«Завтра»

Дима ворвался в качалку, с силой распахнув дверь. Пьяная неуклюжесть испарилась под действием адреналина, и от того он уже практически уверенно стоял на ногах. Из носа на подбородок тянулась темная корка крови, левый глаз начал опухать, превращаясь в узкую щель. — Сука.. шлюха.. — бормотал он себе под нос, пробираясь сквозь помещение. Слова вылетали хрипло и отрывисто, с явным усилием. — Тварь блять... неблагодарная... Пацаны, кучковавшиеся у стены, замерли. Кто-то поднял на него глаза, кто-то, наоборот, потупил взгляд. Двое постарше, те, что были поближе, сделали шаг навстречу. Такого Диму они еще не видели: растрепанного, окровавленного, с лицом, искаженным безумной яростью. — Отъебитесь. Идите нахуй! — рявкнул на них он, не останавливаясь, и махнув рукой так резко, что те отпрянули. Он дошел до каморки и толкнул дверь. Не смотря по сторонам, опустился на корточки перед зеленым сейфом, тяжело дыша через рот. Пальцы, дрожащие и неуклюжие, потянулись к колесику замка, на котором он сменил комбинацию после появления брата. Справившись с преградой, он рванул дверцу на себя, зажмурившись от резкой боли, пронзившей правую руку. Внутри лежало несколько пачек сигарет, смятая пачка денег, ключи, какая-то бумажка с номером. А вот пистолета, за которым он пришел, уже не было. Секунду парень просто смотрел в пустоту, пока мозг отказывался обрабатывать информацию. — С-сука... — процедил он тихо, а потом, внезапно, со всей дури ударил кулаком по открытой металлической дверце сейфа. Он встал, пошатываясь, и огляделся. Взгляд упал на грязный стол, где стояла полупустая пластиковая бутылка с водой. Он схватил ее, открутил крышку зубами, которую тут же выплюнул на пол, и опрокинул бутылку над своей рукой. Холодная жидкость смешалась с кровью и грязью, и потекла на пол. Потом этой мокрой, дрожащей ладонью начал протирать лицо: вода вновь смешалась с кровью, растеклась розоватыми струйками по щекам и шее, капнула на куртку, запачкав ее. Спустя время, с глухим выдохом он плюхнулся на продавленный диван. Он сидел, сгорбившись, уставившись в трещину на бетонном полу, дыхание постепенно выравнивалось, становилось глубже, но внутри все еще бушевало. Лиза. Лиза. Лиза. Любимая жена. Как до такого все докатилось? В голове, сквозь боль и остатки алкогольного угара, поплыли обрывки: ее смех на их общей кухне, ее теплые руки на его плечах. Ее испуганные, широкие глаза в этой же каморке, когда он орал на нее после ее визита в тюрьму к Косте. И его же собственные слова, брошенные в ярости: «По кругу пущу». Звон разбитой посуды на кухне. Ее испуганное, бледное лицо, когда он впервые толкнул ее, не со зла, просто... не сдержался. Ее слезы, которые она прятала, поворачиваясь к стене. Она была светом в той грязи, в которой он жил. Единственным чистым, что у него было.. или уже не было? Он схватился за голову, впиваясь пальцами в кожу головы. В груди было пусто и холодно, а в желудке стоял ком тошноты от осознания происходящего. Он все проебал. Хотя, что он, собственно, проебал? Жену, которая слушала, как он получает по морде на лестничной клетке, и даже не вышла? А ведь он.. был очень молод, красив, ведь женщины всегда норовили повиснуть на нем, да и силен! И в определенных кругах, куда этот зек еще не добрался, он был человеком, которого уважали. А это чего-то стоило, да? Че там, Лиза блять. Таких сколько будет? Она вот, испорченная уже, причем им же. А сколько девок еще было вокруг, которые так и норовили прыгнуть на шею, раздвинуть перед ним ноги? Та же Маринка, что вроде как, была влюблена в Костю, но принять в свои влажные объятия могла кого угодно. Оля из соседнего подъезда, что с подросткового возраста заглядывалась на него, и, вроде как, была неплохой девушкой.. отличницей даже. Машка, которая работала в парикмахерской, и всегда знала, что ему нужно. Целый выводок, из которого он когда-то выбрал одну-единственную Лизу, решив, что с ней все будет заебись. Грязная мысль поползла в сознании, сметая всю боль и обиду, что он испытывал ранее. Он потерял одну вещь. Ну, пусть не вещь, а человека, но все же она не стоила таких нервов. — Не хочешь, Лиза, не надо, — буркнул он себе под нос, и почувствовал, как внутри просыпается наглое, показное безразличие. Он встал с дивана, выпрямил спину и встряхнул головой. Воодушевившись этой хлипкой, но все же уверенностью, мыслью о том, что мир полон других, более простых и податливых женщин, он решил действовать. Дима вышел из каморки, прошел мимо пацанов, не глядя на них, и твердыми шагами направился к выходу. Отбросив все принципы и предрассудки, он пошел туда, где можно было просто взять то, что нужно, чтобы забыться хотя бы на пару часов. Парень зашагал, засунув руки в карманы, стараясь придать своей походке ту самую, прежнюю, немного развязную уверенность.

***

Девушка стояла в ванной, прислонившись лбом к холодному зеркалу над раковиной. Плечи ее мелко вздрагивали, сдавленные рыдания вырывались наружу, несмотря на то, что она хотела заглушить их потоком воды и полотенцем, что держала во рту. За тонкой стеной, в комнате, Костя не находил себе места. Он метался по комнате: несколько шагов к окну, резкий разворот, снова к двери. Кулаки его то сжимались, то разжимались. Он садился на край дивана, всем телом подавшись вперед, и через минуту вскакивал снова, не в силах усидеть. Парень слышал каждый оборвавшийся всхлип, который пробивался сквозь шум воды, и каждый звук действовал ему на нервы. Вода в ванной наконец выключилась. Послышались шаркающие шаги и щелчок выключателя. Лицо Лизы, что наконец вышла из ванной, было красным, слегка опухшим, глаза все еще оставались на мокром месте. В руках она сжимала смятое полотенце, принесенное когда-то из своего дома. Она остановилась перед зеркалом в коридоре, уставившись на свое жалкое, по ее мнению, отражение. — Кость, я... — ее голос прозвучал хрипло, — Я пойду. Мне надо... Костя, который только уселся на диван, медленно поднял на нее глаза, вскинув одну бровь. Он сложил руки, сцепив пальцы в замок, и уперся ими в подбородок. Он просто смотрел на нее своим тяжелым, испытующим взглядом, как бы спрашивая, не дура ли она. Под этим взглядом она не выдержала: губы ее задрожали, глаза снова наполнились слезами, и она, беспомощно махнув рукой, снова разрыдалась опустив голову. — Лиза, прекрати сопли пускать, — грубо бросил он, поднимаясь с дивана. Злость в нем была направлена не на нее, а на эту ситуацию и собственную беспомощность. — Бабы блять... вечно одно нытье. Надо? Иди, я тебя не держу. Лиза глубоко, судорожно вдохнула, пытаясь зажать слезы где-то внутри, но ни черта не получилось. — Костя, я не знаю, — вырвалось у нее. — Не знаю, не знаю, что мне делать! Мы столько лет.. столько лет, блять.. Он замер, ведь такой реакции он не ожидал и растерялся. На секунду даже злость отступила, уступив место мыслям о том, как ей помочь. Костя молчал, глядя на нее, на то, как она вздрагивает, пытаясь дышать глубоко и ровно. — Спать ложись, Лиза, — сказал он наконец уже мягче и тише. — Утром посидишь, подумаешь и решишь. Девушка промолчала в ответ и продолжала стоять, мелко подрагивая, размышляя о том, какое решение стоит принять. Костя же отвернулся, грубо стянул с дивана свое одеяло, скомкал его в руках и бросил на стул. Потом, мельком бросив взгляд на нее, прошел мимо и стал собираться. Натянул куртку, проверил, есть ли в кармане сигареты, ключи. — А ты куда? — донесся ее тихий, приглушенный тканью голос. — К пацанам пойду, — так же тихо ответил он, держа руку на холодной ручке входной двери, — Спи, Лиза. Он ушел, потому что ему нужно было пространство, где не нужно было гадать, что делать с расплакавшейся женщиной, которую он любит и.. хочет.

***

Костя направился в сторону качалки. Ночь была холодной, но он почти не чувствовал этого, ведь все тело словно горело от невыпущенной злости и неприятного чувства, которое оставил после себя момент с Лизой. Он вошел в подвал, кивком ответил на тихие приветствия пацанов, которые затихли при его появлении и прошел прямо в каморку. Он щелкнул выключателем, тусклый свет выхватил следы недавнего присутствия: сдвинутый с места стул, кровавая лужа на полу у сейфа, а рядом смятая, заляпанная все той же кровью, бутылка из-под воды. — Тряпка, блять, — слегка усмехнулся себе под нос Костя, разглядывая беспорядок. Он развернулся, потянулся за диван, и нащупал в закромах почти полную бутылку водки. Открутил крышку, отпил прямо из горлышка два больших, жгучих глотка и поставил обратно. Затем вышел обратно в зал, оглядел пацанов: все сидели тихо, кто курил, кто просто смотрел в пол. — Че, пацаны, Димон был тут? — спросил он громко, обводя взглядом всех. Несколько человек встали с мест, занервничали. Но вертлявый Турбо долгой паузы не выдержал. — Был. — сказал он, и следом в его голосе прозвучало и любопытство, и какая-то глупая надежда на подробности. — Ты ему так отвесил? Костя медленно повернул голову в сторону парня, прищурившись. Он сделал несколько шагов, подошел к тому вплотную, заставив того слегка откинуться назад. — За базаром следи, — произнес Костя так, чтобы слышно было всем. Он вздернул подбородок, смотря на Турбо сверху вниз. — Дело наше, братское. В чужую миску нос не суй, ага? Турбо опускать головы не стал, и Костя внезапно похлопал его по плечу, кивая. Потом подмигнул, и, закуривая, обернулся к остальным. — Не лезьте, пацаны, — сказал он уже почти по-доброму, — Здоровее будете. Он вышел из качалки, позволив расслабиться парням, что всегда сбегали из дома сюда, в надежде на спокойствие. На улице он снова закурил, сделал глубокую затяжку, пытаясь прогнать остатки злости, прошелся вдоль домов и вдруг замер. Взгляд, привыкший выхватывать детали в полумраке, уловил слишком уж знакомое движение в дальнем конце улицы, у самого поворота к пятиэтажке, где жили Дима с Лизой. Две фигуры шли в обнимку. Мужская походка была знакомой, чуть размашистой, и какой-то напыщенной. Дима. А женская фигура, прижавшаяся к нему боком, высокая, в короткой куртке и на каблуках.. была Косте незнакома. В итоге он так стоял и смотрел им в спину, пока дым от сигареты щипал глаза. Он сделал шаг в сторону, в тень забора, чтобы его не заметили. Прислонился к холодному кирпичу, продолжая наблюдать. Дима что-то говорил, наклонялся к уху той барышни, а та высоко и визгливо смеялась. Когда двое скрылись в подъездной двери, уже через минуту на третьем этаже зажегся свет. Парень не ошибся. Он швырнул окурок под ноги, раздавил его каблуком, развернулся и пошел обратно. Туда, где в пустой квартире плакала девушка, которую только что предали самым подлым образом. — Взятки гладки, Димон, — проговорил он, и странная улыбка заиграла на его губах.

***

Вернувшись в квартиру, он застал Лизу одетой. Она стояла в прихожей, одетая в пальто, и поправляла шарф у зеркала. Услышав звук открывающейся двери, девушка обернулась, тут же почувствовав стыд. — Кость, — начала она, собираясь объясниться, сказать что-то про то, что ей нужно вернуться, разобраться, поговорить... Но он не дал ей договорить. Быстро закрыл за собой дверь, сделал два шага, взял ее за руку выше локтя и подтянул к себе. — О, отлично, ты уже одета, — сказал он, слегка оскалившись. — Я тебя провожу. Лиза попыталась что-то возразить, ее брови сдвинулись к переносице в недоумении. Он не хотел ее слушать, и это было логично. Да, конечно, он должен быть зол на нее. Буквально несколько часов назад он встал за нее стеной, спасая от обидчика, а она, неблагодарная, собирается сбежать обратно к тому, кто ее унижал. В ее голове складывалась именно такая, простая и удобная картина. — Прости, — тихо, почти шепотом, сказала она, опустив взгляд и наклоняясь, чтобы надеть сапоги. — Ниче, Лиз, — так же тихо ответил он, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. Он просто ждал, наблюдая, как она возится со шнурками. — Ниче страшного. Когда она выпрямилась, готовая к уходу, он кивнул в сторону двери, сам открыл ее и пропустил девушку вперед. Они вышли в подъезд, спустились по лестнице и теперь молча шли по ночной улице. Костя шел чуть позади, тяжело, размеренно передвигая ногами. Лиза нервничала, куталась в пальто, бросала на него быстрые взгляды, пытаясь понять, что у него на уме. Тем временем его взгляд был прикован к темной пятиэтажке впереди, к тому самому окну на третьем этаже. Казалось, он ведет девушку на казнь. Пусть сама увидит, убедится, ведь на словах не поверит, что ее любимый муж может ей изменить. Они дошли до подъезда, Лиза остановилась и обернулась к нему. Ее лицо в свете теплого уличного фонаря все равно было бледным и потерянным. — Спасибо, Кость, — пробормотала она, поправляя ремешок сумки на плече, — Я пойду. — Заходи, заходи, — ответил ей Костя, открывая подъездную дверь, давая понять, что пойдет с ней. — Кость не надо.. — сказала она, но тут же смолкла, увидев его взгляд, что был направлен на нее из под лба. Она сглотнула, и, опустив глаза, первой вошла в темный подъезд. Он шел следом, и его шаги гулко отдавались по бетонным ступеням. На своем этаже Лиза вставила ключ в дверной замок их квартиры. Прежде чем войти, она обернулась, желая что-то сказать Косте: попросить его уйти, пока Дима не услышал, не увидел, и не случилось очередной драки, но... слова застряли у нее в горле. Из глубины квартиры, из-за закрытой двери спальни, донесся протяжный, громкий женский стон, низкий, откровенный и отвратительный. Лиза замерла на пороге. Щеки ее, только что бледные, покраснели, а потом так же быстро побелели вновь. Она медленно, будто на ватных ногах, повернулась к Косте. Стала вглядываться в его лицо, в его темные глаза, ища там ответ, но.. его не было. И вдруг чистая ярость хлынула на смену оцепенению. Она рванула с места, ворвалась в квартиру, не снимая обуви, снося на пути стул в прихожей. Дверь в спальню была приоткрыта, свет от торшера падал на кровать. В их постели чужая, незнакомая ей девушка со светлыми волосами стояла на коленях, упираясь локтями в смятую простыню. Спина ее была влажной от пота, голова запрокинута, а сзади, тяжело дыша, двигался Дима. Его лицо было красным, побитым, глаза мутными и закрытыми от удовольствия. На всю спальню несло перегаром, да так, что хотелось зажать нос и выбежать из помещения, но Лиза продолжала стоять. Он заметил ее не сразу. Услышал грохот, медленно повернул к ней голову, и в его глазах она не увидела ни ужаса, ни стыда. Только тупое, пьяное раздражение от того, что ему помешали. Он даже не остановился, только хрипло процедил: — Че встала, шалава? Лиза оглянулась диким взглядом, и ее рука нащупала на полке в коридоре первый попавшийся тяжелый предмет: большую стеклянную пепельницу. Она замахнулась и тут же выпустила ее из рук. Пепельница ударила Диму в тонкую кость ключицы, стекло звякнуло, но не разбилось, упав на ковер. Дима ахнул от неожиданности и боли, наконец прекратив движение. Барышня, наконец очухавшись, вскрикнула и попыталась закрыться простыней. А Костя, тем временем, спокойно вошел следом за Лизой. Он подошел к ней сзади и слегка наклонился к ее уху. — Лизонька, подвинься, а, — сказал он тихо и ласково. Он прошел мимо, прямо к кровати, даже не посмотрев на Диму, который, охнув, теперь пытался подняться, спотыкаясь о спущенные штаны. Взгляд Кости был прикован к женщине. Он протянул руку, схватил ее за длинные светлые волосы у самых корней, не обращая внимания на ее визг, с силой дернул на себя, стащив ее с кровати на пол. Она упала с глухим стуком, пытаясь закрыться, ухватиться за одеяло, но он уже тащил ее за волосы по полу, как тряпье. Одной ногой Костя толкнул входную дверь шире и выволок ее на площадку, где голая кожа стала обдираться об грязный бетон. Костя не отпускал ее волосы. Он пригнул ее голову ниже, склонившись над ее голым, дрожащим от холода и страха телом так близко, что его дыхание обжигало ее кожу. — Ну че, сука, — процедил сквозь зубы. — Понравилось с чужим мужем трахаться? Девушка не отвечала ему и не умолкала. Она кричала, пытаясь ухватиться руками за его запястье, чтобы ослабить хватку, впивающуюся в корни волос. — Я щас ментов вызову! — взвизгнула она, захлебываясь слезами и слюной, надеясь, что это его испугает. — Вызывай, — усмехнулся он. — Объяснишь им, че голая на полу валяешься. Его свободная рука потянулась к поясу, расстегивая ширинку. Девушка, осознав происходящее, замотала головой, пытаясь вырваться, но он сильнее дернул за волосы, заставляя ее запрокинуть лицо вверх. — Знаешь, я баб, в принципе, не бью. — Он говорил спокойно, почти рассудительно, — Совесть не позволяет. Но урок преподать надо. Поэтому давай, ротик шире, берем глубже. Он достал член через ширинку и грубо, с силой, всунул его в ее открытый от крика рот, глубже, чем она ожидала, и звук оборвался, превратившись в давящийся хрип. Держа ее за волосы, он начал двигать ее голову взад-вперед. Ее рвотные позывы и его тяжелое дыхание заполнили тишину подъезда. Она давилась, слезы текли по ее щекам, смешиваясь со слюной на подбородке. Ее тело судорожно дергалось, руки били по ногам, по бедру, до которого она доставала, но удары были слабыми и бесполезными. — А че случилось? — высоким голосом спросил Костя, — У того заглатывать нравится, а у меня нет? Какая жалость, ах, какая жалость. Наконец он с силой отстранил ее, вынудив отползти по бетону, давясь и хрипя. Он поправил свою одежду, застегнул ширинку, провел рукой по волосам, выдыхая. Посмотрел на нее, свернувшуюся калачиком на грязном полу подъезда, трясущуюся от кашля. — В следующий раз, прежде чем на чужой член прыгать, думай головой, а не пиздой, — бросил он ей, а затем развернулся, толкнул дверь в квартиру и зашел внутрь, оставив ее одну. Девушка, не теряя времени, вскочила и, прикрываясь руками, спотыкаясь, бросилась вон из подъезда, в ночь. А вот в квартире развернулась ужасная для Кости картина. В спальне, при тусклом свете ночника, Дима нависал над Лизой, прижимая ее к смятой постели. Одной рукой он зажимал ей рот, другой задирал подол ее юбки, пытаясь нащупать резинку трусов. Его движения были пьяными, неуклюжими, но от этого не менее отвратительными. Лиза вырывалась молча, ее глаза, полные ужаса, метались по комнате и вдруг зацепились за фигуру в дверном проеме. — Костя! — сорвался с ее губ еле слышный крик, просящий о помощи. Дима ничего не понял, ведь был поглощен своей злобой и похотливым упрямством, хрипло бормоча похабщину прямо в ухо: — Шалава, отсосала ему уже, а? — выкрикивал он, давя ладонью на ее лицо все сильнее, вбивая ее затылок в матрас, пытаясь приставить свой член ей между ног. — Как же так, любимая.. В момент, когда он почти совершил задуманное, его голова резко дернулась в сторону от мощного, короткого удара. Костя с размаху врезал кулаком в висок Димы: удар был сильным и тяжелым, от чего парень ахнул, и его хватка ослабла. Он покачнулся, глаза закатились, на секунду в них отразилось чистое непонимание, прежде чем сознание начало уплывать. Он рухнул на бок, съехал на пол, ударившись плечом о тумбочку и остался лежать, тяжело и хрипло дыша, в полубессознательном состоянии. Костя взял брата под руки, с силой приподнял и поволок его по полу через всю комнату. Дима мычал резко придя в себя, пытался ухватиться за косяк двери, но Костя не дал ему этого сделать, выбив пальцы парня ударом ноги. В прихожей он распахнул входную дверь и буквально вышвырнул Диму на площадку. Тот ударился плечом о противоположную стену и сполз на пол, все еще не в силах подняться. Костя стоял над ним, медленно разжимая и сжимая онемевшую кисть. Потом через зеркало бросил взгляд на Лизу, что лежала, не двигаясь. Юбка была скомкана, длинные волосы прилипли ко лбу и мокрым от слез щекам. Она смотрела в потолок, пытаясь отойти от только что произошедшего с ней. Парень отвернулся, вышел в подъезд и наклонился, хватая Диму за его безвольную голову. — Слышишь меня, сука? — четко проговаривал он сквозь зубы. — Тронешь ее еще раз хоть пальцем, я твои кишки на гвоздь намотаю. Дима что-то беззвучно прохрипел в ответ, но вместо слов из его рта вытекли слюна и кровь, после чего Костя с силой швырнул его голову обратно на пол. В тот день он ушел, не сказав ни слова Лизе, бросив брата на лестничной площадке, и пообещав себе, что завтра же тот сдохнет.