Глава 2.Тай. «Я уже никогда не узнаю о том, где ты сейчас»

«Да сохранит Вечность того, кого хранит моё сердце. Да проведут звёзды его сквозь тьму. И если пути наши разойдутся— Пусть память найдёт дорогу обратно.»

      Вначале было только ощущение пустоты, будто из тела вырвали что-то важное. Я открыл глаза под низким полотнищем шатра и несколько мгновений не мог вспомнить, где нахожусь. Запах крови и лекарственных трав смешивался с гарью, отвратительный, но знакомый с юности. Я снова в военном лагере, в который, верил, никогда больше не вернусь…       Попытался приподняться, но мир резко качнулся, тело еще было слабым. Стиснув зубы, я не позволил себе ни звука. Боль была глубокой, тянущей, как будто кто-то медленно вкручивал клинок между рёбер.       — Еще полежим, — глухо выдохнул я сам себе, возвращаясь в лежачее положение.       Память возвращалась рывками: нападение, лес, жар драконьего огня, удар. Полотнище шатра тихо шевельнулось, и внутрь вошёл Ша’арнез. Как всегда, без лишнего шума, будто сама тень решила обрести форму. Он скользнул взглядом по мне, задержался на повязках, потом на лице, оценивая и делая выводы.       — Очнулись, — констатировал он.       Я все же сел, опустив ноги на землю, и потянулся к рубашке, перекинутой через спинку походного стула. Пальцы слушались неохотно, но это было терпимо. Боль отозвалась тупым протестом, когда я поднял руки, напоминая о себе. Лорд видел что я из последних сил стараюсь делать вид, будто мне эта ночь ничего не стоила, но он знал меня слишком хорошо.       — Долго я спал? —продевая руку в рукав, я поморщился, единственная эмоция которую я позволил себе показать перед ним. Ша’арнез хмыкнул и подошёл ближе, словно собирался подхватить меня, если пошатнусь, но не стал, прекрасно зная — не одобрю.       — Хотелось бы сказать — пару дней. Неделя была бы совсем кстати, — сухо заметил он. — Но увы, несколько часов. Вы даже не успели по-настоящему надоесть лекарям.       Унизительно долго пришлось бороться с рубашкой.       — Докладывай.       Ша’арнез вмиг стал собран, зная его достаточно, это был тревожный знак, предвестник плохих новостей.       — Основные силы Империи уже в пути. Марши идут быстро, без лишних остановок. Пока армия стягивается к границе, оборону держат драконы. И держат успешно, — добавил он, словно заранее отвечая на возможный вопрос. — Попыток прорыва не было.       Я на мгновение замер, осмысливая. Все происходящее до сих пор казалось мне дурным сном, кошмаром, бредом сумасшедшего, да чем угодно… Но это не могло быть правдой.       — Тогда… почему всё это вообще произошло? — Мыслей было так много в голове, что не найдя место внутри, они вылились тихим шепотом. — Мне казалось, визит в Эсшай прошёл удачно. Переговоры были сложными, но не враждебными, я не почувствовал угрозы.       Лорд со Генэш чуть наклонил голову, словно намереваясь сказать что-то неприятное.       — Разведка принесла новости утром, — произнёс он. — Армия Эсшая тоже стягивается к границам, причем слишком быстро.       Я поднял на него обеспокоенный взгляд.       — Слишком быстро — это как?       — Как будто они готовились заранее, — ответил он без колебаний. — Не спешно, не в ответ на инцидент, а так, словно ждали сигнала.       В шатре повисла тишина. Где-то снаружи хлопнуло крыло, один из драконов поднимался в воздух. Звук был привычным, почти успокаивающим, но сейчас он лишь подчёркивал напряжение, напоминая: «я снова на поле боя»       — Они не могли начать подготовку после моего отъезда, — медленно сказал я. — Даже если бы захотели, им бы не хватило времени.       — Именно, — кивнул Ша’арнез. — Поэтому это выглядит… подозрительно.       Я отвёл взгляд, пальцы непроизвольно сжались в кулак, ногти впились в ладонь, но боль была слабой, почти смешной на фоне того, что творилось внутри. Все время проведенное в Эсшае, я не почувствовал опасности, напротив, я был уверен и спокоен, а они тем временем точили мечи?       — Значит, нас сознательно ввели в заблуждение, — выдохнул я. В горле пересохло, слова царапали, словно шли против воли.       Мысль, мерзкая и липкая, всплыла сама, и я возненавидел себя за неё прежде, чем успел додумать до конца. А если Тисс подложили… Я резко мотнул головой, будто мог выбросить это из разума движением. Нет! Невозможно, она не играла, леди ненавидела меня в первые дни знакомства слишком искренне, слишком открыто. Каждый её взгляд был колючим и настороженным, будто она всё время держала клинок наготове. Даже когда чувства начали предавать её, и симпатия ко мне оказалась сильнее, я видел это, она сопротивлялась.       Я усмехнулся кротко, без радости, поймав себя на мысли что страшусь вовсе не войны, а узнать ответ на вопрос «кто». Такие эмоции невозможно было подделать, но я до конца не знал талантов этой дикой эсшайки. Сомнения расползлись во мне мерзкой, липкой паутиной, медленно пожирая и выискивая подвох в воспоминаниях, когда мы были вместе.       Если я ошибся… если хоть на миг позволил себе быть слепым, сколько крови на моих руках теперь?       — Прекрасно. — Я поднялся, опираясь на стол, и на мгновение почувствовал слабость в ногах, но устоял. — Приказы прежние. Усилить воздушные патрули, держать границу, но не провоцировать, ни одного удара первыми, — я сделал паузу, — не мы агрессоры.       Ша’арнез слушал молча, лишь кивая, как верный солдат, коим он и был, хоть как и я надеялся больше к этому не вернуться.       — Возвращайся в Эсшай, — произнёс я после паузы. — Найди Тисс, предложи помощь, ей и ее дракону.       — Смелое поручение, — сухо заметил лорд. — Учитывая, что при нашей последней встрече леди швырялась в меня камнями. Метко, к слову.       Я невольно улыбнулся: «все такая же дикая эсшайка.»       — Она имеет на это право, — мне трудно было с этим согласиться, но… — Если всё выглядит так, как выглядит сейчас, я бы не бросал камни, я бы взял нож.       Ша’арнез внимательно следил за мной, взвешивая мои слова и пытаясь залезть в мысли. Отправлять его туда было опасно, безрассудно даже, но никто кроме него не сможет подойти к ней близко, никто не подберет нужных слов. Их зараждающаяся дружба была мне поперек горла, особенно когда Тисс хмурилась на меня, но улыбалась ему. Я в красках представлял казнь Ша’арнеза, не раз наматывал его кишки на свой кулак, ненавидя его за то, как легко ему удавалось поднять ей настроение. Теперь же, я был ему безмерно благодарен, за то, что стал ей наставником и за жалкую надежду, что именно он сможет привезти ее сюда… Ко мне.       — Найди её, Ша’арнез, — повторил я. — Пожалуйста.       Он смотрел на меня ещё несколько мгновений, не веря собственным ушам, затем коротко кивнул.       — Я приведу её, если она позволит.       Лорд со Генэш развернулся к выходу, но у самого полотнища шатра остановился.       — И, Ваше высочество, — добавил он, не оборачиваясь. —Страх — плохой советчик. Особенно, когда замешана любовь.       Полотнище опустилось за ним, и я остался один с пульсирующими мыслями и именем, которое не давало дышать.

***

      День тянулся тяжело и вязко, будто сам воздух сопротивлялся каждому шагу. Лекари ворчали, настаивая, чтобы я оставался под полотнищами шатра, но я, накинув плащ вышел наружу. Солдаты не поверят в силу наследника, лежащего на столе, они верят в того, кто идёт рядом, даже если кровь всё ещё сочится под повязками. Мы отступали, это не поражение, лишь движение, необходимость. Но каждый шаг назад отдавался внутри, как признание того, что что-то пошло не так гораздо раньше, чем вспыхнул первый огонь. Мы стягивали силы, выравнивали линии, уходили ближе к границе Империи, туда, где земля ещё помнила старые договоры и старую пролитую кровь.       Я ехал верхом, стараясь не думать о ноющем боку. Драконы шли выше, прикрывая отряды с воздуха, их тени скользили по земле, как предвестники беды. Немногочисленные солдаты молчали, стараясь прикрывать меня и консула. Последний, к слову, был мрачнее тучи. За последние часы он не проронил ни звука о моем состоянии, позволяя мне самому, без лишней помощи взобраться в седло. Лес редел и тогда я увидел деревню, или то, что от неё осталось.       Обугленные каркасы домов, почерневшие балки, торчащие из земли, словно кости. Земля была вытоптана и изрыта, пахло гарью и чем-то сладковато-тошнотворным, что я отказался узнавать. Ни криков, ни движения, только мёртвая тишина, в которой даже ветер казался лишним.       Я остановил коня, не решаясь продолжить путь. Здесь ещё недавно жили эльфы. Ссорились, растили детей, прятались от дождя. Не солдаты и не маги, просто… жители пограничья.       — Когда? — спросил я, не оборачиваясь.       — Совсем недавно похоже, — ответил один из офицеров оценивая обстановку и землю покрытую пеплом. — Смерть была быстрой, столько пепла, предположительно дракон.       Я стиснул зубы, осматривая едва различимый силуэт одного из жителей, которому не повезло сгореть быстро. Наши драконы были рядом, они не могли напасть. Это неприкрытая провокация. Как король Аирдаль мог допустить подобное? Как мог позволить, чтобы его земля, стала местом, где жгут деревни так близко к границе, что бы дискредитировать Ро’од? Это не было случайностью и уж точно не выглядело как отчаянный шаг загнанного государства.       Я отвёл взгляд от пепелища, не желая больше видеть ужасающий пейзаж.       Если это твоя война, Аирдаль лоно Эрлитар, — подумал я, — то ты выбрал для неё слишком высокую цену.       И всё же где-то глубже, упрямо и вопреки всему, оставался вопрос, от которого я не мог избавиться:

А если это не он?

      Мы двинулись дальше, сожжённая деревня осталась позади как немой упрёк и предупреждение, которое я не имел права игнорировать.

***

      К вечеру мы уже стояли по эту сторону границы, формально в безопасности, но ощущение было обманчивым. Земля здесь была нашей, знакомой, и всё же она будто отвернулась. Запах гари тянулся следом, не желая отпускать, словно напоминание о том, что границы на картах не спасают от огня. Доэрлим эя Нэсс ждал меня у края лагеря. Он стоял прямо, без плаща, руки сцеплены за спиной, воплощённая сдержанность и порядок. Консул умел выглядеть так, будто мир уже разложен по полкам, а хаос — лишь временная помеха.       — Ваше Высочество, — произнёс он, склонив голову ровно настолько, чтобы не выглядеть ни раболепным, ни дерзким. — Рад видеть вас окрепшим.       — Я тоже, — ответил я сухо. — Расскажите мне, что вы думаете о произошедшем.       Он не стал ходить вокруг да около, Доэрлим никогда этого не делал, спасибо ему за это.       — Войны не избежать, — сказал он спокойно, почти буднично, будто мы рассуждали о погоде.— После того, что случилось, Эсшай будет уверять всех в нашей виновности. Мы не можем позволить, чтобы из-за ложных обвинений гибли подданные Империи.       Слова легли тяжело, я смотрел на линию горизонта, туда, где начинались земли Эсшая, и думал о сожжённой деревне, через которую мы отступали днём. О пустых глазницах домов, о почерневших колодцах. Это была не военная цель, это было… бессмысленно.       — Король Аирдаль допустил бы такое? — вырвалось у меня. — Нападение на мирные селения, на границе?       Доэрлим на мгновение прищурился.       — Я не склонен идеализировать чужих правителей, — ответил он. — Но глупым и жестоким его не считаю. Потому и говорю: за этим стоит нечто большее, чем обычная эскалация.       Я повернулся к нему, консул же продолжил наблюдать как медленно укрепляется лагерь, как возводят шатры и вот-вот сюда прибудет подкрепление.       — У вас есть догадки, что именно произошло в Эсшае? Как начался этот пожар?       Мы видели это зарево находясь в нескольких днях пути от столицы, представить подобное было сложно, но небо горело на моих глазах. Он помолчал, скорее потому, что честно взвешивал, стоит ли отвечать.       — У меня нет представления, — сказал консул честно. — Ни имён, ни знаков, ни нитей, за которые можно потянуть. Лишь одно… — он сделал паузу и холодно добавил: — Я надеюсь, что все зачинщики этого уже сгорели в том пламени. И что их планы развеялись, как пепел по ветру.       От его слов по спине прошёл неприятный холод. В них не было ярости, только усталая, выверенная жестокость эльфа, преданно служившего моему отцу и слишком хорошо знающего цену сомнениям. Я кивнул, принимая его ответ, хоть и был не доволен им. Если зачинщики действительно сгорели, тогда правда может так и остаться под пеплом, и многие погибнут понапрасну. А если нет… значит, этот огонь ещё не сказал своего последнего слова. И где-то по ту сторону границы была Тисс. Одна со своей болью и с правдой, которая могла стоить нам всем жизней.       — Мне нужен пергамент и чернила, — Доэрлим кивнул и поспешил исполнить приказ.       Я вернулся в шатёр, полотно тихо шелестело за спиной, отсекая лагерь, голоса, запах дыма и металла. Внутри было полутемно и пусто, настолько, что мысли звучали неприлично громко. Нашёл ли её Ша’арнез? Жива ли она? Ранена? Озлоблена? Напугана?       Я опустился на край походного стола, медленно, будто тело всё ещё могло подвести. Боль напомнила о себе тупым толчком под рёбрами, но сейчас она была почти желанной, якорем, за который можно уцепиться, чтобы не утонуть в собственных размышлениях. Когда это произошло?       Когда я стал думать о ней не как о части переговоров, не как об опасной переменной, а как о чём-то… личном, необъяснимо важном. Я, наследник Империи, привыкший держать мир на расстоянии вытянутой руки, позволил одной эсшайской леди пробраться под кожу так легко, так незаметно, что теперь каждое решение отзывалось её именем. Одержимость. Слово было неприятным, но честным, подходящим как никогда кстати.       Я провёл ладонью по лицу, устало прикрыв глаза. Если она знала, если всё эти улыбки, слова, упрямое сопротивление, было лишь хорошо сыгранной ролью. Если она с самого начала была частью этой фикции, лицом, которому я поверил…       Мысль была как холодная вода, окатившая меня с головы до ног. Что я сделаю, если это окажется правдой? Накажу? Я стиснул челюсть. Ложь такого масштаба требовала бы крови — так меня учили, так требовала Империя. Но стоило представить её взгляд в тот момент, когда она поймёт, что я всё узнал… и внутри все болезненно стягивалось в узел.       А если нет? Если она такая же пешка, как и я?       Я открыл глаза и уставился в темноту шатра, ответов не было. Лишь страх, что, когда правда откроется, я уже не смогу сделать вид, будто она для меня ничего не значит. Я ждал Ша’арнеза и вместе с ним вестей, которые могли либо спасти меня, либо окончательно сломать.       За полотнищем гудели голоса, кто-то смеялся, кто-то улюлюкал — солдатский гомон, слишком живой и неуместный, после всего увиденного за день. Я поморщился, в другое время я бы вышел и осадил их одним взглядом, напомнил, где мы и почему радоваться рано. Но сейчас… пусть. Им тоже нужно за что-то держаться, кроме страха. Пергамент и чернила были доставлены в мой шатер точно в срок. Прокрутив меж пальцев перо, я мокнул его в иссиня черную жижу и стал царапать пергамент выверенными дипломатичными фразами. Мне не удалось достучаться до короля, но, возможно, до его сына я смогу донести, что империя не виновна, напротив, готова оказать помощь в поиске причастных к пожару. Возможно, я ошибся, и та хрупкая добрая нота в нашем общении с принцем Миарласом, была такой же фикцией как и все в Эсшае. Но надежда, на то, что он как и я не разделяет взглядов отца, тлела во мне. Перечитав письмо вновь, я поставил свою печь, как вдруг полог шатра откинулся. Офицер вошёл быстро, по-военному чеканя шаг.       — Ваше Высочество, — он склонил голову. — Мы поймали шпионку из Эсшая.       Я медленно выпрямился.       — Продолжай.       — Она утверждает, что подданная Ро’од, — офицер нахмурился. — Но пришла с той стороны границы. Одна. Солдаты ждут приказа… что с ней делать?       На мгновение шум за стенами исчез. Будто кто-то накрыл лагерь глухим куполом. Шпионка, подданная Ро’од? Дерзкое заявление. Но в голове родился образ маленькой невзрачной женщины, что прибыла с нами из империи и служила леди… Леди эя Вэдтри! Служанка, девушка из Ро’ода, которую Тисс, вопреки здравому смыслу и политике, вытащила из лап палача и увезла с собой в Эсшай. Я тогда ещё подумал, что это безрассудство или редкая форма милосердия, на которую в наше время решаются единицы. Сердце тревожно кольнуло.       — Веди её ко мне, — сказал я без колебаний. — Немедленно.       Офицер моргнул, явно удивлённый проявленным интересом.       — Лично?       — Лично, — повторил я. — И предупреди солдат: никто её не трогает.       Он кивнул и исчез так же быстро, как появился. Я остался стоять посреди шатра, чувствуя, как внутри медленно натягивается тетива. Если это она, служанка Тисс, значит она была с ней в ту ночь, возможно что-то слышала, видела. А если нет… если это ловушка, ещё одна попытка дёрнуть меня за слабое место?       Я выдохнул сквозь стиснутые зубы. Каким же идиотом я стал. Империя на пороге войны, а я жду, как приговор, появления одной женщины, даже не её самой, а тени, следующей за ней по пятам.Кто бы ни вошло в этот шатёр через несколько минут, ложь, правда или очередная искра для пожара я встречу это как наследник Ро’од.       Я опоздал с приказом не трогать эту женщину… То, что привели в мой шатер и кинули в ноги мало напоминало служанку благородной леди. Нет, это была потасканая куртизанка, в драном платье, с растрепанными волосами и разбитой губой. Её руки дрожали, а сама она беззвучно рыдала, прикрывая грудь руками, удерживая порванное платье. Солдаты нашей армии были особенно жестоки к пленным, того требовал отец, внушая командирам, что плен Империи должен стать адом для всех, кто в него попал. Мой взгляд, яростный и обвиняющий вцепился в офицера, но не найдя в нем и доли раскаяния за своих солдат, я вновь опустил его на дрожащее тело предо мной.       — Ступайте.       — Ваше Высочество…       — Ступайте. — Мне пришлось повысить голос. Верхняя губа эльфа дрогнула, он был старше меня и наверняка недоволен, что какой-то юнец имеет над ним подобную власть. Однако, поклонившись, исполнил мой приказ.       Пришлось пожертвовать своим пледом, я передал его несчастной, накинуть на плечи. Она вздрогнула, но приняла колючий кусок ткани, кутаясь в него и попутно кивая до земли в знак благодарности.       — Твоё имя? — Мой язык стал каменным, говорить было тяжело, да я даже смотреть на нее не хотел.       — Олл, Ваше Высочество, — прохрипела она, продолжая клонить голову. — Я прибыла с вами из Империи, я служанка леди Тисс.       Я выдохнул, поняв что не ошибся. В глазах потемнело и не сдержвшись я потер шею, отгоняя образ Тисс, сидящей вот так же на полу избитой и униженной. Нет, с ней подобного никогда не случится, я не позволю… Олл поморщилась, каждый вздох или звук давался ей тяжело, по всей видимости ей отбили ребра.       — Ваше Высочество, я ваша верная подданная, я не предатель, клянусь.       Олл начала тараторить, и мне пришлось остановить ее поднятой ладонью. Она замерла, выдохнула и собравшись с мыслями начала свой складный пересказ.       — Я сбежала сразу после того, как столица начала гореть. В общей суете, до меня не было дела и я смогла сбежать.       — Ты шла пешком?       Олл замотала головой и показала мозолистые ладони.       — Верхом, Ваше высочество, мне посчастливилось раздобыть лошадь.       Все это было увлекательно, но совсем не тем, что меня интересовало на самом деле. Внутри я боролся, что бы задать вопрос о Тисс прямо в лоб, но никак не мог заставить себя услышать не удобную правду, боясь, что был прав. Пусть еще хоть миг я буду обманут, живя в неведении.       — Что ты видела в Эсшае?       Олл прикрыла лицо руками, слезы стали литься сильнее и, казалось, то что с ней сделали в лагере, меркло на фоне того, что было там, в столице. Ей потребовалось время, что бы начать говорить.       — Это все было так внезапно, — я перестал дышать, жадно внемля каждому ее слову, — мы готовились ко сну с другими служанками, когда увидели палачей. Им не было до нас дела, они направлялись в крыло где находились спальни Его Величества и его семьи. Леди эя Вэдтри тоже отдыхала там.       Она жива, она сбежала, я знал это, знал черт возьми, но все равно боялся услышать что было дальше.       — Я хотела бежать к ней, но тогда раздался рев, похожий на тот что издают драконы, вот только этот был ужасен, — ноги отказывались держать меня крепко, поэтому я присел напротив Олл, всматриваясь в избитое лицо. Только сейчас я заметил, что волосы ее были покрыти пеплом. — Я не успела Ваше Высочество… Я испугалась…       — Что еще ты видела?       — Кровь, много крови, — ее губы дрожали, и мне с трудом удавалось разобрать ее несвязную речь, — палачи убили Короля. Во дворце началась резня, мне удалось спрятаться…       — Стой, — на мгновение мне показалось что я ослышался, но кажется Олл была уверена в том что говорила и на мой уточняющий вопрос твердо кивнула головой. Аирдаль лоно Эрлитар убит?       Мой взгляд метнулся к столу, где все еще высыхали чернила на моем письме для принца Миарласа. А после медленно перевёл взгляд обратно на Олл. Мир на мгновение сузился до света лампы и её сбивчивого дыхания.

Аирдаль мёртв…

      Мысль не укладывалась в моей голове, то и дело норовя быть отвергнутой. Король Эсшая мог быть осторожным, излишне дипломатичным, но он не был безумцем, который позволил бы собственному дворцу утонуть в крови. Я знал это, всегда, а после нашего знакомства убедился наверняка и все равно усомнился. Но если он мёртв… значит ли это, что власть сменили силой? Кому это могло быть нужно?..       — Ты уверена в своих словах? Будь это ложь, я верну тебя тем, кто сотворил с тобой это.       Олл сглотнула, дрожащими пальцами вцепившись в подол изодранного платья.       — Да, Ваше Высочество… Я… я видела их темные плащи и кинжалы… Они не скрывались. Клянусь, я не вру. Клянусь.       Она повторяла «клянусь» как молитву, как будто если могла выцарапала это слово на собственной коже, лишь бы убедить меня.       — Когда всё началось… кто-то кричал, что король предал Эсшай, что он позволил Империи отравить землю… Я не поняла. Я просто бежала.       Мой взгляд снова невольно скользнул к письму на столе, чернила почти высохли. Я писал ему как союзнику в поиске правды, глупец…       — Ты сказала Леди эя Вэдтри была в королевском крыле, — произнёс я осторожно. — Ты видела её после начала резни?       Олл зажмурилась, будто вопрос причинял физическую боль, воспоминания о случившейся бойне будут преследовать ее еще очень долго.       — Нет, но я слышала, как стража искала её…       В груди что-то резко сжалось, я медленно выдохнул, заставляя лицо оставаться неподвижным. Наследник империи не имеет права дрогнуть перед служанкой, даже если каждое её слово впивается под рёбра.       — Как ты выбралась? — спросил я.       — Я спряталась в служебных ходах… Потом… потом дворец загорелся… — её голос сорвался. — Я думала, что все умерли… Я слышала дракона, но не видела… Я бежала через город… там уже были солдаты… другие… не дворцовые… Они ловили всех, кто пытался уйти…Мне показалось,что у них были флаги Империи, но я не уверена.       Она всхлипнула, но быстро подавила звук, будто боялась собственной слабости или смущалась выказывать ее при мне.       — Я пряталась несколько дней. Потом решила идти к границе. Я знала, если кто-то и сможет помочь найти Леди, то только вы. Она помогла мне и я отплачу ей той же монетой.       Она подняла на меня измученный взгляд, красный от слез, но упрямый. Олл тоже верила что Тисс невиновна и ей требуется помощь, верила настолько, что не побоялась идти одна и даже будучи избитой и униженной не отказалась от своей затеи. Я на мгновение закрыл глаза. От служанки я узнал больше информации, нежели от собственных разведчиков. Король убит, дворец вырезан собственной стражей, а армия Эсшая стремительно стягивается к границе. Столица уничтожена огнём, который теперь удобно приписать Империи. Слишком похоже на заранее написанный сценарий.       — Ты сделала правильно, что пришла сюда, — сказал я спокойно.       Она вздрогнула, будто не ожидала услышать это.       — Тебя накормят и перевяжут раны. Никто тебя не тронет.       Олл резко склонилась, почти ударяясь лбом о землю.       — Спасибо, Ваше Высочество…       Я поднял руку, останавливая её.       — Взамен, — добавил я тихо. — Ты вернешься на пепелище столицы.       Вытирая слёзы грязным рукавом, Олл задрожала всем телом, осознавая что это может быть поездка в один конец. Она только что выбралась из тартара, а я вновь возращал ее туда. Я медленно подошёл к столу, письмо Миарласу лежало передо мной аккуратное, дипломатичное, выверенное до последней фразы. Символ надежды на переговоры. Я смотрел на него долго, а после безжалостно смял и подпалил край, позволяя огню сожрать мои наивные мысли. Потом взял перо и новый пергамент. Не думая, я написал лишь пару слов, надеясь что этого будет достаточно.

«Не я.

Враг ближе, чем кажется.

Тай.»

      — Завтра на закате, ты отправишься в путь, — Олл быстро кивнула, — станешь моими ушами и глазами. И если вдруг, так случится, и на твоем пути встретится леди эя Вэдтри, то передашь ей это.       Я подул на свежие чернила, надеясь что они успеют хоть немного высохнуть. Олл протянула ладонь, пряча пергамент под колючим пледом       — Я все сделаю, Ваше Высочество. Клянусь.       Мне бы хотелось сказать ей, что все будет хорошо, что за оказанную услугу я награжу ее золотом, но мы оба понимали, что живой она от туда вернется едва ли. Вскоре, появился лекарь, он помог ей подняться и увел в свой шатер, придерживая за плечи.

***

      Утром меня разбудил шум. Сначала глухой удар воздуха, тяжёлый, будто само небо резко опустилось к земле. Затем знакомый низкий рев, вибрирующий, от которого дрогнули стенки шатра и задребезжала посуда на походном столе. Я открыл глаза раньше, чем успел осознать, что проснулся. Снаружи уже раздавались крики солдат, возбуждённые и громкие. Кто-то отдавал команды, кто-то ругался, пытаясь удержать лошадей, напуганных громким звуком. Воздух наполнился сухим шорохом складывающихся перепонок и тяжёлым скрежетом когтей по камню. Полагаю лорд со Генэш вернулся. Накинув плащ, я вспомнил старые молитвы, которые не произносил уже много столетий.       На краю лагеря, поднимая клубы пыли, опускался тёмный силуэт. Огромные крылья медленно складывались за спиной зверя, как закрывающиеся ворота крепости. Солдаты расступались, кто с благоговением, кто с опаской. Несколько офицеров уже бежали вперёд, я не смотрел на них. Мой взгляд искал всадника и надеялся увидеть два силуэта в седле, вместо одного. Но к моему сожалению, Ша’арнез был один. Завидев меня, он сожалеюще поджал губы и отрицательно мотнул головой.       Что ж, значит не сегодня, моя любовь…