Глава 2. Ученик

      Джин сонно поморщился. За окном все еще густели предрассветные сумерки, а тревожное бормотание отца уже доносилось из-за двери – прямо, как по часам, в одно и то же раннее время. Мальчик перевернулся под одеялом и попытался сомкнуть глаза, даже зная, что ему уже не уснуть. Тугой комок подступал к горлу, норовя вытолкнуть наружу все внутренности. Джин вынырнул из-под одеяла и прыгнул ступнями в сандалии, затем высунулся за дверь.       Отец исчез за дверью комнаты, где лежала мама. Кашель, доносившийся оттуда, не был похож на человеческий. Мама снова задыхалась. Мальчик осторожно приоткрыл дверь. Отец по выработанной до автоматизма схеме готовил капельницу, пока мама синеющими потрескавшимися губами хватала воздух, как выброшенная на берег рыба. За последние два года не произошло никаких изменений, и она медленно угасала, пытаясь вдыхать в себя частички жизни больными легкими.       – Что ты здесь забыл? – грозно спросил отец из-за плеча.       – Пришел поздороваться с мамой, – проронил Джин.       – Уходи, нечего тут топтаться, загрязнять воздух, – предупредительно махнул рукой тот.       Мальчик прикрыл дверь, поджав губы. С тех пор, как маме стало ещё хуже, отец перестал улыбаться и сделался отстраненным, похожим на привидение, которое срослось с медицинским халатом и очками. Джин знал, что отец давно похоронил маму и опустил руки, перепробовав множество методик и лекарств. Ни одно из них не давало надёжных результатов.       – Я всего лишь пытаюсь принять действительность. Чудес не бывает, Джин, – только и мог говорить он.       – Давай попросим Крибиторн оказать помощь. Разве они не могут исцелять людей?       – Я не хочу слышать о них! Это шарлатаны, которые держат нас под своим контролем!       – Ты даже не пробовал! Неужели тебе все равно, что будет с мамой?       – Ты должен взять себя в руки как настоящий мужчина!       Слова отца жалом врезались в голову. В какой-то момент Джин и сам мысленно сдавался, пытаясь принять неминуемое. Он подолгу запирался в комнате, пытаясь совладать с бесконечными слезами. Все, кто мог в этом доме, подвергали осуждению его мягкотелость, думая, что под натиском критики мальчик обязательно окрепнет и превратится в мужчину, готовым невозмутимо принимать удары судьбы любой степени тяжести.       Но мама всё ещё дышала, была живой и не вела себя с ним так, словно он был давно взрослым.       Этим утром, как и во все обычные утра, мальчик позавтракал и отправился на подработку в аптеке, где уже трудились старшие братья. Увидев его снова с покрасневшими от недавних слез глазами, они методично сделали вид, что никаих проблем в их доме не существовало. Джин научился притворяться, что не замечает всего этого. Как будто это вовсе не его братья, а дом – просто дом со своими обитателями или даже коробка с предметами. Развивающаяся близорукость, доставшаяся в наследство от отца, позволяла видеть это в меньшей степени.       Надев свои первые в жизни очки, Джин принялся раскладывать прибывшие в ящиках лекарства по помеченным полочкам и совсем не заметил, как работа закончилась, и все колбочки скрупулёзно были расставлены по своим местам. Мальчик собирался ненадолго отлучиться, как вдруг братья отловили его и велели сбегать до трактира и купить им на обед что-нибудь мясное и горячее. Джин с огромным удовольствием откликнулся на просьбу, ведь так у него будет больше оснований задержаться в городе, и не придется тратить силы на новые выдумки и объяснения, почему он так долго отсутствовал.       Джин придерживался того же маршрута, что и обычно. Центральная улица была единственным местом, где он мог встретить её с большой долей вероятности. Обычно мальчик лишь наблюдал за её передвижением, научившись предугадывать её появление. Эта девушка стала часто появляться здесь, как и странные белые воины, которых называли бионидами.       Каждый раз, когда Джин видел её, он замирал, одолеваемый сомнениями, но сегодня решительность одержала победу над дрожащими коленками и тревожными мыслями. Стоило девушке появиться на углу улицы, Джин ускорил шаг. Люди осмотрительно не приближались к бионидам, и прохожие бесконечно смотрели на мальчика как на умалишенного. Тем временем он поравнялся с девушкой, чьи длинные волосы были полностью серябристо-белыми, несмотря на молодое, неподвижное как фарфор лицо.       Девушка остановилась, почувствовав, как кто-то коснулся её руки. У Джина сжались все внутренности от чужого непроницаемого взгляда, требующего объяснения действиям.       – Я хочу стать альфа-ангелором, – выпалил мальчик, не узнав собственный осипший голос. Девушка холодно отдернула руку, и Джин поспешно извинился, пряча глаза.       – Мне уже есть десять лет, я готов обучаться уже завтра. Прошу.       Она подвергла его более тщательному осмотру. Рёбенок выглядел опрятно и ухоженно – был из хорошей семьи, вероятно. Впервые она видела, чтобы кто-то добровольно желал стать Стражем.       – Тебе не нужно это, мальчик, – загробным голосом ответила девушка.       – Мне очень нужно! – взмолился Джин, пытаясь ухватиться за её руку снова.       – Или домой, – девушка продолжила шествие.       Джин почувствовал, как лицо начинает вспыхивать от подступающих слез. Он сжал кулаки и несколькими шагами догнал её.       – Я готов учиться!       Девушка снисходительно посмотрела на мальчишку. У него был умный вид и подёрнутый внутренними терзаниями, совсем недетский взгляд. В нём читалась некоторая мягкость, из-за которой его скорее хотелось проводить домой к матери, чем превращать в бойца. Ей действительно нужен был ещё один ученик в команду, но она не торопилась.       – Ангелорами обычно становятся только девочки, – девушка решила исчерпать последний аргумент. – Обучение очень тяжелое.       – Это неважно, – настаивал мальчишка. – Я не отстану и буду ходить следом, пока не сделаете меня учеником!       Между ними возникла гнетущая пауза. Девушка вдруг потянула к мальчику ладонь. Джин зажмурился, сжимая в кулаках весь свой щенячий страх. Он почувствовал, как чужая ладонь опустилась на плечо и осторожно сжала. Мальчик вздрогнул, почувствовав жжение, будто что-то пробралось прямо под кожу и впилось жалом. Прикосновение исчезло, оставив ощущение тепла.       – Как тебя зовут? – спросила девушка.       – Джинхей, но все зовут меня просто Джин.       – Я Дэйши, теперь ты будешь моим учеником. Знаешь дорогу в Крибиторн?       – Да.       – Я буду ждать тебя на учебной тренировке завтра утром. Надень удобную одежду и запасись питьем.       Джин судорожно кивал, запоминая каждое слово. Он даже не увидел, как Дэйши оставила его одного, пойдя дальше по улице. Мальчик прикоснулся к плечу, пытаясь выпутаться из мыслей под неспокойный бой колотящегося сердца. Он стоял посреди улицы, как окаменелость, пока кто-то случайно не задел его плечом. Джину показалось, прошла целая вечность между моментом, когда он снова смог нормально дышать.       По пути мальчик зашёл в ближайший трактир и покинул его стены с запасом сытного обеда для братьев. Он почти перестал чувствовать ноги, когда вернулся в семейную аптеку. Тем временем братья уже прикрывали аптеку на небольшой перерыв.

***

      День прошел быстро, и Джин вдруг испугался своего выбора: теперь его жизнь станет короче. Домой мальчик вернулся с неохотой. В доме стоял запах лекарств и болезни, которая держалась здесь как трудно выводимый грибок. У Джина пропал аппетит ещё днем, а плечо вдруг стало ныть, как после удара. Мальчик застал на кухне отца наедине со стаканом чего-то спиртного. Уже давно за этим столом не собиралась их семья, не накрывался сытный ужин, приготовленный мамиными умелыми руками.       Доктор Данно и сам понимал, что без Лии крепкие узы их семьи заметно ослабли, а он чувствовал себя отвратительно из-за того, что, будучи талантливым доктором, не мог вернуть к нормальной жизни жену. Он услышал шаги и повернул голову. Ему едва давалось без боли в сердце посмотреть младшему сыну в глаза. Данно чувствовал, что из-за навалившихся проблем, оставляет мальчика на произвол судьбы, упускает что-то очень важное.       – Зачем ты разговаривал сегодня с той девушкой? – прохрипел Данно.       Оцепенение взобралось от пят до шеи мальчика. Джин и думать забыл, что кто-то из их многочисленной четы мог видеть его на улице. Мальчик поджал дрожащие губы.       – Хотел только спросить… – проронил он.       Он не успел ничего добавить в оправдание, как отец подорвался с места и оглушил его пощёчиной. Джин замер в ошеломлении. По щекам поползли слёзы. Затем отец прижал его к себе. Мальчик почувствовал, как он едва вздрагивает от желания разрыдаться.       – Прости, Джин, – прошептал отец.  – Я не хочу, чтобы ты имел какие-либо дела с Крибиторном. Они могут заманить тебя в ловушку, из которой ты никогда не выберешься. Я не хочу потерять еще и тебя.       Джин отстранился от него, оставляя отца наедине с собой. Слушать его слова, будто бы мама уже умерла, было невыносимо особенно в тот день, когда мальчик сам себе подписал смертный приговор. Убедившись, что отец ещё надолго останется наедине со своими душевными терзаниями, Джин прокрался к маминой комнате. Она большую часть времени спала из-за сильной слабости, поэтому даже не открыла глаза, когда мальчик вошел. Джин осторожно коснулся маминой руки, словно она могла рассыпаться. Истощенная кисть, похожая на обтянутые тонкой кожей кости, дрогнула.       – Джинхей, – едва слышно прошептала мама, вяло открыв глаза.       Она попыталась улыбнуться ему, но Джину было достаточно слышать её голос. Невольно он стал вспоминать, как они проводили вечера за чтением книг. Они всегда читали по очереди, иногда с выразительной интонацией. Мама обязательно рассказывала что-то интересное про каждого автора. Мальчик попытался проглотить подступающие слезы. Он знал, что отец снова скажет, что он слишком привязан к матери, что так нельзя и нужно уметь отпускать.       «Ты должен уже повзрослеть, Джин».       Мама попыталась сесть, но мальчик придержал её, не давая шевелиться.       – Не надо вставать, – сказал он.       – Что такое, Джин? Тебя что-то тревожит? – маме с трудом давались слова, но она прикладывала все усилия.       – Я обязательно вылечу тебя. Клянусь. Ты только подожди немного, хорошо?       – Джин…       – Только когда выздоровеешь, не злись на меня.       Джин стряхнул слезы и поспешил уйти в свою комнату. Когда в доме стало совсем тихо, и отец ушел проводить очередную бессонную ночь в свой кабинет, Джин нашёл старый мешок, куда спрятал бутылку с водой и край зачерствевшего хлеба. Из шкафа он достал рубашку со свободными штанами, повесил на спинку стула и лег в постель в тревожном ожидании следующего дня.

***

      Трактир наполнился утренней тишиной. Хмельной запах ночного кутежа ещё держался внутри, с трудом вытесняемый сквозняком из открытых форточек. Рид прильнула к перилам и закурила тонкую сигарету. Внизу Ирья умиротворенно протирала чистые стаканы, любуясь ещё не высохшим чистым деревянным полом. Идиллия в этих стенах всегда угасала после полудня. Рядом хихикали девицы, делясь нелепыми историями о клиентах.       – Эй, Рид, смотри, кто это там? – одна из них навалилась рядом на перила, норовя вывалиться на первый этаж.       Рид чуть вытянула шею. В углу зала за самым дальним столом к ним спиной сидел единственный посетитель. Неподвижный, как окружающие его столы и стулья, больше похожий на камень.       – Эй, зубастик, не хочешь развлечься с утра, а? – звонко и кокетливо бросила девица и мгновенно получила локтем в бок.       – Дурочка, – тихо хихикнула Рид.       Жнец чуть повернул голову, затем вернулся к трапезе. Рид докурила и потушила сигарету, спускаясь вниз. Она неторопливо, чуть игриво приблизилась к дальнему столу, по-кошачьи подкравшись. Зейд сгорбился над дымящейся тарелкой с похлебкой, будто не в силах заставить себя есть. Рядом стоял стакан. Рид изучала посетителя, пока он виртуозно делал вид, что не замечает её присутствия. В конце концов, она беспардонно села напротив и понюхала содержимое в стакане.       – Раньше ты покрепче брал, а теперь что – морс?  – заметила девушка.       – Раньше времена были другие, – недобро ответил жнец.       – Теперь будешь заглядывать ещё и по утрам?       – Так у него же сегодня первый день в качестве наставника, – бросила из-за барной стойки Ирья. – Этот точно хорошему не научит…       – День обещает быть тяжёлым, да? – заискивающе улыбнулась Рид. – Может, ты меня сегодня вечером тоже поучишь чему-нибудь?       – Слышь, займись чем-нибудь, а? – огрызнулся жнец.       – Только если тобой.       Зейд одарил её максимально испепеляющим взглядом, который, разумеется, производил на Игрушку всегда противоположный эффект. Ему казалось, что она не прекратит так же улыбаться в экстазе, даже если он будет расчленять её на кусочки. Такой дуры он ещё нигде не встречал, но что-то в этом определённо было. Ей даже нравилось, что он её обзывал, и на том все словесные оружия жнеца теряли свой вес. Что было мертво, то не убить. Кто любит боль, тому боли не причинить.       – Ты больше не приходишь на подработку, – невесело заметила Рид. – Это всё из-за голосов в голове? Не забываешь принимать  лекарства?       Жнец не удосужился ответить и, проглотив остатки напитка, вышел из-за стола, оставляя девушку наедине с грязной посудой. Он поспешно исчез за дверью, будто разговор окончательно испортил ему аппетит.       – У него совсем всё плохо с голосами этими, – покачала головой Ирья. – А тебе бы лучше не лезть не в свое дело, дорогуша.       – Я просто хотела поговорить. Мне кажется, ему тяжело.       – Ты привязываешься к нему, Рид. Очень опасно привязываешься.       – Но…       За этим «но» обязательно вспоминалась история о том, как жнец вытащил её из неприятной ситуации. Тогда Ирья позвала недавно устроившегося на подработку Зейда разобраться с наглым клиентом, который отказывался платить и разбил Рид губу, подпортив ей товарный вид. Жнец оприходовал того парой ударов так, что девочкам потом пришлось вымывать приватную комнату от крови, мочи и фекалий. Нарушитель добровольно оплатил нанесенный ущерб. Разумеется, Рид позже отблагодарила спасителя. Жнец даже и не сопротивлялся, оказавшись в какой-то степени уязвимом положении. Их знакомство вышло своеобразным. По сей день он не признавался, что тот раз был явно первым в его жизни – у Рид на новичков был намётан глаз. Она, вспоминая об этом, всегда с теплотой улыбалась, стараясь ещё больше убедить себя, что он не может быть плохим парнем.

***

      Подъём случился в этот раз раньше, чем обычно. Амети давно не спала, но решила притвориться, что с трудом размыкает веки, когда жрицы пришли в её комнату ранним утром. Девочка привычно оделась в простую свободную одежду. Её скромный гардероб состоял всего лишь из пары маек, рубашки и свободных шорт, в каких бегали все дети в Крибиторне. Одежду сложно было назвать женской или мужской. Под надзором одной из жриц Амети послушно заправила постель. Под пристальным вниманием другой – разорвала маленький пакетик с порошком и растворила его в стакане воды, которая к нему прилагалась. Каждое утро приносили разные стаканы. Проглотив кисловато-горькую жидкость, Амети поморщилась и поправила на ладонях плотные повязки. Кожа под ними иногда немыслимо чесалась, но Элауза запрещала снимать их без её ведома.                   – Сегодня учеба начинается, да? – задала вопрос девочка.                   Никто из жриц не ответил ей, поэтому вопрос остался риторическим. В конце концов, уже несколько недель Элауза заставляла каждое утро читать молитвы больше обычного, готовя к новому этапу жизни в Крибиторне. Амети шла под конвоем жриц по прохладным коридорам храма, всей кожей чувствуя, что день сегодня выйдет увлекательным.                   Элауза сидела в своё кабинете, если это можно было его так назвать. Он был заставлен кипами бумаг и книг, которые загораживали старые пыльные стеллажи с такими же кипами книг. Амети казалось, что с каждым днём их становилось больше, и кабинет начинал напоминать пыльный подвал, пропахший отсыревшей бумагой. Амети неподвижно стояла напротив стола, дожидаясь, пока куратор не допишет последнее слово на бумаге. Женщина, а точнее – старуха подняла голову, оторвавшись от писанины, и смерила девочку взглядом, который был почти осязаем.                   – Болезнь прогрессирует, – пробормотала Элауза. – Нужно увеличить дозу лекарств. Будешь пить по два пакетика вместо одного, поняла?                   – Но я себя нормально чувствую, – осмелилась возразить Амети.                   – Пока симптомов нет, всегда будет казаться, что ты здорова. Не спорь со мной. Сегодня твой первый учебный день, ты должна помнить, что некоторые типы нагрузок и приемы с использованием магны тебе нельзя применять. Это смертельно опасно для тебя, девочка, – напомнила куратор.                   Никто точно не мог ответить, почему. Каждый раз слыша о странной болезни, Амети все больше и больше боялась приближения того дня, когда ей придётся учиться управлять магной, не говоря уже о владении оружием. Болезнь тем временем никак себя не проявляла, за исключением редких головокружений и болей в висках.                   – Пока есть свободное время, ты можешь погулять, – сказала вдруг она. – Со следующей недели будешь жить в доме с другими девочками. Амети не могла определиться, рада она этой новости или нет. Если ей дадут право выбирать себе соседей по комнате, то она непременно выберет Пэй. Амети познакомилась с ней, когда стала жить в Крибиторне, вместе они проводили время и дурачились, хотя подружка иногда уходила в город к своим родителям.

***

      На улице палил жаркий день. Младшие детишки веселились недалеко от общежитий и подглядывали за тренировками старших.  Амети знала, где могла найти Пэй: она всегда в это время топталась у тренировочной площадки старших воинов и, конечно же, любовалась Йоку, одной из лучших молодых воинов, которая уже бывала в реальных боевых условиях и не стеснялась приносить в Крибиторн свежие байки, от которых Пэй была в восторге. Амети заметила подругу в тени дерева. Невысокая девочка с медно-рыжими волосами, завязанными в две коротенькие косички, сидела прямо на траве и, подперев голову, с разинутым ртом смотрела, как Йоку опрокидывает на лопатки очередного соперника. Гены аманорикаши придавали её телу ловкость и силу, хотя девчонку было сложно назвать крепкой. Амети всегда хотелось состроить этой задаваке рожицу или задеть плечом.       – Ты же будешь ангелором, зачем тебе смотреть за воинами? – не скрывала возмущения Амети.       – Мне хочется быть такой же ловкой и сильной, – отвечала всегда Пэй.       Она бы не говорила так, если бы однажды их общий друг Клэв не предложил посмотреть за обучающимися воинами. Клэв, коренастый мальчишка и будущий воин, ждал своего первого учебного дня больше, чем дня рождения. Пэй на его фоне была просто крошечной, в то время как Амети была почти как Клэв.       – Учитель сказала, что в нашей команде появился новый ученик, – вдруг сказала Пэй.       – Твое обучение тоже сегодня начинается?       – Да, остальные девочки ещё не пришли. Я видела только наставницу, но не успела поздороваться, она убежала на эту станцию, – поморщилась Пэй.       «Этой станцией» называли похожую на воздушный корабль пристройку к Крибиторну, в которой жили необычные воины в белых доспехах, с белыми волосами и бледными лицами. С тех пор, как Дэйши стала одной из них, она почти не покидала это место. Иногда детишки бегали исподтишка поглазеть за этих воинов. Ходили дурные слухи, будто бледнолицые воины похищали детей, поэтому подглядывание за ними было из разряда чего-то, чем можно было пощекотать нервы, а затем похвастаться подвигом перед друзьями.       – А мне разрешили жить в общежитии, – доложила Амети.       – Правда? – обрадовалась подруга.       – У тебя есть рядом местечко для меня? Нужна очень большая кровать, или я буду спать рядом с тобой и тискать, как игрушку.       Пэй засмеялась. Между делом к ним подошла Йоку, и Амети поспешила накинуть на себя самый невозмутимый вид. Девочка выпрямилась и сделалась будто ещё выше. Только самый ленивый не обозвал её здесь дылдой.       – Йоку, смотри, что я для тебя сделала, – Пэй протянула той самодельный браслет из красных бусин.       Амети почувствовала укол.       Холодная и непоколебимая Йоку вдруг наградила Пэй теплой улыбкой и приняла подарок:       – Спасибо, я буду  носить его с собой, – она потрепала её по макушке, взъерошив рыжую челку. – У тебя всё хорошо?       – Да.       «Да она  потеряет его на ближайшей тренировке!» – мысленно возмутилась Амети.       Йоку, будто услышав её мысли, хмуро посмотрела на девочку, будто пытаясь вытеснить. Их неприязнь была взаимной, пускай Йоку не подавала виду.       – Слышала, сегодня тебя наконец-то выпустили на обучение, – сказала она лишь бы завязать разговор.       – Да, Зейд должен прийти, а ещё я получу свою косу, – гордо ответила Амети, словно говорила о величайшем из своих подвигов.       – Я слышала, что у твоего учителя какие-то проблемы с головой начались. Наверное, стоит посочувствовать, – добавила Йоку опрокидывая на девочку невидимый ушат с ледяной водой. – Терпения и сил тебе – таких же больших, как твой рост.       У Амети дёрнулся глаз. Она не успела выпалить ответную колкость, как  Йоку уже повернулась к ней спиной, возвращаясь на тренировочную площадку. Негодование осталось проглоченным.       – Почему ты не любишь Йоку? – не понимала Пэй. – Она классная, заступается за девочек, если их кто-то обижает, и не боится колотить мальчиков.       – Потому что она зазнаётся и постоянно ищет, чем бы похвастаться. Вся тупая малышня за ней хвостом бегает, – выпалила Амети.       Пэй обиженно промолчала, теребя косичку.       – Когда меня бил мальчик, ты убежала, – пробормотала подруга.       – Ты же знаешь, что у меня болезнь. Мне нельзя понапрасну напрягаться, – пожала печами Амети. – Я бы ему врезала, да так, чтобы  у него зубы отлетели и чтобы он обкакался, и какашки тоже разлетелись в разные стороны. Как фейерверк. Вот, что бы я сделала, но мне жаль этого мальчика стало, он бы не выжил.       Подруга тихо захихикала, и Амети почувствовала, что непогода между ними рассеивается.       – Смотри! Это наш новичок, – воскликнула вдруг Пэй, куда-то тыча пальцем.       Амети прищурилась, выхватывая среди снующих детей мальчишку, который робко осматривался, точно боясь получить по голове. Он показался девочке очень знакомым.       – Никогда не видела ангелоров-мальчиков, – хихикнула Пэй. – Я слышала, он стал Стражем добровольно.       – Это же Джин! Эй, Джин! – Амети замахала рукой.       Тот услышал, что кто-то его зовёт, и стал осматриваться, бесконечно щурясь. Девочка бросилась к нему. Джин запоздало заметил надвигающуюся фигура. Стоило Амети приблизиться, мальчик вдруг сделался меньше. Она всё равно обхватила его руками и крепко обняла, не заметив, что оторвала его от земли на несколько сантиметров.       – Амети? – просипел тот.       – Она самая, – девочка ослабила хватку.       Джин почувствовал, что может снова дышать.       – Ты что здесь делаешь, а? – поинтересовалась Амети.       – Стал Стражем, – ответил мальчик, но как-то хмуро для встречи после долгой разлуки.       Пэй сразу же познакомилась с ним, но даже у неё не получилось выудить из мальчишки что-то интересное, кроме имени. Их наставница пришла на тренировочную площадку с другими ученицами, и ребята вскоре попрощались, уходя на тренировку. Амети осталась ждать своего наставника.

            ***

                  Лекарство медленно исчерпывало своё действие, и шум в ушах начинал возвращаться. К моменту, когда жнец добрался до Крибиторна, его голову сдавило тисками, а ступени храма почти отправили на тот свет. За два года приема лекарств пришлось смириться с некоторыми изменениями в организме.  Жнецу обещали более усовершенствованный вариант порошка, который он пил дай бог два раза в день, если не больше. Оно вызывало мышечную слабость и убийственную сонливость, и Зейд никогда не пил его в боевые выходы. Он знал простой рецепт, навеянный далеким шёпотом: чтобы галлюцинаций стало меньше без лекарств, нужно много убивать и высвобождать магну. Жнец сидел на скамье у знакомых тяжелых дверей. Прохлада, которая неизменно царила в стенах храма, ненадолго вернула его к жизни. Зейд прикрыл глаза на минуту, как ему показалось, и провалился в вязкий омут кратковременного сновидения.       Это было одно из воспоминаний, навеянное беспощадными песками пустыни Аманоре, где Зейду приходилось бороться за жизнь каждый невыносимый день. Мальчишка хранил в памяти образ убийцы, изрешетившего его мать, и это придавало силы жить и двигаться дальше.       Тогда он увидел одинокого странного воина с косой, бредущего по пустыне. длинная борозда от лезвия косы тянулась за ним длинной линией, как порез ножом на ткани. Человек не был ситерином, и его оружие выглядело совершенно по-другому. Зейд решил преследовать чужака.  Воин не останавливался, пока его не окружила стая голодных пустынных волков, с которыми мальчишка предпочитал не сталкиваться лишний раз. Но воин выглядел невозмутимо, словно имел дело с мелкими букашками. Один взмах косы разорвал животных на куски и даже не оставил трупов: останки рассыпались в прах.       Зейд впервые увидел зелёный огонь в ладонях воина: яркий, обжигающий и способный сразить противника в одну секунду. Владея таким огнём, наверняка можно было не волноваться о том, что кто-то может напасть, как думал мальчишка. В какой-то момент он вдруг представил, как сжигает этим огнём убийцу своих родителей, и видение показалось ему привлекательным, заманчивым, как тепло очага в холодную ночь. Зейд стал преследовать воина с косой. Завидев у него запасы воды и еды, мальчишка решил попробовать напасть на него вопреки страху. Лезвие косы застыло в миллиметре от его шеи – Зейд даже не успел вознести отцовский нож.       Воин что-то ему говорил, но многих слов общемирового языка мальчишка не понимал и не смог объяснить, что хотел бы обладать такой же силой. Вместо слов он  продолжал его преследовать в надежде снова увидеть зелёный огонь. В какой-то момент чужак сам догадался, чем заинтересовал детёныша-аманорикаши. В его ладони вспыхнул завораживающий ядовито-зелёный огонь, к которому Зейд не решился приблизиться.       – Хочешь так уметь? – только эти слова воина мальчишка смог понять.       Этот огонь рассыпал камень в пыль, разрывал на куски. Мальчишка не спешил с ответом, ощутив что-то зловещее в этой силе, что прежде его привлекла. Он чувствовал, что ответ изменит его судьбу. Едва уловимо Зейд кивнул, и воин резко схватил его за руку. Тело пронзила боль, отправившая мальчишку в вязкую темноту, после чего он проснулся уже в Крибиторне, не помня почти ничего о прошлом.       Что Игато делал в Аманоре и как туда попал?

***

      Зейд резко открыл глаза, услышав скрипнувшую дверь. Из кабинета Элаузы вышла жрица и проплыла мимо него. В последний раз он сюда приходил совсем недавно, когда непреднамеренно не явился на внеплановый сбор. По недоразумению, как потом пришлось объяснять. Там учили пользоваться обновлённым снаряжением – обязательным, по требовательным словам куратора, которой пришлось беседовать с ним персонально сквозь зубы. Ему выдали два разных комплекта полного обмундирования, с каким жнец никогда не работал, и плотно набитую аптечку с медикаментами: таблетки, бинты, капсулы и какая-то красная дрянь в шприце, которую велели применять, только когда  рядом не окажется ни одного живого ангелора. Зейд, придя домой, недоверчиво посмотрел на эту аптечку и так и оставил на скамье. Его аптечкой была белокровая напарница.        Жнец зашёл в кабинет и поморщился. Пыль здесь, казалось, не двигалась годами, как и застоявшийся воздух. Куратор, как всегда, сидела прямо, будто вырезанная из камня. Она окинула жнеца измеряющим, оценивающим взглядом, словно он опять пропустил что-то важное. На столе среди кипы бумажек лежала потёртая книга в плотном чёрном переплёте.       – Сегодня первый день обучения, – пресно начала Элауза, пододвигая ему книгу. – У твоей ученицы есть некоторые особенности, из-за которых придётся отступить от методички, эти пункты отмечены галочкой. Твоя задача – обучить Амети основам и привести её в надлежащую физическую форму. Вся методика описана в этой книге. Ты можешь прибегать к удобным для тебя методам наказания и поощрения, но ни в коем случае не потакай её капризам.       – Я и не собирался, – хмуро усмехнулся жнец.       Он быстро пролистал методичку и также быстро понял, что ничерта не может прочесть.        – Будут отклонения в поведении или другие проблемы – немедленно сообщи мне. Каждый отдельный этап тренировки расписан в методичке. Девочку никуда забирать не надо, пока что она остаётся под моим присмотром. И ещё напомню, что в конце месяца тебе нужно будет пройти обследование и получить новый комплект лекарств.       – Знаю.       – Тогда можешь приступать к обучению. Твоя ученица уже ждёт тебя.       Зейд вышел из кабинета, прихватив потрёпанную методичку. Голову ещё сдавливало после преодоления ступеней, по которым теперь нужно было теперь так же долго спускаться обратно. Прислушавшись к чутью Тени, он взял курс на тренировочные площадки, где с утра тренировались воины и ангелоры.       Под деревом кто-то возился в траве. При появлении жнеца девчонка выскочила: угловатая, поразительно вытянутая фигура на пару голов ниже наставника.       – Тебя чё, откормили? – вместо приветствия бросил Зейд.       Амети ссутулилась, поджав губы. Лицо заполыхало.       – И тебе хорошего дня, – негромко ответила она.       – Начиная с сегодня, хорошие дни заканчиваются.       Книга полетела в девчонку, и Амети неуклюже её поймала. Жнец двинулся куда-то в противоположную площадкам сторону.       – Чё встала? – заметил он, что та застыла в замешательстве. – Знаешь, где получать оружие?       Ученица отрицательно покачала головой, ещё больше теряясь.       – Тогда пошевеливайся.       В арсенале пахло металлом и камнем. Вся броня Стражей хранилась здесь вместе с оружием. Завёрнутая в ткань новая ученическая коса была уже давно изготовлена, но первым до неё коснулся Зейд, оценивая вес и взмахивая ею в воздухе: совсем лёгкая для его огрубевших рук. Амети лишь осторожно протянула руку.       – Руки убери, – Зейд отдёрнул орудие. – Запомнила, куда приходить? Сюда потом  сдашь обратно после тренировки и будешь получать его здесь же, пока учишься. Поняла?       Девчонка ответила убедительным кивком, и только тогда жнец протянул ей косу. Амети торжественно обхватила рукоять. Внезапно девочка, охнув, согнулась, стоило Зейду разжать руку. Лезвие с грохотом рухнуло на землю.       – А теперь тащи его на площадку, – велел Зейд. – И поторопись, времени не так много.       Он прибавил шагу, ощутимо удаляясь от ученицы. Амети изо всех сил тащила косу за собой, оставляя на земле глубокую борозду, как от плуга, и поднимая скрежет. Под мышкой девочка сжимала книгу. Роняя крупицы пота, Амети дотащила оружие до поросшей травой площадки, где не было никого, остановилась и озадаченно взглянула на наставника.       – Убери, – Зейд кивнул в сторону. – Это сегодня не понадобится. Ближайшие полгода точно.       – Зачем я её тогда тащила сюда? – недоумевала Амети, вытирая влажный лоб.       – Чтобы твои убогие руки учились его крепко держать, дура.       – Как ты вообще…       – Заткнись. Книгу не потеряла? Читай первые страницы.       Амети изогнула бровь и медленно открыла методичку. Она постаралась не улыбаться, вспомнив, что жнец плохо читает. Или же он вообще не умел. Глаза заблестели от нарастающей дерзости.       – Чё пишут? – отвлёк её Зейд.       – Косу брать необязательно. Первый день тренировки должен пройти в дружелюбной атмосфере. Наставник не должен говорить грубых слов и обижать своего ученика. В конце дня наставник угощает ученика жареными вафлями, – сымпровизировала Амети.       – Чё?       Она не успела ответить – его рука уже вцепилась в волосы, как в пучок травы. Амети застонала.       – Чё пишут, спрашиваю? – процедил Зейд, сжимая пальцы ещё сильнее.       – Первый день посвятить вводной части, инструктажу и физическим тренировкам. Рассказать о предстоящей программе тренировок. Первое занятие посвятить физической подготовке. В качестве разминки – бег, – затараторила девочка. – Подтягивания, отжимания в несколько подходов. Желательный минимум – десять. Сколько?!       Зейд  зарядил ей подзатыльник и выдернул из рук книгу:       – Пять кругов закончишь, потом подтягивания.       – А как же инструктаж?       – Говножуйку закрой и беги! – Зейд предупредительно щёлкнул зубами.       Она послушно побежала. Сначала уверенно и бодро, потом – заметно замедляясь. Воздух резал горло, а в ногах тяжелел металл. Зейд только наблюдал, напряжённо сжимая челюсть.       – Я сказал, пять кругов, чучело, – прорычал он. – Или наподдать для ускорения?       Амети почти падала, когда разминка закончилась. Дальше она опустилась на землю и уперлась ладонями в дорожку. Тело упрямо не слушалось.       – Больше не могу! – захныкала она, прекратив упражнение.       – Делай, я сказал.       – Не буду! Я устала! – та упёрто уселась на траве, сложив руки на груди.       – Вставай, – ровным тоном велел жнец.       Он заехал ботинком ей по спине – не сильно, но достаточно, чтобы осадить. Девочка вскрикнула и, дрожа, посмотрела вверх.       – Правду говорили, ты больной на всю голову! – выпалила Амети, стряхивая слёзы.       В следующее мгновение новый удар зарядил в ухо и напрочь оглушил. Амети согнулась на траве, держась за ухо, грязное от песка. Жнец медленно и угрожающе приблизился:       – Хочешь проверить, насколько?       Девочка попятилась и закрылась рукой. Всхлипывая, она кое-как поднялась. Тренировка прошла в молчании, и к концу ботинки ученицы покрылись пылью, а дорожка была изрыта шагами. Всё тело сводило судорогой, когда Амети тащила косу обратно. Жнец только коротко кивнул – без одобрения и без злости: выжила. День незаметно пролетел и угасал закатом. Амети рухнула на траву, окидывая взглядом истоптанную тренировочную площадку, и впервые жизни так сильно обрадовалась тишине.  

   ***

      Зейд чувствовал приближение нового приступа. Он намеренно пропустил приём лекарства, как всегда делал, когда вечер обещал пройти в трактире. Жнец, покидая Крибиторн, спускался к мосту. Навстречу ему шла ситеринка. Зейд остановился, нахмурившись. Она, заметив его, точно так же сбавила шаг и ненадолго замерла. Жнецу показалось, что она собиралась вернуться или обойти его стороной. С тех пор, как её превратили в бионида, было сложно определить ход её мыслей, почувствовать страх. Белокровая потеряла память после возвращения к жизни, как ему говорили. Она вела себя так, но Зейд чувствовал притворство.       Она сдвинулась с места первая и проплыла мимо жнеца. Её лицо было ровным и неподвижным. Зейд украдкой повернулся, заметив, как она взяла курс на станцию, где теперь жили их новые союзники.       Жнец ускорил шаг, чувствуя, как начинает заводиться сердце. Его руки начали дрожать так, что пришлось их спрятать в карманы. Он шёл, не видя дороги и заставляя себя смотреть только вперёд, и очень быстро вернулся в город. По телу бежал жар. Хаотичные мысли начинали сталкиваться друг с другом, как рыбы в маленьком пруду.       Скари шла рядом. Густая кровь из её раны на груди смолой стекала на землю, оставляя длинный след. В гноившихся ссадинах копошились опарыши, но девочка продолжала беззаботно улыбаться.       – Ты обещал убить всех ситеринов,  – обиженно обронила Скари.       Она обошла жнеца вокруг, рисуя кровавую полосу на земле, шагнула в переулок и растворилась в тени, откуда донёсся зловещий негромкий смех. Прохожие шли мимо, как ни в чём не бывало, и иногда жнец не знал, где заканчивалась реальность и начиналась его болезненная персональная действительность.       Зейд провалился во вход трактира и почти не запомнил, как оказался за столом. Его привычная еда возникла перед ним как из воздуха вместе с напитком. Жнец долго сидел неподвижно, не притрагиваясь к покрытому холодными каплями стакану мукато. Трактир медленно наполнялся голосами, гомоном, шумом пьянки. Этот мир существовал за пределами столика в углу зала, местечко, которое жнец всегда забивал за собой. Никто никогда не сидел там, когда приходил он. Зейд потирал виски. Он должен был выпить препарат ещё час назад, но пакетик с порошком так и лежал в кармане. Жнец прикоснулся к стакану и нерешительно сделал глоток. Вкус мукато, который он не ощущал уже несколько месяцев подряд, обжёг глотку и остывающим пламенем провалился в желудок. Зейд проглотил половину стакана, закусывая уже остывшим мясом. Ирья исподтишка наблюдала за жнецом из-за барной стойки.       Тело налилось вязким теплом, расслабившим каждую мышцу. Зейд не сразу это почувствовал. Он оторвал взгляд от стола и перевёл его на посетителей, медленно переводя от лица к лицу, не различая чётких очертаний. У людей были смазанные физиономии, больше похожие на гримасы, и их выражения и черты менялись, стоило моргнуть. Морды скалились, корчились в отвращении. У одной морды на долю секунды выросли рога. Жнец почувствовал, как за ним кто-то наблюдает, оставляя на коже холод. Зейд повернул голову. По другую сторону зала сидел какой-то белокровый. Его надменный неподвижный взгляд замер в одной точке, а уголки рта медленно и неестественно широко растянулись почти до ушей. Последнее, что Зейд запомнил – это то, как он за считанные секунды преодолел зал, растолкав попавшихся на пути людей и опрокинув несколько стульев.       – Зейд! – кто-то крикнул ему вслед.       Рид успела придержать жнеца, давая бедняге, на которого тот внезапно понёсся, время на отступление. Сильная рука сжала девушке горло. Рид не паниковала, взяв такой удар на себя. Хватка постепенно ослабла, и девушка поторопилась увести жнеца за собой, оставляя позади гостей, не понимающих, что произошло.    Зейд пришёл в себя, когда уже лежал в Игрушкиных апартаментах, и был, к своему удивлению, до сих пор в одежде. Девушка сидела на краю кровати и размешивала что-то в стакане с водой.       – Там была ситеринская дрянь, – процедил жнец.       – Тут не было никаких ситеринов, Зейд. Это был всего лишь седой старик, – сказала Рид, протягивая ему стакан. – Бери, я нашла у тебя в кармане твоё лекарство. Бери, говорю.       – Оставь меня в покое, – прохрипел Зейд, пытаясь встать.       Его сил хватало только на тихую ругань под нос. Рид оставила стакан на прикроватной тумбочке и забралась на кровать.  Она заставила жнеца лечь и положила его голову себе на колени. Всё его тело охватила нарастающая судорога.       – Тебе нужно отдохнуть, – тихо сказала девушка. – Что же с тобой происходит?       – Голоса.       Он закрыл глаза, проваливаясь в бездонное тёмное болото из навязчивого шёпота. Он превращался в разные голоса, чужие и отдалённо знакомые, вытесняющие реальные звуки. Зейд ощущал, как начинает теряться среди них. Прикосновение тёплой руки вернуло его обратно, и вот он снова лежал в комнате Игрушки, осязал шеей осторожное прикосновение её пальцев. Жнец глубоко вздохнул и вдруг почувствовал необычный запах миндаля. Какой-то слишком знакомый и одновременно чужой.       – Ты должен выпить лекарство, Зейд, – сказал совсем чужой голос.       Зейд подорвался с места. Он тряхнул головой. Рядом по-прежнему была Рид. Она уже не выглядела смятённой и, кажется, привыкла к его странному поведению. Девушка настойчиво вручила Зейду стакан:       – Прошу тебя, выпей. Можешь мучить себя сколько угодно, но я не могу на такое смотреть.       Жнец сжал стакан, уставившись на мутную субстанцию. Он хотел швырнуть его об пол и больше никогда не брать в рот эту дрянь. Жидкость подрагивала, делая нарастающий тремор его рук очевидным. Зейд осушил стакан. Несколько минут после принятия лекарства он желал, чтобы его вкусовые рецепторы отмерли.       – Оставайся на ночь, я присмотрю за тобой, – сказала Рид.       – Мне от тебя ничего не нужно.       – Я сказала, оставайся на ночь, а не «давай проведём ночь вместе». Большая разница, – невесело ответила та. – Будь у меня такая проблема, я не стала бы оставаться в одиночестве.       – У меня деньги закончились.       – За человеческое отношение не нужно платить.       Рид приглушила свет. Зейд услышал, как она легла рядом, оставив между ними небольшое расстояние. Никто из них не спешил засыпать. Из-за двери доносился приглушённый шум трактира.       – Тебе не нужно работать? – бросил вопрос жнец.       – Не сегодня, – ответила Рид. – Если честно, я так устала от всего этого дерьма.       – Ты хотя бы можешь от него убежать.       – Ты прав. Наверное, понадобится три недели с тобой, чтобы заработать внушительную сумму на переезд отсюда и начало новой жизни.       – После трёх таких недель ты вряд ли сможешь двигаться, если вообще выживешь.       – Не заводи меня, глупый.