IV.

                        Я прошел через долину Теней Я не одинок, нет, я не буду бояться

Палач у виселицы Я не боюсь смерти.

***

      Оксана с трудом разлепила веки, и взгляд её, мутный и тяжёлый, заметался по полю боя в поисках хоть кого-то живого из отряда. В тот последний миг перед ударной волной Теней она ещё видела, как Пашка рванул прикрыть ей спину. Теперь он лежал недвижимо, и тишина вокруг него была оглушительней любого взрыва.       Откуда у Теней взялась эта чудовищная сила? Или они всегда были такими, — просто таились, копили мощь? Оксана сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, пытаясь усмирить дрожь. Паника — роскошь, которую она не могла себе позволить. Сейчас главное — понять, что творится. Стиснув зубы до скрежета, она начала карабкаться через груды тел, цепляясь за окровавленную ткань и скользя по холодной коже.       Вопросов после такого сокрушительного разгрома родилось тьма, но ответов не было. Лену отбросило дальше, и подруга, казалось, вовсе не дышала. Воронова собрала волю в кулак, до хруста сжав его, и резко поднялась, чтобы окинуть мир свежим, обезумевшим от напряжения взглядом. Все её выверенные планы рассыпались в прах, когда перед глазами поплыла алая пелена. Она едва подавила животное желание рухнуть обратно. Досталось им знатно.       — Эй, — собственный голос, хриплый и чужой, резанул слух. Оксана вздрогнула, не узнав его. — Ленусь, ты там как?       Тишина в ответ ударила больнее любого проклятия. Воронова чуть не провалилась в отчаяние, но в последний миг одёрнула себя за шкирку. Она — воин, чёрт возьми. Пусть в Российском Министерстве эту истину всячески отрицали, но они, боевики, знали: здесь идёт война не на жизнь, а на смерть.       Без жертв точно бы не обошлось, как ни крути.       Оксана через силу поднялась на ноги, и взгляд её упёрся в то, чего они боялись больше всего. Колдовстворец был атакован. Со всех сторон замок облепили Тени, без устали осыпая его стены чёрными проклятиями. Она подняла глаза выше и увидела надтреснутый, пульсирующий болью барьер. Кто-то из преподавателей отчаянно плёл новые слои защиты, но хиленькие, дрожащие нити магии рвались, не успевая затянуть пробоины.       — Не успела я глаза закрыть, а ты уже в траур ударилась. Отдохнуть человеку не дадут, — Воронова обернулась на хриплый, насмешливый шёпот Ленки. Оксану всегда поражало, откуда в подруге берётся эта искра даже в кромешном аду. — Нормально нас приложило. Кто-нибудь из отряда выжил?       Оксана сжала губы в белую, тонкую нитку и покачала головой. Лена понимающе кивнула, и в этом кивке чувствовалось понимание. Они потеряли всю свою мощь. Портал в мир Теней держать больше некому. Воронова обошла два трупа, проверила их заклинанием и отошла в сторону. Живых не осталось. Академию им вдвоём с Ленкой придётся отвоёвывать, и это похоже на самоубийство.       Какую же мощь выпустили Теневые, что их размазало, как несмышлёных школьников?       — Что делать будем, командир? — Воронова и представить не могла, что их война дойдёт до такого рубикона. Она не знала, что делать. Знала только одно: Академию они не бросят, даже если придётся кинуться под заклятия врагов собственным телом. Не для того она пахала пять лет в институте, чтобы при ней Колдовстворец пал.       — Тени напали на укрытия. Нужно переключить внимание на себя, дать студентам время уйти по катакомбам, — Лена чуть не открыла рот от изумления: Оксанка предлагала добровольное самоубийство.       — Перстни собираем в соответствии с протоколом или…?       — Разумеется. Перстни, стилусы, любое магическое оружие, содержащее энергию. Нам пригодится.       Сколько Теней вылезло за время их отключки — оставалось загадкой. Их уже разнесли в пух и прас. Что помешает Теневым повторить этот трюк? Сейчас всё преимущество было на их стороне. Лена чётко осознавала: на месте врага она бы не стала церемониться.       Оксана знала, что предлагает безумие, но выбора у них не было. Многие колдовстворцы ещё не были обучены приёмам, способным их защитить.       — Пиздец, — выдохнула Лена, окидывая изучающим, колючим взглядом здание Академии. Она уже прикидывала, куда ударить, чтобы не зацепить своих, но уничтожить как можно больше Теневых.       Оксана молча кивнула, принимая диагноз подруги. Она присела на корточки рядом с телом девушки, с которого сорвала перстень. Стилус нашёлся под рукой одного из парней. Воронова сунула его в карман.       Они собрали всё, что могли унести. Оксана перекинула ремешок от чужой сумки через плечо, и внутри загремели пузырьки с зельями, которые она нашла в вещах убитых. Лена подобрала ещё два стилуса. Удивительно, что даже внутри такой серьёзной структуры находились те, кто предпочитал таскать с собой эту дрянь.       Оксана посмотрела на часы, прикрепленные к её рукаву. Прошло всего семь минут с тех пор, как она очнулась. Семь минут, но они показались вечностью. Тени продолжали штурмовать стены, а барьер, мерцая, опускался всё ниже и ниже.

***

      За стенами Колдовстворца действительно творился настоящий хаос. Студенты таскали на себе раненых наставников, которым не посчастливилось попасть под раздачу атак Теней. Такого колдовства, по словам Марьи, не видывали уже лет двести с лишком, и, грешным делом, все бы с радостью не видели его ещё столько же.       Илья с трудом отбивал выпады командира вражеской армии. Он и сам понимал, что силы неравны, да только выбора не было: кто-то ведь должен был закрывать бреши в обороне, откуда выбыли катастрофники, павшие в смертоносной схватке. Алёна с Василисой пытались незаметно вывезти раненых, пока ребята прикрывали их спины.       Из их укрытия хорошо было слышно капризный девичий голос. Голос, казавшийся Станишевскому подозрительно знакомым.       — Хватит с ними нянчиться! Наиграешься потом, Тём, честное слово. Что за детский сад? С этими даже драться тошно.       Ведьма из-за Завесы нарочито зевнула, всем видом показывая, до чего предсказуемо это жалкое подобие битвы.       — Ульяна, не лезь под руку, — прошипел тот самый Артём, намеренно целя в уязвимое место, и Стрельникова раздражённо фыркнула. Мальчишка дорвался до живых игрушек. Да и плевать — пусть тешится.       Ульяна уселась на камень, на котором красовалась излюбленная русскими волшебниками надпись: «Налево пойдёшь — коня потеряешь, направо пойдёшь — жизнь потеряешь, прямо пойдёшь — жив будешь, да себя позабудешь». Интересно, какой путь выберут эти дети? В эту чушь давно никто не верил, но камень убирать не стали — причислили к культурному наследию магического мира.       — Интересненько, — протянула она.       Ведьмой её прозвали не зря: Улечка и впрямь ведала, проникая колдовским зрением в самую душу. Она, к примеру, видела мальчика Илюшу, которого в детстве частенько лупил подвыпивший отец. И, что важнее, знала его страшную тайну с той самой минуты, как ступила из-за Завесы на землю поверхности. Илюшечка вовсе не был белым и пушистым, как чудилось со стороны. В его головушке скреблись демоны похлеще, чем у всех Теней, вместе взятых. Удивительно, как мальчишка вообще умудрялся прятать в себе такую тьму.       Артём метнул в подчинённую убийственный взгляд, но Ульяну этим было не пронять. Она столько раз видела командира в ярости, что давно привыкла. Филиппов вновь и вновь запускал смертельные проклятия в смельчака, осмелившегося встать у него на пути, не обращая внимания на чрезмерный интерес Стрельниковой. С тараканами в голове Ульяны ещё никому не удалось совладать.       Они слишком долго ждали часа расплаты. Артём помнил, как ему пришлось выживать в том мире в одиночку. Министерские никогда не разбирались, кто прав, кто виноват.       Да, может быть, он и погорячился, когда сжёг ту деревушку с обычными людьми, но ведь это не повод сразу скидывать за Завесу! Или повод?       Артём кивнул Владу, всё это время поджидавшему особого сигнала, и барьер над академией разлетелся вдребезги от мощного магического удара. Со всех сторон в стены замка ударили новые проклятия. В укрытии студенты вскрикнули, некоторые бросились к выходу. Ульяна довольно оскалилась, предвкушая весёлую бойню.

***

      — Да сколько можно?! Они вообще не устают? — вымотанный Станишевский огрызнулся в пустоту, сомкнул веки от изнеможения и едва не провалился в беспамятство. Макс в последнее мгновение отшвырнул однокурсника в сторону от места, куда впоследствии ударилось очередной тёмное проклятие.       Где же их обещанная подмога? Ещё немного и спасать будет уже попросту некого. До них вообще есть кому-то дело?!       — Ты что задумала, Алёнка? — Анисимова попыталась отмахнуться от чужих тревог, продолжая выделывать опасные пассы.       Но неугомонный Макс, мгновенно разгадав замысел подруги, перехватил её порезанную ладонь:        — Совсем с ума сошла?! Это же ритуалка! Алёна, нам не просто так запрещено ею пользоваться! Хватит геройствовать, ты нам живая нужна.       — А что, тебе можно, а другим нет? — огрызнулась волшебница. — Есть другие предложения? Нет? Тогда прости, но я попытаюсь нас спасти.       Паника Макса не остановила девушку. Алёна помнила: ритуальную магию в бою с Тенями, — да и с кем бы то ни было, — применять нельзя. Но всё же наслала на одного из врагов проклятие. Одна из Теней, Марго, с наслаждением втянула в себя силу ритуальной магии, обернувшись через плечо на притихшую Ульянку. Стрельникова тоже ощутила мощь тёмной магии. Алёнушка оказалась для них сюрпризом. Ульяна и не чаяла, что из рода истинных тёмных ведьм ещё кто-то остался в этом мире.       — Марго, это чистейшая тьма. Я вижу, как чернота течёт по венам этой девчонки, — Ульяна недовольно цокнула от понимания того, в какую бездну был спущен Алёнин ведьмовской потенциал.       Тем временем Илья с трудом зажимал кровоточащую рану от режущего проклятья, отбивая атаки:       — Макс, я всё, не могу больше. Подмени, иначе нас покромсают на куски и скормят волколакам.       Аверин мгновенно занял позицию однокурсника, молясь, чтобы в него не попали. Девчонки подлетели к обессиленному Станишевскому вместе с колдомедиком, который штопал всех как мог в полевых условиях развернувшейся битвы. В голове Ильи уже битый час не стихал чужой голос, но он предпочёл промолчать. Ещё сочтут за сумасшедшего, а у них каждый волшебник на счету.       — Ничего, жить будешь, — Илья откинулся на стену, сжав зубы до скрежета, пока колдомедик спешно зашивал рану.       Алёнка пыталась одновременно удержать обезболивающее заклинание на нескольких студентах Академии, из-за чего сама всё больше напоминала ожившего мертвеца. В другой ситуации Станишевский пошутил бы: «Из какой могилы вылезла?» — но сейчас сил не было.       Над осаждённым замком разнёсся незнакомый мужской голос:       — Вы окружены. Сражаться бессмысленно. Сдайтесь добровольно или умрёте мучительной смертью.       Максим поморщился от показного пафоса командира Теней. Тот говорил с таким превосходством, будто оказывал им милость. И, вероятно, так оно и было — ничто не мешало врагам просто стереть их с лица земли. Аверин вдруг заметил, как рядом дёрнулся Илья, словно от внезапной судороги.       Илья же слышал единственный, мелодичный голос, заглушавший всю реальность:       — Сда-а-а-ава-а-айся… Милый мальчик, тебе не скрыть от меня свою гнилую душонку. Ты такой же, как я.       Илья упрямо мотнул головой, изгоняя из сознания незнакомку. Он всё ещё упорно сопротивлялся ведьмовским чарам, чем невольно вызывал у Ульяны Стрельниковой уважение. Никто прежде не мог устоять перед её колдовством. Всё же что-то в этом Илюшеньке было.