищурившись, словно уже обдумывала его слова. Словно видела в них то, что остальные пока не замечали. — Лучший вариант? — прорычал Блейз, и его голос дрожал от ярости и боли. — То, что мой лучший друг станет мужем моей любимой девушки, будет спать с ней, и у них родится нужный наследник? — Он стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнула посуда. — Это лучший вариант?! — Да! — рявкнул Драко, вскакивая снова. — Потому что если не Тео, то Трой! Ты понимаешь? Трой! Который известен тем, что его эльфы не доживают до года! Который считает, что женщину нужно наказывать плетью за непослушание! Который... — Хватит! — закричала Дафна, закрывая уши ладонями. Все замерли. Она стояла, бледная как полотно, и по её щекам текли слёзы. — Хватит, — повторила она тише. — Я знаю. Я всё знаю. И я... — Она посмотрела на Тео, потом на Блейза. — Я не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня. — Дафна... — начал Блейз, шагнув к ней. — Нет, — остановила она его жестом. — Драко прав. Тео — лучший вариант. Потому что с ним... — она всхлипнула, — с ним я буду в безопасности. Хотя бы от Троя. Тео сидел, вцепившись в подлокотники кресла, и молчал. В его глазах читалось столько вины, что, казалось, он сейчас провалится сквозь землю. — Я не хотел, — выдохнул он. — Я никогда... Дафна, ты же знаешь. — Знаю, — ответила она. — Это всё временно, Блейз, — бросил Малфой, и в его голосе зазвенела та самая сталь, которая когда-то делала его лучшим генералом Тёмного Лорда, а теперь — единственной надеждой для сидящих в этой комнате. Он обвёл взглядом присутствующих — каждого, не пропуская никого. — Не знаю, как ты, но я собираюсь закончить эту войну. Тишина. Такая густая, что можно было резать ножом. — До их свадьбы, — продолжил Драко, чеканя каждое слово. — До смерти всех моих близких. До того, как мой ребёнок поймёт, в каком аду он родился. Он перевёл взгляд на Блейза, и в этом взгляде не было ни капли превосходства — только холодная, расчётливая решимость. — И если ты хочешь жениться на Дафне сам, не спрашивая разрешения её папочки, не продавая свою жизнь за право быть с ней, — он сделал паузу, давая словам осесть в сознании друга, — то помоги мне, блять, в этом. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинцовые облака перед грозой. Блейз замер. Его кулаки, только что сжатые до побелевших костяшек, медленно разжались. Дыхание, тяжёлое и прерывистое, выровнялось. Он смотрел на Драко так, будто видел его впервые. — Ты серьёзно? — спросил он тихо. — Я никогда не был серьёзнее, — ответил Драко. Тео переводил взгляд с одного на другого, и в его глазах загорался тот самый огонь, который обычно предвещал опасные, но гениальные идеи. Дафна сжала руки под столом, боясь дышать. Гермиона, сидящая рядом с Драко, чувствовала, как бьётся его сердце — слишком быстро, слишком тревожно. Он рисковал. Снова. Но теперь — не в одиночку. — Ты предлагаешь... — начал Блейз, подбирая слова. — Я предлагаю нам перестать быть пешками, — перебил Драко. — Я предлагаю нам стать игроками. У нас есть информация. У нас есть связи. У нас есть... — он посмотрел на Гермиону, на её живот, — ради чего бороться. Тишина. Долгая, тягучая, наполненная мыслями, которые носились в воздухе быстрее любых заклинаний. — Ты понимаешь, что это не просто влюбиться в... того, кого нельзя, и скрывать это? — протянул Забини, и в его голосе не осталось ни капли прежней лёгкости. — Это намного серьёзнее, Драко. И у нас может не получиться. — Я. Уверен. — отрезал он, чеканя каждое слово. — И если вы поможете мне, то скоро всё поменяется. — У тебя есть план? — бросил Нотт, подаваясь вперёд. — Да. — Драко выдержал паузу, обводя взглядом каждого из присутствующих. — Иначе бы я не собирал вас всех здесь. Блейз медленно кивнул, переваривая информацию. Дафна сжала салфетку в руках, но в её глазах загорелась надежда. Гермиона, сидящая рядом с Драко, чувствовала, как его уверенность передаётся ей. Тео хлопнул ладонью по столу, разрывая тишину. — Так, народ! — провозгласил он, и в его голосе снова появилась та самая лёгкость, которая делала его невыносимым и обожаемым одновременно. — Если мы собираемся свергать тиранов и менять мир, то мне нужно выпить. Я не хочу помирать трезвым. Драко слегка улыбнулся и покачал головой, но в этой улыбке была благодарность. — Значит, мы договорились, — констатировал Малфой, поднимаясь с места. Он обвёл взглядом друзей — тех, кто, несмотря на все риски, оставался с ним. Тео с его вечными шутками, за которыми прятался острый ум. Блейза, чья ярость только что сменилась холодной решимостью. Дафну, тихую и сильную, готовую бороться за своё счастье. И Гермиону — его Гермиону, ради которой он готов был перевернуть этот чёртов мир. — Завтра я расскажу вам всё, — добавил он. — А сегодня... сегодня мы просто поужинаем. Как нормальные люди. — Нормальные люди не прячут беременных гриффиндорок от тёмных лордов, — хмыкнул Тео, поднимая бокал. — Значит, будем ненормальными, — парировал Драко.  Бокалы встретились с тихим звоном. — Но, как я и сказал, — снова начал Малфой серьёзно, и его голос резанул по уютной атмосфере, как лезвие, — никто не выйдет отсюда, пока не раскроет своих карт. — Пф, но это уже не я, — Тео с бокалом в руке откинулся на спинку стула, всем видом показывая, что его совесть чиста. — Мои тайны раскрыты. Вся подноготная на столе. Блейз и Дафна переглянулись. В этом коротком взгляде промелькнуло что-то — может быть, взаимное непонимание, может быть, лёгкая тревога. — И что же я могу скрывать? — сказал Забини, сузив глаза. В его голосе появились нотки вызова, но и любопытства тоже. Драко поставил бокал на стол и отодвинул тарелку. Медленно, с расстановкой. На его лице появилась ухмылка — та самая, от которой у врагов холодела спина, а у друзей появлялось чувство, что сейчас произойдёт что-то важное. — В последние несколько месяцев, — начал он, — Орден снова начал одерживать маленькие победы. Гермиона, сидящая рядом, замерла. Каждое слово Драко она пропускала через себя, пытаясь уловить, к чему он клонит. — Они внезапно перехватывают секретные сообщения, — продолжил Малфой, — нападают на склады с палочками и артефактами. И откуда-то узнают о существовании секретных лабораторий вне Англии. Он сделал паузу, давая информации осесть в сознании слушателей. — И вдруг у них появляются новые каналы поставок. — Он поднял бровь. — Необычно, правда? — Ты хочешь сказать, что им помогаю? — удивлённо спросил Забини. — Но ты проверял меня... — Да, я проверял всех, — отрезал Драко. — И не нашёл ничего. Вообще. Ни единой зацепки. Даже память ни у кого не была подчищена. Нотт с интересом наклонился вперёд, вслушиваясь в каждое слово. В его глазах загорелся азартный огонёк — он любил загадки. — Если бы я помогал Ордену, то сейчас бы рассказал об этом, — заметил Блейз, пожимая плечами. — Так это и не ты, — согласился Драко. Все округлили глаза. — Снова остаюсь я, — протянул весело Нотт, но в его весёлости чувствовалось напряжение. — Но после той истории... — Он многозначительно посмотрел на Драко. — Я не связывался с ними. Совсем. — Возможно, — продолжил Драко, и его взгляд стал тяжёлым, как свинец. — Но ты знаешь, кто это. Все мы знаем. Он медленно, очень медленно повернул голову в сторону Дафны, которая всё это время сидела молча, вцепившись в свой бокал с такой силой, что костяшки побелели. — Да, Даф? — тихо, но отчётливо спросил он. Тишина. Та самая, которая бывает перед взрывом. Все взгляды устремились на неё. Блейз замер, не веря. Тео побледнел. Гермиона сжала руку Драко под столом, чувствуя, как бешено колотится её сердце. Дафна подняла глаза. В них не было страха. Только усталость. И какая-то странная, обречённая решимость. — Давно знаешь? — спросила она тихо. — Достаточно, — честно ответил Драко. — Ты очень осторожна, Дафна. Но идеальных шпионов не бывает. — Дафна... — выдохнул Тео. — Что он несёт? Она перевела взгляд на него — на человека, с которым была помолвлена по воле родителей. На друга, который сейчас смотрел на неё с таким неверием, что у неё сердце разрывалось. — Я помогаю Ордену, — сказала она просто. — И уже давно. Блейз дёрнулся, будто от пощёчины. — Что? — выдохнул он. — Даф, ты... — С тех пор, как война приняла этот оборот, — продолжила она, не давая ему договорить. — С тех пор, как я поняла, что наш мир катится в пропасть, а мои родители... мои родители только рады этому. Гермиона смотрела на неё с новым, доселе незнакомым чувством. Восхищение, смешанное с пониманием, — она знала, каково это: идти против системы, рискуя всем. — И как, черт возьми, ты это делаешь? — прорычал Забини, и в его голосе звучала не злость, а скорее неверие. — Ты не посвящена в стратегии и расстановки. Ты не бываешь на советах. Откуда ты берёшь информацию? — Зато ты посвящён, — медленно, с пониманием ответил Нотт, переводя взгляд с Блейза на Дафну. Блейз замер. Его глаза сузились, и он неверяще сверлил её взглядом, пытаясь найти ответ на лице девушки, которую, как ему казалось, он знал лучше всех. — Да, — очень тихо сказала она, но тут же повысила голос, и в нём зазвенела та самая сталь — А ты думал, что я просто приму свою судьбу? Буду терпеть очередного жениха или привычное отношение ко мне от своей же семьи?! Она почти задыхалась, слова вырывались из неё с такой силой, будто прорвало плотину, которую она держала годами. — Не только тебе можно избавляться от соперников, Блейз! — выкрикнула она. — Не только тебе можно бороться за нас! Гермиона с трудом переваривала эту информацию. Она смотрела на Дафну и видела в ней не просто неожиданную подругу, не просто «хорошую слизеринку», а воина. Такого же, как она сама. — Дафна, — тихо сказала она, — ты очень смелая. Но это… ты могла попасться. — Мне было плевать, — ответила Дафна, и в её голосе не было бравады, только чистая, выстраданная правда. — Когда я первый раз решилась на это, я была так раздавлена новостью о браке с Флинтом, что мне было всё равно, поймают меня или нет. Я просто хотела сделать хоть что-то. А потом… — она сделала паузу, — потом уже было поздно уходить назад. Она посмотрела на Блейза, и в её глазах блеснули слёзы. — И я не хотела. Потому что это единственное, что давало мне надежду. Надежду на то, что однажды всё изменится. Что мы сможем быть вместе. Что наши дети не будут пешками в чужих играх. Тишина. А потом Тео рассмеялся. Не громко, не истерично — скорее устало и обречённо. — Что ж, — сказал он, обводя взглядом присутствующих, — значит, в этой комнатке, в особняке одной из самых древних чистокровных семей, сегодня собрались все, кто предал режим и свою семью. Он поднял бокал. — Чёртовски весело, господа. Просто чёртовски весело. Блейз смотрел на Дафну долгим, тяжёлым взглядом. Потом медленно, очень медленно, его губы дрогнули в улыбке. — Ты невозможна, — выдохнул он. — Ты просто невозможна, Дафна Гринграсс. Но почему ты не сказала мне? — Потому что ты его лучший друг, — она кивнула в сторону Драко, и в этом жесте не было злости, только усталое понимание. — А я не могла доверять ему полностью. Она сделала паузу и окинула взглядом их переплетённые пальцы — руки Гермионы и Драко, лежащие на столе так естественно, будто иначе и быть не могло. — До сегодняшнего дня, — закончила она тихо. Блейз проследил за её взглядом и, кажется, понял. Понял, что сегодня вечером рухнуло больше стен, чем за все годы войны. Что Драко, который всегда был для всех загадкой, наконец-то перестал быть ей— для них. Почти перестал. — Теперь, когда основные карты раскрыты, — с хитростью в голосе сказал Драко, и в его глазах мелькнул тот самый огонёк, который Гермиона так любила, — можно начинать. — Начинать что? — настороженно спросил Тео. — Всё. — просто ответил Драко. За окнами Малфой-мэнора сгущалась тьма. Она была густой, тяжёлой, полной угроз, которые таились в каждом углу этого проклятого мира. Где-то Тёмный Лорд строил планы, которые могли стоить им всем жизни. Где-то Астория замышляла месть, а Гринграсс-старший — новые союзы. Но здесь, в этой маленькой комнате, горел свет. Свет дружбы, которая оказалась сильнее крови. Свет доверия, которое выдержало проверку самыми страшными тайнами. И свет надежды на то, что даже в самом тёмном аду можно зажечь свою звезду. *** В самый разгар разговора, когда карты уже лежали на столе и воздух звенел от только что раскрытых тайн, в дверь постучали. Не вежливо. Не предупреждая. Короткий, резкий стук — и сразу же ручка дёрнулась, но дверь не открылась: запирающие чары Драко всё ещё держались. Все замерли. Драко жестом приказал молчать. Гермиона затаила дыхание, прижимая руку к животу. Блейз медленно, бесшумно, потянулся к палочке. Тео побледнел так, что веснушки выступили на носу. Дафна вцепилась в край стола. — Драко, мальчик мой, — раздался из-за двери голос, от которого у Гермионы похолодела спина. — Я знаю, что ты там. И знаю, что не один. Впусти тётю. Беллатриса.