11. Соблазнение

Будни превратились в однообразную кашицу, которую Гарри помешивал каждое утро, просыпаясь с чужим лицом в отражении зеркала. Он научился сидеть с прямой спиной и не раздвигать ноги, хотя каждую минуту хотелось развалиться на стуле, как в гостиной Гриффиндора. Но девочки так не сидели. И это было отстойно. Вот бы Гермиона оказалась здесь. Она бы уже составила график, придумала заклинание временного перемещения и набросала список литературы на три года вперёд. Гарри штудировал древние руны вместе с друзьями в библиотеке. Они учились у окна, и солнце падало на страницы так, что чернила начинали отливать золотом. Квентин сидел слишком близко по меркам мадам Гибс, которая то и дело вскидывала голову из-за стойки и стреляла в них взглядом поверх очков. Гарри казалось, что его сейчас вызовут на ковёр за неподобающее поведение. — Этот символ, — Квентин намотал на палец прядь своих рыжевато-каштановых волос и ткнул в учебник с грацией кота, которому лень даже мяукнуть. — Он обозначает оборону или заточение? Я вечно путаюсь. Профессор Рунхорн объясняла так нудно... — Заточение, — ответил Гарри, не поднимая головы. Он чертил схему на отдельном листе пергамента, согнувшись так, чтобы Квентин не заглядывал через плечо. Руны обрамляли чертёж, тонкие, как паутина, но каждая была выведена с мучительной тщательностью. Ещё пара штрихов, и иллюзия оживёт. Достаточно реальная, чтобы Реддл поверил. Достаточно пугающая, чтобы он запомнил. — Что ты рисуешь, Уоррен? — спросил Квентин, чуть склонив голову. Волосы упали на лоб, но он не убрал их. — План побега из Хогвартса? — Так, ерунду, — Гарри прикрыл лист ладонью и ещё влажные чернила оставили на коже синеватые разводы, похожие на синяки. — Для себя. Квентин пожал плечами и откинулся на спинку стула. С ним вообще было легко: он не задавал лишних вопросов, не лез в душу, не пытался выудить тайны. Каллиопа, сидевшая с другой стороны от Гарри, оторвалась от своей колоды Таро. Она перебирала карты нервными, быстрыми пальцами, и серебряные кольца тихо позвякивали, как маленькие колокольчики на ветру. — Слышали, как вчера Прингл гонялся за кем-то по третьему этажу? Грохот стоял, как будто доспехи танцевали чарльстон. — И кого он поймал? — хмыкнул Квентин. — Никого. Споткнулся о швабру. Я видела из-за угла. У него сделалось такое лицо, что я почувствовала жалость… Квентин усмехнулся, покачал головой и взглянул на старые напольные часы в углу библиотеки. — Мне пора, — сказал он, собирая книги. — Тренировка. Моррис сегодня обещал не врезаться в меня, но я не верю. У него координация, как у пьяного тролля. Он кивнул Гарри и Каллиопе, и дверь за ним закрылась с глухим стуком, от которого мадам Гибс вздрогнула и выдохнула с облегчением. Трелони тоже засобиралась. Она сунула колоду в карман мантии и поправила выбившиеся из пучка тёмные кудри. — Мне нужно проведать Флоппи, — пробормотала она, глядя куда-то в сторону. — Он вчера выглядел бледным. — Кто это? — начал Гарри, но Каллиопа уже выскочила в проход. Её кудри мелькнули между книжных полок и пропали. Гарри пожал плечами. Может, хорёк. Или сова. Или галлюцинация. С Каллиопой никогда не угадаешь. Библиотека после ухода друзей превратилась в тихую заводь. Солнце уже сползло с подоконника, и теперь страницы книг лежали в серой полутени. Гарри сидел, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрел на свой пергамент. Он услышал шаги за секунду до того, как из-за стеллажа выскользнула знакомая фигура. Реддл двигался бесшумно, но Гарри научился замечать его приближение по тому, как воздух вдруг становился плотнее, тяжелее, будто кто-то включал невидимый пресс. Ну конечно. Кого ещё не хватало для полного счастья. Он шлёпнул книгу на пергамент с глухим стуком, прижал ладонью обложку. Слишком поздно. Чёрные глаза уже скользили по столу, по рукам, по тому месту, где только что лежал пергамент. Том чуть прищурился, и в этом взгляде мелькнуло что-то острое и цепкое. — Мисс Уоррен, — голос Реддла обволакивал пространство, вкрадчивый, с лёгкой хрипотцой. — Вы сегодня в библиотеке одни. Какая редкость. Гарри заставил уголки губ приподняться. Улыбка вышла кривой, наверное, похожей на гримасу боли, но он надеялся, что в полумраке это не заметно. — Друзья разбежались, — Гарри кивнул на пустые стулья. — А вы, я смотрю, тоже в гордом одиночестве. Реддл сел, положил на стол свою книгу, и его пальцы замерли на корешке, поглаживая тот с нежной медлительностью. — Одиночество, — он чуть улыбнулся, — удел тех, кто ещё не сыскал собеседника, достойного собственной персоны. Гарри сжал кулак под столом. Ногти впились в ладонь. Спокойно. Скажи что-нибудь нейтральное. Дружелюбное. — Вы всегда так странно разговариваете. Это чтобы звучать умнее или чтобы собеседник не сразу понял, о чём речь? Твою ж мать. Провал. Реддл не обиделся. Напротив, его губы изогнулись в лёгкой усмешке. Голова мягко опустилась к плечу, как у ястреба, заприметившего добычу. — Возможно, моя речь сочетает обе эти цели, однако я предпочитаю думать, что всего лишь ценю точность формулировок. Гарри заставил себя улыбнуться шире. Щёки заболели от напряжения. — Я тоже ценю точность. Поэтому, если вы не против, хотела бы сосредоточиться на чтении. Он потянулся к учебнику по рунам, надеясь, что это прозвучало как вежливый отказ, а не как грубость. Но Том не двинулся с места. — Ваше усердие неизменно вызывает во мне восхищение, — в его голосе появилась задумчивая, ласковая нотка. Он чуть подался вперёд, и Гарри снова почувствовал этот запах: морская соль, кожа, и под ними что-то сладковато-гнилостное, от чего живот скручивало. Ближе не надо. Пожалуйста. Я сейчас ударю тебя. — Легкомыслие, — Гарри сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле, — это роскошь, которую я не могу себе позволить. У меня нет богатых родителей, которые купят должность в Министерстве. Приходится рассчитывать только на себя. Хорошо. Это прозвучало искренне. Реддл кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение. — Самостоятельность, которую вы демонстрируете, достойна всяческих похвал. Редкостное качество, и, если позволите, наделённое неотразимым очарованием. Гарри закусил щёку изнутри, чтобы не ляпнуть что-нибудь едкое. Металлический привкус крови помог сосредоточиться. — Спасибо, мистер Реддл. Я ценю… ваше внимание. Он физически почувствовал, как эти слова поцарапали горло. Взгляд Реддла скользнул к книге, которую Гарри прижимал локтем. — Позвольте полюбопытствовать: что именно вы штудируете? Древние руны, или же нечто более... увлекательное, сокрытое от праздных глаз? Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он заметил. Конечно, заметил. Этот тип замечает всё. — Просто учебник, — соврал он, чувствуя, как горло сжимается. — Для домашнего задания. — Не позволите ли взглянуть? Реддл протянул руку. Гарри прижал книгу сильнее. — Там ничего интересного. Обычная теория. — Тогда почему вы столь тщательно скрываете фолиант? Потому что ты последний человек, который должен увидеть заголовок «Магические иллюзии: как заставить врага видеть то, чего нет». — Я не скрываю, — ответил Гарри, заставляя себя улыбнуться. Улыбка вышла кривой и, наверное, жалкой. — Просто... стесняюсь. Я читаю детективный роман. Маггловский. Он сам удивился своей лжи. Реддл приподнял бровь. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на любопытство. — Маггловский детективный роман? Право слово, вы меня поражаете. — Иногда хочется чего-то простого, — пожал плечами Гарри. — Без магии. Где преступника ловят не заклинаниями, а логикой. Это расслабляет. Реддл откинулся на спинку стула. Его пальцы забарабанили по столу — короткий, отрывистый ритм. Гарри заметил, как сузились его глаза. — Любопытно. И кто же ваш любимый автор? Конан Дойль? Чёрт. Спасибо тёте Петунье за её книги… — Агата Кристи, — ответил Гарри, надеясь, что голос не дрогнет. — «Убийство в Восточном экспрессе». — Ах, — Реддл чуть склонил голову. — Тот самый, где каждый из пассажиров причастен к злодеянию. Позвольте спросить: вы верите в справедливость как торжество высшего замысла? — Я верю в то, что иногда закон не может наказать зло, — резко ответил Гарри, и внутри всё оборвалось. Реддл улыбнулся. На этот раз шире, почти искренне. — Вы преисполнены сюрпризов. — Он положил локоть на стол и подпёр подбородок рукой. — И это качество вызывает во мне нешуточный интерес. — Мистер Реддл, — Гарри подавил желание отодвинуться, — вы пришли сюда поговорить о литературе или у вас есть конкретное дело? — Дело? — Реддл изобразил удивление. — Неужели для того, чтобы пообщаться с очаровательной девушкой, нужен повод? Он флиртует. Опять. У парня в голове не всё дома. — Обычно да, — ответил Гарри. — Особенно если эта девушка не подавала никаких сигналов. — А разве нужно подавать сигналы? — Реддл наклонился ближе, и Гарри почувствовал его дыхание на своей щеке — влажное, тёплое, с оттенком мяты. — Порой достаточно просто сидеть в библиотеке, углубившись в детективный роман, дабы невольно привлечь внимание того, кто умеет ценить неординарность. — Привлекать внимание не входило в мои планы. — Гарри не отодвинулся, но его пальцы сжали край книги. — Так что если вы ищете лёгкую добычу, ищите дальше. Гарри даже не успел моргнуть. Пальцы Реддла подняли его руку мягко и невесомо, а губы коснулись костяшек — сухие, тёплые, с лёгким давлением. В точке контакта тело пронзило электрическим разрядом, тёплым и пульсирующим, и у Гарри невольно перехватило дыхание. Сердце бухнуло где-то в горле. Реддл отпустил его, и ни один мускул на его лице не дрогнул. Лишь глаза блеснули, но Гарри мог бы поклясться, что ему просто показалось. — Вы очень интересная компания, мисс Уоррен. — Том взял свой фолиант и прижал его к груди. — Мне было приятно провести с вами время. Надеюсь, мы ещё сможем побеседовать. Он чуть склонил голову и направился к выходу. Его мантия струилась за ним, как тёмная вода. Гарри проводил его взглядом, и только когда дверь закрылась, позволил себе выдохнуть и уронить голову на руки. Ладони пахли чернилами и страхом. Он сидел так несколько минут, слушая, как колотится сердце, и пытался унять дрожь в коленях.

***

Через три дня Гарри пошёл в Хогсмид с подругами, чтобы купить ингредиенты для антимагического зелья. Зои подпрыгивала на каждой кочке и жаловалась, что «в этой дыре нет нормального имбирного эля, только какая-то бурда, от которой язык отваливается». Элис жевала мятный леденец, выпуская облачка прохладного пара в холодный воздух. Оливия шла впереди, с идеальной осанкой, и её каштановые волосы, уложенные в строгую причёску, блестели на солнце, как полированная медь. Каллиопа крутила головой, рассматривая витрины. Они зашли в «Сладкое королевство» купить шоколадных лягушек. Гарри стоял у прилавка, выбирая пирожные, когда услышал знакомый голос за спиной. — Мисс Уоррен. Какая приятная случайность. Гарри обернулся. Реддл стоял в дверях, одетый в тёмно-серый свитер тонкой вязки, брюки и длинную тёплую мантию, которая подчёркивала его широкие плечи и узкую талию. Он выглядел так, будто сошёл с иллюстрации из журнала о магической моде. В руках Реддл держал небольшой бумажный пакет, перевязанный бечёвкой.  — Мистер Реддл. Вы тоже решили полакомиться сладостями? — Иногда я позволяю себе маленькие слабости, — Реддл сделал шаг вперёд, сокращая расстояние до опасного минимума. Его губы изогнулись в тёплой улыбке. — Сегодня, например, я дозволил себе роскошь заглянуть сюда, питая надежду на встречу с вами. Зои прыснула за спиной, и Оливия отдёрнула её за рукав. Элис покраснела и уставилась в пол. Каллиопа просто смотрела на Реддла, и её светлые брови были сведены к переносице. — Я осмелился на небольшую вольность. — Реддл поставил пакет на прилавок, придвинул к Гарри. — Конфеты-ракушки с солёной карамелью. Я угадал ваше пристрастие? Если нет, то проявите снисхождение и сделайте вид. Ибо отказ с вашей стороны принудит меня пасть в обморок прямо здесь, на глазах у ваших спутниц. Это будет громко и некрасиво. — Вы меня смущаете, — сказал Гарри, хотя на самом деле он был зол. На то, как бьётся его сердце и на себя, за то, что не мог отвести взгляд. — И я бы предпочла, чтобы вы держались на расстоянии. — Как вам будет угодно, — Реддл отступил на шаг, и Гарри наконец вздохнул полной грудью. — Но учтите: я терпелив и могу ждать годами. И всегда получаю то, чего хочу. Он развернулся и вышел из магазина, оставляя за собой шлейф запаха моря. — Что это было? — прошептала Элис, округлив глаза. — Манипуляция. — Гарри выдохнул, глядя на дверь, за которой исчез Реддл. — Он купил мне сладости, чтобы я чувствовала себя обязанной. Классика. Только я на это не ведусь. Он взял пакет и вышел на улицу, вдыхая холодный воздух, чувствуя, как внутри всё дрожит.

***

Гарри нашёл заброшенный класс на третьем этаже, за гобеленом с изображением тролля в поварском колпаке. Комната оказалась маленькой, с одним окном, выходящим на северную стену замка. Идеальное место для зелья, о котором не должны знать ни профессора, ни старосты, ни любопытные слизеринцы. Он поставил котелок на спиртовку, разложил ингредиенты на подоконнике. Зелье называлось «Глушитель», и его рецепт Гарри выудил из пыльного фолианта в Запретной секции. Ингредиенты обошлись недорого, вся сложность заключалась в процессе варки. Гарри помешивал, считая удары ложки о стенки котелка, а пар поднимался к потолку, пахнущий болотом и сыростью. Когда зелье приобрело цвет мутной воды, он выключил огонь. Теперь зелью нужно настаиваться. Раз в три дня придётся возвращаться, помешивать, проверять цвет. Гарри накрыл котелок старой тряпкой и задвинул его под скамью, подальше от чужих глаз. Он вытер руки о мантию, проверил, что спиртовка погашена, и вышел в коридор. Замок гудел вечерней жизнью: где-то смеялись, где-то хлопала дверь, но Гарри шёл быстро, не оглядываясь. В спальне Когтеврана горела только одна лампа. Жёлтый свет падал на кровать Оливии, которая сидела, привалившись спиной к стене, с книгой на коленях. На ней была школьная мантия, даже галстук завязан, будто она только что вернулась с занятий. Прямые каштановые волосы рассыпались по плечам, и она перелистывала страницу со скучающей грацией. Рядом, за плотно задвинутым пологом, спала Элис. Гарри слышал её тихое, ровное дыхание, иногда прерываемое сонным всхлипом. Зои не было: её кровать пустовала, заправленная с безупречной строгостью. Гарри снял мантию, повесил на спинку стула. — Ты сегодня поздно, Миртл, — сказала Оливия, не поднимая головы. Её голос был ровным, холодным, как всегда. — Занималась. — Гарри сел на свою кровать. Ноги гудели. Он расшнуровывал туфли, чувствуя, как усталость разливается по икрам. Оливия отложила книгу. Корешок мягко стукнул о деревянную тумбочку. Она подняла голову, и её серые глаза, холодные, как зимнее небо, уставились на Гарри. В них мелькнуло что-то странное, похожее на неуверенность или страх. — Я хотела сказать тебе кое-что. Она замолчала. Пальцами затеребила угол книги, сминая страницу, оставляя глубокие складки. Гарри замер, наклонившись над второй туфлей. — Что-то случилось? — спросил он осторожно. Оливия открыла рот, а потом резко закрыла его. Посмотрела в сторону, на полог кровати Элис. Потом снова на Гарри. — Нет. — Голос дрогнул, всего на секунду, и снова стал ледяным. — Ничего. Просто… мне нравится с тобой дружить. По-настоящему. Ты не такая, как Элис. Не подлизываешься, не боишься. С тобой не нужно притворяться. — Спасибо, — ответил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Мне тоже… неплохо с тобой. Оливия быстро кивнула. Она снова взяла книгу, открыла на середине и уставилась в страницу, но Гарри заметил, что глаза не двигаются по строчкам. — Спокойной ночи, Миртл. — Спокойной ночи. Гарри остался сидеть, глядя в окно на тёмное небо. Ни одной звезды. Только тучи.

***

Неделю спустя Гарри стоял в Запретной секции, забившись в угол между стеллажом с книгами по древним проклятиям и стеной. Фолианты пахли плесенью и сладковатым миндалём, от которого защипало в носу. Он чихнул, и пыль взметнулась вверх, закружилась в луче света, падающем из высокого окна. Миллиарды крошечных частиц заплясали, как безумные, и Гарри проследил за ними взглядом, надеясь отвлечься от мелких рун, которые уже начали сливаться в глазах. Техника создания фантомов оказалась сложнее, чем он думал. Иллюзии требовали концентрации, а она в Хогвартсе была вещью редкой. Гарри потёр переносицу, поправил очки и снова уставился в книгу. — Выбираете самые тёмные уголки, мисс Уоррен? Голос раздался откуда-то сверху, и Гарри дёрнулся, ударившись локтем о стеллаж. Книги качнулись, но не упали. Реддл стоял в проходе, загораживая выход. Его мантия не шелохнулась, когда он сделал шаг вперёд. Или Гарри показалось? Он прижался спиной к полкам, чувствуя, как корешки впиваются в позвоночник. Опять он. И как только меня находит? — Вы меня выслеживаете? — спросил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Предпочитаю называть это «заботой», — мягко ответил Реддл, и в его голосе зазвучала та самая бархатная нотка, от которой сводило скулы. — Ибо чрезмерное времяпрепровождение здесь, смею заметить, пагубно сказывается на здоровье. — Спасибо за беспокойство, мистер Реддл. — Он даже добавил в голос капельку сладости, хотя внутри всё кипело. — Но я справлюсь. У каждого свои способы расслабляться. У вас, наверное, дуэли и пытки слизеринцев? У меня — книги. Реддл чуть приподнял бровь, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на любопытство. — Вы становитесь смелее, мисс Уоррен. — Просто честна, — ответил Гарри, стараясь не скрипеть зубами. — Вы же не любите лесть. — В ваших устах лесть, полагаю, обрела бы оттенок, достойный изучения, — Реддл сделал ещё шаг вперёд. Теперь между ними не оставалось даже фута. Гарри упёрся спиной в стеллаж, чувствуя, как дерево давит на лопатки. Реддл наклонил голову, и его глаза потемнели, стали глубже. Он смотрел на Гарри сверху вниз, и в его зрачках отражалась испуганная девочка с широко открытыми глазами и приоткрытым ртом. — Почему вы не убегаете? — произнёс Реддл, но звук был странным. Тягучим, словно не воздух выходил из горла, а что-то древнее и скользкое. Слова просочились в сознание, и Гарри ответил, даже не подумав: — Мне нравится видеть ваше растерянное выражение лица, когда всё идёт не по плану. Реддл замер. Его глаза расширились, зрачки раздулись, затопив радужку чернотой. На лице мелькнуло голодное выражение, которого Гарри никогда не видел. — Вот как, — прошептал Реддл обычным голосом, но в нём звучала хрипотца, которой раньше не было. Гарри попытался отвести взгляд, но Реддл протянул руку и очень медленно провёл пальцами по щеке Гарри. Электрический разряд пробежал от места прикосновения до кончиков пальцев ног. Горячая, пульсирующая волна прокатилась по позвоночнику, и Гарри резко выдохнул. Чужие пальцы на его скуле завибрировали, и Гарри понял, что тоже дрожит. Тепло разливалось по телу, как жидкий мёд, тягучий и сладкий. — Вы чувствуете это, мисс Уоррен? — прошептал Реддл. Его губы почти касались губ Гарри, и каждое слово было тёплым и влажным. — Скажите, что чувствуете. Гарри закусил щёку изнутри, ощутив металлический привкус крови. — Не понимаю, о чём вы, — выдавил он. Голос прозвучал ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Ничего я не чувствую. Реддл улыбнулся. Улыбка была хищной и довольной. — Маленькая лгунья. Он наклонился ещё ниже, и Гарри почувствовал, как чужие губы невесомо коснулись его шеи. Просто прижались к коже под ухом, там, где билась жилка. Снова разряд. Сильнее. Горячее. Гарри вцепился пальцами в корешки книг за спиной, чтобы не застонать. — Я об этом, — прошептал Реддл прямо в кожу. Гарри не ответил. Он смотрел в потолок, где пыль плясала в луче света, и пытался собрать мысли в кучу. — Вы дрожите, — заметил Реддл, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. — Вам холодно? Гарри сглотнул. Горло пересохло. — Нет. — Тогда, может быть, вам страшно? — Нет. — Тогда, может быть… — Реддл снова приблизился. Теперь его губы зависли в миллиметре от губ Гарри. Он говорил шёпотом, и каждое слово опаляло кожу. — …может быть, вам нравится? Гарри смотрел в чёрные глаза, видел в них своё отражение, видел, как расширены зрачки, как приоткрыт рот. Он чувствовал чужое дыхание на своих губах, тёплое, с запахом мяты. Сейчас он меня поцелует. Сейчас. Мерлин, он меня поцелует. Внутри зазвенело. Тревога. Колокольчики. Сирена. Голос Гермионы: «Гарри, ты что творишь?». Голос Рона: «Поттер, ты спятил?». Лицо Сириуса, разочарованное, грустное. Гарри сильно толкнул Реддла. Двумя руками в грудь. Тот не ожидал этого, пошатнулся, ударился спиной о стеллаж, и книги посыпались на пол с глухим стуком. — Не приближайся ко мне, — сказал Гарри. Голос прозвучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. Он нырнул под руку Реддла, выскочил в проход и побежал. Не пошёл, не зашагал, а именно побежал, не разбирая дороги. Сзади раздался тихий смех, но Гарри не обернулся. Сердце колотилось в горле, в висках, в кончиках пальцев. В груди жгло. Щёки пылали. Ты чуть не дал ему себя поцеловать, Поттер. Идиот. Полный идиот. Он вылетел из Запретной секции, пронёсся мимо библиотекарши, даже не заметив её, и только в коридоре, прижавшись спиной к холодной каменной стене, позволил себе выдохнуть. Где-то внутри, под слоем страха и отвращения, ещё пульсировало тепло от чужого прикосновения.