Глава 3.

Саундтрек главы: SETTLERS – ПО КАМУШКУ

***

Занимался рассвет, и холодное утреннее солнце бросало млечно-розовые блики на гладь бурлящей реки. Яхта мчалась вперед, оставляя позади блеклую полосу пены. Вера сидела на палубе, согревая руки о жестяную кружку с дымящимся в ней чаем, и думала о минувшей ночи. — Даш, — решилась спросить она. — А откуда ты знаешь Бойко? Даша сильнее закуталась в плед и отвела взгляд в сторону берега, где уже проступали очертания деревьев. — С братом его учусь. — И все? — Все. — Врешь ведь, — не поверила Вера. — Ладно, не хочешь — не говори, но имей ввиду: он не самый надежный человек. Я не хочу, чтобы у тебя с ним были какие-либо дела. Такие, как он, всегда заканчивают одинаково, а потом тянут за собой всех, кто им доверился. Когда небо окончательно просветлело, и яхта мягко причалила к пирсу, Даша, не оборачиваясь, задала вопрос, вот уже несколько часов терзавший ее изнутри: — Ты ведь не просто так это говоришь, да? Что между вами было? — Ничего, — соврала Вера. — Мы просто учились вместе. Племянницу этот ответ не устроил, но докапываться не имело смысла: если Вера решила что-то утаить, никакие слова не пробьют стену ее упрямства. Даша прекрасно это знала и от того бесилась еще сильнее. Чтобы отвлечься от неловкого разговора, Вера сошла с яхты и стала наблюдать за Компотом. Он закинул на палубу тросы, наполнил бензином канистры и проверил оборудование. Чем больше Вера старалась вообразить кем был Компот до потери памяти, тем сильнее нечто неуловимо знакомое виделось в чертах израненного мужского лица. Кто же ты, Компот? Какие скелеты тянутся за тобой? Она прекрасно помнила времена, когда бандиты, по типу тех, с кем ей приходилось работать, вывозили людей в лес и поджигали их вместе с машинами, а иногда вытворяя и более чудовищные вещи. Никто не искал пропавших, не пытался узнать об их участи. Может, Компот тоже перешел дорогу не тем людям? В таком случае, выставлять его фото в газету было огромным риском, который мог стоить жизни не только ему, но и ребятам. С другой стороны, вдруг он не связан с криминалом, его ждут дома жена и дочь? Размышления прервал Олег, быстро прошедший мимо с опущенной головой. Следом, не прощаясь, убежал Юра. — Что это с ними? — спросила Вера, заметив рядом Компота. — Не знаю, опять, наверное, поругались, — предположил он. По возвращении домой ситуация не прояснилась, а лишь обострилась исчезновением Зои. Сестра, судя по всему, последовала совету Веры и ушла за своим хахалем. Однако донести это до Даши оказалось почти невозможно. — Это я виновата! — в сотый раз повторяла она. — Я накричала на нее, и она ушла! — Даша, успокойся, пожалуйста, — пыталась достучаться до нее Вера. — Если на то пошло, Зоя из-за меня пропала, потому что я проходимца ее за дверь выставила. Ясно? Ты не виновата! — Но я ее добила…своими обвинениями… Прошел час, потом второй. Зоя не возвращалась, а самобичевание Даши переходило в панику, граничащую с паранойей. Вера предложила написать заявление в милицию, хотя прекрасно понимала: времени прошло слишком мало, формальных оснований для поиска нет и их отфутболят ждать положенные трое суток. В любом случае, это было лучше безутешного горевания племянницы. — Митрюшин, ну, будь человеком, — умоляла Вера, пока доблестный представитель милиции демонстративно листал бумаги, делая вид, что занят. — Так, Верка…то есть гражданка Сазонова! — вскипел он. — Ну не могу я принять заявление, не могу! Если я буду всех алкашей так искать… — Это моя мама! — вмешалась Даша. — Хорошо, если я буду всех пропавших искать через два часа с момента исчезновения, то работать в этой конторе будет некому. Все, идите домой! Настаивать, казалось, бесполезно, но ради спокойствия племянницы Вера решила преступить рамки дозволенного, и сделав самое невинное лицо из всех возможных, чуть ближе наклонилась к Митрюшину: — Его-о-р Палыч, — мягким, по-женски нежным голосом протянула Вера, невзначай коснувшись своими пальцами руки участкового. — По старой памяти, просто прими заявление, чтобы девчонка успокоилась, а искать мы сами будем. Ну пожалуйста… Митрюшин потушил сигарету, помолчал, постучал пальцами по столу и сдался. — Пишите, — буркнул он, протягивая ручку и листок. — Только задним числом, чтоб мне потом по шапке не прилетело. — Вот я всегда знала, что на нашу милицию можно положиться, — Вера сверкнула улыбкой, будто ей дали не бумажку, а золотой Оскар за лучшую роль, и принялась писать. Даша заметно расслабилась. — Всего вам доброго, товарищ участковый! — Да иди уже, лиса, — усмехнулся Митрюшин. Светиться возле участка Вере не хотелось и она предложила племяннице разделиться, чтобы обойти близлежащие дворы и мосты. Даша охотно согласилась, решив подключить к поискам друзей. — Я тогда к Юре, он здесь недалеко живет, — сказала она, тактично умолчав об Олеге и Лёве. Один теперь находился под домашним арестом, а второй умудрился влезть в и без того запутанный любовный многоугольник: Даша, Юра, Олег, и, прости Господи, Бойко. — А ты найди Компота, он лучше знает всякие…места. — Будь осторожна, — попросила Вера. — Встретимся в 17:30 у дома. Темнело довольно рано и уже в половине четвертого город погрузился в синеву вечерних сумерек. Сквозь густой туман пробивались расплывчатые огни противоположного берега реки, начинало подмораживать. К моменту, когда Вера добралась до коллектора, где жил Компот, стало совсем темно. Люки сливались с асфальтом, и шагать приходилось осторожно, чтобы не провалиться. Она собиралась окликнуть мужчину, но вовремя заметила черную BMW, припаркованную у обочины. Отойдя в тень, Вера прислушалась к происходящему внизу: — Я детям помогал. Я не хотел, — доносился голос Компота. —Гарику чуть руку не ампутировали, блин! «Помогал» он! Не требовалось усилий, чтобы узнать голос Петра. Вере стало не по себе. Если он пришел мстить за историю в автосервисе (о чем еще вчера по секрету проболтался Олег), последствия могли быть серьезными. Как далеко он может зайти? — Че ты вылупился? Слабо, думаешь? — даже на расстоянии Вера ощущала запах бензина. Внутри зашевелился страх. — Мог бы давно завалить. Не завалил, значит, чет надо от меня, — хрипя, ответил Компот. Вера прижалась ближе, стараясь не упустить ни слова. Догадаться было несложно: Бойко хочет втянуть Компота в очередную незаконную историю. А иначе говоря, сделать его руками всю грязную работу и получить все лавры себе. — Так что решай: либо шашлык, либо помогаешь нам в одной делюге. Выгорит — в расчете, а нет — отъедешь на тюрьму, — обещанные перспективы казались сомнительными. — Да не ссы, не мокруха. Пять-шесть лет дадут, не больше. Ну а че? Всяко лучше чем так: регулярный хавчик, крыша над головой, коллектив, опять же. — Звучит неплохо, — согласился Компот. — И я так думаю! — оживился Бойко, будто предлагал не тюрьму, а курорт и отель «все включено». — Ну, смотри, дашь по тапкам — приду к той малой и с нее спрошу по полной. — Сука, — вырвалось у Веры и она тут же прикусила губу, надеясь, что никто не услышал. Пока все не зашло слишком далеко, она быстро осмотрелась, нашла среди мусора увесистую палку, подкралась к машине и со всей силы ударила по колесам. Сработала сигнализация, да такая оглушающая, что со всех здешних мусорок взмыли стаи воронья. Вера бросила палку в кусты, юркнула за бетонную колонну и замерла. В Бога она верила лишь в крайних случаях, и сейчас был именно такой: «Господи, хоть бы не заметил!» — Что за нахрен? — взревел Бойко, выскакивая из коллектора. — Кто здесь, сука? На Верино счастье, рыскать по злачным закоулкам, он не стал, и подождав пару минут, сел в машину и уехал. — Идиотка, — прошептала себе Вера, сжимая кулаки. — Зачем лезла? Увидел бы — закопал бы под горой мусора. Никто и не нашел бы. Но в глубине души теплилась наивная надежда: «он бы не сделал мне ничего плохого». Хотя знать этого наверняка Вера не могла — прошло слишком много времени. Все изменилось и они больше не были теми, кем были в юности. — Раньше он прощал тебе глупости, — говорило сердце. — Раньше он и бомжам не угрожал расправой, — парировал мозг.

***

В назначенное время Вера вернулась к дому, где уже поджидала встревоженная Даша. — Что случилось? Мама нашлась? — Нет, — ее голос сорвался. — Юра в больнице! Он таблеток наглотался… Вера мгновенно забыла и о пропавшей сестре, и о Компоте с Бойко. — Ты знаешь куда его повезли? Даша кивнула. — В 72 городскую. — Поехали. Через полчаса они стояли в приемном отделении, облачившись в белые халаты. Почти в одно время с ними примчались Птаха и Олег. Мать Юры так и не появилась, только отец сидел на стуле, обхватив голову руками. — Это моя вина, — шептал мужчина. — Все откладывал, откладывал, дела ставил на первое место. А сын… Птаха отошел к окну, чтобы никто не увидел проступивших слез. Даша сидела бледная, и казалось, вообще не дышала, пока Олег молча приобнимал ее рукой. — Доктор! — крикнула Вера, едва дверь палаты открылась. — Как мальчик?? — Что с моим сыном!? Врач, мужчина средних лет, взглянул на собравшихся из-под очков-половинок. — Сделали промывание желудка, ввели глюкозо-солевой раствор…жить будет. Повезло, что он сам начал оказывать себе первую помощь, одумался, видимо. Все выдохнули. Даша прижалась к Вере, ни жива, ни мертва. — Кто ближайший родственник? — Я, я, — отозвался отец Юры. Врач отвел его в сторону. — Что теперь будет? — спросил Олег, поглядывая в сторону Юркиной палаты. — Назначат психотерапевта, наверное, — предположила Вера. — Не думаю, что его отец даст огласку случившемуся. Так что все будет зависеть от того, попытается ли он повторить… Птаха закинул руки за голову, словно его мучила адская боль. В коридорах было тихо, только старая лампочка гудела и моргала под потолком. На сегодня все посещения были окончены и их попросили покинуть отделение. Остался только отец. — Бред какой-то! — вскипел Птаха, когда они вышли на улицу. — Юрец не мог так…он же…он блин самый фартовый из нас! Вера натянула на руки кожаные перчатки и пока никто из персонала не увидел, закурила. — И в чем же заключается его «фарт»? — полюбопытствовала она, стряхивая пепел на асфальт. — Ну, деньги у них есть, — начал думать Птаха. — Квартира вон какая…да и родаки не бедовые, как у нас с Дашкевичем. Не понимаю… Вера усмехнулась. Холодный воздух обжигал лицо, трепал волосы и окутывал их сигаретным дымом. — Да не такой уж он и счастливый, если подумать. Что та квартира? Стены, не более. А что там внутри происходит, за стенами этими? — Птаха потупил взгляд, но словам Веры внимал. — Мамаша его даже в больницу не приехала. Видать, нашлись дела поважнее, чем единственный сын. Боль она ведь не в сравнении познается: если другому хуже, то мне, значит, не так больно? Да нифига. Вера затушила бычок о тротуар и продолжила. — У каждого своя клетка, понимаете? Золотая или железная — не имеет значения, если из нее не выбраться. Юра не рассказывал вам о своих проблемах, потому что зачастую они никого и никогда не интересуют. Вы сами-то хоть раз замечали, что ему тяжело и одиноко? Даша прикрыла опухшие от слез глаза, Птаха поджал губы. — Молчите? Вот то-то же. — Не, ну он как-то обмолвился, что батя с ним на футбик никак не соберется, там все дела. И матушка у него типа занятая дофига. Так это когда было-то, я думал фигня, прошло уже. — Птах, я сейчас, может, слишком грубо спрошу, но неужели тебе полегчало после возвращения отца? Его ведь давно не было… — Да почти никогда его не было, — Лёва со всей невысказанной обидой швырнул валявшуюся на земле жестянку. — И что, через год тебе станет легко вспоминать его отсутствие все эти годы? Вы поймите, ребят, время – плохой доктор. Порой оно дает нам ощущение, что рана срослась, а потом само же и сдирает кровоточащую корку. Так и ползем по жизни: израненные, не заштопанные и никому по большому счету ненужные. Так если вам повезло обрести друг друга, восполнить эти пробелы, пользуйтесь подаренной опцией. Цените друг друга, замечайте, когда рана у товарища кровоточить начинает и залепливайте ее. Только так и будем живы. Кажется, речь Веры возымела воспитательный эффект, потому как Птаха многозначительно покачал головой, и перед тем как уйти домой, спросил: — А можно я тебя обниму?