#8

Скорпиус никогда не был так счастлив и так несчастен одновременно. Причина была одна, и он смотрел на нее прямо сейчас. Лили смеялась, и Скорпиус чувствовал, как ее веселье и умиротворение разливаются в животе теплой волной, но вслед за ними его душила тоска. Он хотел порадоваться за Лили, но как он мог, когда смеялась она над шуткой своего нового парня, лежа головой на его ногах, держа его руку в своих, принимая его поцелуи, когда он наклонялся к ней... Скорпиус готов был выколоть свои глаза, лишь бы их не видеть, но заставить себя отвернуться не мог. Он даже не был новым парнем – они встречались уже четыре месяца – но Скорпиус до сих пор не мог свыкнуться с этой мыслью. Если бы он успел поцеловать Лили в ту злополучную ночь, может, ему и не пришлось бы сейчас страдать. Даже если между ними бы ничего не изменилось, Лили бы так и не поцеловала своего друга и не увидела в нем кого-то большего. За это время Скорпиус понял, что он мазохист. Вместо того чтобы отвлечься на других девушек самому, он ревностно наблюдал за отношениями Лили и Мэтта. Особенно внимательно он следил за Мэттом, готовясь вправлять ему мозги за каждый проступок, но он не прокалывался ни в чем. Лили всегда была в хорошем настроении, а сам Мэтт таскался за ней с видом преданного щеночка и, согласно Карте Мародеров, не проводил время ни с кем, кроме Лили и друзей мужского пола. Лили же показала, каково это – быть с ней. И если раньше он утешал себя тем, что отношения с ней были бы полной проклятий и скандалов катастрофой, а потому он должен наслаждаться своей свободой, то сейчас он знал, что она была самой заботливой и внимательной девушкой, которую только можно представить. От этого видеть ее с другим было еще тяжелее. Но хуже ревности, тоски, одиночества и обиды был страх. Как бы он ни пытался увидеть в Мэтте хоть один изъян – их не было. Они с Лили идеально подходили друг другу. Они были друзьями с первого курса, вместе принимали участие во всякого рода активностях, помогали друг другу с учебой и выиграли приз как «Самая сладкая парочка» в день Святого Валентина, несмотря на то, что на вечеринке были и пары настоящих соулмейтов. Все их однокурсники были уверены, что они получат имена друг друга, и Скорпиуса охватывал леденящий ужас каждый раз, когда он думал об этом. – Давай пересядем, – голос Мелани заставил его оторвать взгляд от Лили и Мэтта. – На них даже мне тошно смотреть. – Все нормально, – сказал Скорпиус. – Лили может встречаться с кем захочет, и Мэтт кажется хорошим вариантом. Кузина фыркнула. – Если бы ты пробовался в спектакль, тебя не взяли бы даже на роль дерева. – Ну а что мне еще делать? – огрызнулся он. – Строить им козни? Под Империусом заставить Мэтта поцеловать другую девчонку у всех на глазах? Выпить Оборотное зелье с его волосом и нарушить все правила, чтобы его исключили из школы? Пустить слух, что он гей и использует Лили, чтобы это скрыть? Что ты мне предлагаешь? Мелани несколько секунд смотрела на него удивленным взглядом и сказала: – Какие подозрительно продуманные примеры. Ты ночами строишь планы по уничтожению Мэтта? – И что? – буркнул он. – Я же не собираюсь всерьез их воплощать. Она вздохнула. – Скорпиус, конечно, я не предлагаю тебе что-либо делать. Они расстанутся сами по себе. – Если расстанутся. – Конечно, расстанутся! Я ни на секунду не поверю, что этот мальчик-зайчик может быть родственной душой Лили. Будь уверен, он скоро ей надоест. – Они, вообще-то, несколько лет дружат... – Так, – строго перебила Мелани. – Хватит. Ты делаешь себе только хуже, постоянно за ними следя. Отвлекись. Хотя бы сегодня, – с нажимом добавила она. – Прости, – виновато произнес он и повернулся к Лили спиной, целиком и полностью возвращая свое внимание кузине. – Сколько еще осталось? Мелани взглянула на часы. – Четыре минуты. – Нервничаешь? Она неопределенно повела плечами. – Не знаю. С одной стороны, я хочу, чтобы это ожидание поскорее закончилось, но с другой – сейчас у меня еще есть надежда получить соулмейта. А если метка не появится... Я не хочу всю жизнь быть несчастной, как моя мать. – Ты не твоя мать. Перед балом ты сказала, что тебе не нужен специальный парень, чтобы красиво войти в зал. И он уж точно тебе не нужен, чтобы счастливо прожить жизнь. Она покачала головой. – Да, я знаю, что буду счастлива и одна – у меня будет Мадрид, путешествия, исследования, мои друзья... Но вся эта история про великую любовь так красиво звучит... – Мел, я абсолютно уверен, что у тебя есть родственная душа, – серьезно сказал Скорпиус. – Подобные особенности не передаются генетически. – Да, я знаю, но что если моя мама не получила метку из-за своего характера? И что если я унаследовала именно те черты?.. Мелани вздрогнула и испуганно схватилась за запястье. Поняв, что четыре минуты истекли, Скорпиус выжидающе посмотрел на руку Мелани, но метка была закрыта ее пальцами. – Должно быть горячо? – напряженно спросила она. – Да. Она сглотнула и покрутила рукой, все еще не выпуская ее. – Вряд ли я бы что-то почувствовала, если бы метка не появилась, да? – Я не думаю, – он улыбнулся. – Мел, у тебя там метка. Ты получила соулмейта. Мелани нервно облизнула губы и тоже улыбнулась, несмело и недоверчиво, не позволяя себе окончательно расслабиться. Медленно, миллиметр за миллиметром, она начала двигать правую руку вверх и резко остановила. – Тут что-то есть, – сказала она почти благоговейным тоном. – Да, имя, – засмеялся Скорпиус. Мел кинула на него угрожающий взгляд, но он был слишком рад за нее, чтобы быть серьезным. – Может, посмотришь уже? Мелани кивнула, подняла запястье к лицу, шумно выдохнула и приподняла ладонь, по-прежнему закрывая надпись от Скорпиуса. Ей хватило доли секунды, чтобы прочитать имя и резким хлопком вернуть ладонь на место. – Я передумала. – Что? – Я передумала. Забирайте свою великую любовь, я умру в одиночестве. – Мелани, да что там? Она замотала головой. – Скорпиус, что-то происходит. – Ты о чем? – недоуменно спросил он, окончательно перестав понимать ситуацию. – Это какой-то вселенский заговор. Я смеялась над тобой, но мне больше не смешно. Просто совсем не смешно. Скорпиус нахмурился, боясь даже озвучивать свою мысль. – Если ты тоже получила Лили, будет очень неловко. – Близко, – слабым голосом сказала Мел и, убрав ладонь, протянула ему руку. На ее тонком запястье красовалось написанное в две строчки имя «Джеймс Сириус Поттер». Джеймс Поттер. Самодовольный и нахальный брат Лили достался в пару его кузине. Кузине, чьи насмешки он терпел почти полгода... – Даже не смей, – предупреждающе прошипела Мелани, но Скорпиус уже хохотал, упав спиной на траву. Наверное, остальные смотрели на него, как на сумасшедшего, но он не мог остановиться. От смеха на глазах выступили слезы, и он закрыл лицо руками. Он едва не заорал от боли и неожиданности, когда кулак Мелани со всей силы прилетел ему по коленке. – Какого хрена?! – воскликнул он, рывком возвращаясь в сидячее положение. – Успокоился? – хмуро спросила кузина. – Нет, – упрямо сказал он, потирая ушибленное место. – Это смешно. Ты бесишься только потому, что все твои шутки обернулись против тебя. – Это не смешно, это странно, – сказала она. – Мы оба получили Поттеров. Это не может быть совпадением. Что это значит? Что у Гринграссов и Поттеров должны получиться особенные дети? – Ты же не веришь в теорию про детей, – напомнил он. – Не верила. Но как ты еще это объяснишь? Что такого может быть в Поттерах, что идеально подходит именно нам? – Я, кстати, много об этом думал, – сказал Скорпиус. – В отношении меня и Лили, но про тебя это тоже можно сказать. У меня есть версия, что все дело в воспитании. – То есть, мы должны отдуваться за то, что им не привили хорошие манеры? Не знаю, что возомнила обо мне вселенная, но я не занимаюсь благотворительностью. – Вообще-то, я имел в виду их воспитание, – усмехнулся он. – И что это значит? – У них в семье принято проявлять эмоции, говорить о чувствах, делиться переживаниями... Собственно, делать все, что Руперт Гринграсс считает невоспитанностью. Может, нам это нужно. – Спасибо, обойдусь. – Что именно тебя так смущает? – спросил Скорпиус. – Кроме идеи вселенского заговора. Джеймс всем нравится, и я не помню, чтобы он активно тебя ненавидел, так что тебе уже легче, чем мне. – Нет, он не... Мерлин, так вот почему он подкатывал ко мне в Новый год, – протянула Мел, уронив голову на руки. – Мне даже в голову не пришло. – А раньше он подходил? – Нет. Хотя... Да, был один случай, – она поморщилась. – Год назад я была в библиотеке, готовилась к СОВ. Он сел за мой столик и попытался со мной заговорить, но я была так занята, что послала его... – Да, это было не очень мило, – раздался рядом насмешливый голос. Скорпиус повернулся: в нескольких шагах от них стоял Джеймс Поттер, держащий в руках огромный букет пионов. – С днем рождения, Мелани, – довольным тоном произнес он. – Нет. – Что «нет»? – Нет, мы не будем соулмейтами. Спасибо, что заглянул, пока. Джеймса ее слова нисколько не смутили. – Почему? Тебя выдают замуж за аристократа? – Нет, мне просто не нравятся спортсмены-плейбои, – сказала она язвительным тоном. – Надпись на твоем запястье говорит об обратном, – ухмыльнулся он. Мелани закатила глаза и посмотрела на него. – Как ты вообще оказался здесь так быстро? – А я здесь с утра, – беспечно ответил Джеймс. – Я точно не знал, во сколько ты родилась, поэтому решил приехать заранее. Последние два часа я сидел на другом берегу. – Очень крипово, – заметила Мел. – Я ждал почти три года! Не хотел терять больше ни минуты. – Почему ты не сказал ей раньше? – спросил Скорпиус, влезая в разговор и напоминая о своем присутствии. Ему было интересно, по каким причинам Джеймс выбрал тот же план действий, что и он сам. – Когда я получил метку, Мелани было четырнадцать. Вот это было бы крипово. Скорпиус согласно хмыкнул, и на несколько мгновений воцарилась тишина. – Мелани, – негромко сказал Джеймс, и впервые его голос прозвучал серьезно. – Я вижу, что ты не в восторге, и я не знаю, чего ты ожидала, но мы родственные души. Вселенная так решила, и я очень хотел бы узнать почему. Дай мне хотя бы один шанс. Пожалуйста. Мел вздохнула и посмотрела на Скорпиуса. Он одобрительно кивнул. Она грациозно поднялась с земли и стряхнула с юбки прилипшие травинки. Джеймс наконец протянул ей букет, и она без энтузиазма его приняла. – У тебя есть один час, чтобы меня убедить, – строго сказала она. Джеймс широко улыбнулся. – Идет. Проводив взглядом их удаляющиеся фигуры, Скорпиус попытался представить, как будет выглядеть их первая встреча с Лили после ее семнадцатилетия, но на этот раз картинка в голову не лезла. Когда он повернулся к озеру, Лили все еще сидела там с Мэттом, совсем его не замечая.