#13

Скорпиус не видел Лили чуть меньше двух недель, но они тянулись дольше, чем предыдущие семнадцать лет его жизни. Все это время он не мог найти себе места от безумной тоски, и даже когда он спал, ему всегда теперь снилась Лили. Если бы Скорпиус мог поговорить со своей душой, он попросил бы ее переключиться на что-то другое, но вместо этого почти физически ощущал ее шевеление в груди – она ждала свою пару так же нетерпеливо и беспокойно, как пес ждет хозяина перед дверью. Когда эта ассоциация впервые пришла ему в голову, он поморщился, но все чаще ему казалось, что его душа, сердце, чувства – все действительно принадлежит Лили. А она не имела ни малейшего понятия. Внутри что-то встрепенулось, и через секунду он увидел ее. Она шла ему навстречу по перрону, разговаривала с Алом и параллельно рылась в своей сумке, а Скорпиус смотрел на нее и не мог насмотреться. Он даже не видел ее лица, оно было опущено вниз, но ему было все равно, ему как будто было достаточно того, что она снова появилась в его жизни. – Очень красивая девочка, – сказала мама, тоже заметив ее. Скорпиус прикрыл глаза. – Мам. – Что? Ты же тоже так думаешь, – возмутилась она. – И вообще, почему ты еще здесь? Иди поздоровайся! Нет, стой – сначала скажи, как я выгляжу. – Прекрасно, как и всегда, – ответил он, проигнорировав все предыдущие предложения. – Я так волнуюсь. Поверить не могу, что познакомлюсь со своей будущей невесткой. – Мам! – оборвал ее Скорпиус, нервно оглядевшись по сторонам. – Это даже не... – Альбус! – решив взять дело в свои руки, она двинулась вперед, оставив его позади. – Как твое путешествие в Америку? – Хорошо, миссис Малфой, спасибо, – Ал перевел взгляд на подоспевшего Скорпиуса и широко улыбнулся. Они обнялись, и ему стало немного стыдно от осознания, что за эти две недели он скучал по лучшему другу даже вполовину не так сильно, как по его сестре. Но сейчас он был рад его видеть. – Как Саммер? – тихо спросил он. – Расскажу в поезде. – Ты, наверное, Лили, – пропела мама, и Скорпиусу осталось только вздохнуть. – Очень рада знакомству – я так много о тебе слышала. От Альбуса, разумеется! – Я тоже рада, миссис Малфой, – вежливо и с ноткой недоумения ответила Лили. – Привет, Скорпиус. – Привет, – выдавил он. Ему хотелось сказать больше, но присутствие матери и собственные нервы не позволили. – Извините, я вижу своих друзей. Еще раз приятно познакомиться. И Лили ушла. Мама проводила ее взглядом, и когда на ее лице возникло трагическое выражение, Скорпиус понял, что она встретилась с Мэттом. Смотреть на это он не стал. Попрощавшись с мамой и, скрепя сердце, пообещав писать новости о Лили хотя бы раз в месяц, он зашел в поезд и нашел свободное купе. Ал присоединился к нему через несколько минут. – Ну что? – спросил он, не тратя время на дежурные фразы. – Что случилось с Саммер? Скорпиус не был сплетником и не особо интересовался подробностями личной жизни даже близких людей, но странное поведение Саммер и внезапный отъезд Ала на другой континент заставили его волноваться. – Я даже не знаю, с чего начать, – Ал покачал головой. – Начни сначала, – Скорпиус пожал плечами. – Просто расскажи как есть. Можешь не рассказывать все, если хочешь. – Помнишь, я говорил, что не чувствую эмоций Саммер? – спросил он после задумчивого молчания. – Я думал, что со мной что-то не так, но оказалось... Вкратце: год назад Саммер выпила экспериментальное зелье, и оно сработало не так, как должно было. И у нее пропали все эмоции. – Ого, – произнес Скорпиус, не зная, что еще сказать про эту странную ситуацию. Вспомнив истерику Саммер после театра, он спросил: – Так они к ней вернулись? – Не полностью, – Ал покачал головой. – Но она рассказала своему отцу и Бриттани и обследуется у целителей. – Почему она раньше не могла рассказать? – Потому что не могла! – вспылил Ал. Скорпиус уже собрался извиниться и объяснить, что не пытался ни в чем обвинить Саммер, но Ал снова заговорил: – Ладно, это было не зелье. Это был наркотик, который она попробовала на музыкальном фестивале. Он отшиб ей все чувства, она пыталась их вернуть сама, и в итоге наша связь ей как-то ей помогла. Может, чувствуя мои эмоции, она вспомнила, как чувствовать свои или... Я не знаю. Да это и неважно – главное, чтобы она была в порядке. – А ты в порядке? – Что? – Как ты сам себя чувствуешь? – При чем здесь я? Саммер... – Саммер – твоя родственная душа. То, что с ней происходит, прямо влияет на тебя. Ты зол? Расстроен? Разочарован? – Конечно, нет! – возмутился Ал. – То есть, да, конечно, я расстроен, потому что она страдает, но я не... Я люблю Саммер, и я не стану любить ее меньше из-за того, что у нее проблемы. Родственная душа – это живой человек, а не красивая картинка. Нельзя ожидать, что она всегда будет счастлива, весела и беззаботна. Мы должны принимать людей с их трудностями, недостатками и особенностями – в этом же суть вообще всех отношений. – Именно поэтому ты – соулмейт Саммер, – сказал Скорпиус. – Ей очень повезло. – Спасибо, – Ал слабо улыбнулся. – А отвечая на твой вопрос – я буду в порядке, когда она будет в порядке. Скорпиус выглянул в окно и с удивлением обнаружил, что в какой-то момент их разговора поезд тронулся. Он думал про Ала и Саммер, провожая взглядом последние дома Лондона, когда дверь их купе отъехала в сторону после короткого стука. – Можно к вам? – спросила Лили и, не дождавшись ответа, вошла. Не то чтобы Скорпиус мог возразить. Будь его воля – она была бы рядом с ним всегда. – Алиша уже успела тебя утомить? – понимающе спросил Ал. – Алиша никогда меня не утомляет, – неправдоподобно запротестовала Лили. – Просто все обсуждают день рождения Мэтта, а я до сих пор не выбрала подарок. Думала, может, ты мне поможешь. Ты все-таки парень. – Мэтту исполняется семнадцать? – спросила Скорпиус, внезапно осознав, что их отношения скоро либо закончатся, либо укрепятся навсегда. – Да, – Лили нахмурилась, посмотрев на него, как будто ее удивило, что он умеет говорить, или думать, или считать. – А что? – Поздравить хочу, – буркнул Скорпиус. – Он скоро получит имя, – сказал Альбус. – Это все обсуждают? – Да, – Лили раздраженно выдохнула. – Алиша говорит только о том, как через пять дней мы станем соулмейтами. Но я не хочу думать об этом раньше времени – что если я размечтаюсь, а он получит совсем другое имя? Скорпиус почувствовал прилив тревоги и даже страха со стороны Лили, но не был уверен, как их интерпретировать. – Ты боишься, что он получит другое имя – или что он получит твое? Лили вспыхнула, вскочила с сиденья и, бросив на него яростный взгляд, сказала: – Я ничего не боюсь. Дверь за ней задвинулась с такой силой, что задрожали стекла, и Ал и Скорпиус снова остались вдвоем.