Исчезновение

— Гермиона! Она очнулась. Уже девять Пожирателей наступали. Красные и зелёные вспышки разрезали предрассветный сумрак, оставляя за собой шлейфы искр, которые гасли, не долетая до земли. Гарри отбивался, ставил щиты, но их было слишком много. Золотистые барьеры вспыхивали и гасли один за другим, не выдерживая града заклятий. — Протего! — выкрикнула она, создавая защиту вокруг них. Прозрачный купол вспыхнул и задрожал, принимая на себя новые удары. По поверхности побежали трещины — пока тонкие, как паутина, но с каждой секундой они становились всё глубже. — Умница, грязнокровка, — пропел один из Пожирателей. Его голос сочился насмешкой, растёкся по поляне, как яд. — Только долго ты не продержишься. Чертов садист наслаждался их страхом. Она знала. Знала, что щит падёт через минуту, может, две. Знала, что их схватят. Знала, что это конец. Но где же Драко? Она снова посмотрела туда, где оставила его. Туда, где среди переплетённых ветвей старого дуба должна была таиться его фигура. Пусто. Только тени, только туман, только тишина. Где ты? — Гермиона, когда щит падёт — беги, — выдохнул Гарри, сжимая палочку. Костяшки побелели, дыхание сбилось, но в глазах горел тот самый огонь, который делал его Поттером. — Я их задержу. — Я никуда без тебя не пойду! — Ты должна! — рявкнул он, но в голосе не было злости — только отчаяние. — Должна! В этот момент один из Пожирателей — тот, что стоял в центре, в маске цвета почти чёрного серебра — медленно поднял руку. Жест был властным, не терпящим возражений. Остальные замерли, опуская палочки, но крепко их держа в руках. Заклятия стихли. Тишина обрушилась на поляну такой внезапной тяжестью, что заложило уши. Маска этого Пожирателя отличалась от остальных. Не грубое серебро, не дешёвый металл — тёмный, почти чёрный сплав, который, казалось, впитывал свет, а не отражал его. Поверхность была покрыта едва заметной гравировкой — переплетающиеся змеи, тянущиеся от висков к подбородку, их языки сливались в хищный оскал на том месте, где должны быть губы. Прорези для глаз были узкими, как бойницы, и из них било холодное, расчётливое пламя. Смех прорвал тишину. Низкий, раскатистый, он поднимался откуда-то из глубины груди и вырывался наружу, искажённый маской до неузнаваемости. Звук был неправильным — слишком механическим, слишком чужим, слишком... знакомым одновременно. От него по коже побежали мурашки, а в животе возникла тошнота. — Как мило, — сквозь смех процедил он, растягивая слова. — Грязнокровная сучка и самое разыскиваемое лицо магической Британии спорят, кто из них сбежит первым. Голос искажала маска, делая его низким, вибрирующим, почти демоническим. Но даже сквозь этот жуткий фильтр, даже через искажения и эхо, она не могла не узнать его. Гермиона протянула руку к Гарри и вцепилась в него мёртвой хваткой. Пальцы впились в предплечье, ногти оставили следы даже сквозь ткань мантии. — Вот только... — смех оборвался так же внезапно, как и начался. — Никто из вас двоих, идиотов, не уйдёт отсюда. Последние слова он уже прокричал, срывая голос. И шагнул вперёд. Один шаг. Второй. Уолден Макнейр приближался с хищной грацией, от которой у Гермионы всё внутри сжималось в ледяной комок. Его тяжёлые сапоги утопали в мху, оставляя глубокие следы. Чёрная мантия, расшитая серебряными нитями, тяжело колыхалась при каждом движении, и в предрассветном сумраке эти узоры казались змеями, ползущими по ткани. Он остановился прямо перед ней. Так близко, что она чувствовала запах перегара, крови и чего-то ещё — сладковатого, приторного, от чего мутило. Легким движением мужчина снял маску, обнажая лицо зверя, который загнал свою добычу в угол. Его рука поднялась и медленно, смакуя каждое мгновение, провела по её лицу. Холодные, мозолистые пальцы скользнули по щеке, задержались на подбородке, сжали его с силой, от которой хрустнули зубы. Гермиона замерла, заставляя себя не дёргаться, не показывать страха. Но Гарри рядом дёрнулся — она физически почувствовала, как напряглось его тело, готовое рвануть в бой. Но она сжала его руку ещё сильнее, до хруста в костяшках, и притянула ближе к себе.  Не сейчас. Не так. Он проиграет. — Что ты сделал с ним? — спросила она. Голос прозвучал ровно, но сквозь него пробивалась дрожь — смесь страха и кипящей ярости. — О ком ты? — Макнейр наклонил голову, притворяясь задумчивым. Его маленькие, свиные глазки блестели насмешкой. Она пронзила его взглядом, не отводя глаз. Гарри был готов кинуться на него прямо сейчас, только Гермиона стояла между ними, понимая все безнадежность ситуации, но помня взрывной характер лучшего друга. — Ах, — протянул он, растягивая слова, — ты о предателе крови? О мальчишке, который решил, что из-за своей фамилии достоин большего? — Голос его набирал силу, превращаясь в рык. — Который считает себя умнее других! Думает, что может выбирать, кому служить! Последние слова он уже выкрикивал, брызгая слюной. Его лицо исказилось гримасой ненависти — такой концентрированной, что, казалось, воздух вокруг загустел. — Он явно умнее тебя, — выпалила Гермиона, не сдержавшись. У Макнейра дёрнулся глаз. Маленький тик, едва заметный — но она увидела. Рука, сжимавшая её подбородок, дрогнула. На секунду ей показалось, что он сейчас ударит её. Но он сдержался. Ухмыльнулся. Медленно, отвратительно. Смакуя момент своего триумфа. — Не волнуйся так за своего хозяина, — он махнул рукой в сторону старого дуба, где всего несколько минут назад стоял Драко. Туда, где сейчас клубился странный, неестественный туман. — Он всего лишь развлекается с ирландским порошком тьмы. Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. — Знаешь, что это такое, умная девочка? Конечно знаешь. — Макнейр наклонился ближе, и его гнилое дыхание обожгло ей лицо. — Он насылает отличные галлюцинации. Самые страшные кошмары становятся реальностью. Самые дорогие люди превращаются в чудовищ. Возможно он уже прикончил сам себя. — Если он умрёт, — тихо сказала она, — я тебя убью. Макнейр расхохотался. Громко, заливисто, словно ему рассказали анекдот. Гарри на секунду посмотрел на подругу, но промолчал, переваривая сказанное и всю странность происходящего. — Какая самоуверенная сучка, — выдохнул он сквозь смех. — Даже в плену строишь из себя гриффиндорскую королеву. Мысли в голове девушки бежали от одной к другой, лихорадочно, отчаянно, ища выход. Спасение. Хоть какой-то план, пусть даже самый безумный. Каждая секунда тишины была секундой, которую Драко проводил в аду галлюцинаций. Гарри нарушил тишину. — Забери меня, — тихо сказал он. И тут же повторил громче, вкладывая в голос всю силу, что у него осталась: — Забери меня, но отпусти её. Она не нужна твоему хозяину. Он хочет меня, хочет лично убить меня, так вот он я. Отведи меня к нему, но оставь её в покое. Макнейр дёрнулся, будто от пощёчины. А потом расхохотался — громко, раскатисто, запрокинув голову. — Ты хочешь поторговаться, Поттер? — прыснул он. — Только вот, чтобы торговаться, нужно иметь что-то, что я не могу получить. А ты и так мой. Он сделал шаг к Гарри, нависая над ним всей своей массивной тушей. — Тёмный Лорд наградит меня, после того, как прикончит тебя, — он перевёл взгляд на Гермиону, и в глазах вспыхнул садистский огонёк, — и всю семейку Малфоев. Возможно, даже позволит мне забрать их дом. Состояние. Статус. И все их игрушки. Он наклонился ближе к ней. Так близко, что она видела капилляры, лопнувшие в белках глаз. — Тебе же там нравится, да, грязнокровка? — прошептал он. — В постельке Малфоя тепло? Мягко? Покажешь мне, как ты кричишь на перине хозяина, крича его имя. Гнев закипал в её жилах, поднимался откуда-то из самой глубины, обжигал лёгкие, туманил рассудок. Она понимала, что всё будет бесполезно. Что любое её действие — лишь отсрочка неизбежного. Но она хотела ударить его. Причинить боль. Оторвать что-нибудь. Хоть что-то. Она понимала, что это не станет спасением. Но это однозначно доставит ей удовольствие. Он должен заплатить за Драко, за Гарри, за всё. Гермиона подняла палочку. И в тот же миг двое Пожирателей, стоявших по краям поляны, разлетелись в разные стороны. Вспышки света вновь полетели по лесу — красные, синие, золотые. Гарри среагировал мгновенно, инстинкты, отточенные годами войны, сработали быстрее мысли. Он атаковал Пожирателя справа, оттесняя его от Гермионы, защищая девушку. Ещё две маски появились на поляне. Они вышли из-за деревьев одновременно, будто репетировали этот выход годами. Их маски были похожи друг на друга — обе сияли чистым серебром, отражая первые лучи солнца, которое уже поднималось над горизонтом. Свет играл на отполированной поверхности, заставляя маски гореть, как два маленьких солнца. Один парень был чуть выше — длинноногий, гибкий, с хищной грацией в каждом движении. Его палочка мелькала в воздухе быстрее, чем глаз успевал уследить, отправляя заклятия одно за другим, без остановки, без передышки. Второй был шире в плечах — коренастый, мощный, его удары были не такими быстрыми, но каждый из них нёс сокрушительную силу. Он работал как таран, пробивая защиту Пожирателей, расчищая дорогу. И оба они дрались против Макнейра и его псов. Похоже, Мэрлин услышал молитвы девушки. — Кто это, чёрт возьми? — выдохнул Макнейр, отступая под градом заклятий. Гермиона смотрела на две серебряные маски, на знакомые движения, на манеру держать палочку — и не верила своим глазам. Высокий парень сделал обманный выпад, заставив двух Пожирателей отшатнуться, и в этом движении было столько знакомой, отточенной грации, что у неё перехватило дыхание. Поляна превратилась в ад. Вспышки, крики, запах озона и крови — всё смешалось в один кошмарный коктейль. Гермиона пригнулась, прикрывая живот, ища глазами Драко в этом аду. За этими двумя, сражающимися как демоны, вышла, хромая на одну ногу, третья фигура. Без маски. Гермиона с облегчением выдохнула, отбивая красную вспышку света. Драко вышел из тумана, как сама смерть. Глаза его сияли такой яростью, что один взгляд мог убить. Мокрые от пота волосы прилипли ко лбу, на виске пульсировала жилка, лицо было белым как мел — но он шёл. Шёл сквозь Пожирателей, словно их не существовало. Гермиона не думала ни о чём. Ноги сами рванули в его сторону. Прочь от Гарри, прочь от битвы, прочь от всего — только к нему. Только бы успеть. Только бы дотянуться. Она видела, как его глаза нашли её. Как ярость на мгновение сменилась чем-то другим — облегчением, надеждой, любовью. Как он рванул к ней, раскидывая оказавшихся на пути Пожирателей голыми руками. Оставалось несколько метров. Холодная рука схватила её за плечо сзади. Стальные пальцы впились в кожу, дёрнули назад с нечеловеческой силой. Мир сжался в точку. Узел аппарации затянулся вокруг неё, вырывая из реальности. Последнее, что она увидела — его лицо. Крик, исказивший черты. Его руки, тянущиеся к ней, но хватающие только воздух. — ГЕРМИОНА! Его голос оборвался, когда пространство схлопнулось. Исчезло всё. Лес. Битва. Он. Только темнота и ледяная хватка на плече. *** Она исчезла. Он смотрел на пустоту там, где только что была Гермиона, и не мог дышать. Воздух кончился. Лёгкие сжались в спазме, сердце пропустило удар — и забилось где-то в горле, бешено, отчаянно, как птица в клетке. — ГЕРМИОНА! Её имя сорвалось с губ, разорвало тишину, ударилось о деревья и вернулось эхом. Пустым. Бесполезным. Ничего не меняющим. Макнейр исчез вместе с ней. Драко стоял на коленях там, где только что бежал к ней. Руки всё ещё были вытянуты вперёд, пальцы сжимали воздух. Воздух, в котором ещё секунду назад была она. — НЕТ! Он забыл про боль в ноге, забыл про острую пульсацию в висках. Кулаки врезались в землю. Мох, грязь, корни — всё смешалось под его руками. Парень ударил снова. И снова. Пока костяшки не затрещали, пока кровь не выступила на разодранной коже. Боль не приходила. В голове было пусто и оглушительно громко одновременно. Одна мысль билась, как заведённая: она исчезла. она исчезла. она исчезла. Он стоял на коленях, глядя на пустоту там, где только что была Гермиона. Руки всё ещё были вытянуты вперёд, пальцы сжимали воздух. Воздух, в котором ещё секунду назад пахло её волосами, её страхом, её жизнью. Инстинкт сработал быстрее мысли. Малфой почувствовал это — тот самый холодок, бегущий по позвоночнику, то самое напряжение в воздухе, которое бывает перед ударом. Вспышка зеленоватого света летела в спину. Он вскочил, создавая щит, но было поздно. Поттер среагировал первым. Его заклятие ударило в зелёную вспышку, отбивая её в сторону, где с глухим взрывом разлетелось поваленное дерево. Следующее его заклинание ушло в ответ — в Пожирателя, что выполз из-за кустов с палочкой наготове. Драко подключился, механически, как и делал это всегда. Красные, синие, золотые вспышки мелькали в предрассветном сумраке, разрезая туман. Поттер работал быстро, точно, без лишних движений — годы войны сделали его убийцей не хуже Малфоя. Пожиратель отбивался отчаянно, но их было двое, а он — один. Через несколько минут он лежал мёртвый. Глаза его, выпученные в последнем ужасе, смотрели в небо, где уже занимался рассвет. Из разорванного горла всё ещё сочилась кровь, пропитывая мох, делая его чёрным, липким, чужим. Драко уже отвернулся, когда с другой стороны поляны раздался шорох. Ещё один Пожиратель выронил палочку. Она упала в траву с глухим стуком, и в этом звуке было столько отчаяния, что Гарри, не думая, вскинул руку. Красная вспышка сбила парня с ног, швырнула на землю, но не убила. — Генерал! — закричал тот, и в голосе его слышался детский, животный ужас. Он катался по земле, пытаясь отползти, но ноги не слушались, скользили по мокрой траве, увязали в грязи. — Генерал, я не думал! Я не знал… не знал! Прошу, не убивайте, я всё расскажу, я буду служить вам! Парень был молод. Совсем молод — может, восемнадцать, может, двадцать. Его маска свалилась ещё в начале боя, открывая испуганное, бледное лицо с прыщами на подбородке и жидкими усиками, которые он, видимо, отращивал, чтобы казаться старше. Гарри опустил палочку. Его рука дрожала. В груди что-то сжалось, застряло комом, не давая дышать. Он смотрел на этого парня, он был так молод, но уже убивал по своей воли, пытал, насиловал. — Генерал, умоляю! — Парень встал на колени. По щекам его текли слёзы, смешиваясь с кровью, грязью и росой. — Я всё скажу! Все, что мне известно, прошу. Драко поднял палочку. Гарри смотрел на него. На его лицо — спокойное, бесстрастное, лишённое всяких эмоций. На палочку, направленную в грудь молящего о пощаде мальчишки. На руку, которая не дрожала. — Генерал! — Парень попытался подползти ближе, но ноги отказывались слушаться, скользили в собственной крови. — Я же служил вам! Я был верен! Я... — Я не даю вторых шансов, — отрезал Малфой. Голос его был ровным, спокойным, почти скучающим. Голосом палача, который видел слишком много смертей, чтобы они значили для него хоть что-то. Голосом человека, для которого убийство стало таким же естественным, как дыхание. Одно движение. Парень замер. Его глаза расширились, рот открылся в беззвучном крике. Из живота вывалились кишки — скользкие, тёмные, страшные. Он смотрел на них, не веря, не понимая, что происходит. Потом медленно опустил голову, рассматривая собственную смерть. Булькающие звуки нарушали тишину. Мокрые, чавкающие, неправильные. Гарри открыл рот. Хотел сказать что-то — может, «хватит», может, «зачем», может, просто выдохнуть. Но быстро закрыл его, вспоминая, кто такой Драко Малфой. И что для него это обычное дело. Он отвернулся. Перед глазами всё ещё стояло лицо того парня. Его глаза. Его последний взгляд — не на убийцу, на собственные кишки, выпавшие на траву. Парень за их спинами издал последний, влажный хрип. И затих. Гарри сжал палочку так, что побелели костяшки. Хотел сказать, что это не оправдание. Что убийство — всегда убийство. Что нет разницы, кого убиваешь — врага или... Или того, кто молит о пощаде. Драко стоял, тяжело дыша, палочка всё ещё была крепко сжата в руке. Напротив, в двух шагах, так же тяжело дыша, стоял Поттер. Его зелёные глаза смотрели на Малфоя в упор — без страха, без ненависти. Только усталость и шок. Они смотрели друг на друга, и в этой тишине было столько всего, что не выскажешь словами. Стон заставил парней обернуться. Теодор лежал на земле в нескольких шагах, его плащ был разодран от плеча до пояса. Он держал руку на боку, и даже в полумраке было видно, как темнеет ткань под пальцами. Кровь стекала по запястью, капала в мох, оставляя чёрные пятна. — Чёрт, — выдохнул Тео сквозь стиснутые зубы. — Чёрт, чёрт, чёрт... Блейз уже сидел рядом, накладывая простые диагностические чары. Его лицо было сосредоточенным, но Драко не упустил, как побелели костяшки его пальцев. — Глубокое рваное, — сказал он, не поднимая головы. — Задело рёбра, но лёгкие целы. Кровотечение сильное. Нужно останавливать сейчас. Поттер стоял, напряжённый как струна. Его зелёные глаза метались по поляне, оценивая, просчитывая, ища выход, пути, хоть какую-то логику в этом хаосе. Но всё было тщетно. Гермиона исчезла. Макнейр ушёл. А на земле, истекая кровью, лежал один из тех, кого он ещё час назад считал врагом. — Что дальше, Малфой? — голос Поттера звучал резко, с вызовом. — Добровольно я не пойду. Я не сдамся! — Мне плевать, Поттер, — рыкнул Драко, даже не оборачиваясь. — Вали куда хочешь. Драко резко развернулся и пошёл к другу, на ходу накладывая на себя лёгкое заклинание защиты — на всякий случай. Кулаки сжались так, что побелели костяшки. Челюсти сводило от напряжения, зубы, казалось, сточатся в пыль, если он ещё раз сожмёт их так сильно. Тео извивался на земле, но молчал. Только иногда, когда боль становилась невыносимой, сквозь стиснутые зубы вырывались отборные ругательства, которые он, казалось, собирал годами специально для такого случая. Поттер стоял в непонимании. Его палочка опустилась, но он всё ещё крепко сжимал её, готовый в любой момент поднять снова. В глазах металась растерянность. — Почему я здесь, Малфой? — спросил он, и в голосе слышалось искреннее замешательство. — Почему ты отпускаешь меня? — Я не собираюсь тебе ничего объяснять, — прорычал Драко, не оборачиваясь. — Иди вон. Пока я не передумал. — Где Гермиона? — не унимался Поттер, делая шаг следом. — Куда он её утащил? Малфой! Драко не ответил. Он опустился на колени перед Тео, игнорируя грязь, впитывающуюся в ткань брюк, игнорируя боль в собственных разбитых костяшках, игнорируя всё, кроме фигуры друга, распластанного на земле. — Малфой, я не медик, — голос Забини дрожал, в нём слышалась паника, которую он пытался скрыть. — Я вообще не силён в такого рода магии. Нам нужен лекарь. Сейчас. Малфой сидел на коленях перед Тео, вглядываясь в его бледное, испачканное кровью лицо. Волосы друга слиплись от пота, на лбу выступила испарина, но глаза — эти вечно смеющиеся, насмешливые глаза — смотрели на Драко с той самой лёгкостью, которую он так ценил. — Ты не умрёшь сегодня, — сказал Драко, и в голосе его не было сомнений. Только сталь. Только приказ. — Понял? Тео, несмотря на боль, скручивающую тело, умудрился кинуть ему ту самую ухмылку — кривую, дерзкую, небрежную. Ту, которой он обезоруживал врагов и сводил с ума девушек. — Я и не собираюсь подыхать на этой поляне, — выдохнул он, и голос его дрогнул, но шутка всё равно сорвалась с губ. — Я слишком хорош для неё. Он зашипел, когда Блейз нажал на рану, пытаясь остановить кровь. — Блять, — выдохнул он, потом усмехнулся. — Знаешь, после этого ты должен назвать ребёнка в честь меня. Драко замер. — Тео... — начал он, но друг не дал ему договорить. — Ох, а если будет девочка... — Тео прищурился, явно наслаждаясь моментом, несмотря на то, что жизнь медленно вытекала из него вместе с кровью. — Теодора? А? Звучит же. Теодора Малфой. Он рассмеялся — слабо, надрывно, но искренне. Забини, всё это время молча работавший над раной, наконец поднял голову. — Кровь... не останавливается, — выдохнул он, и в этом выдохе было столько отчаяния, сколько Драко не слышал в голосе друга никогда. Гарри поднял палочку. Движение было слабым, почти незаметным, но двое слизеринцев среагировали моментально. — Я помогу, — голос Гарри прозвучал неожиданно громко в этой тишине. Он говорил почти сквозь зубы, каждое слово давалось с трудом, будто он выдавливал их из себя. — Но в обмен... — Он кивнул на Драко, и в его зелёных глазах зажёгся тот самый огонь, который делал его Поттером. — Ты поможешь мне вернуть её. Драко медленно поднял голову. Ухмылка, растянувшая его губы, была злой. Опасной. Той самой, от которой враги бросали палочки и молили о пощаде. — О, Поттер, — протянул он, и голос его сочился ядом. — А как же твой Орден? Может, они тебе помогут? Он развёл руками в театральном жесте, и в этом движении было столько насмешки, что Гарри побелел. — Они же такие сильные, такие храбрые, такие... — Драко сделал пауза, вглядываясь в лицо Поттера, — эффективные. Весь год они бомбили наши склады, тюрьмы, бордели, поместья. Убивали. В том числе и ваших, да, Поттер? Сколько заложниц вы сами же и убили? Только в доме Яксли их было 9. — Ты... — Гарри покраснел так, что даже кончики ушей налились кровью. Голос его сорвался, превратившись в хриплый крик: — Да как ты... я хотел спасти её! — И не спас, — констатировал Драко. Слова упали в тишину, тяжёлые, как камни. Гарри дёрнулся, будто от пощёчины. — Я защищал её год, — продолжил Драко, поднимаясь на ноги. В его голосе не было хвастовства, только усталая констатация факта. — Я справлюсь и без тебя. — Сука, — выдохнул Блейз, и в этом слове не было злости — только усталость и раздражение. — Малфой, засунь свою гордость куда подальше. Ещё немного и он… Мулат опустил палочку и посмотрел на Гарри. В его глазах, обычно таких бесстрастных, сейчас читалась надежда. Не на чудо — на помощь. Обычную, человеческую помощь. — Поттер, — сказал он, и голос его был спокойным, почти будничным, будто он просил передать соль за ужином, — если ты знаешь хоть немного нужных чар... я сам помогу тебе. Он сделал паузу, бросив быстрый взгляд на Драко. — Насколько смогу. — Фух, — выдохнул Тео, и даже сквозь боль в его голосе пробивалась та самая, привычная насмешка. — Да вы ссоритесь из-за меня. Надо же. Нужно было всего... — он зашипел, пытаясь привстать, но продолжил: — О, Салазар, — простонал Тео, падая обратно на траву. — Малфой и Поттер спорят, кто меня спасёт. Забини предлагает себя в качестве жертвы. А я лежу в грязи и чувствую себя главной героиней дешёвого романа. Тео ухмыльнулся, и в этой ухмылке, несмотря на бледность, разодранный бок и кровь, сочащуюся сквозь пальцы, было столько жизни, что Гарри, смотревший на него, вдруг почувствовал, как что-то в его груди переворачивается. — Поттер, — позвал Тео, и Гарри вздрогнул, услышав своё имя. — Если ты правда умеешь лечить — лечи. А то Малфой сейчас начнёт плакать, а я этого не переживу. — Я не собираюсь плакать, идиот, — огрызнулся Драко. — Ах, понимаю, нужно держать форму перед Поттером, — парировал Тео.  Драко закатил глаза, но не стал продолжать этот театр, прекрасно понимая, что за всей этой легкостью его лучший друг скрывает боль. Так было всегда, с самого детства. Чем было хуже, тем веселее вел себя Нотт. Гарри шагнул вперёд. Опустился на корточки рядом с Тео, игнорируя напряжённые взгляды двух слизеринцев. — Дай посмотреть, — сказал он, и в голосе его не было приказа — только просьба. — Я не целитель. Но кое-что умею. Блейз отодвинулся, освобождая место. Драко замер, готовый в любой момент вмешаться. Гарри поднял палочку. Медленно, очень медленно, начал водить ей над раной. Свет лился из кончика палочки тёплый, золотистый — совсем не похожий на те вспышки, которыми они только что сражались. — Гермиона всех нас этому учила, — сказал Гарри, не поднимая глаз. — Говорила, что каждый должен уметь... хоть немного. Тишина. Только шелест травы, дыхание и тихий, едва слышный стук сердца Тео, который стал ровнее, спокойнее. Кровь остановилась. Гарри убрал палочку, вытирая лоб рукавом. Его лицо было бледным, но глаза горели. — Жить будет, — сказал он. — Но аппарировать нельзя. Нужно принять кровоостанавливающее и зашить как следует. — Судьба — та ещё сука, — усмехнулся Тео, вновь переводя все в юмор, отделяясь от боли. — Гарри Поттер только что спас мне жизнь. Да, дешёвый роман. Наверное, теперь я должен стать твоим лучшим другом или умереть, прикрывая тебе спину в главной битве против супер злодея. А может все сразу? — Ну уж нет, — беззлобно сказал Гарри, но уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, которая быстро сменилась беспокойством. — Я останусь с ним и приберу здесь, — Блейз поднял голову, встречаясь взглядом с Драко. В его глазах не было вопроса — только принятие. — Идите. Драко помедлил всего секунду. Взглянул на Тео — бледного, но живого, на Блейза — уже склонившегося над другом, на Поттера — сжавшего палочку так, что побелели костяшки. Кивнул. Развернулся. И пошел. — Куда ты идёшь? — крикнул Гарри, догоняя его. Трава хрустела под его ботинками, ветки хлестали по лицу, но он не отставал. — Спасти её, — бросил Драко, не оборачиваясь. — Я иду с тобой. Голос Поттера был ровным, спокойным. В нём не было просьбы. Не было вопроса. Только утверждение, от которого Драко захотелось развернуться и ударить. — Нет, — кинул он, ускоряя шаг.