Глава 4. То, что болит

      Данно с тяжёлым вздохом отодвинул от себя журнал, исчерченный записями. Жёлтый свет настольной лампы подрагивал, заставляя теней водить замысловатый хоровод на стенах кабинета. Доктор потянулся за бутылкой, наполовину пустой, и плеснул в стакан напиток. Для сыновей он оставался трезвенником, вечно попрекавшим отпрысков за одну только мысль о выпивке, и Лия всегда знала его, как человека, который никогда не опустится до алкоголя даже в самую тяжёлую минуту. Лия умирала.       А он теперь только и мог тайком запираться ночью в своём кабинете, доставать коробку из-под вакцин, в которой прятал своё лекарство, помогавшее и дальше играть весь день невозмутимого главу семьи, который обязательно найдёт решение всем проблемам. Который найдёт лечение для Лии. «Кого я обманываю?»       Данно потёр пульсирующие виски. Хмельной жар поплыл по телу. Эта волна дарила временное облегчение, но доктор знал, что завтра всё начнётся заново: тяжёлое утро, работа, попытки создать лекарство, которое могло бы хотя бы облегчить состояние жены. Данно выдрал из журнала страницу, скомкал и швырнул в угол, в компанию таких же скомканных страниц. Он творил настоящие чудеса, ставя на ноги самых безнадёжных пациентов, но таким беспомощным, как сейчас, он никогда себя ещё не ощущал. Болезнь пожирала Лию, и Данно казалось, что её недуг задевал его жизнь раковой опухолью, поражая ткани повседневности, не пуская кровоток к важным частям его жизни, которые требовали особого внимания.       – Джин ведёт себя странно в последнее время, – заметила однажды Лия.       Младший сын был так сильно привязан к ней, что сначала Данно решил, что мальчику лучше привыкать к отсутствию матери, ведь она не всегда будет рядом, и что негоже будущему юноше цепляться за мамочку. Как это было жестоко, понял доктор. То, что он так хотел укрепить, теперь скоропостижно рушилось на его глазах. И младший сынишка, всегда питавший любопытство к медицине, вдруг отстранился и замкнулся в себе, перестал близко общаться с братьями и отцом. Всё перестало быть таким же, как и раньше.       «Мальчик просто взрослеет», – пытался успокоить себя Данно, но не смог припомнить, чтобы старшие сыновья вели себя так же в своё время.       Решив, что пора прекращать пребывание в иллюзии, он спрятал бутылку обратно. Квадратик маленького окна начинал светлеть, и тогда доктор встал из-за стола, поднимая тихий шорох. Он погасил свет, вышел из кабинета в пустой тёмный коридор и по наитию пошёл самой осторожной своей поступью, минуя скрипучие доски. Данно замер, уловив странный шум, будто кто-то не спал до сих пор. Он медленно приблизился к двери комнаты Джина. Странный оранжевый свет, исходивший оттуда, то угасал, то становился ярче, очерчивая дверные щели. Сперва показалось, что там горит огонь. Доктор явственно слышал бормотание мальчика и осторожно потянул за ручку неплотно прикрытой двери. Джин сидел на полу. Его тело окутывал оранжевый свет и растекался по полу. Едва мальчик заметил слежку, он прекратил бормотать, и в комнате стало темнее, чем ночью.       Данно рухнул на колени, ошеломленный увиденным.       – Что ты здесь делаешь? Зачем ты пришёл? – мальчик подскочил.       Он весь дрожал, и в его напуганном лице Данно будто видел отражение своего, переходящего от ошеломления к нарастающему гневу. Доктор сам не помнил, как оказался рядом с сыном, как внезапно схватил его за ворот, заставляя встать.       – Что ты сделал, Джин? Что ты наделал?!       Мальчик пятился от него, как от зверя, который мог разорвать на части. От гнева и отчаяния Данно забыл, что все ещё спали дома.       – Я тебе этого никогда не прощу, – судорожно проронил доктор.       «Я себе этого никогда не прощу».       Джин поджал дрожащие губы. Он сморщился, словно пытаясь втянуть обратно хлынувшие слёзы и сделать так, чтобы никто их не видел. В полумраке комнаты было слышно, как он тихо плакал.       – Теперь ты один из этих, – прошипел Данно.       Он услышал позади скрип половиц, но даже не обернулся.       – Я просто хочу спасти маму! – неожиданно выкрикнул Джин. – Если ты не смог сделать для неё лекарства, то это сделаю я! С помощью этой силы! Я стану альфа-ангелором и освою синтез веществ!       – Нет, Джин, нет! Ты не будешь жертвовать собой!       – Я уже всё решил!       Мальчик выбежал из комнаты, растолкав полусонных братьев, пришедших на громкий разговор. Данно ещё долго стоял в ступоре, желая, чтобы всё услышанное и увиденное оказалось всего лишь действием алкоголя.       Джин выбежал во внутренний двор и спрятался за ящиками, будто кто-то собирался его искать. Мальчик сел на корточки и уткнул мокрое от слёз лицо в колени. Он просидел так, пока совсем не рассвело. Это был первый раз, когда Джин увидел, как встаёт солнце. Первый раз он не спал ночью, первый раз так дерзко ослушался отца. Мальчик вытер лицо. Глаза всё ещё щипали, словно в них насыпали соли. Он прокрался обратно в дом, какой-то опустевший и холодный. Услышал беспокойное бормотание отца на кухне. Джин прошмыгнул в комнату и прикрыл дверь.       Мальчик набил мешок вещами и закинул за спину. Когда Джин выходил из комнаты, то заметил на кухне отца, уже сидевшего в полном одиночестве. Пахло крепким запахом, как в процедурном кабинете, когда пациенту обрабатывают участок кожи спиртовым раствором перед уколом. Но здесь не было никаких шприцов и лекарств, а пациентов и подавно. Пахло так, будто никто не знал в этом доме, что теперь делать. Джин поджал губы. Он хотел выбежать из дома, не оглядываясь. Но вдруг остановился, вернулся обратно, к двери, возле которой сильно пахло лекарствами, и тихо открыл. Мальчик надеялся увидеть мать ещё спящую. В этот момент он ощутил болезненное чувство вины.       – Джин, – судорожно проронила она.       Её лицо стало ещё более бледным, осунувшимся, как у покойника. Джин подбежал к ее кровати, роняя мешок, и рухнул на колени, впиваясь в белую хлопковую постель:       – Мама, прости! Прости!       – Это правда? То, что я услышала…       – Прости!       Джин уткнулся лицом в край простыни, чувствуя, как ткань вбирает всю влагу, хлынувшую из глаз.       – Я должен буду уйти, но я вернусь…       – Зачем, Джин, зачем?       – Я хочу вылечить тебя.       Он почувствовал, как ему на голову легла тонкая, почти невесомая, но всё ещё теплая рука.       – Джин, посмотри на меня.       Мальчик оторвался от подушки. Ему было больно смотреть матери в глаза. Больно и страшно – увидеть в них блеск разочарования. Но она улыбалась, и её взгляд горел: огонёк догорающей свечи под начинающимся дождём:       – Что бы ты ни решил, иди до конца. Даже если будут сомневаться все, я всё ещё здесь и жду твоей победы.       Джин коснулся её руки, словно пытаясь впитать энергию её слов в себя.       – Я ухожу жить в Крибиторн, – сказал Джин хриплым, чуть огрубевшим от слёз голосом.       Он подхватил мешок и выбежал из комнаты, по коридору и прочь из дома, зная, что оглядываться больше нельзя.       – Джин! – позади крикнул отец.       Мальчик не обернулся и бежал до тех пор, пока не оказался на окраине Аногарда, у моста, терявшемся в тумане тёмного и неизвестного ему мира.

***

      – Здесь все и живут. Ты не бойся, тебе найдут койку, – Амети по-приятельски хлопнула мальчика по плечу, чуть не рассчитав силы.       Тот пошатнулся и, съежившись, понуро сжал лямку рюкзака.       – Ты стала выше, – зачем-то пробормотал Джин.       – Будешь дразнить – побью, – буркнула девочка.       – Не буду. Извини.       Джин окинул взглядом деревянные домики, к которым до сих пор не приближался. Дети сновали везде: младшие носились вокруг домиков, старшие держались особняком, сбившись в группы. Мальчик почувствовал на себе чужой пытливый взгляд и сжал лямку мешка ещё крепче, уткнув взгляд в землю.       – Пэй! Пэй! – завопила Амети и замахала рукой. К ним подбежала девчонка, с которой Джин учился в одной команде.       – Джин теперь живёт с нами, – доложила Амети.       Краем глаза мальчик заметил, как кто-то из ребят в сторонке зашептался, глядя на него. Джин почувствовал себя неуютно. Он вдруг подумал о доме, о своей комнате с удобной мягкой постелью, а потом передёрнул плечами, стряхнув с себя ненужные мысли.       – Что происходит? – к ним подошла тёмноволосая девушка с суровым видом.       Джин распознал в ней аманорикаши. За ней тащился коренастый мальчишка с тренировочным мечом. Тем временем Амети скривилась: за Йоку всегда кто-то таскался, даже тупорылый Клэв. Они на пару с Пэй.       – Нужно позвать кого-то из жриц, – распорядилась Йоку. – Не стоять же ему с мешком посреди улицы. Пэй, сбегай-ка до храма.       Амети скрестила руки на груди, недовольно сопя. Йоку на неё даже не посмотрела. Спустя мгновение Пэй вернулась в сопровождении двух жриц, чьи лица были скрыты за белой тканью.       – Амети, тебя в храм зовут, – бросила подруга.       – Опять? – с кислой миной простонала та и побежала в сторону высокой лестницы.       Джин последовал за жрицами в один из домиков. На крыльце их едва не сбили выбежавшие дети. Мальчик посторонился. По всему дому стоял топот и гомон. Оценивая взглядом обстановку и очевидное отсутствие личного пространства, Джин почувствовал, как все его амбиции встали каменным комом в горле. Его койка оказалась на самом краю, у скрипевшей от любого движения лестницы. Ему кратко объяснили распорядок дня и правила поведения, а затем, не получив никаких встречных вопросов, оставили мальчика осваиваться на новом месте.       Джин уселся на жёсткий матрас. Ему показалось, что кровать вот-вот провалится в подпол. Он обнял мешок вещами и замер, пытаясь привыкнуть к головокружительному шуму. Казалось, проблема исчерпала себя.       – Эй, – окликнул его кто-то.       Мальчик робко повернулся. Кучка мальчишек его возраста – все в какой-то серой, покрытой пятнами одежде – медленно окружила его лежбище. Джин почувствовал, что лучше ему не выпускать из рук мешок. Новые соседи по комнате пытливо его осматривали.       – Привет, – мальчик постарался излучить максимум дружелюбия, но не почувствовал взаимной волны.       Те, переглянувшись, захихикали.       – А ты правда ангелор? Ангелорами только девки становятся, – загоготал один из них.       Джин сжал покрепче вспотевшие дрожащие пальцы. Всё его тело сжалось, что мешок с вещами вдруг показался больше, чем есть на самом деле.       – Смотри, как трясётся  – точно девка!       – Да ты посмотри, он и выглядит, как девка! Сейчас заплачет! Хнык-хнык!       Кто-то пихнул его в плечо, и Джин замер, ища взглядом пути отступления. Его пихнули ещё раз:       – Да он как тряпочка! Его можно обоссать – он даже не пошевелится!       Джин подскочил и, растолкав мальчишек, выбежал из домика. Он прижимал мешок к себе. Там не было ничего особенного, кроме пары сменных штанов и рубашек, пахнущих домом.

***

            Жрицы не отставали ни на шаг, хотя Амети пыталась оторваться от них, чтобы добраться до кабинета Элаузы в одиночку хотя бы один раз. За ней всегда кто-то следил и ходил, даже когда девочка думала, что находится одна, и глаза куратора её попросту не могли видеть. Элауза ждала её в кабинете, их диалог начался только после того, как Амети закончила произносить все те молитвы, которым её тут натаскали. Правда, она до сих пор не понимала, зачем это было нужно. Никто не объяснял, а за лишние вопросы могли наказать.             – Покажи руки, – велела Элауза.             Амети медленно развязала повязки, покрывавшие её от запястий до предплечья. Жрицы помогли снять ткань, оголив светлую, не тронутую солнцем кожу. В ладонях закололо, отчего девочка поспешила их сжать в кулаки. Она так привыкла к повязкам, что без них было уже неуютно. Амети посмотрела на два маленьких потемневших точечных шрама. Когда она пыталась их трогать, по рукам проносилась неприятная тянущая боль. А теперь над ладонями вспыхнули искорки, породившие огонь. Пламя росло, набирая силу, и медленно меняло цвет от зелёного к золотистому.             – Хватит, – грозно прервала Элауза.             Девочка сжала кулаки, погасив пламя. В кабинете поднялся шорох лежавших на столе бумаг, которые качнуло невидимой волной силы. Жрицы облепили Амети с двух сторон, трепетно возвращая повязки на место. Иногда девочке так хотелось их растолкать, чтобы они от неё отстали.             – Болезнь прогрессирует, – покачала головой куратор.             Тревога в её голосе, когда она говорила эту фразу, только нарастала. Это всегда значило, что придётся пить больше лекарств и молиться. Чем могла закончиться для неё эта болезнь, Амети не знала, и каждый раз в ответ на этот вопрос слышала только одно:             – Всё только для твоего блага.             Девочка возвращалась обратно. Лишь на полпути к друзьям она замедлилась и спряталась за кустарником. Амети воровато огляделась и осторожно сдернула повязку с одной руки. Кончики пальцев закололи. Воздух над ладонью заискрился. Зелёное пламя сначала играло тонким дрожащим язычком. Свет завораживал. Магна завихрилась, и девочка на мгновение перестала слышать мир вокруг, только далёкий невнятный шёпот.       Пламя стало золотым и буйным.       Помни, что ты обещала мне помочь.       Амети вздрогнула. Огонь засиял ещё ярче, и она с огромным усилием сжала ладонь, подавляя силу. Волна качнула траву вокруг, оставив круглый след, в центре которого замерла девочка. Она поспешила вернуть повязку на место. По телу ещё долго гуляла дрожь.       Ветки кустов качнулись, и Амети судорожно обернулась. Кто-то прятался там, но не спешил показываться. Девочка поджала губы и храбро шагнула вперёд. Она ногой сдвинула ветки.       – Джин, ты что тут делаешь? С кем-то в прятки играешь?       Мальчик посмотрел на неё, и Амети заметила ещё влажные и чуть покрасневшие глаза. Он поспешно из вытер, придерживая другой рукой мешок.       – Тебе что, койку не выдали?       – Не в этом дело, – хрипло ответил тот.       – А в чём?       – Ангелорами становятся только девочки. Это всё усложняет. Я думал, никому нет до этого никакого дела здесь.       – Ну что за бред! А жнецами могут быть только мальчики, но я же не мальчик!       – Это немного другое. Девочка, которая стала жнецом, намного круче, чем мальчик, ставший ангелором.       – О, ты правда так считаешь? – смущённо заулыбалась Амети. – Так и знала, что я крутая. Коса есть только у меня из всех ребят.       – Тебе больше повезло.       – Да брось! Пошли, поищем Пэй и других, поиграем во что-нибудь.       Она потащила Джина за собой, и тот не смог сопротивляться, удивившись её силе.

***

      Джин проснулся оттого, что кто-то перевернул его вместе с кроватью. Мальчик покатился кубарем, запутавшись в простынях под пакостливый мальчишеский гогот. Джин уклонился от чужой чумазой пятки, которая приземлилась в сантиметре от головы.       – У-у-у! Девка! – кривлялся один из мальчишек.       Джин поторопился вернуть кровать на место и заправить постель. Он старался не смотреть на мальчишек и тем более реагировать, но, кажется, это только вводило их в азарт. Кто-то дёрнул его за волосы, завязанные в хвост. Мальчик тихо застонал. Это было больно. Некстати в глазах защипали слезы. Он хотел бы втянуть их назад и запереть, чтобы они никогда не просачивались, особенно здесь, в Крибиторне.       – Плакса! Плакса! – кричали ему вслед, когда Джин бежал в столовую.       Там он смог найти Амети и Пэй, что ненадолго спасло его от задир. Под болтовню подруг мальчик пытался заставить себя проглотить дымящийся студень, расплывающийся по тарелке какой-то неоднородной массой: то ли овощи, то ли очистки, то ли и то и другое. Он осмотрелся и увидел, как все дети беспристрастно поглощали пищу, если её можно было так назвать. Чёрствый хлеб с лёгким плесневым вкусом показался на этом фоне деликатесом.       Вводные занятия быстро закончились. Юным ангелорам выдали потертые, вечно переходящие из рук в руки, изрисованные фаллосами и прочей похабщиной учебники по владению витэ-магны. Вначале Джин вдохновился скорым расширением кругозора. На вводных уроках им уже показывали, как создавать элементарный поток, и мальчику далось это с небывалой простотой. Другим же делом оказалась физическая подготовка, к которой он был совершенно не готов.       В первый день длительных тренировок Джин сорвал себе руки, и остаток дня уже заставлял себя заниматься с огромным трудом. Всё его тело оказалось до того мягким, чувствительным и неготовым к острым углам, что мальчик заметно отставал от девчонок в своей команде. Прибегал последним, показывал совершенно неважные результаты. Когда дело коснулось тренировок на высоте, весь боевой настрой исчез, оказавшись шаткой конструкцией из наивных надежд. Обратно Джин возвращался полностью иссякшим, что не оставалось сил противостоять тем пакостям, которые упорно готовили соседи по койке. Вынеся последнее испытание, забравшись затем с головой под колючее одеяло, мальчик давал себе волю и потом ещё долго выцеживал из себя все слезы, которые накопились в нём за день.        Учебники Джин таскал собой всюду. Когда поворачивалась минутка или нужно было занять себя чем-то, пока беснующиеся мальчишки из общежития не улягутся спать, Джин изучал молитвы и пробовал применять их. Закладка со временем оказалась намного дальше, чем место, где они остановились с наставником.

***

      Амети бултыхала ступнями воду источника. Девочка посмотрела на ладонь и попробовала сдвинуть повязку. Точка на коже напоминала шрам - именно из него выделялось пламя.       – Что делаешь? – рядом уселась Пэй.       – У меня на ладонях шрамы, из которых выделяется огонь, если снять повязку.       – И зачем он выделяется? Просто так выделяется?       – Не знаю, я не могу его контролировать. Элауза сказала, он неуправляемый и опасный и может навредить всем и мне тоже.       – Это поэтому тебя заставляют молиться и пить лекарства?       – Да. Она сказала, это какая-то болезнь. Очень редкая       – Ты боишься, что не вылечишься?       – Не боюсь. Я себя прекрасно чувствую.       – Это хорошо. Там Йоку хочет выбраться в город вечером, – прошептала Пэй. –Пойдешь?       Амети поморщила нос, собираясь гордо отказать.       – Конечно пойду. Что за вопросы? Я давно в городе не была.       – Мы собираемся за тренировочной площадкой после ужина. Там есть тайная тропинка.       Погуляем по городу, а потом обратно. Йоку купит конфет.       Амети приложила усилия, чтобы не фыркнуть. Пэй прекрасно знала, что она терпеть не может Йоку, и все равно постоянно говорила о ней, радовалась, когда та одаривала её вниманием.       – Позовем Джина? – предложила девочка между делом.       – Его не вытащить. Как только наставница Дэйши сказала ему, что он самый слабый в нашей группе, он почти не покидает тренировочную площадку, а потом ещё подолгу сидит в книгах. Говорят, он даже не ночует в общежитии, – ответила Пэй.       – А я-то думаю, куда он подевался. Говоришь, у тренировочной площадки собираетесь?       Мне нужно выпить лекарства, как обычно. Не уходите без меня.       Амети запрыгнула в ботинки и наскоро завязала шнурки. Когда она вбежала в кабинет       Элаузы, женщина окинула её суровым взглядом, подмечая мокрые низы штанин. Девочка выпрямилась по струнке и почувствовала себя вдруг слишком большой для этого кабинета. Элауза приблизилась к ней, и Амети заметила, что всего лишь на полголовы ниже. Девочка ссутулилась, опустив взгляд в пол. Она сложила руки и начала шептать молитву. Элауза положила ладонь на её плечо, давая благословение. Между тем куратор протянула подопечной стакан с мутной водой, который девочка опрокинула в себя, сморщившись от противного вкуса. Едва Элауза её отпустила, Амети поспешила на улицу, минуя бесконечные ступеньки.       У тренировочной площадки столпились ребята. Йоку что-то подробно объясняла, как перед выходом в бой. Браслет, подаренный Пэй, до сих пор висел на её руке. Рядом топтался Клэв и неловко отводил от девчонки глаза, когда та бросала на него взгляд. Пэй была уже с ними, и Амети даже не удивилась, что она не посмела опоздать. К ним присоединились ещё пара старших ребят.       – Жрицы патрулируют рядом с мостом, но они не стоят на месте, – объясняла Йоку.       – Вообще-то, – вклинилась в разговор Амети, – когда я сюда приходила два года назад, никаких жриц не было, никто не патрули…       – Я сейчас говорю, потом скажешь ты, – та оборвала её на полуслове, вперившись в девочку немигающим взглядом.       У Амети вспыхнуло лицо от негодования, затряслись руки. Девочка сжала кулаки.       – Если жрицы будут близко, я почувствую, – Йоку поморщила нос. – Держитесь рядом. Идём.       Ребята последовали след в след за ней. Они углубились в заросли, где была протоптана тропинка.       – Можно подумать, это какой-то серьёзный поход, – проворчала Амети вполголоса.       – Зря ты так говоришь. Если жрицы нас заметят, то спустят с нас шкуру, – прошептала Пэй. – Это не шутки.       Они продвигались вперёд, стараясь не говорить и не делать лишнего шума. Йоку вела их, шагая впереди и постоянно осматриваясь. Пару раз она давала рукой сигнал, и все замирали, затем по её же команде шли дальше. Это напоминало какую-то игру. Амети зацепилась рукой за ветку. Сползла повязка. Раздался лиственный шорох.       – Идите, я догоню, – шёпотом бросила девочка, увидев обернувшиеся на неё лица. – Идите.       – Если увидишь кого-то, свистни, – сказала Йоку. – А лучше не отставай.       Девочка кивнула. Она спряталась за куст, пытаясь выпутать повязку из цепких ветвей и поднимая тихий шорох. Силуэты ребят медленно скрывались за ветками. В ладони начинало искриться пламя, заметное в опустившихся сумерках. Амети выдернула повязку, качнув куст, и стала торопливо наматывать на ладонь. Девочка вытянула шею, ища взглядом ребят, и обнаружила, что те продвинулись не так далеко и остановились, явно ожидая её. Их разделяло несколько метров.       Амети сделала шаг, но вдруг замерла, прижавшись спиной к мшистому стволу. Она не могла ни с чем спутать белоснежное одеяние жрицы. Та проплыла совсем близко, минуя заросли и не заметив девочку. Пытаясь унять дыхание, Амети бросила тревожный взгляд на ребят, остановившихся неподалёку. Жрица направлялась в их сторону, давая кому-то знак рукой. Девочка отступила на шаг назад, едва чувствуя дрожащие ноги. По коже скользнул холодок.       Она никогда не видела такое выражение ужаса в лицах ребят, когда их обступили жрицы, которые незаметно подкрались. Амети заткнула рот ладонями и присела на корточки. Сердце заколотилось в ушах. Она зажмурилась, но это ей не помогло перестать слышать умоляющие голоса друзей. Их повели обратно в Крибиторн.       – Это я их позвала! – слышался надрывный голос Йоку. – Накажите только меня! Они ни в чём не виноваты!       – Наказание понесут все причастные, таковы правила, – безжизненно ответила одна из жриц.       Амети стиснула зубы до скрипа. Прячась, она чувствовала, что Йоку пыталась найти её взглядом. Беспокойные голоса затихли, и девочка слышала их уже где-то вдалеке, зная, что ребятам не удалось договориться. Амети просидела в кустах, пока совсем не стемнело и невыносимый холод не стал щипать кожу. Девочка пробиралась сквозь ветки медленно, стараясь не создавать шорох. Несколько раз она останавливалась, чтобы не попасться на глаза жрицам. Амети вернулась в общежитие, когда дети уже ложились спать. В суете она не смогла найти Пэй, её кровать пустовала, даже когда стало тихо, и комнаты наполнились сопением и осторожным шёпотом. Амети не смыкала глаз, кусая губы. Прошли минуты, час. Рядом скрипнули половицы, и краем глаза девочка заметила неустойчивую поступь подруги. Она легла в постель прямо в одежде и сжалась комком.       Амети осторожно сползла с кровати и опустилась на колени, осторожно проводя по рваной исполосованной ткани на спине Пэй. От ран остались плотные рубцы после исцеления в источнике. Пэй едва заметно вздрагивала, тихо всхлипывая. Она передёрнула плечами, словно пытаясь стряхнуть чужое прикосновение.       – Пэй…       – Нас всех наказали, никакой пощады не было, а Йоку… она до сих пор там.       «Главное, что ты здесь, Пэй».

***

      Столкновение с Йоку было неизбежным. Сама того не осознавая, Амети оглядывалась больше, чем обычно. Меньше всего ей хотелось столкнуться с этой девчонкой, ещё меньше – встретиться с ней взглядом, даже случайным. Ничего хорошего от этой встречи не будет. Когда-нибудь всё забудется, день или два, а может, неделя, но всё случилось раньше, чем девочка ожидала.       – Дрянь! – с этим рычащим криком как из неоткуда возникла цепкая рука.       У Йоку были силы, что, казалось, ей не была нужна магна, чтобы опрокинуть кого-то больше себя по росту. Амети ударилась лопатками о землю, девчонка придавила её всем своим весом. Вокруг них собрались детишки, забывшие о своих играх. Пэй тоже стояла там.       – Ты нас выдала! – выплюнула та ей в лицо.       – Я не… не выдавала! – промямлила Амети. – Неправда! Я…       – Дрянь! Никогда больше не пойдёшь с нами!       – У меня болезнь! Мне стало плохо, и пришлось бежать за лекарством! Я болею! Отстань!       Она попыталась спихнуть ту с себя, но вдруг оказалась оглушена пощёчиной, хлёсткой и жгучей, как крапива. В глазах поплыло от наступающих слёз.       – Никогда! – прорычала Йоку.       Она щёлкнула зубами и в этот момент была похожа на Зейда. Амети закрылась руками, ожидая удар, но девчонка слезла с неё.       – Не очень-то и хотелось с вами идти! – выкрикнула сквозь слёзы Амети. Ребятня разошлась, насладившись зрелищем. Девочка сплюнула забившийся в рот песок, поднимая голову. Пэй стояла поодаль, дожидаясь, пока та не встанет и не отряхнётся. Амети обрадовалась, что она не ушла вместе с Йоку в этот раз.       – Я думала, мы друзья, – огорчённо пробормотала подруга, медленно разворачиваясь.       – Что ты такое говоришь? Мы друзья, ещё какие! – Амети хотела догнать её, но остановилась на полпути, чувствуя, что последующие слова будут лишними.