VIII.

Оно уже близко, Я теряю контроль. Оно овладело мной.

***

      Марго вцепилась в руку Ульяны с такой нечеловеческой силой, что, казалось, кости могли хрустнуть, не выдержав этого отчаянного спазма. В тёмном мире Романову, словно моль, обступили мысли об одиночестве: они нашёптывали ей, что она — дефектная княжна, никому не нужная, бракованная игрушка, которую выбросили за ненадобностью. Марго почти поверила. Но Ульяна, возникшая в её личной тюрьме, разорвала этот морок — настолько внезапно, что Маргарита не сразу поверила глазам. Она тянулась к подруге всем своим прогнившим сердцем, но помнила: Влад твердил, что в этом мире нельзя верить ничему. Емельянов знал это наверняка — он каждый раз вбивал им в головы, что желаемое не становится действительным. Сначала они не понимали, а потом стало поздно.       — Уля, это правда ты?! — Марго кинулась к сестре в объятия, не дожидаясь ответа. — Я думала, не увижу вас больше. — Я, Маргош. Но надо спешить — вытаскивать мальчиков.       Марго не стала расспрашивать. Ульяне она верила безоговорочно, как и любому из их квартета. Вопреки предупреждениям друга-брата, Романова цеплялась за каждую соломинку, что связывала её с семьёй. Ульяна была такой же — и, может быть, именно это она почувствовала, когда без колебаний шагнула за Стрельниковой во тьму.       Ведьма вытягивала их из ужаса одного за другим, используя силы наивной девчонки, по чьей воле они все теперь страдали. Артёма выдернули первым. Он не показывал слабости, но Марго заметила, как у их лидера тряслись руки. Ульяна молча сжала его ладонь. Влад их не узнал вовсе. И это, наверное, испугало больше всего. Такого не было никогда.       — Вадь? — Романова осторожно коснулась его плеча, выводя из кошмарного транса. Емельянов дёрнулся и окинул их безразличным взглядом — словно никого не видел. Может, так и было. — Эй, это я, Марго. Помнишь меня?       — Вас не существует, — слова слетели с его губ с такой лёгкостью, что все впали в ступор, — вы мертвы.       Ульяна не знала, как реагировать. Его нужно было срочно вытаскивать.       — Да как ты мог поверить в эту чушь?! — Артём гневно сверкнул глазами, схватил Емельянова за шкирку, словно немощного котёнка, и швырнул проклятием в призрачную стену. Марго никогда не видела Тёму в таком состоянии.       Смех Тёмного Хозяина раздался так отчётливо, будто он стоял рядом, а потом они увидели самих себя — горящих на костре. Весемир знатно забавлялся, окуная пленников в самые глубинные страхи.       — Потом разберёмся, — Ульяна со скоростью света собрала всех вокруг себя, выдёргивая из взбунтовавшейся Владовой иллюзии, словно от этого зависели их жизни. Может, так и было. — Не тормозите!       Их души всегда были в подчинении Хозяина. Неизвестно, что мог сделать обозлившийся Весемир.

***

      На поляну их выбросило одновременно с колдовстворской воспитанницей, которая тут же бросилась к подружке. Шанс уйти невредимыми взлетел с нуля до ста процентов. Артём окликнул Ульянку, намереваясь тихо скрыться, но она неожиданно замерла. Алёна в конвульсиях дёргалась, пытаясь избавиться от фантомного — или нет? — ошейника на шее, и ожившая совесть Ульяны не позволяла бросить девчонку в беде.       Как бы поступила та, прошлая Ульянка, что по мере возможности спасала всех, кого могла? Спасла бы несчастных детишек или бросила на верную смерть?       Стрельникова раздражённо встряхнула головой, отгоняя воспоминания, и отвернулась от мучающейся волшебницы. Она заслужила. Она обрекла их всех на новые вечные муки.       — Помоги ей, — Уле захотелось заткнуть уши: так отчаянно звучал голос второй девчонки, — ты же можешь, я знаю. Если не ты, то кто-нибудь из твоих — точно.       Влад смотрел на неё с таким ужасом, что Ульяна сразу поняла: от её помощи не выйдет ничего хорошего. Она только разрушит, потому что строить не умеет. Никто из них не умеет: они сами лишь сломанные версии себя.       Марго одобряюще кивнула, когда Ульяна отвернулась от волшебниц. Их семья не распадётся из-за едва знакомых девчонок. Они и так слишком долго искали друг друга в этом тёмном мире. Теперь главное — не потерять. Тёма притянул Стрельникову к себе, укрывая от удушающей вины.       — Ну пожалуйста, двуличная ты сука! Без Алёнки никто из вас бы не спасся! — Василиса отчаянно надеялась, что у Теней ещё не до конца прогнила душа. Зря, наверное. Теневые всё дальше отдалялись от них.       — Я не… — Ульяна запнулась на полуслове, услышав, как гневно та девчонка её проклинает, — не могу бросить их. Алёна помогла мне вытащить вас.       — Ты уверена? — Артём переглянулся с Владом и Марго, которые удручённо опустили головы. Ульянин выбор они не одобряли, но не пытались переубедить.       Емельянов мимоходом шепнул, что это не стоит того, но Ульяна его не послушала. Эти девочки были просто детьми — такими же беспомощными, как и она сама, когда её без объяснений выкинули в мир за Завесой. Они не выживут здесь без её помощи. Артём недовольно поджал губы, но отпустил её, а растерявшаяся Марго, напротив, вцепилась в ведьмину руку, не желая отпускать. Ульяна не знала, что ждёт её после того, как эти девчонки освободятся от влияния Весемира. Её семья не знала тоже — поэтому отпускать сестру в неизвестность никто не хотел. — Эй, ну ты чего, Маргош? — Ульяна смахнула с чужой щеки покатившуюся слезинку. — Обещаю, я вернусь. Глазом моргнуть не успеешь.       — Ты чего удумала? — опасливо поинтересовался Весемир, до этого просто наблюдавший за разворачивающимися событиями, словно смотрел спектакль.       Ведьма оказалась рядом с Алёной в одно мгновение, сверкая чёрной пустотой глаз, и освободила от оков. Мрак и понять ничего не успел. Василиса удивлённо переводила взгляд с одной девушки на другую, пытаясь осмыслить произошедшее. Тень помогла Алёне? Нет, это же глупо. Они пытались их истребить.       — Редукто! — разгневанная Алёна в ярости бросила в Весемира первым всплывшим в голове заклинанием. Фролова вскочила на ноги, подбегая к Алёнке, чтобы расспросить обо всём. След Теневой, как назло, уже простыл. Алёна была шокирована не меньше подруги, но разбираться в суматохе было некогда.       — Бежим! — Василиса схватила подругу за руку, заметив материализовавшегося позади них Весемира.

***

      На каждом шагу в этом лесу таилась опасность, и, если честно, Илья уже смертельно устал отмахиваться от нечисти. Макс выглядел немногим лучше. Порой его посещала мысль: уж лучше бы отдаться на растерзание той проклятой мавке, с которой и начались их злоключения. Станишевский обессиленно рухнул на трухлявый пень, безмолвно отказываясь двигаться дальше — эта чаща казалась бесконечной. Сколько часов они брели здесь? Может, часы давно растянулись в дни, дни — в недели, а те — в месяцы…       Максим пожал плечами и повалился рядом. Они уже научились понимать друг друга без слов. Лес пробуждал внутри нечто первобытное, и оттого желание придушить недальновидную Анисимову росло в геометрической прогрессии.       — Слушай, а может, мы не можем выбраться, потому что и не особо хотим? — Станишевский уставился на друга с выражением «ты с дуба рухнул?», и Макс мигом осознал, какую чушь сморозил. Конечно, они хотели выбраться. Просто не могли.       — Ладно, чёрт с тобой, давай попробуем ещё раз, — Аверин бы и рад, но после последнего нападения упырей у него не осталось сил для ритуалов. Тёмный мир пожирал его магию с особой жадностью. Чернь любила, когда к ней взывали, но терпеть не могла, если это делали полудохлые создания, с которых и взять-то нечего. Отец, Макс знал, именно так и погиб. Жизненных сил не хватило, чтобы откупиться. А Максу, знаете ли, ещё хотелось пожить.       В любой момент готовые напасть деревья злорадно взирали на них. Не то чтобы ребята прямо видели их глаза, но ощущение прожигающего взгляда ни с чем не спутать. В каждой травинке этого проклятого мира таилась угроза. Илья бодро вскочил, помог подняться товарищу, и они продолжили свой нескончаемый путь. Лес не желал отпускать их просто так.       Макс представил, как красиво полыхала бы эта чаща в огне. Было бы совсем славно, если б вместе с лесочком сгорела и глупая Алёнка. Аверин отогнал кровожадные мысли прочь. В мире за Завесой все тайные желания прорывались сквозь дебри сознания. Он вовсе не хотел, чтобы Анисимова страдала. Она ведь не знала, что всё обернётся против них. Убивать Алёнку Макс тоже не желал. Откуда же лезли эти мерзкие мысли? И у него ли одного?       Илья окликнул Аверина, указывая на раскинувшуюся поляну. Леса не было и в помине. Они выбрели — или это очередная иллюзия? Станишевский отреагировал на окрик Василисы быстрее и рванул вперёд. То, что они встретились с подругами так просто, было странно. Тут точно крылся подвох. На Алёну парни старались не смотреть — желание прибить её на месте было столь велико, что они едва ли сдержались бы. Виновница всех бед, казалось, своей вины не чувствовала.       — Где вы были? — чёткий голос недовольной Анисимовой оборвал дружеские объятия с Васькой. Илья вспомнил о чудесном способе успокоения и начал считать до трёх, медленно вдыхая и выдыхая. Ненависть к Алёнке росла, но он точно знал, что не ненавидел её. В этом-то и был подвох.       — Хороший вопрос, Алён, — Макс честно старался держать себя в руках, но тёмный мир пробуждал в нём всё то, что нормальные люди пытаются похоронить в себе. — Но это нам стоит его задавать. Куда нас выкинуло и, чёрт тебя дери, почему тебя не было рядом?       Анисимова задохнулась от возмущения, в его словах чётко сквозило подозрение. Она так яростно сопротивлялась Весемиру не для того, чтобы друг начал подозревать её в предательстве. Макс же думал, что Алёнка забросила их в этот мир с Тенями так легко, будто это было спланировано.       Могла ли она состоять с ними в сговоре?       Аверин еле сдержал желание ударить Алёнку. Это и испугало его — реакция была явно ненормальной. Он не хотел причинять подруге боль. Злился? Определённо. Хотел уничтожить? Точно нет. Или да? Максим, если честно, запутался в собственных эмоциях.       Анисимова что-то объясняла, но он, оглушённый яростью, едва её слышал. Максим не контролировал себя. Совсем. Это было странно. Ощущал ли Илья то же самое?       — Да заткнёшься ты или нет? — разгневанно пронеслась шальная мысль.       В глазах товарища Макс разглядел такие же гневные искры. Станишевский в два шага преодолел расстояние и схватил Алёнку за горло под крики ошалевшей Василиски. Максим бы с радостью помог, но, кажется, друг справлялся и сам.       — Хватит! — их отбросило мощной волной боевого заклинания. Взглядом разгневанной Фроловой можно было убивать. — Нам срочно нужно выбираться отсюда, пока мы друг друга не перебили.       Илья кивнул, соглашаясь с Василисой: произошедшее выбило его из колеи. Они с Максом чуть не убили Алёну. Если бы не Василиса, они бы на самом деле уничтожили Анисимову. Макс поднялся на ноги, стараясь держаться от Алёнки подальше — его внезапная кровожадность не угасла, а напротив, возросла. Девчонкам рядом с ними теперь точно было небезопасно.       — Есть идеи, как отсюда выбраться? — испуганная Анисимова теперь и сама не горела желанием приближаться к ним, а её голос дрожал от пережитого ужаса. Синяки чужих пальцев уже проступали на девичьей шее.       Василиса, в любой момент готовая отразить новое нападение, недовольно окинула взглядом сдвинувшихся с места ребят. Идей, как выбраться, не было, но Фролова знала точно: они должны. Тёмный мир сводил всех с ума и пробуждал в душах самое худшее.       — Не слушайте его, — прошептала Алёна, массируя шею. Голос сел, но в нём звенела сталь. — Это лес. Он питается нашей злостью. Чем больше мы ненавидим, тем сильнее становится его хватка.       Макс хрипло рассмеялся.       — О, правда? Спасибо, Капитан Очевидность. А как нам перестать тебя ненавидеть, когда всё здесь напоминает нам, что мы здесь из-за тебя?       Алёна побледнела, но не отвела взгляда.