#4

Быть эмоционально привязанным к Лили Поттер оказалось хуже, чем Скорпиус мог предположить. Таких сильных всплесков, как после вопроса о домашних животных, больше не было, но теперь он как будто постоянно ощущал чужое присутствие в своем теле. Лили была чересчур впечатлительной, и это становилось проблемой, потому что иногда он не мог даже определить, чьи чувства испытывает. И несмотря на то, что тогда в библиотеке он буквально думал, что умрет, худшим все равно было сегодняшнее утро, когда его однокурсник Джо пригласил Лили на Рождественский бал, и его разрывало от девчачьей радости и желания набить равенкловцу морду. – Ну как тебе? – Что? – Скорпиус очнулся, возвращаясь в репетиционный зал. – А, хорошо. Мне понравилось. Мелани недовольно цокнула языком. – Ты и про тот вариант так сказал. Ну же, я позвала тебя сюда, потому что мне нужно твое мнение. – Мел, прости, но я не музыкант. – Да, но слух у тебя есть. – И этот слух говорит мне, что Лили правильно выбрала композитора, – сказал он, чтобы задобрить кузину и не признавать, что прослушал половину второй мелодии. – Мелани, ты отлично играешь. – Я не хочу просто сыграть без ошибок, я хочу, чтобы музыка идеально подходила к пьесе, – упрямо возразила Мел. – Я знаю, что тебе плевать на театр и что я сама пришла в него из других соображений, но теперь мне правда это важно. Мне нравится пьеса Поттер, как ни больно мне это признавать, а прослушивания на роли давно прошли. Но мне хочется принять в этом участие. Поэтому я должна выбрать идеальную тему Орсино и Цезарио из всего, что я знаю. – Почему ты называешь это пьесой Поттер? – Скорпиус поднял бровь. – Насколько я знаю, «Двенадцатую ночь» написал Шекспир. – Да, но Лили ее переделала… – Кто бы сомневался. – … и вписала туда историю соулмейтов. Получилось интересно, на самом деле. Скорпиус вздохнул. – Ладно, раз ты это признала, значит, тебе действительно это важно. Расскажи подробнее, что там с Орсино и Цезарио, и я скажу, что больше подходит. Мелани фыркнула. – Не притворяйся, что тебе самому не хочется узнать, что сделала твоя ро… – Мелани! – раздраженно перебил он и нервно обвел взглядом пустой зал. – Будь осторожнее, пожалуйста. – Здесь кто-то бывает только во время репетиций, расслабься. – Надеюсь. Так что там с пьесой? – Расскажу, если ты признаешь, что тебе интересно, – ухмыльнулась Мел. – Либо ты можешь сама выбрать музыку, – пожал плечами Скорпиус. Она закатила глаза. – Ладно. Если ты помнишь оригинал, Виола переодевается в мужчину и называет себя Цезарио, а Орсино берет ее на службу. Там была еще запутанная тема с Оливией, но Лили сместила весь акцент на конфликт Орсино. Он проводит много времени с Цезарио и влюбляется в него, но думает, что они не могут быть вместе, потому что у него на запястье имя Виолы. И только в конце он узнает, что Цезарио и Виола – это один и тот же человек. – Ага, – Скорпиус кивнул, обдумывая сюжет. – А почему Виола не могла сразу сказать, что у нее имя Орсино? – Потому что у нее нет метки. Скорпиус вздрогнул и обернулся. В дверях зала, держа в руках ворох средневековых платьев, стояла Лили. – Почему? – спросил он, пытаясь не выдавать смятения от ее появления. – У меня встречный вопрос: почему Мелани рассказывает детали посторонним людям? Мел опустила локти прямо на клавиши, которые издали резкий, но протяжный звук. – Мелани попросила своего дорогого кузена помочь ей с музыкой, чтобы твой спектакль был лучше, – терпеливо объяснила она. – Не переживай, Лили, я не собираюсь продавать твою идею или рассказывать концовку будущим зрителям, – насмешливо сказал Скорпиус. Лили скинула платья на один из столов и с подозрением посмотрела на него. – С каких пор ты называешь меня Лили? Вашу мать. Ну как можно было так проколоться? Вот почему он предпочитал ее избегать. – А это разве не твое имя? – Мелани пришла к нему на помощь, за что он готов был ее расцеловать. Лили… Нет, мелкая Поттер нахмурилась, но докапываться не стала. – Так почему у Виолы нет метки? – придя в себя, спросил Скорпиус. – Потому что, – буркнула Лили. – Такое бывает. Есть люди, которые рождаются без метки. – Тогда как ты покажешь, что Орсино является ее соулмейтом? – Я не знаю, Малфой, не придирайся! – огрызнулась она. – По сюжету мне нужно, чтобы у нее не было метки, и я еще не придумала, как это объяснить. Я не могу сделать ее магглой. И вообще, может, у нее ожог на руке. Скорпиус задумался, как бы сам это объяснил, и в голову сразу же пришел до смешного очевидный ответ. – Или ей просто шестнадцать лет, – предложил он. – Что? – Она просто может быть несовершеннолетней, – объяснил он. – И метка еще не появилась. Учитывая, что Орсино еще не женат, ему может быть около двадцати, это не такая большая разница в возрасте, особенно для того времени. – Это… на удивление хорошая идея, – признала Лили с неохотой. – Да, – подтвердила Мелани. – Как же ты это придумал? Скорпиус послал ей угрожающий взгляд, и она невинно улыбнулась. Лили уже не обращала на них никакого внимания. Она развешивала платья, и Скорпиус исподлобья наблюдал, как она задумчиво кусает губу, кивает сама себе и радостно улыбается, очевидно, прописывая в голове сюжетную линию. Закончив с платьями, Лили посмотрела на них. – Пойду внесу правки в сценарий, – сказала она и, приложив видимое усилие, добавила: – Спасибо, Малфой. Скорпиус и хотел бы отнести охватившее его ликование к непрошеным эмоциям Лили, но притворяться не было смысла.