Глава 3. Бессилие

      Жнец проснулся из-за странного механического шума, разорвавшего пелену сна без сновидений. Зейд не сразу сообразил, где находится. Он никогда не просыпался в этом месте в одежде и с деньгами. Сегодня был какой-то исключительный день, и он даже помнил, чем завершился вчерашний вечер. Игрушка сидела за столом с охапкой цветастой ткани на коленях и орудовала ручной швейной машинкой. Они вчера просто лежали в темноте, и жнец незаметно уснул под чужое бормотание. Девушка краем глаза заметила, как прежде неподвижное тело жнеца шелохнулось, и прекратила шить. Тот морщился, пытаясь собраться в одно целое, но выглядел так, будто ему были нужны дополнительные пять часов сна.             – Больше не буду пить эту дрянь, – прохрипел Зейд, пытаясь не смыкать глаза.             – Который раз уже это слышу, – вздохнула Рид, проверяя швы на ткани.             – Тряпки умеешь шить? – заметил тот.             – Ты сегодня сама внимательность, – съязвила девушка. – Всю жизнь шью. Нам, девочкам, нужны необычные наряды. Портупеи тоже делаю я, когда есть свободная минутка.             – А я хочу жрать, – невпопад ответил жнец, поднимаясь с постели, что стоило ему титанических усилий.             – Повара ещё нет в такую рань. Придётся подождать, либо спроси у Ирьи, осталось ли что со вчера.             – Сам что-нибудь состряпаю.             – Тогда состряпай на двоих.             Жнец пробормотал что-то неопределённое и исчез за дверью. Ирья к тому моменту уже протирала последний стол, возвращая трактиру прежнюю чистоту.             – Хочешь бесплатно подхарчиться – готовь на троих, а лучше на четверых, я люблю добавку, – велела женщина. – Надо же, решил в кои-то веки на кухню заглянуть, – добавила она себе под нос, закидывая на плечо кухонную тряпку. Зейд нашёл в погребе ещё не заветревшееся мясо и несколько картофелин. Кухонная утварь, которую жнец оставил ещё с последнего раза своей подработки здесь, так и осталась лежать на своём месте никем не тронутая. Он был даже рад найти её здесь в том виде,  в котором оставил. Зейд порылся в баночках со специями, пока разогревалась печь.       – Непривычно видеть тебя здесь, – Ирья сгрудила на стол остатки грязной посуды. – Может, вернёшься? Твоих рук здесь очень не хватает.       – Не знаю, – ответил жнец, протирая нож.       – Крибиторн тебя совсем не жалеет, и ты на нём слишком сосредоточился, ещё и в таком состоянии. Тебе бы дать себе обычной жизни, хотя бы совсем немного. Возвращаешься с боёв и проводишь часы в одиночестве, так никуда не годится. Ты что, хочешь окончательно сойти с ума?       «Нормальная» жизнь начиналась с первого глотка лекарства и заканчивалась новым нашествием галлюцинаций. Внутренняя пустота – гробовой штиль мыслей – пугал жнеца гораздо больше, чем преследовавшие его призраки. Нет ничего хуже, чем потерять рвение к тому, к чему стремился всю жизнь. Нет ничего страшнее успокоения, за которым обязательно последует понимание, что все жертвы и приложенные усилия были напрасны.               Зейд колебался, разглядывая стакан с раствором. Жидкость отправилась в ведро с помоями.

***

      В Крибиторне уже вовсю шли тренировки новичков. Воздух стоял сухой и душный, пронизанный пылью. Девчонка ещё не пришла, но  Зейд чувствовал её присутствие где-то совсем недалеко.       – Ничего не забыла? – едко спросил жнец, едва Амети нарисовалась на площадке.       – Вот книга. Что ещё нужно? – безрадостно буркнула она, не поднимая глаза.       – Сама догонишь или поддать по мозгам для ускорения?       Она потопталась, оглянулась, положила книгу на траву и пошла обратно. Ещё долго её не было видно. Амети приволокла косу и небрежно бросила орудие в траву, как только наставник окинул ученицу взглядом, который девочка расценила как одобрительный, позволяющий именно таким образом обойтись с совсем новой косой.       – Ещё раз забудешь – получишь, – предупредил Зейд и рухнул на траву, где ещё со вчерашнего дня после него остался примятый участок.       Пока ученица на последнем издыхании наматывала круги, он лениво читал методичку. Буквы складывались в непонятные слоги, словно насмехаясь над ним. Из прочитанного жнец смутно понял, что следующая тренировка будет посвящена использованию магны. Зейд скривил рот. Тратить магну сейчас было все равно что бросать деньги на ветер. Учить это насекомое – пытка, достойная отдельной платы.       На соседней площадке тренировались ангелоры и под чёткие команды ситеринки разогревались перед полноценной тренировкой. Белокровая посмотрела из-за плеча. Их взгляды ненадолго пересеклись. Запыхавшиеся дети столпились вокруг неё, и она продолжила давать наставления.       Жнец нахмурился. И тогда он заметил девушку в синей юбке. Она стояла чуть в стороне, прижимая к груди стопку книг – будто пришедшая из другого времени, слишком чёткая и настоящая. Её взгляд шелохнулся – пара больших выразительных карих глаз. Таких мучительно знакомых, что вначале Зейд растерялся. Её присутствие было настолько явственным, что он словно чувствовал запах бумаги, слышал шорох одежды, покачивающейся на ветру.       Ты должен был выпить лекарство, Зейд.       Эта мягкая интонация с нотками огорчения была ему знакома, но жнец не помнил, откуда.       Он моргнул – видение исчезло. На том месте колыхался на ветру кустарник. Зейд коснулся висков: снова начиналось. В голове гудел ровный, нарастающий шум. Собственный разум преподносил все больше сюрпризов с каждым таким приступом. Все его галлюцинации так или иначе были артефактами прошлого. Сколько жнец ни пытался, он не мог ни в одном фрагменте своей памяти найти этот образ. Жнец прикрыл глаза, пытаясь отделиться от шума. Он не заметил, как задремал.       Амети сбавила шаг, тяжело дыша. Пот стекал по шее, взмокшая одежда липла к телу. Оставалось ещё несколько изнурительных кругов. Девочка осторожно посмотрела на Зейда. Тот лежал, не двигаясь. Будто вырубился. Или умер.       Сомнение смешалось со страхом. Накопленная обида теснилась в груди и желала вырваться наружу. Девочка сделал шаг вперёд, вытянула ладонь. Под повязкой на запястье зачесалась кожа, когда вспыхнул маленький дерзкий огонёк морэ-магны. Амети прицелилась, замахнулась, и огонь сорвался с ладони быстрее, чем она ожидала.  Зейд вздрогнул, как от удара током. Ярко-зелёные искры осыпались на одежду, прожигая дырки. Ученица уже неслась прочь, когда он поднял глаза. Жнец медленно встал, разминая шею, и пошёл за ней.       Амети постоянно запиналась. Жнец неотступно шёл за ней, и ей казалось, что расстояние между ними не росло, а наоборот уменьшалось. Воздух стал тяжёлым и едва наполнял разгоряченные от бега легкие. Зейд вдруг исчез. Амети безнадёжно спряталась за дерево, переводя дыхание. Недалеко хрустнула ветка. Девочка выскочила из укрытия и, прорвавшись сквозь колючие кусты, помчалась в сторону тренировочной площадки ангелоров.       Ребята тренировались без своего наставника. Они в замешательстве остановились. Девочка пронеслась мимо них тайфуном, а следом за ней материализовался и жнец. Дети, взволнованно охая, посторонились. Они замерли, наблюдая за жнецом, по площадке гонявшим ученицу, как кролика. Он настиг, сделал подсечку. Амети повалилась, поднимая облако пыли и сдирая локти до крови. Жнец подобрал её за одежду, как тряпку. Ошеломлённые дети проследили за тем, как он показательно влепил девочке оплеуху и пихнул ногой в живот. Над площадкой поднялся сдавленный крик. Амети лежала на боку, хватаясь за ушибленные рёбра. Из уголков рта просачивались кровь.       – Хватит! Я поняла! Не буду больше! – скулила девочка, задыхаясь от рыдания и боли.       – А по-моему, нихрена ты не поняла, – процедил Зейд.       Он вцепился в неё и пинком швырнул в сторону. Амети вскрикнула. Каждый сантиметр тела иглами пронзала боль.       – Хватит! – взмолилась девочка, отползая прочь.       – Не хватит, – Зейд надвигался на неё.       Вдруг что-то выросло между ними. Амети успела заметить огонек рыжих волос.       – Пэй… – она испугалась за подругу больше, чем за себя.       Такой маленькой Пэй ещё никогда не казалась. Маленькой и смелой, вставшей на пути жнеца, как пылинка, пытавшаяся сдвинуть камень.       – Свалила, – прошипел жнец.       – Нет! Вы не будете её бить! Или придётся ударить меня!       Жнец никогда не церемонился, но Пэй об этом не знала. В одну секунду девчонка полетела кубарем в траву. Амети охнула.       – Сама сказала ударить, – бросил Зейд, глядя на корчащуюся от боли мелюзгу.       Пэй осталась сидеть на земле, дрожащей рукой зажимая нос. Хлынувшие слезы смешались с кровью. Жнец вернулся к своей ученице, которая забыла скулить и только морщилась и скалилась от ушибов. Он недолго думал, как завершить преподанный урок, его фантазии хватало только на очередной удар. Но вдруг его кулак обрушился на что-то твёрдое. Вспыхнул оранжевый свет, и Зейд почувствовал, как его кисть застряла в чём-то, как во льду.       – Прекратить, – поодаль стояла белокровая, держа ладонь в молитвенном жесте.       Зейд попытался высвободить руку из уплотненной магны. Амети привстала, покачиваясь. К ней подбежал Джин и подхватил её под руку, помогая подняться. Его ледяные ладони дрожали, как от холода:       – Идём, – дрогнул голос мальчика.       Больше всего он хотел поскорее свалить из поля зрения жнеца.       – Источник, – кивнула в сторону Дэйши. – На сегодня тренировка закончена, уходите.       Другая ученица помогла тихо хнычущей Пэй встать. Дети толпой повалили на источник. Жнец неприязненно скривился от чувства онемения. С момента, как Элауза раскрыла их общую тайну, ангелор больше не приближалась к нему и не разговаривала без необходимости. Их взаимодействие ограничивалось необходимой дистанцией в бою, и даже тогда ситеринка не приближалась к нему ближе, чем на два метра. Она тоже знала, чем это может закончиться для неё.       Дай мне пищу.       Дай мне пищу!       Тело охватила судорога, узлом затягивающаяся в желудке диким чувством голода. Ещё секунда – и уплотнённая магна перестанет держать его руку, и тогда Зейд вырвется, вопьётся зубами в шею белокровой, попробует кровь, а затем поглотит всю витэ-магну, пульсирующую в её теле. Дыхание становилось резче и чаще. Зейд клацнул зубами и сконцентрировал морэ-магну в неподвижной руке.       Ситеринка, удерживая молитвой осколок уплотнённой магны, которым захватила жнеца, медленно отступала назад. У неё было немного времени, чтобы скрыться из виду, потеряться, унести с собой забытый вкус витэ-магны, будоражащий сущность Тени. Последние слова молитвы сорвались с губ девушки, когда она вышла за пределы тренировочной площадки. Дэйши поспешила в сторону станции.

***

      Уплотнённая магна потрескалась и рассыпалась, Зейд выдернул руку из остатков кристалла, гася огонь магны. Он чувствовал ситеринку недалеко. Она уже не читала молитву, но след витэ-магны тянулся от неё так, что жнец был уверен, что видит его, и шёл за ним, как на запах мяса.       Дай мне пищу.       Нужна пища!       Сожри!       Поглоти!       Пища, пища, пища!       Ситеринка отдалялась от него. Голову переполняли видения. Он чувствовал запах её крови, ощущал её вкус. Он помнил то чувство, какое ему дарило питание её магной. Он желал настичь её, вцепиться, содрать одежду и не оставить на теле живого места, испещрив укусами, ведь только тогда он успокоится. Только тогда замолчит голос. Всё вокруг заволокло тьмой, но вдруг жнец остановился, узнав очертания станции: он пересёк недопустимую черту. Порыв схлынул, и Зейд замер, разглядывая вход на станцию, железные двери без ручек. Он не решился приблизиться туда. Ноги как будто окаменели. Что-то жалом впилось в шею, и тело размякло за несколько секунд.       Зейд пришёл в себя от стойкого чувства чьего-то пристального внимания. Элауза стояла над ним, над столом, на котором лежал жнец, и её взгляд будто мог вдавить в самый пол. В руках женщины был стакан с мутным раствором. Зейд скривился.       – Теперь ты будешь приходить сюда каждый день и пить препарат при мне, – железным тоном внушила Элауза. – Иначе я тебя уничтожу и превращу в безвольное животное, которое больше никогда не сможет покинуть эти стены.       Она всучила ему стакан, уронив несколько капель на пол. Под гнётом куратора Зейд опрокинул в себя раствор.       – Биониды взяли у тебя образец крови, который показал, что ты прекратил принимать препарат. Будешь сопротивляться – я приму жёсткие меры. Это последнее моё предупреждение. Потом пеняй на себя.       «Ненавижу».       Едва жнец покинул храм, он бросился в заросли кустарников, сунул два пальца в рот и согнулся, извергая из себя всё, что проглотил. Перед ним встал чёрный экран из ощущения бурлящей ненависти и нагнетающего шёпота.       Почему ты до сих пор не разрушил Крибиторн? Ведь ты так хочешь этого…     

***

      Джин сидел на мраморном краю источника. Вода выплескивалась за бортики, и мальчик пытался уклоняться от брызг, параллельно зачерпывая в ладони воду. Как бы он ни старался, вода оставалась водой, даже будучи целительной, и стекала по пальцам, следуя законам гравитации. Одна особенность всё же противоречила некоторым другим законам. Джин вытянул шею, выхватывая под водой расплывчатые силуэты девочек, которые уже успели позабыть, почему им пришлось сюда прийти.       Пэй вынырнула первой. На её лице не осталось никаких следов столкновения со жнецом. Амети всплыла следом. Вода смысла с её физиономии выражение боли и отчаяния, и тогда Джин подумал, а могла ли эта вода с такой же лёгкостью вытолкнуть болезнь из организма его матери.       – Спасибо тебе, Джин, – обронила Амети, выбираясь из источника.       Вода градом осыпалась с мокрой одежды на пол. Мальчик поморщился.       – Не за что, – сухо ответил он. – Я не сделал ничего особенного.       – Ты тоже здесь живёшь?       – Нет, прихожу из дома.       – А как ты стал Стражем?       – Сам попросился, – Джин направился к выходу.       Амети озадаченно переглянулась с Пэй. Пытка догадками, казалось, никогда не прекратится, и они, попрощавшись с немногословным Джином, вернулись в общежитие без ответов на свои вопросы. Позже жрицы храма начали созывать детей. В переполохе все бросились к домикам, к своим кроватям. Пэй вытащила мешочек с мылом.       – Что такое? Куда все бегут? – спросила Амети.       – У нас сегодня банный день, а я и забыла, – суетилась Пэй. – Бери свои полотенце и мыло, а то не успеем, и купальня закроется.       – Но мы только с источника пришли! – та подбежала к своей кровати.       – Поверь мне, лучше помыться. У нас банный день каждые три дня. Идём.       Девочки вклинились в толкучку у выхода. Целой гурьбой они отправились к одноэтажному большому зданию, которое до этого Амети считала частью лаборатории бионидов. Туда неохотно стекались все молодые Стражи, тащившие с собой полотенца и бруски вонючего мыла.       – А там что, так много душевых кабинок? – Амети пихнула локтем подругу.       – Каких кабинок? – изумилась Пэй.       – Кабинки. Шланг, душ, четыре стенки вокруг, – та руками попыталась изобразить стенки. – Меня водили мыться в кабинку, когда я жила в храме.       – Там нет кабинок, Амети, – невесело ответила Пэй, сминая полотенце.       – Чего?       – И шлангов тоже.       Внутри находился просторный зал со скамейками и подобием стеллажей, ячейки которого за пару минут забились скомканными вещами и обувью. Амети неловко жалась в углу, медленно развязывая шнурки на ботинках. По другую сторону копошились мальчишки, быстро избавляющиеся от одежды. Девочка, отведя взгляд, впала в ступор. Другие девочки тоже снимали одежду, словно никаких мальчиков тут не было. Тем временем Пэй высвободилась из шорт и сдёрнула с себя майку. Амети охнула:       – Тут же мальчики!       – И что? Мы всегда так моемся. А в душевом зале даже и спрятаться негде. Быстрее раздевайся, у нас всего лишь пятнадцать минут.       Раздался предупредительный звонок, и Амети высвободилась из одежды, оставив только повязки на руках. Она вклинилась в толпу раздетых девочек, старательно прикрываясь руками и держась рядом с Пэй. Пару раз из рук выскользнул мыльный брусок. Душевой зал представлял собой внушительное зрелище: стены из тёмного кафеля, жёлтые лампы и извилины труб под потолком, с которого падали редкие капли. Пахло сыростью, плесенью и застоявшимся мыльным душком. Амети старалась не смотреть по сторонам, полыхая от чувства стыда. Раздался ещё один звонок, и на них обрушился горячий ливень. Девочка вскрикнула от неожиданности и чуть ли не поскользнулась. Поднялся пар.       Пэй невозмутимо натирала себя мылом, покрываясь пеной. Амети робко разглядывала её худощавое нагое тело, осторожно поднимаясь от пят до едва начавшей расти груди. У старших девочек, мывшихся рядом, она была ещё больше, прямо как персики. Амети посмотрела на себя и не нашла никаких выпуклостей. Девочка осмелилась бросить взгляд в мужскую часть зала, терявшуюся в сыром тумане. Их тела были совсем другими. Амети застыла, прекратив орудовать мылом, и разинула рот.       – Не смотри туда, – шикнула Пэй. – А то тебя захватят.       – Куда захватят?       – Просто захватят. Как Юнко, – та указала взглядом куда-то в сторону. – Она специально это делает, потому что ей ээээ... нравится, но они иногда хватают, кого вздумается, и начинают везде трогать.       Амети заметила в другом конце зала возню, терявшуюся в шуме воды и в облаках пара. Юнко была одной из старших учениц-воинов, и про неё ходило много дурных слухов. А сейчас к ней прижимались несколько мальчишек сразу, и никто не обращал на их лобызания никакого внимания. Амети только услышала, что кто-то назвал ту потаскухой. Стало не по себе.       – Что они делают? – девочка наклонилась к подруге.       – Угадай, – хихикнула Пэй. – Юнко говорит, что они засовывают в неё свои пальцы. Отвратительно.       – Гадость. Кому вообще понравится засовывать в себя пальцы? – Амети уткнула взгляд в пол.       – Йоку таким сразу по морде даёт, если они издеваются над девочками.       Амети выронила мыло. Брусок заскользил по мокрому кафелю, теряясь под чужими ногами. Она собиралась от всего сердца поблагодарить Пэй, за то, что та вступилась за неё на тренировке, но вдруг передумала. Девочка наклонилась за своим мылом и охнула:       – Пэй, тут кто-то ранен! Тут кровь!       Несколько старших девочек посмотрели на неё, как на идиотку. Амети ожидала, что поднимется паника, и непонимающе вытаращилась сквозь витающий пар.       – Тут никто не ранен, Амети, – вздохнула Пэй. – Лучше не вставай туда.

***

                  Дэйши прикрыла глаза, калибруя бионическую систему. Прошло уже два года, а она всё никак не могла привыкнуть ко многим изменениям, которые повлекла за собой сложная операция. Помнить о страхе, но почти не испытывать его. Изнурять тело тренировками, но не чувствовать мучительной усталости. Видеть улыбку, но не улыбаться в ответ. Система контролировала всё от пульса до баланса гормонов. Девушка готовилась к тренировке.                   Зекто появлялся в одно и то же время. Он зашёл в тренировочный зал в окружении ассистентов, которые везли в крупном ящике что-то громоздкое. Дэйши выпрямилась как по струнке. Пока она была первым Стражем-бионидом, Зекто курировал её с первого дня операции, научил заново ходить и в дальнейшем обучал совладать с системой, а в остальное время занимался разработками для Стражей.                   Дэйши знала совсем немного о нём – и только то, что Зекто ей сам рассказал.                   До того, как прибыть в Крибиторн, он провёл в искусственном сне больше десяти лет. Дэйши припоминала из детства, как дедушка Виш рассказывал, что в мирное время бионидов погружали в сон, чтобы те не тратили ресурс. Зекто был частью резерва, в числе которого были биониды, прошедшие войну на Аманоре. С трудом верилось, что он как-то относился к воинам: его изящная внешность и манера говорить завораживали, он был участлив в решении вопросов, и Дэйши начинала чувствовать неловкость, когда он проявлял к ней интерес, который, казалось, был порой неуместен между наставником и подопечной.                      – Как твои дела? – первым делом всегда спрашивал Зекто. – Самочувствие?                   Он заглядывал девушке в глаза так внимательно и трепетно, что она терялась с ответом каждым раз. Бионические системы справлялись с эмоциями, возвращали сердцу прежний ритм, а лицу – непроницаемое выражение.                   – Вы ведь можете считывать это на расстоянии, – пробормотала Дэйши.                   – Могу, но видеть людей насквозь бывает скучно. Интереснее услышать то, как ты распознаёшь свои чувства.                   Ассистенты неторопливо распаковывали ящик, орудуя с множеством замков. Девушка заметила на ящике выгравированный узнаваемый герб Ситерии.                   – Я чувствую себя нормально, – ответила Дэйши.                   – У тебя был учащённый пульс без физической нагрузки. С тобой редко такое бывает.                   – Наверное, это из-за инцидента со жнецом. Он преследовал меня. Мне на мгновение стало… страшно.                   –  Продолжай делать вид, будто ты его не помнишь, как я и говорил. Ты ведь и сейчас о нём подумала?                   – Что? Нет, – девушка опустила взгляд в пол, сцепив руки за спиной. Зекто едва уловимо и мягко улыбнулся, что Дэйши захотелось ответить взаимностью. Ассистенты отодвинули плотную крышку ящика и стянули полимерную плёнку. Дэйши склонилась над орудием, напоминавшим пушку с множеством проводов. По специальным портам на них девушка определила, что они должны крепиться к бионической системе. К пушке прилагалось подобие диска с полупрозрачным центром, похожим на полое стекло.                   – Это первое оружие, разработанное для комбинации магны с бионической системой, – сказал Зекто, проводя рукой по гладкому металлическому корпусу пушки. – Я работал над ним все эти два года, и вот плоды моих трудов наконец-то готовы для первого испытания.                   Ассистенты вытащили пушку из ящика, и Зекто подозвал Дэйши. Она не прекращала рассматривать необычное оружие, гадая, каким образом его предполагалось использовать. Конструкция выглядела громоздкой и неудобной для кого-то вроде ангелора.                   – Нужно откалибровать и проверить, насколько совместимы две системы, – пояснил Зекто. – А непосредственно испытанием займемся потом.                   С его помощь Дэйши надела на себя конструкцию из ремней и проводков. В пушке было отверстие, и орудие надевалось на руку. Внутри была специальная плотная перчатка, не дававшая соскользнуть пушке, и девушка отметила, насколько лёгкий металл, несмотря на размеры. Диск, который Зекто назвал зеркалом, крепился на грудь. Дэйши дрогнула, почувствовав прикосновение на спине – достаточно уязвимое место бионидов, особенно когда тело было вне брони. Зекто аккуратно присоединил во вживленную в позвоночник конструкцию провода. Дэйши почувствовала кратковременное покалывание в пальцах. Система среагировала на вмешательство, но не заблокировала подключение проводов: Зекто учёл это при разработке конструкции.                   Дэйши осторожно вдела руку внутрь пушки и нащупала перчатку. Девушка дрогнула, почувствовав прикосновение рук и тёплое дыхание над ухом. Зекто незаметно подкрался сзади, чтобы помочь ей надеть конструкцию:                   – Сожми ладонь, – вполголоса сказал он. – Тебе нужно держать руку прямо.                   Под его руководством девушка подняла оружие. Зекто поддерживал её руку, пока Дэйши не почувствовала уверенность, что может справиться с весом пушки сама.                   – Сосредоточь магну в кулаке, – добавил Зекто.                   Зеркало среагировало на магну и засветилось ярко-голубым светом. Система оповестила о неизвестном подключении, но девушка почувствовала, что может управлять пушкой, как если бы она была её продолжением. Зекто сделал какие-то записи и отметки, что-то озадаченно бормоча, затем помог снять конструкцию. Он не выглядел до конца удовлетворённым, и Дэйши даже не знала, чем могла бы ему помочь.                   – Я сообщу, когда прийти, – сказал только он, не отрывая взгляда от записей.                   Дэйши кивнула. Ассистенты погрузили оружие обратно в ящик, запечатали и вывезли из тренировочного зала. Зекто не спешил уходить, дождавшись, пока зал не опустеет. Девушка собиралась попрощаться, когда они вместе выходили.                   – Если он тебя так пугает, я дам тебе специальный протокол, – заговорил вдруг Зекто.                   Свет за их спинами погас, и автоматические двери с шелестом задвинулись. Дэйши сбавила шаг, озадаченно посмотрев на бионида. Она прекрасно поняла, о ком он говорил.                   – Я использую его, чтобы считывать информацию об уязвимых местах человека, вплоть до хронических заболеваний, – пробормотал Зекто. – Зайдём в мою лабораторию, это займет немного времени.                   Его личная лаборатория располагалась на другом конце станции, куда прежде Дэйши не заглядывала. Она и не предполагала, что это место было настолько огромным изнутри, что сюда вмещались не только тренировочные залы, но и лаборатории с целыми блоками поселения. Разумеется, за всё это отвечал Зекто. Он остановился у двери в конце длинного коридора, озарённого тусклым холодным светом, и приложил ладонь к прямоугольнику сканера. Зашелестели механизмы. В нос ударил стерильный запах. Дэйши нерешительно зашла следом за бионидом.                   В лаборатории горел холодный белый свет, падая на заставленные колбами и какими-то устройствами столы. Это очень напоминало то место, где работал Виш. Дэйши до сих пор с трудом верила, что Ситерия предала его. Теперь часть его трудов принадлежала Крибиторну, а биониды, созданные ещё задолго до переворота, теперь тоже были заложниками, как и Стражи.                   Система реагировала на каждое постороннее прикосновение. Зекто попросил расстегнуть костюм, который девушка носила как вторую кожу, и немного спустить. Прижимая ткань к груди, Дэйши склонилась и убрала со спины волосы. Она уселась на стул. Зекто коснулся её спины и пальцами провёл по выступам системы на позвонках. Девушка дрогнула, чувствуя, как кожа сжимается от странного, незнакомого ей ощущения, словно из подушечек пальцев бионида струился ток. Зекто остановился на одном из позвонков и чем-то поддел выступ. Дэйши почувствовала головокружение. Что-то щёлкнуло.                   – Посиди так несколько минут, потом можешь идти, – Зекто отстранился от неё. – Протокол поможет в случае чего защититься, и тебе не нужно будет прилагать больших усилий, чтобы угомонить жнеца.                   Всё ещё чувствуя след его прикосновений, Дэйши натянула костюм обратно, попутно справляясь с застёжкой. Краем глаза она заметила на столе кипу старых пожелтевших бумаг, из которой торчали множественные закладки с пометкой «57». Девушка нахмурилась и хотела дотянуться до неё рукой, но вдруг остановилась.                   – Но есть нюанс, – Зекто резко сел за лабораторный стол, – я буду видеть все сканированные тобой данные. Этот протокол писался специально для меня, и не предусмотрено, что им может пользоваться кто-то ещё. Я в ответе за тебя, поэтому в моих интересах обеспечить твою безопасность. Я решил… немножко обойти систему.                   – А это не противоречит правилам? – подала голос Дэйши.                   – Разрешено всё, что не запрещено, – ответил тот и погрузился в работу за столом.                   Зекто возился с какими-то приборами, назначение которых было известно только ему. Несколько минут прошло, и Дэйши медленно встала, всё ещё разглядывая бумаги с помеченными закладками. Она рукой зацепилась за что-то на столе. Раздался звонкий грохот. Когда конструкция рассыпалась на детали, Зекто уже стоял на ногах, подорвавшись с места. Его лицо застелила пугающая тень, которую девушка прежде не видела. Дэйши опустилась на колени в сдавливающей тишине и стала торопливо собирать детали:                   – Прошу прощения, – судорожно проронила она, не отрывая взгляда от пола.                   Из её дрожащих рук всё валилось обратно на пол, она склонилась у ног Зекто, пытаясь выпутаться из замешательства, с которым бионические системы почему-то не справились в тот момент. Зекто, наклонившись, перехватил её ладони и заставил подняться:                   – Ничего страшного, – вполголоса ответил он, старательно излучая улыбку. – Ты не поранилась?                   – Нет, – тихо проронила Дэйши, чувствуя, как он нежно сжимает её руки.                   – Ты всё ещё такая беспомощная девочка, – тот заботливо убрал упавшую на её лицо прядь.                   Девушка неосознанно кивнула. Она хотела быть ею – беспомощной девочкой, особенно рядом с ним. Всегда доверять его решениям, прислушиваться к его опыту, быть слабой настолько, чтобы он не дал ей позволить собрать с пола разбросанные вещи.                   – Моя девочка, – ещё тише сказал Зекто.                   Уходя, Дэйши почувствовала, как внутри неё жарким комом зашевелилось знакомое чувство. То чувство, из-за которого ожидание следующей тренировки с Зекто вдруг стало невыносимым.               

***

      Ветер поднимал песок, потоками лаская пустыню. Здесь она была бесконечна, как и цикл повторяющихся кошмаров. Зейд медленно шагал, утопая в песке. Вырытые глубокие могилы чёрными пятнами изъедали песочное полотно. Тьма проглатывала песок, уносимый ветром, но не скрывала неподвижные тела. Или жнец думал, что там есть тела, и воображение завершало и без того жуткую картину. Четыре вырытые могилы зияли в ряд. Тихий зловещий смех смешался с шорохом песка и гудением пустынного ветра. Раздался выстрел, пронзивший поднявшуюся пыльную бурю. Зейд видел, как из ниоткуда выскакивает его мать, и пуля прошивает её грудь насквозь с лёгкостью иглы. Тело заходится судорогами и валится в песок. Она ещё двигается, может ползти, но несколько прямых выстрелов навсегда лишают её этой возможности. Тело скатывается прямо в могилу, унося с собой немного песка.       Зейд шелохнулся, очнувшись от оцепенения. Сильная боль раздирала грудь. Жнец опустил взгляд: его собственное руки сжимали рукоять ножа. Лезвие зашло глубоко внутрь. На немеющих ногах Зейд пошатнулся. Земля вдруг исчезла из-под ног, и он ухнул на дно могилы, как мешок с камнями. Нож остался в его груди. Тело медленно остывало, коченея, но сознание всё ещё не покидало жнеца. Он видел и чувствовал, как стынет и густеет кровь, мышцы деревенеют, из недр земли к нему подбираются ползучие твари, желавшие отведать падаль. Под тканью одежды копошатся опарыши. Трупный запах заполнил могилу.       Жнец проснулся от тошноты. Его вырвало несколько раз желчью. Он нашёл в себе силы умыться. Зейд уставился на своё отражение в осколке битого зеркала. Его нездоровая бледная кожа отдавала зеленоватым оттенком. Так начинался новый день. Впрочем, такой же дерьмовый, как и все остальные дни.       В Крибиторне ему выдали очередной стакан лекарства, и под надзором Элаузы жнец проглотил его без какого-либо сопротивления. Куратор убедилась, что на дне не осталось ни капли, и отпустила жнеца. Он состроил максимально покорный и отрешённый вид, чтобы не вызывать никаких подозрений. Позже эту смесь Зейд выдавил из себя, когда покинул Крибиторн. Он стоял в полусогнутом состоянии, спрятавшись за кустарник, пока с губ не упала последняя капля мерзкой горькой жижи. Сегодня не нужно было тренировать соплячку, а потому жнец взял курс на Дом Ирьи проводить день так,  как подобает человеку с безнадёжным будущим.       По наитию он шёл знакомой дорогой. Люди привычно обходили его, стараясь не встречаться взглядом. Когда до трактира оставалось всего несколько метров, Зейда обдало странным ознобом. Он неосознанно замедлил шаг и в конце концов остановился. Замер. Инеевый невозмутимый взгляд поверхностно скользнул по нему.       Он не сбавлял шаг. Стойкой решительной походкой двигался вперёд, почти навстречу, пока жнец боролся с оцепенением. Знакомый холод взобрался от ног к сердцу, в пальцах будто затвердел лёд. С приближением Зейд внезапно почувствовал, как на плечи обрушилась невидимая тяжесть, заставившая его едва заметно сжаться. Нож был по-прежнему на поясе – его верный спутник – но руки не двигались, как и сам жнец. Зекто прошёл так близко, что можно было почувствовать прикосновение потока воздуха, который он нёс с собой, услышать шорох белых прядей, развевающихся на лёгком ветру.  Он нёс с собой незримое чувство превосходства и уверенности. Почти задев плечо жнеца, белокровый проскользнул мимо. Он даже не обернулся, исчезая в толпе.       Зейд никогда не видел его так близко, как мгновение назад.       Не так он представлял их столкновение.       Жнец ввалился в трактир, наполовину пустой, нашёл свой стол и рухнул за него, сжимая дрожащие руки в кулаки.       Ты бессилен.       Ты бессилен.       Ты бессилен.       Он сжал зубы до скрежета. Ирья, прекратив вытирать стаканы, замерла и чуть вытянула шею. Она без вопросов поднесла постоянному клиенту прохладный напиток в бутылке. Зейд накидался, как в последний раз. В его голове бесконечным циклом повторялся один и тот же момент: Зекто, проходящий мимо. Его невозмутимое лицо. Его взгляд, смотрящий на него, как на пустое место.       А потом жнец подорвался с места, взобрался на неустойчивых ногах наверх и ворвался в комнату Рид. Та только охнула, роняя какое-то тряпьё, за шитьём которого сидела. Зейд схватил её, не спрашивая, и впился зубами в её плечо, а затем, не почувствовав сопротивления, продолжил.