Глава 1. Тай.«У меня ничего кроме скомканных перьев»

      

***

      Ночь встретила нас холодом и тишиной, той особенной тишиной границы, где земля ещё не решила, кому она принадлежит. Я спешился у самого края лагеря, передал поводья оруженосцу и медленно прошёл между кострами. Имперские штандарты едва колыхались на ветру, словно тоже устали от дороги. Эльфы устраивались на ночлег быстро и слаженно — привычка, выучка, годы войны. Всё было правильно, всё как должно. И всё же внутри меня что-то было не так.       Я останавливался, смотрел, кивал командирам, принимал короткие доклады. Слова входили в сознание и тут же терялись, будто не находили за что зацепиться. Мы прибыли вовремя. Любой другой ночью я чувствовал бы спокойствие, контроль над ситуацией и своими солдатами.       Сегодня — пустоту.       Я поднялся на небольшой пригорок, откуда открывался вид на лагерь целиком. Огни костров рассыпались по равнине, как угли в пепле. За ними начиналась тьма — та самая, за которой лежал покинутый мной Эсшай. Я сжал руку в кулак, чувствуя, как под перчаткой ноет ладонь. Это было глупо и непозволительно. Я знал это так же хорошо, как знал карту этих мест. Наследный принц империи не имеет права на подобную слабость. Не имеет права нуждаться, тем более в эсшайке.       Раньше всё было просто. Я принимал решения и жил с их последствиями. Эльфы гибли, города падали, союзы рушились — и я нёс это, как ношу, тяжёлую, но привычную. Моё сердце умело молчать. Теперь оно неугомонно кричало. Я слишком остро ощущал её отсутствие. То, что она осталась там, в Эсшае, казалось правильным решением, разумным. Необходимым в конце концов. И всё же каждый вдох отдавался болью, будто я оставил за спиной не просто возможную союзницу, а часть себя.       — Да что б вас… — Выдохнув, я закрыл глаза, силясь совладать с собой.       Перед внутренним взором встало её лицо — сосредоточенное, упрямое и живое. То, как она смотрела, когда не соглашалась, хмурила брови и закатывала глаза. То, как улыбалась, снисходительно позволяя мне наблюдать за ней. Я поймал себя на мысли, что считаю часы с момента нашего расставания. Никогда прежде я не измерял время так — не расстоянием, а тоской.       Это чувство было новым. Оно не подчинялось дисциплине и не знало приказов. Оно просто было и разрасталось, тянуло из груди что-то тёплое и уязвимое, заставляя сердце кровоточить от одной лишь мысли, что я не могу быть рядом, возможно уже никогда. Я открыл глаза и посмотрел в сторону, где за тьмой начиналась её земля.       — Соберись, — тихо сказал я сам себе.       Мир еще так не стабилен. Империи нужен принц, а не эльф, потерявшийся в собственных чувствах. Я не обернулся сразу, хруст веток за спиной был слишком знакомым, чтобы хвататься за меч. Ша’арнез никогда не подкрадывался по-настоящему, он позволял себя услышать ровно в тот момент, когда считал нужным.       — Вы так задумались, Ваше Высочество, — произнёс он, подходя ближе, — что я на миг решил, что вы размышляете о том, будто ещё не поздно сесть на дракона и вернуться за прекрасной дамой.       Я усмехнулся, не поворачивая головы. Ах, если бы это было возможно, я тот час бы исполнил задуманное. Но решения были приняты, я оставил ее, давая шанс прожить достойную жизнь, и не носить клеймо «связи с имперцем», среди эсшайцев. Никто не говорил этого в слух, но все по прежнему считали нас врагами, собственно как и мы их.       — Если вы и дальше будете так говорить, лорд со Генэш, я начну подозревать, что вы переквалифицировались в придворные сплетницы.       Он тихо хмыкнул и остановился рядом, скрестив руки на груди. В отблеске костров его профиль казался резче, чем обычно, словно тень войны до сих пор не желала отпускать ни одного из нас. Лорд смолчал, когда получил новость о том, что мы как можно скорее покидаем столицу. Уверен, он был готов упрекнуть меня в том, что я даже не попрощался с Леди эя Вэдтри.       — Сплетницы бывают очень полезны, — ответил он спокойно, но все же улыбнулся. — Но я пришёл по другой причине. Хотел убедиться, что с вами всё в порядке.       Я, наконец, повернулся к нему. Взгляд Ша’арнеза был внимательным, цепким, таким смотрят не подчинённые, а те, кто прошёл с тобой многое, чтобы довольствоваться формальностями.       — Со мной всё так, как и должно быть, — ответил я, не веря сам себе. — Лагерь на месте, ночь тиха.       — Но вы — нет, — заметил он без нажима.       Я коротко выдохнул, сдерживая порыв все же обнажить оружие.       — Не припомню, чтобы я когда-либо давал вам повод так вольничать в оценках моего душевного состояния.       — Не припомню, чтобы вы раньше так долго смотрели в сторону Эсшая, — так же ровно парировал он.       На мгновение между нами повисла тишина, затем я покачал головой. Он был прав, и я ненавидел его за это.       — Если вы ещё раз предложите мне бросить делегацию и лететь за ней, я действительно отправлю вас во дворец в платье. Там как раз не хватает нового острого языка.       Ша’арнез улыбнулся, не насмешливо, а почти тепло. На самом деле, я бы с легкостью мог назвать его своим другом. Пожалуй, единственным.       — Значит, всё действительно серьёзно, — неунимался он. — Раньше вы бы просто приказали мне заткнуться. Возможно, пригрозили бы отрезать язык…       Я посмотрел на огни лагеря, на спящих солдат, на границу, за которой осталась она.       — Идите отдыхать, лорд со Генэш, — тихо произнёс я, взяв на заметку идею, о том, что бы отрезать ему язык. — Завтра нам обоим понадобится ясная голова.       Он склонил голову в знак согласия, но прежде чем уйти, добавил:       — Если что, драконы всегда готовы.       Лорд был невыносим в своей правоте, но я не мог сделать этого, несмотря на то что безумно желал.Разум-предатель, вновь подкинул ненужные воспоминания, режущие меня без ножа. Я вспомнил разговор, который решил исход моего путешествия, слишком ясно, будто он случился не дни назад, а всего несколько часов.       Аудиенция проходила без лишней пышности. Король Эсшая, Аирдаль лоно Эрлитар, принял меня в зале с открытыми окнами. Ветер шевелил лёгкие ткани, и откуда-то доносился запах цветов и соленого моря.       — Вы оказали честь моим землям, Ваше Высочество, — сказал он тогда. — И мне лично.       Я склонил голову, как того требовал протокол, но он жестом остановил меня.       — Империя сделала больше, чем была обязана, — продолжил король. — Почести для моей дочери… — он сделал паузу, короткую, но тяжёлую. — Фэнуэль проводили достойно, даже на чужой земле. За это я благодарен.       Принцесса Эсшая, моя несостоявшаяся жена. Союз, который должен был стать будущим, но так и остался договором на бумаге и могилой в земле. Я ответил просто, не желая показывать больше эмоций чем было дозволено.       — Это был мой долг.       Король кивнул, будто иных слов от меня не ждал.       — И всё же, — сказал он чуть позже, внимательно глядя на меня, — есть вещи, которые не имеют отношения к долгу.       Я знал, к чему он ведёт и Его Величество не стал тянуть.       — Я заметил, как вы смотрите на Тисс.       Эти слова прозвучали спокойно. Без упрёка, без обвинения, но от этого стало только тяжелее. Пальцы мои похолодели, и будь я дерзок и безрасуден, то приказал бы немедля прекратить.       — Между нами нет ничего недостойного, — ответил я сразу. — И не было дурных мыслей. Она… — я запнулся, подбирая слова, — ценный союзник. И эльф, которому я доверяю.       Король долго молчал, под его пристальным взглядом, я вновь ощутил себя провинившимся мальчишкой. Я ненавидел это чувство.       — Возможно, — сказал он наконец. — Но Эсшай ещё не оправился. Моя земля истекает ранами, а имя моей дочери ещё не остыло в памяти народа.       Он посмотрел на меня прямо и мне не нравилось куда шел этот разговор. Я ощутил, как ее хрупкий, нежный образ вырывают из моих рук…       — Я прошу вас оставить Леди эя Вэдтри. — Моя челюсть сжалась, еще чуть-чуть и зубы затрещали бы от напряжения. — Её место в Эсшае, здесь ее родина, ее долг и, если вам угодно, ее сердце.       Это было требование отца, потерявшего дочь, и короля, который не мог позволить себе ещё одну потерю — пусть даже символическую. Мои чувства не были тихими. Они не жгли медленно — они рвали изнутри, пульсировали как оголённый нерв. Я злился на короля Эсшая, за его осторожность, за этот вежливый, выверенный отказ. На себя за то, что позволил ему быть разумным, а сам потерял голову. За то, что вообще дошёл до той точки, где чьё-то слово могло решать, быть ли Тисс рядом со мной или нет.       Я не хотел оставлять её. Ни здесь, ни где бы то ни было. Я хотел, чтобы она ехала со мной через границы, через войны, через всё, что ещё ждало впереди. Хотел видеть её рядом утром и ночью, чувствовать её присутствие не как редкую награду, а как нечто само собой разумеющееся. Как часть себя.       Эльфы, земли, союзы — всё имело вес, но ничто не держало меня за сердце так крепко. Тисс держала. Так легко и безсовестно впилась своими острыми коготками в мое сердце и душу и держала, держала… А еще я понимал, что если сейчас не сделаю шаг назад, то однажды это чувство станет уязвимостью. Для неё, меня, для всей империи.       — Сегодня вечером делегация империи покинет столицу, — сказал я тогда вслух, глядя прямо на короля. — Без прощальных церемоний.       Он удивлённо приподнял бровь. Протокол требовал обратного, но я настаивал что бы покинуть столицу как можно тише, что бы она не пришла попрощаться.       — Я прошу вас сохранить это в тайне, — добавил я. Голос был ровным, но внутри каждая кость трещала под весом этого решения.       Король Эсшая долго смотрел на меня, с некой долей жалости и уважения. Я не нуждался ни в первом ни во втором. Потом медленно кивнул. Не дожидаясь позволения, я вышел из зала с прямой спиной, словно не оставил в этом проклятом замке часть своей и без того скудной души.       Я вынырнул из воспоминаний, как из холодной воды. Надеюсь утром, когда она проснется и не увидит делегацию империи в стенах своего дома, ей хоть на миг станет легче и она не затаит обиды. Возможно, она даже станет появляться на дипломатических приемах, давая мне хоть издалека, мимолетно видеть ее.       Ша’арнез не успел сделать и десятка шагов, когда ветер изменился. Необычное чувство, коснулось меня изнутри своим мерзким, грязным языком. Резкий, чуждый запах, не принадлежащий ночи или кострам лагеря. Гарью и гнилью тянуло с востока, тревожной, такой, от которой сжимается горло. Мы переглянулись одновременно и поспешили обратно к лагерю, откуда уже слышались встревоженные голоса.       Спустившись на равнину, я сразу заметил крылатую бурю. Драконница Ша’арнеза стояла у края лагеря, беспокойно переступая с лапы на лапу. Крылья её были приподняты, ноздри раздувались, хвост хлестал по земле, она чувствовала опасность раньше нас. Это не было похоже на страх, скорее нетерпение, желание поскорее ринуться в бой или… на помощь?       — Что-то не так, — тихо сказал Ша’арнез, положив ладонь на её шею.       Я уже знал. Запах шёл со стороны столицы Эсшая, где я оставил Тисс.       — Лети, — приказал я жёстко, глядя Ша’арнезу прямо в глаза. — Немедленно. Проверь столицу, если потребуется, — я на миг сжал зубы, — оставайся там и защищай.       Он понял с полуслова, всегда понимал.       — А вы? — спросил он коротко.       — Если это не просто ветер… я подниму армию.       Лорд со Генэш кивнул, уже взбираясь в седло. Драконница рванулась вперёд, расправляя крылья, и через мгновение ночное небо рассекла тень. Я остался стоять на равнине, глядя вслед, пока она не растворилась в темноте. Запах гари усиливался. Не просто гарь, магия и кровь.       Я успел сделать лишь шаг, когда ночь разорвал крик, не тревожный сигнал часовых, а человеческий, сорванный, короткий. Потом второй, потом сразу несколько, накрывших лагерь, как волна.       — Тревога! — кто-то истошно кричал слева.       Я выхватил меч раньше, чем мысль оформилась до конца. Тело действовало само, привычно и без колебаний. Сталь вышла из ножен с сухим, успокаивающим звуком. В такие мгновения разум отступал, оставляя место выучке, однако всё равно кричал.

Это невозможно.

      Война остановлена, перемирие почти достигнуто. Я только что покинул их земли как гость, как будущий союзник, как принц, протягивающий руку миру.       Первый удар пришёл с тьмы между кострами. Стрела, не наша, я узнал это сразу: оперение иное, тоньше, пропитано чарами. Она прошла между двух эльфов и вонзилась в горло третьего, оборвав крик на полуслове. Тело упало в костёр, и пламя взвилось выше, осветив происходящее. Из темноты вынырнули фигуры. Эльфы, лёгкие и быстрые, почти бесшумные. Эсшайцы.       — К оружию! — прокричал я, перекрывая шум. — Держать строй!       Ответом мне стал хаос. Они били точно, не безумной яростью, не отчаянной атакой, а выверенно, хищно. Магия вспыхивала короткими всплесками: водяные лезвия, режущие сухожилия, корни, вырывающиеся из земли и хватающие за ноги, ослепляющий свет, бьющий прямо в глаза.       Я врезался в первую пару, даже не успев рассмотреть лиц. Меч пошёл по дуге, встречая клинок, искры брызнули в стороны. Противник был быстр, слишком быстр для простого солдата. Значит, отборные, следовательно, нападение готовили.       — За Короля! — выкрикнул кто-то из тени леса.       Мой противник сделал выпад, целясь в плечо. Я ушёл в сторону, развернулся, и ударил в ответ. Он успел поставить блок, но второй эсшаец возник сбоку, и мир сузился до удара, боли и вспышки адреналина. Я почувствовал, как что-то полоснуло по боку, ткань разошлась, тёпло тут же растеклось по моей коже.       — Принц здесь! — крикнули свои. — Держать периметр!       Слишком поздно. Один из нападавших поднял руку, и воздух передо мной сжался, будто перед ударом волны в самый страшный шторм. Магия эсшайских магов была иной, она давила и душила не только тело. Я рванулся вперёд, сквозь сопротивление, и ударил, вложив в клинок всю злость и боль от предательства.Эльф рухнул. Я замер на мгновение, глядя на его лицо. Он был молод, глаза широко раскрыты, а губы что-то шепчут — может имя, может, клятву.       — Зачем? Кто приказал? Что вы делаете?       Ответа не было. Только новый крик, новый удар, новый всплеск грязной магии. Лагерь горел, шатры вспыхивали, тени метались, превращая всё в кошмарный танец света и тьмы. Мои солдаты сражались отчаянно, но нас было меньше, мы были не готовы. Мы шли как дипломатическая делегация, а не как армия на вражеской земле.       Я отбивал удар за ударом, отдавал приказы на автомате, чувствовал, как ночь захлёбывается кровью. И сквозь всё это в голове билась одна, неуместная, страшная мысль:

      Тисс могла ли знать об этом? Если Эсшай снова выбрал войну…

      Я развернулся, отражая ещё один удар и впервые за весь бой ощутил не ярость — страх.       — Оттеснить их к востоку! — командовал я. — Не убивать! Удерживать!       Я не понимал, что происходит, но одно знал точно: мир, к которому я шёл, рушился прямо сейчас, под клинками тех, кого я ещё сегодня днем считал будущими союзниками.       Столб пламени рассёк тьму, ослепительный, и в одно мгновение лес на восточной кромке лагеря вспыхнул, словно был пропитан смолой. Воздух задрожал, заклинания рассыпались, не выдержав жара, а тени нападавших метнулись в стороны, ломаясь и теряя форму. Я резко обернулся, инстинктивно прикрывая лицо предплечьем. Драконы вернулись после кормёжки. Один уже был на земле массивный, с прижатыми крыльями и широко расставленными лапами. Он рычал низко, гулко, так, что дрожала земля под ногами. Это было предупреждение, последнее.       Второй кружил выше, почти теряясь в дыму, и раз за разом извергал огонь, выжигая лес, позиции эсшайцев и их пути отхода. Пламя ложилось точно, с пугающей выверенностью. Наездники были опытные и верные. Вероятно, почувствовав тоже, что и мы с Ша’арнезом, они сразу повернули драконов обратно к лагерю.       Я медленно выдохнул, возвращая контрольно над ситуацией.       — Не лезть под огонь! Раненых — к центру лагеря!       Дракон на земле ударил хвостом, сметая сразу двоих эсшайцев, еще не успевших понять, что бой проигран. Один из них попытался поднять щит, но огненная волна накрыла его вместе с магией, и от заклинания остался лишь визг, оборвавшийся на высокой ноте. Противник дрогнул.       — Они знали, что драконы могут подоспеть, — процедил я сквозь зубы, отражая последний, отчаянный выпад. — И всё равно пошли.       Мы теснили их, шаг за шагом, прижимая к пылающей кромке леса. Запах палёной древесины смешивался с кровью и магией, воздух был густым, тяжёлым, каждый вдох резал грудь. Когда последний из нападавших отступил во тьму, ночь вдруг показалась слишком тихой. Словно все звуки вдруг поглотила тьма и пламя. Я опустил меч не сразу, руки дрожали. Подняв взгляд к небу, туда, где второй дракон делал круг, высматривая угрозу, выискивая ее в каждой тени и пляшущих языках пламени, я взмолился богам впервые за много лет:

«Пусть с ней будет все хорошо, пусть она не имеет к этому никакого отношения»

      Я сделал шаг и мир неожиданно покачнулся. Казалось, просто усталость навалилась разом, как это бывало после долгих сражений. Я опёрся на меч, глубоко вдохнул… и вдох обернулся острой болью, будто в бок вонзили раскалённый крюк. Пальцы соскользнули с рукояти.       Я опустил взгляд и только тогда увидел, как тёмная кровь пропитала ткань кафтана, стекала по боку и капала в пепел под ногами. Ноги предательски ослабли, колени подогнулись, и я понял, что больше не держу равновесие. Холод поднимался снизу, вытесняя жар боя, звуки удалялись, словно кто-то накрывал мир плотной тканью.       Не сейчас, — успел подумать я. — Только не сейчас…       Империи нужен принц…нужен мир.       А потом боль вспыхнула в последний раз, ослепительно, и тьма сомкнулась, мягкая и бездонная, принимая меня без остатка в свои материнские объятия. Сначала был свет. Яркий, тёплый, почти осязаемый, он лился отовсюду сразу, принимая меня, как мягкое утро без войны и боли. В этом свете не было страха. Я почувствовал тепло кожи, дыхание рядом… и осторожный поцелуй, будто боялись разбудить.       Я нехотя открыл глаза, Тисс была рядом. Настоящая, так близко, что я различал каждую тень на её лице, каждую знакомую черту. Волосы небрежно спадали на плечи, а глаза блестели чистым, уязвимым чувством. Я знал, ведь и сам был его пленником.       — Мне было страшно, — сказала она тихо, ее теплое дыхание коснулось моей щеки. Голос дрогнул. — Боялась, что больше тебя не увижу.       Грудь сжало так, что стало трудно дышать. Я притянул её к себе, прижал, как будто мог защитить от всего мира разом.       — Прости меня, — прошептал я, уткнувшись лбом в её висок, целуя спутанные волосы. — Прости, что уехал так. Я не должен был…       Она широко улыбнулась, так, как улыбалась редко только когда позволяла себе быть слабой. Почти никогда…       — Нет, — перебила она. — Ты поступил правильно. Я рада, что ты так сделал.       Я отстранился, пытаясь понять, и в её взгляде мелькнуло что-то странное, похожее на тень, которой не было мгновение назад.       — Я не хотела, — продолжила она уже тише, — чтобы ты видел, как я умираю.       Мир дрогнул и я опустил взгляд. Её платье было испачкано кровью — вначале немного, тёмные пятна у груди, потом всё больше, будто ткань пропитывалась ею изнутри. Алое пятно расползалось, так быстро, что я не успел моргнуть, как все мои руки были залиты ее кровью.       — Нет… — вырвалось у меня.       Тисс закашлялась, кровь выступила на губах, потекла по подбородку. Она пошатнулась, и я подхватил её, прижимая к себе, чувствуя, как тело становится тяжёлым, неподатливым.       — Посмотри на меня, — приказал я, почти умоляя. — Тисс, смотри на меня!       Она посмотрела. В её глазах не было страха, только боль и бесконечная нежность.       — Ты всегда будешь выбирать Ро’од, — прошептала она, захлёбываясь. — Даже если он стоит тебе… меня.       Её пальцы сжали ткань моей рубашки в последний раз, а потом ослабли. Голова безвольно упала мне на грудь, кровь стекала между моих пальцев, горячая, липкая, и я не мог её остановить, как не старался, не мог удержать.       — Нет… — повторил я, уже не слыша собственного голоса, срываясь на крик.       Свет погас мгновенно, тепло исчезло, сменившись ледяной пустотой. Я остался один — на коленях, в темноте, с мёртвым телом на руках:

«Ты всегда будешь выбирать Ро’од,

Даже если он стоит тебе… меня.»

      Я вынырнул из темноты рывком, будто меня выдернули за грудь. Воздух хлынул в лёгкие болезненно обжигая. Тело трясло от озноба и боли, которая накатывала волнами, не давая сосредоточиться. Я попытался сесть и тут же понял, что не понимаю, где нахожусь. Голова кружилась, а взгляд никак не фокусировался. Дерево под спиной, запахи крови и трав. Голоса — глухие, будто через воду.       — Спокойно.       Рука легла мне на плечо без суеты, но с нажимом.       — Лежите, — добавил голос, который я без труда, даже будучи в небытие, узнаю.       Я дёрнулся ещё раз, инстинктивно, но Ша’арнез без усилия надавил сильнее, возвращая меня обратно на жёсткую поверхность.       — Если вы сейчас встанете, Ваше Высочество, и ваши швы разойдутся, — пробормотал он, — я лично зашью вас обратно. И уже без волшебных трав и настоек.       Я вдохнул глубже, пытаясь собрать реальность по кускам.       — Где… — голос сорвался, во рту было сухо. — Что случилось?       В груди тянуло и жгло, опустив взгляд я увидел плотную перевязку, пропитанную тёмным. Жив, пока. Ша’арнез стоял рядом, скрестив руки.       — Вас проткнули, — сказал он просто, как само собой разумеющееся. — Не смертельно, если вы будете лежать.       Я стиснул зубы.       — Эсшай?       Он не ответил сразу, это было плохим знаком.       — Столицы больше нет, — сказал он наконец, глядя не на меня, а куда-то в сторону. — Совсем.       Слова не сразу нашли смысл.       — …Что?       — Она сожжена, — повторил он тише. — До основания. Магией и огнём. Когда я добрался туда… — он замолчал, выдохнул. — Там уже нечего было защищать.       Я рванул вверх, боль вспыхнула ослепительно, но я почти не почувствовал её.       — Тисс.       Имя вырвалось само.       — Лежать, Ваше Высочество! — Ша’арнез выругался сквозь зубы и снова прижал меня к столу. — Да чтоб вас… вы вообще умеете ждать?!       Я попытался вырваться, но тело предало. Слабость накрыла, пальцы вцепились в край стола.       — …она, — выдохнул я. — Скажи мне, правду.       Он смотрел на меня долго, словно отделяя сладкую ложь от горькой правды.       — Она жива.       Я судорожно выдохнул, только сейчас понимая, что всё это время не дышал.       — Жива, — повторил он. — Ранена, вымотана, зла, — он потер плечо, усмехнулся сам себе и добавил, — но жива. В безопасности, если сейчас хоть где-то это возможно.       — Тогда… — я попытался снова подняться, уже осторожнее.       — Нет, — перебил летун.       — Лорд со Генэш, — начал я, и в голосе уже звучал приказ.       — Нет, — повторил он, жёстче. — И не потому, что вы ранены, а потому что есть ещё одна проблема.       Я замер. Он вздохнул, потер переносицу, редкий жест, выдающий особый случай, когда даже у лорда болела голова, от тяжести решений.       — Она считает, — сказал он наконец, — что это вы отдали приказ.       Слова легли тяжело, как камни на грудь. Рана стала ныть сильнее, похоже швы все-таки разошлись.       — Приказ… — медленно повторил я.       — Напасть на столицу, — продолжил он. — Сжечь город и убить её дракона.       Я медленно закрыл глаза. Сон всё ещё стоял перед глазами — кровь на платье, кашель и холод.       — Она не будет вас слушать, — добавил Ша’арнез тише. — Не сейчас. Для неё вы тот, кто забрал у неё всё.       Я лежал, глядя в потолок, и впервые за долгое время не знал, какой приказ отдать. Потому что если Тисс поверила в это… значит, кто-то очень хотел, чтобы мир между Эсшаем и Ро’одом умер навсегда.