Глава 8. Порыв

      Оружие полагалось сдавать на диагностику после каждого боя, ровно как и обследоваться во избежание сбоев в работе системы, даже самых мельчайших. Бионическая система активировала все жизненные ресурсы организма, но за выносливость приходилось платить. После трёхдневного непрерывного сна в лаборатории Дэйши отправлялась на диагностику, а после ей дополнительно приходилось отчитываться Элаузе.       Жизнь превратилась в ряд отчётов, функций и механических действий. Всё прекращало напоминать жизнь в принципе. То, что было до, казалось каким-то сном, небылицей. Закончив привычный обход по Крибиторну, Дэйши наконец-то смогла вздохнуть, но даже этот вздох давался с трудом, будто она дышала какой-то обособленной тяжёлой субстанцией, и никто из окружавших её людей не мог представить, насколько. Ритуал на этом не заканчивался. То, что узнавала Элауза, и то, что должен был знать лично Зекто – разные вещи.       Не дойдя до станции бионидов, Дэйши остановилась. Тонкий слух, улучшенный системой, уловил шум неподалеку. Писк, стон, будто продвигающийся сквозь плотную ладонь. Девушка замерла, и сердце в груди зашевелилось. Система обнаружила двух бионидов неподалеку и неизвестный объект.       «Объект», – мрачно подумала Дэйши.       Она стояла в замешательстве, прекрасно зная, что система идентифицировала как объект. Внезапный сигнал от Зекто вернул её в действительность, требуя немедленно явиться в лабораторию. С тех пор, как он дал права на протокол, каждый её шаг отправлялся в его персональный отчёт.       – Почему остановилась? – первое, что спросил бионид, когда та вошла в лабораторию.       Зекто сидел за столом, на котором в разных пропорциях громоздились бумаги, колбы и какие-то проводки. Стопка с пометками «57» лежала уже на другом месте и стала как будто больше, по сей день храня тайну своего содержания. Дэйши промолчала, собираясь с мыслями: хотя бы в голову ей не могли залезть.       – Биониды не должны трогать детей, – сухо сказала девушка.       Эти слова дались ей с огромным трудом, будто она говорила что-то непозволительное. Зекто оторвался от бумаг и сел в полуобороте. Его лицо было непроницаемое, как пасмурное небо, однако он заставил свою мимику зашевелиться и обозначить что-то вроде снисходительной ухмылки.       – Дорогая, – мягко сказал бионид. – Все мои подопечные стерильны и бесплодны, беспокоиться не о чем. С детьми ничего не случится, мы всего лишь проводим небольшое… исследование.       – Что? – ответ обескуражил Дэйши. – Нет, ты не понимаешь. Они пугают детей и иногда делают с ними ужасные вещи. Ты должен их остановить, так нельзя.       – В этом нет необходимости.       – Что ты такое говоришь? Это твои подопечные, и они вредят тем, кто абсолютно беспомощен. Зекто, останови их. Ты не можешь такого допускать. С тех пор, как Элауза поручила тебе контроль над исследованиями, твои подопечные как будто стали этим злоупотреблять.       Он медленно встал с места, и желание говорить улетучилось само собой. Дэйши застыла, и дыхание замерло в лёгких. В такие моменты система как будто переставала работать. А может, сам Зекто на это влиял, отключая всё её боевое хладнокровие. Бионид коснулся её щеки:       – Ох, тебя это и правда беспокоит, дорогая, – проговорил он. – Я об этом не подумал.       – Ты остановишь их? – проронила девушка, ощущая себя маленьким ребенком.       – Конечно, остановлю, ведь это сильно беспокоит мою Дэйши. Я сделаю это для тебя.       – Правда?       – Я держу слово. Ты хотела что-то ещё?       – Нет. Это всё.       – Хорошо. Все нужные данные я получил, пока мы разговаривали. Твоя система почти полностью адаптировалась к телу, и твоё владение оружием заметно улучшилось. Впечатляет.       Он сделал несколько пометок в специальном журнале, в котором вёл все свои записи об исследованиях. Бионид вдруг поднял глаза:       – А сейчас ты идёшь в мои апартаменты и выполняешь все мои указания. Я скоро подойду.       Его спокойный повелительный тон воздействовал на неё как пронизывающая тонкая игла, каждый раз вызывающая у Дэйши странный трепет. Она шла в его апартаменты, и дверь, настроенная на её биометрические данные, открывалась пастью перед самым носом и защелкивалась за её спиной. В обратную сторону это уже не работало, и нужно было ждать Зекто, чтобы выйти.       Дэйши замерла в полумраке коридора. Минимально обставленные апартаменты до сих пор производили на неё впечатление, будто здесь никто не жил. Зекто проводил много времени в лаборатории, а апартаменты больше служили ему местом уединения. На широкой, аккуратно заправленной кровати лежала чёрная коробка, перевязанная красной лентой. Всегда была именно красная лента, и на белой ткани постели такое сочетание цветов особенно контрастировало. У Дэйши цвет этой коробки ассоциировался с грязью, темнотой. А на белом полотне постели оно выглядело въевшимся пятном. Зекто учил её преодолевать стыд. Такой странный детский стыд, который нахлынивал на девушку каждый раз, когда она касалась коробки. Когда Дэйши заходила в эту дверь, внутри неё просыпалась девочка, у которой не спросили ничего. Но Дэйши всё равно была готова приходить сюда снова и снова, развязывать красную ленточку и открывать коробку, преступая через себя и стыд.       Она медленно подняла крышку. Кружева, ленты и ремешки – Дэйши не знала, где Зекто брал эти наряды. Каждый раз это было что-то новое, и каждый раз от изящных тканей и ленточек оставались обрывки, точно разорванные фантики от конфет. В наркотическом опьянении девушка и не помнила даже, как белье на её теле могло вдруг превратиться в клочки тряпья.       Дэйши высвободилась из облегающего комбинезона, как из кокона. Вторая кожа осталась лежать на полу. Девушка переступила через неё и вошла в ванную. Смыв с себя остатки прошедшего дня, она ещё какое-то время стояла под обжигающими каплями душа и смотрела, как стекающая пена кружится воронкой в сливе. Чистота была лишь частью множественных «указаний» Зекто.       Одежда из коробки была аккуратно разложена на кровати, как хирургические инструменты. Высушившись, Дэйши медленно надела на чистое тело элемент за элементом. На её теле болталось полупрозрачное платье, такое короткое, что стоило едва нагнуться, было сложно не заметить нижнее белье. Тонкие ноги обтягивали белые чулки выше колена. На шею девушка повязала широкую белую ленту. В этих комплектах всегда были похожие элементы: кошмарно короткие платья, чулки и ошейники, а в лучшем случае – ленты. Зекто требовал надевать всё. В дополнение шёл невыносимо сладкий парфюм. Дэйши успокаивала себя лишь тем, что с помощью таблетки время пролетит быстро, а потом она проснётся в его объятиях как самый дорогой человек.       Дэйши ненавидела эту одежду. Если это тело всё равно нужно было раздевать, к чему вообще эти украшения?       Дверь щёлкнула, и вместе с замком у девушки в груди как будто тоже щёлкнуло, закрутилось, как механизм заводной игрушки. Дэйши торопливо посмотрела на своё отражение, пригладила волосы, поправила платье. Зекто заходил в апартаменты, и она должна была его встречать каждый раз. Девушка проплыла к нему и повисла, обхватив руками. На её талии сплелись его руки.       – Ты так красива в этом, – прошептал ей на ухо Зекто.       Он коснулся губами её шеи и на мгновение парализовал. Это всегда было приятно и настолько, что Дэйши пыталась делать ему так же, но никогда не знала, нравится ли это Зекто. Он не сопротивлялся. Напряжение, тревожившее девушку, улетучивалось, и сотни мыслей, разговоры, которые она не решалась завести, распылялись в приливе чувств. Они поужинали вместе, почти не разговаривая. Зекто открыл вино и в дополнение к ужину пригубил пару бокалов. Дэйши заставила себя выпить хотя бы один. Она старалась улыбаться, поддерживать короткие разговоры: очень осторожно, понимая, как он утомился за день, видя, как он не слишком вдохновён и изнурён тем, что изобретение оружия для Стражей медленно заходило в тупик. Девушка охотно собрала со стола посуду с остатками еды, вымыла каждую тарелочку. Тем временем Зекто безмолвно ушёл в спальню. Он позвал её, когда Дэйши чуть дольше обычного задержалась на кухне.       – В чём дело? – поинтересовался он, когда девушка опустилась на постель рядом с ним.       – Всё в порядке, – соврала та.       Она перевернулась на бок и почувствовала его дыхание у себя на спине. Дэйши прикрыла глаза, отстраняясь от ощущений, от эмоций и чувства прикосновений, скользящих по телу. Сейчас он даст ей капсулу, погрузит в забытье, в котором девушка могла играть фальшивое удовольствие.       – Я хочу попробовать тебя без этих препаратов, – сказал вдруг Зекто.       Дэйши мгновенно подавила ужас услышанного. Замерла вместе с давящей тишиной. Девушка медленно повернулась и встретилась с неподвижным взглядом Зекто. Он впился в её губы. Дэйши старательно ответила на поцелуй, слыша, как рвётся ткань её тонкого платья. Зекто грубо снял с неё белье, оставив только ленточку на шее и чулки. Он оказался сверху, сжав её запястья:       – Покажи, как сильно ты меня любишь.       Он впился в её губы, и Дэйши показалось, будто вместе с поцелуем из неё уходят жизненные силы. Моменты, когда Зекто был рядом, были так дороги для неё, что девушка не оказывала сопротивление, наполнялась ненастоящим счастьем с ненастоящей улыбкой и постанываниями, с движениями, полными принуждения. Зекто был груб. Всегда груб, когда она представала перед ним в полной уязвимости и невозможности спрятаться. Красивые слова, ласка оставались там же, где лежало скомканное порванное платье. Дэйши не могла уйти. Она считала минуты, секунды, мгновения. Боли давно уж не было, как и ощущения, что тело всё ещё принадлежит ей. Зекто входил в неё грубо, впивался пальцами в бёдра, двигаясь в экстазе. Он отстранился, и только тогда Дэйши поняла, что всё закончилось. Она медленно перевернулась на бок, видя, как бионид поспешно одевается.       – Появились кое-какие срочные дела, – прохладно бросил он, словно ничего и не было.

***

      Сомнений не было: это точно она.       Зейд держал её в поле зрения и не отставал. Девчонка даже не замечала слежки, как овечка, не чувствующая хищника в засаде. Жнец просчитывал каждый шаг, исследуя её маршрут. За работой девчонка не успевала глядеть по сторонам. Изредка она перекидывала свою сумку на другое плечо, поправляла синюю длинную юбку и продолжала бежать дальше. Её состриженные выше плеч тёмные волосы качались от быстрого шага.       Ты избавишься от неё и станешь прежним.       Жнец свернул за угол, прячась в тенях улицы. В момент, когда девчонка проходила мимо, он утащил её в переулок, заткнув рот – никто даже и не заметил. Тщедушное тело затрепыхалось, и девчонка выдавила беспомощный писк. На землю вывалились письма и бумаги из её сумки. Зейд придавил девчонку к стене, приставляя к шее лезвие охотничьего ножа:       – Твоё имя? – прорычал он.       – Я ничего не сделала! Отпустите! – завизжала та.       – Заткнись! – жнец прижал лезвие, и по тонкой девичьей шее скатилась капелька крови. – Имя, спрашиваю!       – Кейлит, – глухо проронила девчонка.       Зейд нахмурился, пытаясь воспроизвести в памяти это имя, но оно было чужим. Он не прекратил кошмарить девчонку и тряхнул её с полной уверенностью, что она понимала, из-за чего с ней это всё происходило:       – Ты кто такая?! Какого хера преследуешь меня?       – Я вас не знаю! – вопила она.       Он смял её запястья так, что она завизжала не своим голосом. Кто-то заметил их в переулке, когда Зейд уже возносил нож.       Она делает тебя слабым.       Остриё почти пронзило девчонкину грудь, как вдруг жнеца резко парализовало. Он рухнул на сырую брусчатку, видя, как его окружают серебристые ботинки белокровых воинов. Они очень быстро увели девушку в сторону. Зейд попытался перевернуться. Кто-то держал его на месте как будто с помощью силы. Он чувствовал, как чужая ледяная рука, прикасается к нему. Затем все окунулось в темноту.

***

      Зейд резко открыл глаза. Он лежал на дощатом полу, покрытом пылью и песком, который сюда занесли на своих ботинках те, кто его притащил домой. Жнец медленно сел, осматривая комнату. Свой дом показался ему чужим. Он ещё с минуту сидел неподвижно, скользя взглядом по засохшим грязным следам. Ремень с ножнами лежал рядом с ним. Одежда на жнеце была помятая и вся в грязных пятнах.       Зейд запустил руку под ткань и скользнул по борозде позвоночника. Ощущение, что его трогали чьи-то мерзкие ледяные руки, не покидало его, словно чужие прикосновения впитались в кожу. Откуда-то из глубин сердца к шее поднялось невыносимое чувство омерзения.       Жнец выбежал из дома, не закрыв за собой дверь. От резких шагов бесконечно стреляло в спине. Жнец даже не запомнил, как оказался в городе, среди бредущих по своим делам людей. Он в какой-то момент остановился. В этом потоке ему всюду слышался насмешливый шёпот:       Ты бессилен.       Откуда-то издалека до него доносился звук, похожий на музыку, точно её играли на плохо настроенных инструментах. Мелодия доносилась из сточных труб, из-под попадающих под ноги камней, из разбитых чердачных окон. Как будто кто-то бесконечно ударял по струне. Зейд замер, заметив, как прохожие обходили его, опасливо оглядываясь. Жнец стоял, закрыв уши ладонями. На другой стороне улицы замерла кукольная фигура сестры с пустыми глазницами и негромко посмеивалась. Зейд сорвался с места. Камни под ногами обращались в искры и угли.       Дверь трактира с грохотом распахнулась. Жнец нашел своё привычное место и сел за столом.       – Что произошло, Зейд? – рядом возникла Ирья.       Тот мотнул головой и пробормотал невнятное, что сам едва понял свои слова и мысли, которые он хотел озвучить. У женщины было нешуточно тревожное лицо, какое Зейд никогда не видел. Он попросил мукато, как обычно, и в этот раз Ирья подала ему напиток с нескрываемым сомнением:       – Может, лучше отдохнуть?       Зейд понял, что выперся на улицу грязной одежде, на которой остались брызги крови и грязь, но его голова была забита совершенно другим. Жнец жадно выхлестал полбутылки и сморщился от ощущения, будто проглотил пригоршню раскалённых углей. В надежде, что мысли сами рассеются, он приложился к бутылке снова, а дальше сидел, тупо уставившись в стол, слушал привычный шум трактира, вдыхал запах жареного лука и алкоголя.       Жнец провёл рукой по шее. От ощущения, что на его коже могла остаться частичка белокрового, его скрутило. Он вдруг понял, как сильно ему нужна Рид прямо сейчас. Зейд с шумом поднялся и на шатающихся ногах бросился к лестнице. Он остановился у приватной комнаты: у девицы никого не было. И тогда он шумно ввалился внутрь.       Рид вскрикнула, и ворох ткани, лежавший у неё на коленях, вместе с нитками соскользнул на пол. Зейд приблизился к ней, в глазах у него начинало темнеть. Как из-за стены до него доносились тревожные слова девицы, но Зейд ей не отвечал. Он схватил её за руку, повалил на постель и придавил.       – Прекрати! Зейд! Прекрати же!       Он оглушил её неслабой оплеухой.       – Помогите кто-нибудь!!! – крикнула Рид.       Другим ударом жнец лишил её чувств. Он разорвал на обездвиженной девушке одежду, но вместо её белокожего тела видел застывшую улыбку белокрового. Ядовитая смесь ярости и наслаждения растеклась по телу жнеца. Эти два чувства приводили его в движение. Зейд сжимал запястья Рид, хотя та не сопротивлялась и даже не открывала глаз. Тело охватила приятная судорога, и жнец замер, не отстраняясь от девицы. Только когда жар с тела схлынул, Зейд стал понимать, что только что натворил. Дверь резко распахнулась. Ирья, что-то лепеча сквозь рыдание, шла на него, замахиваясь метлой:       – Проваливай отсюда!!! – не своим голосом закричала она. – Проваливай! И никогда чтобы сюда не приходил больше!       Хлесткие сухие прутья, оторванные от метлы, привели Зейда в чувства. Он поспешно натянул штаны и, ежась от нескончаемых ударов, боком вышел из комнаты, краем глаза заметив, как Рид медленно приподнимается. Пара посетителей, коренастых два мужика, почувствовав неладное, бросились к жнецу. Он не успел на них и замахнуться, когда те вышвырнули его из трактира, как мешок с дерьмом. Снаружи разошёлся дождь, наполнивший ямки на дороге водой, из одной из которых Зейд выполз как слизняк. Мокрый, грязный и жутко пьяный настолько, что с огромным трудом мог ориентироваться в  улочках, которые как будто изменились с приходом ненастья. Жнец остановил шествие в одном из переулков, скатился вниз по стене, спугнув крыс, и остался сидеть под моросью, холода которой уже даже и не чувствовал.

***

      – Вам тут лучше не лежать так.       Зейд поморщил нос, но не стал открывать глаза. Ему было плевать, где лежать и как оно лучше.       – Эй, – его легонько толкнули в плечо. – Вы же не спите.       Жнец разлепил один глаз. Перед ним рисовался невысокий мальчишеский силуэт.       – Свали, пока не прибил, – прошипел Зейд.       Его одолела тошнота, и впервые за долгое время жнеца стошнило из-за алкоголя. Мальчишка, что стоял у него над душой, посторонился, когда тот согнулся из-за спазма. Его тело отвратительно ослабло. Между тем, пацан подхватил его под руку и оторвал от земли.       – Пошлите, у нас в клинике можно отлежаться.       Зейд узнал Джина. Пацан, такой хлипкий и неуклюжий, тащил его по улице, а жнецу приходилось заставлять себя переставлять затёкшие ноги. Все ушибы, царапины и порезы заиграли на его теле разными аккордами боли. Ещё никогда Зейд не ощущал себя так паршиво. Он упёрся ногами в скользкую, размытую дождём дорогу. Его и без того перепачканные сандалии увязли в грязи:       – Домой. Мне нужно домой.       Жнец попытался отстраниться от пацана, но понял, что без его помощи едва может держаться на ногах. Джин глубоко вздохнул и, кряхтя, развернулся в противоположную сторону. Зейд переставлял ноги, как немощный старик, весь промокший, грязный и отвратительно обессиленный. Он ожидал, что пацан, решив не тратить своё время, оставит его, но тот самозабвенно довел жнеца до дома на помосте. Дверь всё ещё была открыта и покачивалась на ветру, как бы приглашая заглянуть. Пацан затащил его в дом и сам зашёл. Зейд, наконец-то перестав чувствовать отвратительную морось, опёрся о стену. Его всё ещё мутило. Между делом, Джин не спрашивая зашёл на кухню.       В доме давно не прибирали, отчего воздух казался тяжёлым и затхлым. Джин осмотрелся в поисках кувшина воды. Всюду стояла грязная посуда, в которой хранились окаменевшие остатки еды. В углу парень нашёл аккуратные бумажные конвертики, перевязанные тонкой верёвкой. Джин взял один из них и перевел взгляд на жнеца, сутуло застывшего в дверном проёме и явно не очень довольного тем, что в его дом вошёл кто-то ещё.       – Вы не пьёте эти лекарства, – заметил Джин.       – Эта дрянь меня травит, – процедил Зейд. – Она убирает одно паршивое ощущение взамен на другое!       Парень внимательно осмотрел конверт с порошком внутри. На бумаге были напечатаны бледные буквы.       – Лекарство нужно принимать в соответствии с весом, – пробормотал Джин. – Здесь так написано.       Он посмотрел на жнеца. Тот, как и всегда, не выглядел как человек, который тщательно следил за своим здоровьем.       – Нужно знать свой вес, – на всякий случай пояснил Джин, чувствуя, как напряжение в воздухе растет и почти искрится. – Тогда лекарство не будет давать выраженных побочных эффектов.       – Слышь, – недобро прервал его Зейд. – Тебе какое дело, а? Вали. Я не буду пить эту дрянь, а если скажешь кому – ты  потом пожалеешь, что дышал со мной одним воздухом! Джин, сделав примирительный жест, осторожно обогнул стол и так же осторожно обошёл жнеца, сам не понимая, зачем вообще ввязался в его дела. Тот не шелохнулся, дав пацану пройти.       – Если нужна будет помощь, обращайтесь, – сказал Джин, уходя.       Зейд простоял неподвижно, осматривая кухню, которая медленно превращалась в свалку. Воздух отяжелел от пыли и затхлости. Жнец сделал шаг, пошатываясь, выхватил из груды посуды бутылку с недопитым пойлом. Из-под дрогнувшей посуды выползло какое-то насекомое. Зейд отправился в свою комнату, в которой творился такой же бардак. Он улёгся на пол, на скомканное покрывало, от которого пахло разлитым алкоголем, и уставился на стеллаж с книгами. Жнец задумался о том, как забавно иметь книги, практически не умея читать, и как давно он уже не покупал что-то новое, чем мог бы дополнить коллекцию. Он взглядом скользил по корешкам книг. В какой-то момент книги задрожали на полках, стали двоиться и делиться на две части и больше, обретать одинаковый тёмно-бордовый цвет. Книги заполняли пустоты в стеллажах, и даже потолок вдруг превратился в стеллаж, на котором по какому-то закону физики держались книги и не падали на пол и на жнеца, задравшего голову. Зейд ухмыльнулся, глядя, как его комната зарастает книгами с рецептами, и приложился к бутылке. Тихий посмеивающийся шёпот исходил из разных сторон.       Жнец не заметил, как уснул и переместился из захламлённой комнаты в необычный светлый сон. Он оказался в своём родном доме в Аманоре. Зейд был полностью уверен, что это точно его дом, пускай память уже утратила многие детали прошлой жизни. Он сидел неподвижно за столом на кухне, а возле печи хлопотала мать. Её огрубевшие сильные руки справлялись с тяжёлой посудой. Она остановилась, ловко смахнув со лба капли пота:       – Ну что ты, всё доел? – она обернулась.       И Зейд знал, что сейчас мать поторопит его, потому что утро, и им нужно успеть на кухню коммуны. Это всё было так буднично, словно вчерашний день. Жнец чётко видел стол перед собой, печь с потрескавшейся побелкой, нелепый рисунок на ней, оставленный Скари, которая дотянулась до уголька. Он посмотрел на мать ещё раз, на то, как она хмуро оттирает котёл от жира, на её чуть взлохмаченные тёмные волосы, небрежно подобранные повязкой.       – Тебя же больше нет, – пробормотал Зейд.          Та вдруг остановилась и медленно обернулась. На её лице застыла смесь замешательства и огорчения. В тишине молчания время остановилось.       – Тебя нет, – повторил жнец.       Он почувствовал, насколько зыбким становился сон. Зейд подобрался из-за стола и метнулся вперёд. Он только успел коснуться плеча матери.

***

      В окно прорезался солнечный луч, в котором играли сонмы пылинок. Жнец медленно сел и потёр виски. Он посмотрел на потолок, но не увидел на нём ничего, кроме покачивающихся лохмотьев паутины. Зейд поднялся, и в спине лёгким током стрельнула боль. Он подошёл к стеллажу, разглядывая корешки книг, и вдруг почувствовал странного рода тоску. Он помнил все рецепты из этих книг. Благодаря его таланту Дом Ирьи неплохо поднялся в своё время. Внезапно, жнец ощутил острую необходимость вернуться на кухню и снова погрузиться в работу. Давно его не одолевало такое желание. Ради этого он заставил себя привести в порядок, умылся, сменил одежду, даже выбрал книгу рецептов, призрачно надеясь, что это его и правда вылечит от чего-то, как-то упорядочит хаос в его жизни, вернет голову на место.       Как будто можно было вернуться назад в прошлое и ещё раз насладиться временем, которое Ирья называла «жить по-человечески». Сколько раз она предлагала ему вернуться к работе? Зейд был уверен, что и сейчас она будет не против его возвращения. Однако трактир оказался закрыт – впервые за всю историю, что Зейд знал это место. С утра до полудня он ошивался у дома, поджидал у черного входа хоть кого-нибудь, чтобы узнать причину закрытия. Жнец нервно ходил из стороны в сторону, и неизвестность начинала его раздражать. В конце концов он всё же наткнулся на одну из девиц, которая собиралась войти внутрь. Конечно же, та мгновенно испугалась:       – Уйди! – завопила девица.       Зейд не стал приближаться и как-то останавливать её. Он знал, что его попытка успокоить выглядела гораздо хуже, чем когда он пытался напасть. Девица торопливо вертела ключ в замке и беспокойно бросала взгляд на жнеца.       – Тебе нельзя сюда приходить больше! – огрызнулась она. – Устроил здесь погром такой, что у Ирьи из-за тебя прихватило сердце!       Жнец успел возникнуть на крыльце, когда та нырнула внутрь и попыталась захлопнуть дверь. Зейд просунул ногу в проём и одной рукой схватился за косяк:       – Где она?       – У доктора Данно, – ответила девица.       Жнец отстранился, и дверь оглушительно захлопнулась перед ним.  Он простоял на крыльце, словно облупившаяся краска на двери могла опровергнуть все сказанное девицей. Зейд не думая отправился в местный госпиталь. Этот день начинал ему нравиться всё меньше. Жнец быстро добрался до верхнего элитного яруса, нашёл выцветший зеленый дом, обошёл столпившихся людей и беспардонно ворвался внутрь.       – Где Ирья? – бросил Зейд в пространство, ища взглядом того, кто беспрекословно ответит на его вопрос.       Из-за ширмы вышел молодой человек в белом халате и окинул того озадаченным взглядом:       – Кто вы?       Жнец начинал медленно выходить из себя.       – Я спросил, где Ирья? – прошипел он, щёлкнув зубами.       – Кем вы ей приходитесь?       Вместо ответа Зейд промолчал, чувствуя, как закипает кровь.       – Уходите, – чёрство велел доктор. – Иначе я призову белых стражей.       Эти угрозы народ взял на вооружение, когда биониды стали патрулировать по городу и поддерживать порядок. Зейд гневно скрипнул зубами, сжав кулаки, но отступил. Он ещё какое-то время топтался у клиники, пока не решил скорым ходом направиться в Крибиторн, попутно вспомнив, что должен был явиться туда ещё утром на плановый прием лекарств. Проблемы наслаивались одна на другую.       Принятую порцию жнец сразу же вырвал в кусты, а очередную пачку лекарств сунул в карман. Сплюнув кисло-горькую слюну, он поторопился на тренировочную площадку ангелоров. Молодые Стражи уже собирались расходиться после тренировки. Зейд приметил Джина и быстрыми длинными шагами настиг его, едва тот стащил с себя снаряжение. Другие ученики посторонились с опаской.       – Мне нужно найти Ирью, – бесцеремонно сказал Зейд. – С ней что-то случилось, она в вашем госпитале.       Джин опешил, не сразу вникнув в суть.       – Мне нужно найти Ирью, – повторил Зейд. – Они не пускают меня.       Джин только кивнул.       – Конечно, пускают только родственников, – спокойно сказал пацан.       – Я должен её увидеть.       – Наверное, сейчас смена кого-то из моих братьев, – пробормотал тот.       Он сложил тренировочные механические крылья и подхватил конструкцию.       – Идёмте, мне как раз нужно домой, – добавил Джин.       Он не суетился. Отнёс тренировочное снаряжение на склад и направился затем в Аногард. Зейд следовал за ним, и пацан, чувствуя необходимость поспешить, ускорил шаг. У госпиталя по-прежнему толпились люди, дожидавшиеся своей очереди. Джин свернул во внутренний двор, и жнец без вопросов последовал за ним. Они очутились у каких-то дверей, пацан аккуратно её приоткрыл и заглянул внутрь.       – Пока никого, заходите, – тихо сказал он.       Зейд поднялся по деревянным скрипучим ступенькам и оказался в темном коридоре, в котором столбился кошмарный запах лекарств и спирта. Откуда-то издалека доносился чей-то кашель. Джин шёл впереди. Вдоль коридора шли бесконечные двери с окнами, затем пацан резко свернул в одну из комнат, заставленную мётлами, швабрами и какими-то вонючими бутылками. Джин прикрыл дверь и очень тихо спросил:       – Кто такая Ирья?       – Она из трактира. Она не молодая, с тёмными волосами. Похожа на аманорикаши. Она наполовину аманорикаши.       – Обход скоро закончится, – сказал Джин.       Они переждали какое-то время в тесной душной комнатёнке, затем пацан высунулся наружу и медленно шагнул за дверь. Он провёл жнеца по коридору и открыл одну из дверей. В палате лежали несколько человек, все они то ли спали, то ли находились в бессознательном состоянии. У каждой кровати стояла ширма, и пацану пришлось заглядывать за каждую. Зейд шагал за ним и так же разглядывал больных людей: стариков, исхудавших женщин и детей. За одной из ширм он наконец-то увидел Ирью. Женщина заметно побледнела и осунулась, точно недуг отнял у неё целое десятилетие. По взгляду жнеца Джин понял, что тот нашёл, кого искал. Женщина не приходила в себя, когда пацан коснулся её руки. Он что-то прошептал, и Зейд почувствовал течение витэ-магны, которое отдалось у него каким-то жутким спазмом, похожим на раздирающий голод. Он постарался отойти от мальчишки.       – У неё случился сердечный приступ. Очень сильный, – Джин поднял глаза на жнеца. – Достаточно тяжёлый случай.       – Сделай что-нибудь. Прошу.       Впервые жнец что-то у кого-то отчаянно просил. Пацан поджал губы и нерешительно взглянул на Ирью.       – Я даже не знаю, я ещё не владею целительными молитвами на таком тонком уровне, – пробормотал Джин. – Восстановление артерий достаточно кропотливая работа, это может сделать только человек с опытом и с помощью операции. Требуется вскрытие. Витэ-магна работает на уровне ощущений, вслепую, но можно научиться ею оперировать. Только я недостаточно опытен, я пробовал только восстанавливать сложные переломы, требующие такого навыка. А вдруг я ей сделаю хуже?       – Сделай что-нибудь. Она умирает, я чувствую, – Зейд впился пальцами в край ширмы.       Джин медленно вытянул руки, его ладони замерли над Ирьей.       – Мне за это точно влетит, – обречённо вздохнул он.       Он стал медленно читать молитву, и его руки покрыл оранжевый свет, который затем дожём посыпался на неподвижное тело Ирьи. Джин сосредоточился. Искры магны направлялись к повреждениям в сердце. Он считывал через реакции потоков все малейшие отклонения, но всё ещё чувствовал себя слепым. От напряжения его лоб взмок. Затем свет магны погас, и Джин опустил руки.       – Я сделал всё, что смог, – сказал он. – Я нашёл повреждённый участок и восстановил его. Теоретически теперь её сердце такое же молодое, как двадцать лет назад. Рубцы не должны были остаться. Это всё в теории, я не могу видеть в точности, насколько сильно я смог что-то изменить. Она не умрет так быстро, как умирают после приступов, но ей, возможно, понадобится терапия.       Пока Джин это говорил, Ирья медленно открыла глаза и со слабым узнаванием разглядывала две замершие фигуры у койки. Её губы дрогнули, пытаясь соткать слова из едва появившихся в теле сил. Джин спохватился и дотянулся до тумбочки, где стоял стакан с водой. Он приставил его к губам женщины, и та жадно проглотила жидкость. Её лицо обрело здоровый румянец.       – Как вы себя чувствуете? Помните, как попали сюда? – Джин внимательно заглянул в её глаза, стараясь уловить фокус.       – Немного кружится голова, – хрипло проронила женщина. – Но боль… боль исчезла. Мальчишка обернулся, чтобы сказать Зейду, что процедура прошла успешно, но возле ширмы уже никого не было.       Жнец вернулся домой. Душный тяжёлый воздух как будто и не выходил из распахнутых окон. Зейд зашёл в комнату, остановился у стеллажа с книгами, и тогда у него вдруг проснулся аппетит. Жнец нашёл на кухне остатки не испортившихся овощей и растопил печь. Ножи успели заступиться и запустеть вместе с домом. Зейд с трудом смог развернуться на захламленной кухне. Он сообразил из остатков простое блюдо из тушёных овощей. Затем вдруг откопал в кухонном шкафу старую вафельницу. Жнец устроился прямо на полу кухни, окружив себя дымящимися тарелками. Вначале он проглотил овощи, затем притронулся к жареным вафлям в сиропе. Их вкус ему как будто что-то напоминал.