Вежливое приглашение

      Вестник к дедушке Лю отправился в последний день отдыха Вэй Баошу в деревушке Вэньюй. Баошу кратко описал события, судьбу клана Вэнь Мао, результаты войны и собственного путешествия, изложил свою просьбу. Спустя пару кэ на его руку опустилась маленькая золотистая птичка, и в голове прозвучало ворчливое дедушкино «Люди! Хорошо, Котишка, я пригляжу. Не заигрывайся». Баошу усмехнулся: Лю-шэнсянь был немногословен, а его своеобычная присказка «Люди!»... Ну, признаться, именно ее Баошу и ждал услышать.       Попрощавшись с членами уже своего клана и почти прослезившись от того, что малыш а-Юань не хотел отпускать его, вис на ноге и плакал навзрыд, Баошу все же сложил печать и шагнул в Цзычань, на задворки одного из пустующих домов, чтобы ни с кем не столкнуться. Выбрался оттуда и зашагал к постоялому двору. Господин Цзэн обрадовался ему, словно родному сыну, принялся расспрашивать, где пропадал его любимый постоялец, всплескивал руками и рассказывал сам, что злющие, как шершни, ланьлинцы некоторое время метались по округе, разыскивая сбежавших Вэнь, да так ни с чем и убрались на второй день.       — Вернутся, — спокойно сказал Баошу. — И будут спрашивать меня. Если зайдут к вам — не перечьте, господин Цзэн, сразу же ведите ко мне или, если буду у больного — пришлите кого-то за мной. Незачем усугублять проблемы, подставлять вас я не хотел бы.       — Так ведь нет им веры, Жэнь Чжэньли! Схватят и уволокут в цепях, хоть вы сами к ним выйди, хоть нет!       Баошу улыбнулся:       — Ну, ну, господин Цзэн, зачем же сразу такие ужасы надумывать. Я уверен, приглашение будет вежливым.              Он не ошибся. Спустя почти две недели в Цзычань въехал небольшой отряд — всего два десятка всадников на роскошных лошадях под золочеными седлами. Все всадники носили золотистые пао с пионовыми буфанами, но один выделялся особенно: его одежды были скромны, но лишь на неискушенный взгляд. То, как переливался шелк, говорило о высочайшем качестве ткани, а золотая вышивка была столь искусна, что цветок в буфане казался живым. Голову его покрывала смешная шапочка, так же расшитая золотом и украшенная драгоценной золотистой яшмой, меча на первый взгляд не обнаружилось, зато при поясе висел походный письменный прибор — футляр для кисти и флакон с уже готовой тушью. Баошу, сидевший на небольшом балкончике своей комнаты, потягивая из миски длинные лапшины, чуть не уронил палочки ему на голову, так засмотрелся.       Когда отряд спешился, этот шапочконосец оказался на полголовы ниже своих соклановцев, и только шапочка да сапоги на толстой подошве делали его чуть повыше.       Отдав приказ ждать его внизу, мужчина вошел в дом, а Баошу поспешил доесть лапшу: чутье подсказывало ему, что высокородный господинчик, может, и не покажет своего неудовольствия, если ему придется ждать, пока целитель оттрапезничает, но после это может неприятно аукнуться. А своему чутью, отточенному тренировками с дедушкой Лю, гораздому на неожиданности, Баошу доверял.       Успел он вовремя, как раз ставил миску на поднос, когда в двери его комнаты постучали.       — Входите, — отозвался Баошу.       В комнату сунулся сперва хозяин, нервно скомкал передник:       — Жэнь Чжэньли, приехали господа из Ланьлина.       Целитель кивнул, улыбнулся успокаивающе:       — Пусть войдут, господин Цзэн. Принесите нам чаю, пожалуйста.       Хозяин ретировался, пропуская в дверь того самого шапочкового господина. Баошу вежливо раскланялся с ним, пригласил сесть.       — Этого зовут Цзинь Гуанъяо, Жэнь Чжэньли.       — Вэй Баошу, молодой господин Цзинь. Не нужно церемоний, я догадываюсь, что вас привело в Цзычань.       — Что ж, тогда господин Вэй догадывается, и что последует за моим визитом? — тонко улыбнулся, показывая милые ямочки на щеках, господин Цзинь.       — Догадываюсь. И готов отправляться с вами, если вы не станете отдыхать сегодня, — Баошу вопросительно глянул на него.       — Думаю, в отдыхе нет нужды.       — Что ж, тогда у меня только одна трудность, молодой господин Цзинь.       Теперь вопросительно приподнял брови шапочконосец. Баошу немного смущенно усмехнулся:       — Дело в том, что я привык путешествовать пешком и лошади у меня нет, а вы, как я видел, прибыли верхом. Возможно, я мог бы лететь на мече, хотя и не люблю подобный способ передвижения?       — В этом нет нужды, — снова просиял ямочками молодой господин Цзинь. — Я предусмотрел это. Вам будет предоставлена лошадь.       — Но... Что ж, хорошо. Надеюсь, я не буду сильно задерживать ваш отряд.       — Задерживать?       — Я не умею ездить верхом, молодой господин Цзинь, — развел руками Баошу.       На горе у дедушки Лю лошадей не было, и вернуть себе этот навык он не мог, хотя подозревал, что в прошлой жизни умел держаться в седле.       — Ничего страшного, мы не станем торопиться, — заверил его Цзинь Гуанъяо.       Судя по всему, никакие дальнейшие отговорки он принимать не желал и, скорее, приказал бы упрямого лекаришку связать и везти на седле как пленника, вздумай Баошу заартачиться. Но артачиться тот не собирался. Верхом так верхом, сейчас так сейчас. Он, признаться, не думал, что предводитель «пионов» будет столь вежлив. А вежливостью не стоило злоупотреблять, если он не хотел накалить обстановку.       Попрощавшись с хозяином постоялого двора, Баошу вышел следом за молодым господином Цзинь, тотчас отметив, как напряглись и схватились за рукояти мечей его люди. Заметил и короткий жест, после которого они немного расслабились. К Баошу подвели оседланного жеребца, и молодой господин Цзинь принялся негромко объяснять, как взобраться в седло. Посмеявшись про себя, Баошу последовал его советам и вскоре уже взялся за поводья.       — Может быть, будет проще вести вашего коня в поводу одному из моих людей?       — Не стоит. Если вы не против, я хочу научиться.       — Давайте выедем из города. Учиться будете на тракте, — слегка поджал губы «Шапочка», и взлетел в седло, тотчас подавая сигнал начать движение.       Баошу расслабился и позволил своему телу вспоминать забытые навыки самостоятельно.       Путешествие в Ланьлин началось.