V.

Вижу восход несчастливой луны.

Вижу, грядут несчастья.

Вижу землетрясения и вспышки молний.

Вижу тяжелые времена.

***

      Барьер Колдовстворца рухнул давно, превратившись в отголоски магических вспышек, но бесстрашные глупцы, что засели в недрах академии, всё ещё цеплялись за призрачную надежду. Тёма лишь пожал плечами.       Нет — значит, нет. Они не дети малые, чтобы с ними сюсюкаться.       Марго и Влад сорвались с цепи, выпустив на волю зверей, что таились под личиной человеческой плоти. После стольких лет за Завесой они почти позабыли, каково это — быть людьми. Артёму даже почудилось, что крови этих колдовстворских щенков хватило бы, чтобы выкрасить стены замка до единого камня. Марго с Владом, бесспорно, знали своё ремесло, но перегибали палку, теряя грань. Они пришли мстить не этим детям. Пора было ставить точку.       — Артём! — слева, пробиваясь сквозь грохот битвы, раздался встревоженный голос Ульяны, но Филиппов пропустил его мимо ушей. А зря. — Тёма!       Взрывное заклинание пронеслось вихрем перед самым его лицом, опалив кожу обжигающим жаром. Артём медленно обернулся к побледневшей Стрельниковой и коротко качнул головой: мол, жив-здоров, не суетись.       — Это было жесточайшей ошибкой, — оскалился предводитель Теней, невербально разрывая нить жизни смельчака-смертника, что посмел ударить в спину. — Vincere aut mori.       — Показушник, — Ульяна неодобрительно качнула головой, но в глазах её всё ещё плескалась неостывшая тревога. — Я правда испугалась. Cave!       Мало кто замечал, как отчаянно она цеплялась за свою «семью», словно за единственный якорь, но Артём к тем слепцам не относился. Стрельникова уже взметнула щит, сверкая глазами, полными гнева. Очередное заклинание отрикошетило, разбившись о магическую преграду.       Артём с лёгким презрением отметил, как одна из выживших боевиков в ужасе пялится на обрушившуюся колонну. Неумёхи. Чему их только учили, если они даже щит вовремя поставить не в силах? Как таким доверили чью-то жизнь? На миг его посетила мысль: а есть ли смысл тратить здесь силы? Этот мир и без них прекрасно справлялся с самоуничтожением.       За Завесой ему было… спокойнее, наверное?       Там у него и его брата с сёстрами была власть — истинная, неоспоримая. Их уважали. Их боялись. Здешние же детишки, похоже, так и не осознали, что Теневые не играют в игры.       В тёмном мире они пробыли так долго, что родной уже казался чужим.

***

      Оксана не могла поверить, что так чудовищно просчиталась. Её тщательно выстроенный план рассыпался в прах под одним лишь насмешливым взглядом этого Теневого. Влад Емельянов вопросительно вскинул бровь, безмолвно бросая вызов застывшей посреди поляны девушке, и переглянулся с донельзя довольной Марго.       — Тоже мне, защитнички нашлись, — с напускной скукой обронила Марго, отступая в сторону. За представлениями Влада лучше наблюдать издалека — слишком уж хаотичны и беспощадны бывали его «игры».       Запудрить мозги этой воительнице оказалось до смешного просто. Она глотала каждую иллюзию, как воду в пустыне. Вороновой захотелось не колдовать в ответ, а просто врезать кулаком по этому самодовольному, безупречно красивому лицу.       — Хоро-о-о-шенькая, — протянул Емельянов, невольно рассмеявшись, глядя на её ошеломлённый вид. — Omnia praeclara rara. Кажется, тебя зовут Оксана?       Влад, прищурившись, шагнул к воительнице, окидывая её оценивающим взглядом с головы до ног. Заметил, как та шарахнулась от него, словно от огня. Разум Оксаны отказывался принимать такие фокусы.       — Не наглей, — прищурилась Воронова, переходя на шёпот. — Помни, кто перед тобой.       Теневой был повсюду, куда бы она ни взглянула. Воительница почти потеряла нить реальности. И только злобное Ленкино «эй!» вернуло её в себя. Морок рассеялся.       — Ску-у-у-учно, — с преувеличенной театральностью протянула Марго, картинно зевнув. Влад сверкнул в её сторону взглядом, но Теневая лишь рассмеялась и послала ему воздушный поцелуй. — Spectacula tua magis spectacula esse solebant, frater.       Лена, воспользовавшись секундным замешательством врага, уже действовала. Подхватив с ладони одного из павших защитников защитный оберег, она вложила его в руку Оксаны. Амулет замерцал тусклым, но упрямым светом, ограждая подругу от Тени.       Владу это не понравилось, хотя безделушка вряд ли могла всерьёз помочь Оксаночке. Просто её напарница слишком сильно задела Емельянова за живое. На Соколову его мороки не действовали, и, признаться, это злило. Влад, привыкший чувствовать себя непобедимым, забыл, что на каждую косу найдётся свой камень.       — Не действуют больше твои фокусы, а, колдун ебучий? — Оксана не ожидала такого от Лены, но, кажется, импровизированный на ходу план подруги срабатывал.       Старшекурсники понемногу перемещали детей и раненых к транспортирующему порталу, который они с Леной установили на всякий случай ещё до начала этой вакханалии. Воронова старалась не подавать виду, как сильно она волнуется за гражданских.       — Совсем нас за дураков держите, да? — елейно, с опасной ноткой в голосе поинтересовалась Марго, заметив эвакуацию. Однако вмешиваться не стала.       По виду Артёма уже читалось, как ему надоело здесь торчать. И Марго побаивалась перечить. Филиппов заменил ей, изгнанной княжне, всю семью разом. Разочаровывать его не хотелось. Пора было двигаться дальше, пока их командир не передумал.       На поверхности было не так привычно и уютно, как за Завесой, где перед ними все трепетали.

***

      Василиса замерла, вслушиваясь в голоса снаружи замка. Беда пока миновала, но тишина эта была обманчивой. Она никогда не думала, что кошачий слух, доставшийся ей от оборотнической крови, станет её единственным преимуществом, но у судьбы, видать, извращённое чувство юмора. Фролова махнула рукой, скомандовав движение. Вывести младших из замка, не покалечив их (и свою, Васенька, шкуру!) в этой мясорубке было почти невозможно, но необходимо. Выжившие катастрофницы отвлекали Теней на себя, как приманка, давая им шанс.       Фролова могла бы попросить прикрытия, но не стала. Пожалела выжатых ребят, оставив их отходить. Василиса видела, как провалилась в сон без сновидений измученная Алёна. Илья едва держался на ногах, а Макс упрямо воевал с барьером над академией. Она и сама напоминала выжатый лимон, но себя никогда не жалела. Других — всегда.       — Василёк, — Фролова обернулась на голосок. Девчушка вцепилась в её руку мёртвой хваткой. — А правда, что когда мы умрём, нас Василиса Прекрасная встретит и отведёт в свой чудесный замок, где будет пир на весь мир?       Василиса в ступоре замерла. К таким вопросом она не была готова.       Что сказать ребёнку, запертому в осаде, среди врагов?       Она присела на корточки, сравнявшись с девочкой ростом, и легонько погладила её по спутанным космам. Фролова понятия не имела, что ответить. Детские глаза смотрели с такой отчаянной надеждой, что солгать этому ангелу было бы преступлением. Но и правды говорить было нельзя.       — Никто не умрёт, милая, — выдохнула она. Девчушка впилась взглядом ей в глаза, будто ища обман, но тут же отвлеклась на болтовню подружек.       Фролова почувствовала себя предательницей. Дети вряд ли осознавали, в какой заварушке они участвуют. Василиса выдохнула и зашагала к порталу, подзывая младшекурсников.       Могла ли она с полной уверенностью сказать, что им ничего не угрожает?       Нет.

***

      Илья отчаянно гнал мысли о том, что оборона трещит по швам. Теням уже не нужно было выслеживать силуэты за стенами — от замка после каждой атаки оставалось всё меньше. Колдовстворец превращался в древние, забытые руины. Алёна предложила ритуал на крови, чтобы укрепить защиту, но они с Максом отмели эту затею. Никто не знал, какие сюрпризы таит в себе замок. В магическом мире поговаривали, что русскую школу магии когда-то прокляли.       Макс сидел неподалёку, выводя углём на полу формулу скрывающего барьера. Он думал, что матемагия ему никогда не пригодится, и учил её спустя рукава. Аверин сейчас отдал бы всё, чтобы вернуться на уроки Вероники Александровны и исправить эту ошибку.       — Ребят, а где Василиса? — полусонный шёпот Алёны выдернул обоих парней из размышлений. Они переглянулись. Фролова ушла проверять малышей часа два назад и не вернулась. А они даже не заметили. Хороши друзья, ничего не скажешь.       Макс вскочил, вглядываясь в развалины. Не могла же она сунуться за пределы академии одна? Она же не дура… Илья ткнул пальцем в сторону портала, и Аверин понял, что могла. Это же Фролова. Та, кому плевать на свою жизнь. Василиска ярко выделялась в толпе мелких. Алёна удивилась, что её до сих пор не заметили и не атаковали.       Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Тени бездействовали. Ульяна отмахнулась от нудного трёпа Влада с воительницами и заинтересованно следила, как бесстрашная девчонка вытаскивает малышей. Стрельникова отметила, что сама, наверное, поступила бы так же. Она не была кровожадной, в отличие от названных сестры и брата. Ульяна прониклась мужеством этой волшебницы.       Шестое чувство Василисы орало об опасности, но она не отходила от портала, пока последний ребёнок не скрылся в нём. Засада была в том, что их заметили. И теперь добраться до своих — вряд ли получится.       Артёму надоели светские беседы с боевиками. Он раздражённо отмахивался от подначиваний Марго, понимая, что она ни в чём не виновата. Не Марго скинула его за Завесу, которая стала домом, где он обрёл семью.       — Довольно разговоров! — голос Филиппова прокатился по полю угрожающим эхом.       Влад попятился, опустив глаза, хотя виноват не был. Воительницы его заболтали, и он перестал замечать, что творится вокруг.       Алёна в то же время вздрогнула от раскатистого баса. Василиса всё ещё там — почти в лапах врагов. Что мешало Теням схватить Фролову и запытать до смерти, как обещал их командир?       В голову Анисимовой пришла одна мысль — надо колдовать, как бы она ни была вымотана. Это сожрёт много энергии, но есть шанс вышвырнуть Теней обратно в «Чёрные Врата». Если вообще этот бабушкин бред сработает.       — Дайте ваши руки, — Илья с Максом не стали спрашивать, зачем боевой подруге держаться за ручки. От страха это не спасало, но если ей нужно — пожалуйста. — Хорошо, не отпускайте, даже если будет невыносимо больно.       Станишевский только после этой фразы понял, что она задумала, но передумывать было поздно. Алёна уже читала что-то, как подсказывало чутьё, из запрещённого:       — Прiзываю Тьму, забирай мѣня, твоей буду. Да не обидь жѣну будущую, исполнi волю её — плѣнi слугъ своихъ сбѣжавшихъ да не отпускай болѣ.       Очертания развалин Колдовстворца начали таять, уступая место чётким картинкам мира за Завесой. Алёна не знала, что их там ждёт, но была рада. Бредовая затея сработала.       Тени, благодаря её хитрости, возвращались домой.