Глава 18. Атака мертвецов

      Подушечки пальцев помнили это ощущение: позвонок, чуть более выпуклый, чем остальные. Зейд вырывал его раз за разом в своем сне, и видел, как прежде невозмутимое хладнокровное лицо Зекто искажалось в гримасе боли, а сам он становился беспомощным, как младенец, и жнец протыкал его женоподобное уродливое тело своим охотничьим ножом.       Зейд резко открыл глаза. Нож лежал в его руке, и жнец подорвался, услышав рядом шорох. В тени пещеры кто-то зашевелился.       – Это я, – робко пробормотал Джин.       Жнец поморщился, убирая оружие, и вернулся на своё лежбище. В кострище ещё мерцали угольки, дышащие теплом.       – Зачем припёрся? – проворчал Зейд.       – Я не хотел вас беспокоить, но, кажется, у меня проблема. Я не чувствую прилив витэ-магны.       – Что ты хочешь этим сказать?       – То, что мне не передалась полная сила моей наставницы.       Стало тихо. В кострище треснул уголёк.       – Она точно погибла? – уточнил парень.       – Я её прикончил, – чёрство ответил Зейд. – Она заразилась призраком.       Оба молчаливо задумались.       – Можете создать в ладони пламя морэ-магны? – вдруг спросил Джин.       Зейд без сопротивления вытянул ладонь, и пространство вокруг них озарилось зелёным светом. Джин подобрался поближе и, что-то прошептав, поднёс к ядовитому огню пламя витэ-магны. Внезапно огонь в руках жнеца затрещал, разбрасывая искры, и свет резко стал оранжевым. Парень отошёл, видя, что цвет огня в руках Зейда остаётся таким же.       – Что за херня? – прошипел жнец.       Пламя витэ-магны в его руках не гасло.       – Морэ-магна должна поглощать витэ-магну, – ответил Джин. – Это естественная реакция, из-за которой близкое взаимодействие альфа-ангелора и жнеца может быть опасным для них обоих, особенно для альфа-ангелора. Морэ-магна имеет доминирующее свойство.       – Думаешь, я дурак и не знаю? – начинал злиться тот       – Эта сила передалась вам, – упростил свои мысли Джин.       – Она не может передаться мне даже в самых извращённых фантазиях, очкарик, – усмехнулся жнец. – Проваливай отсюда, я отдыхаю, иначе за свои фокусы по башке получишь.       – Вы ею не можете пользоваться, как я, – настойчиво проложил тот. – Но тем не менее, она теперь у вас. А я по-прежнему имею силу ученика, но не альфа-ангелора, и… Зейд подобрался с места. Его кулак рассек воздух и врезался в выросший барьер из витэ-магны, который мальчишка ловко поставил в мгновение ока. Но вдруг барьер рассыпался, и Джин повалился назад, как от толчка.       – Видите! – его голос дал петуха.       Джин медленно поднялся и отряхнулся. Жнец стоял в замешательстве, сжимая и разжимая кулак. Оба переглянулись, словно спрашивая, что делать дальше. Зейд медленно и с неохотой осознал, что допустил большую ошибку, совершив своеобразную казнь белокровой.       – Элаузе придется об этом узнать, – нехотя сказал Джин.       – В этот раз она меня точно кастрирует.       – Но я не могу полноценно использовать свою силу. И ресурс витэ-магны очень серьезная вещь, насколько я знаю. Нельзя скрывать такие вещи.       Этих аргументов было достаточно, чтобы жнец молчаливо согласился. Всё шло не так с самого первого дня боя. Зейд собирался оставить своё последнее слово, но вдруг опешил. Откуда-то издалека к нему прокралось отвратительное ощущение, липкое и ледяное, просачивающееся как из-под земли. Жнец подхватил косу:       – Эданон не отступил.

***

      Стражи и сами почувствовали это без прихода жнеца. Едва восстановившись после предыдущего боя, они были вынуждены снова готовиться к атаке. Зейд чувствовал, как Эданон надвигается на них. Ангелоры укрепляли барьер, восстанавливая его от пробоин. Если враг не собирается отступать, то он попытается зайти дальше.       – Что нам всем делать? – спросил Джин.       Впервые Зейд не смог внятно ответить, но в одном он был точно уверен:       – Ты останешься за барьером, – сказал он пацану.       – Вы что! Вы не сможете там без альфа-ангелора! – возмутился Джин.       – Я собираюсь использовать самые мощные приёмы, которые могут задеть и своих тоже, – твердо ответил Зейд. – Делай, что говорят.       Стражи формировали отряды. Под угрожающий гул бойцы разбрелись по позициям. Жнец ещё раз убедился, что барьер восстановлен и укреплен. Джин показал небольшой проход в нём.       – Вам достанется меньше, но если я с концами уйду, а Эданон останется, то будете без меня выгребать, – говорил Зейд. – А здесь я вам уже не завидую. Держись недалеко у барьера. Тогда я вернусь, ты должен будешь меня воскресить.       С какого-то момента он вдруг засомневался в собственных силах.       «Эданона нельзя убить, только обезвредить и отправить в долгий восстановительный сон».       Говорили, что у этой твари несколько сердец, и тело не из обычного камня, и даже то, что у нее совсем другой тип магны.       Никто не знал, какая магна у Эданона.       Но теперь все знали, что осколок Озумоса вместе с неутихающим гигантом зацепился за Аногард. Или Эданон зацепился за остров, волоча за собой осколок – кто знал. Зейд перехватывал косу из одной руки в другую, разминая очерствевшие на холоде пальцы. Чёрные облака заползали на край земли большим чернильным пятном. Необычная звенящая тишина окутала изо всех сторон, накрыла непроницаемым куполом. Жнец остановился, до предела активизируя чутье. Никаких следов присутствия, словно наступление Эданона почудилось. Но это был обман.       Он был ближе, чем казалось.       Зейд вздернул голову. Небо над ним стремительно темнело. Он прокрутил косу, становясь в боевую стойку, и высвободил мощный поток силы. Тело жнеца окутал огонь морэ-магны. В одно мгновение вся его плоть обернулась в полыхающие кости, покрытые обрывками мышц и огненными клочками.       Жнец не слышал ударов. Они рушились один за другим, сотрясая землю. Вихрь энергии исходил от Эданона. Коса взревела, рассекая воздух. Жнец послал ему несколько сильных волн. Камень крошился, рушился на него. Крупный валун отсек руку. Жнец подобрал свою костлявую конечность и присобачил обратно прямо на ходу. Другим ударом Эданон рассёк его туловище на две части. Кости и остатки внутренностей подбросило в воздух, но поток магны вернул их на место. Из зубастого черепа жнеца только вытолкнулось злобное шипение. Пока кости срастались обратно, он перехватил косу.       Лапища вдарила в паре метров. Взмах косы – и половины уже нет. Ловко, словно скользя по льду, жнец перемещался по полю, оставляя за собой черные, пылающие магной следы. Эданон раз за разом слал на своего единственного противника удары. Жнец ушёл как можно дальше от лагеря. Сквозь пелену видел и чувствовал, как тварь покорно следует за ним, и его бесчисленные конечности возносятся одна за другой, как клинки. Аногард словно скомкали и швырнули в пропасть. Жнец, не устояв, повалился назад, в расщелину. Воплощение Тени спасло его от немыслимой боли и смерти. Полыхающий скелет выбрался из-под завалов, рассыпая в прах камни вокруг себя. Землю трясло от ударов. Было некогда думать о лагере, о новичках, которые бились там, и сама энергия начинала иссякать. Зейд думал, что сможет расправиться с гигантом в два счёта. Он забрался на возвышенность. Пламя в глазницах вздрагивало с движением головы. Жнец видел, как Эданон набирает силы на новый удар, как заходится трещинами земля вдали. А со стороны города – дым.       Неужели он зашёл с другой стороны?       Зейд бросился к лагерю, пока не увидел мерцающий в пыли барьер, за которым боролись Стражи. Тени призраков вились всюду, как паразиты – можно было только гадать, сколько из них окажутся в самом городе, обойдя барьер и Стражей. Морэ-магна начинала выгорать. Джин уже заметил жнеца, готовый читать молитву воскрешения, но тот дал ему знак не подходить. Зейд возвёл свободную руку к небу. Из нутра черепа раздалось шипение заклятия – крайняя мера, к которой ещё во время учебы говорили не прибегать без надобности. Мера, до которой жнец впредь не доходил.

***

      Амети косой рассекла очередного призрака. Орудие в руках нагрелось до предела, но она уже не чувствовала ожогов. Уничтожив одного, девушка тут же искала мечущимся из стороны в сторону взглядом другого. Отряд отчаянно держал оборону, не давая внезапно хлынувшим призракам пробиться дальше. Им не было конца. Дрянь лезла изо всех сторон, вываливалась из-за барьера, стремительно захлёстывая лагерь, словно кто-то выплевывал их из теней. Лишь прислушиваясь к чутью, Амети уловила целый энергетический вихрь, исходивший совсем недалеко: осколок Озумоса почти соприкасался с островом. Но вдруг сквозь хаос девушка уловила что-то иное: странные нити магны, паутиной тянущиеся по всему лагерю растущей плесенью. В воздухе качнулся трупный запах. Амети замерла. Что-то пронеслось мимо, обронив комья земли, и вонь ударила в нос, будто к нему поднесли протухшее мясо. Следом, с хлюпом и хрипом, проскочил ещё один зловонный силуэт. Девушка в оцепенении обернулась. Её сердце рухнуло вниз вместе с выскользнувшей из рук косой. Металл звонко ударился о камень.       Прямо перед ней пробежала Пэй, почти коснулась кончиками грязных от земли и крови растрепанных косичек. Рваное помятое снаряжение издавало от движений устрашающий звон. За ней двигался Клэв.       «Двигался» – только так Амети могла описать его попытки бежать. Его суставы выворачивались неестественным образом, словно он пытался сопротивляться силе, которая тащила его вперёд.       И они были не одни: из мрака к барьеру стекалась армия трупов. Кто был способен бежать – бежал, хрипя и шатаясь, кто не мог – полз, впиваясь разлагающимися пальцами в землю. Все они тянулись к одной точке, и воздух вокруг сгущался от смрада. Стражи тоже почувствовали: один за другим отвлекались от сражения, с ужасом бросая взгляд в толпу оживших мертвецов.       Трупы прошли сквозь барьер, как сквозь воду, и столпились вокруг жнеца. Стало тихо. Зейд выждал подходящий момент, когда Эданон обрушил на землю свой кулак. Он расколол скалу, застрял в расщелине. Жнец направил костлявую ладонь вперёд, и все его марионетки, связанные нитями магны, в унисон ринулись на Эданона, как гончие. Гигант предвидел их наступление, и от нескольких новых ударов в воздух подкинуло камень, песок и оторванные головы и конечности мертвецов.       Амети бросилась к барьеру, не отрывая глаз от битвы:       – Пэй!       Кто-то поймал её под руку. Девушка повернула голову, пытаясь вырваться: Йоку уцепилась за неё в попытке оттащить назад.       – Туда нельзя, Амети! Он использует Призыв! – кричала сквозь шум та.       – Там Пэй! – почти рыдала Амети.       – Ты погибнешь, если высунешься! Нам нужно сражаться здесь, идём! Возьми себя в руки!       Жнец ловко направлял их, чувствуя каждого мертвеца как свою конечность. Теперь они с Эданоном были наравне. Трупы карабкались по его каменным лапам, забирались дальше, ближе к телу. Они облепили несколько его конечностей, как паразиты. Огонь в глазницах черепа затрещал, и жнец вонзил в землю пику косы. Из-под неё паутиной растянулись нити морэ-магны и окутали каменные лапища, пытавшиеся стряхнуть с себя трупов. Воздух задрожал от оглушительного рева. Огонь магны побежал по нитям и настиг каждую марионетку, пожирая дотла, а вместе с тем и камень под ними.       В воздухе взвилась пыль от падающих каменных валунов.       Жнец наблюдал, как полыхал огонь магны на уродливых обрубках лап. Эданон медленно отступал, исчезая в чёрных клубящихся облаках. Огненные клочки, разбросанные по завалам, постепенно погасли. В воздухе держался зеленоватый отравленный туман. Зейд подавил морэ-магну, и пространство вокруг него дрогнуло. Он сделал шаг, пошатнулся, и весь его скелет рухнул на землю. В глазницах черепа потухла последняя ядовито-зеленая искра.

***

      Джин почти прислонился к барьеру, готовый в любой момент оказаться за ним. Мутно-зелёный туман едва рассеялся, когда парень решил рискнуть. Он проделал проход и вывалился наружу. Джин поперхнулся, но не стал прятаться обратно и пошёл вперёд, прикрыв рот ладонью. Парень спустился по скалам, по скользким от мелких камней тропкам, и наступил на рукоять косы. Оторванная костяная рука жнеца преданно сжимала её. В паре шагах нашлось и само тело. Джин подтащил руку к туловищу и вставил кость туда, где полагалось быть плечевому суставу.       Трупный запах ещё держался в воздухе, но ждать было нельзя. Парень сел на землю и начал читать молитву воскрешения, борясь с нарастающей тошнотой. Он трепетно и тщательно проговаривал слова, направляя витэ-магну на скелет, и старался не смотреть на то, как видоизменяется оживающее тело жнеца. Мягкие согревающие волны развеяли тяжёлый запах вокруг. Наконец, Джин посмотрел вниз, договаривая последнюю цепочку слов. Зейд оставался неподвижным. Его лицо было серым, а в чёрных волосах вдруг нашёлся целый пучок седых волос. Шрам, рассекающий правую бровь, только затянулся, но не исчез. Джин склонился и выдохнул заряженный витэ-магной воздух. Он вдруг пошатнулся, хватаясь за горло. Что-то будто сдавило лёгкие на мгновение, но парень был спокоен: Дыхание Жизни имело именно такой неприятный эффект, который одновременно был знаком того, что воскрешение закончено.       Перед ним лежал жнец – полностью живой, и даже рваное снаряжение вернулось к тому виду, в каком было до Воплощения Тени. Снаряжение, всё же, стоило поменять, подумал Джин. Зейд резко открыл глаза и зашёлся приступом кашля, затем с большим трудом сел, разгибая окоченевшее тело.       – Как витэ-магна может быть привязана ко мне, если мне дерьмово, когда я этого не хочу? – прошипел Зейд.       Он сплюнул горечь. В рот будто запихнули пепел с песком.       – Если что-то к вам привязано, это не всегда означает вашу полную власть над этим, – пожал плечами Джин. – Иногда может быть и наоборот.       Он вдруг задумчиво нахмурился, но продолжение своих мыслей оставил при себе, когда жнец прошил его злобным взглядом. Джин помог ему встать, и тот, качаясь, подобрал косу, которая вдруг стала тяжелей прежнего. Зейд презрительно поморщился.       В лагере уже вовсю наводили порядок, когда они вернулись. Жнец к тому моменту уже мог идти сам, но всё ещё чувствовал неприятную слабость, разрывающую мышцы. Он постоянно чувствовал холод, проникающий до самых костей, и первым делом добрался до общего костра, вокруг которого сидели уставшие Стражи. Те замолкли, завидев жнеца: до сих пор он не присоединялся к ним ни на обед, ни на ужин, ни даже разделить бутылку крепкого. Зейд пристроился на самом краю поваленного дерева, подставляя ладони к костру. Вся его кожа была как будто покрыта нетающим льдом. Джин сидел рядом и ремонтировал своё снаряжение.       – Ты! – их настиг истерический крик.       Жнец медленно повернул голову. В его сторону как на врага двигалась нерадивая ученица.       – Как ты мог такое сделать с Пэй?! За что?! – прокричала она. – Ненавижу!       – Амети, у него не было другого выхода! – встрял Джин, оторвавшись от своих дел.       Она прокричала что-то невнятное в ответ, оба начали спорить. Зейд устало прикрыл глаза, и шум вокруг будто разуплотнился. Джин и Амети замолчали, повернув головы: жнец дремал сидя. Стражи у костра стали говорить вполголоса.       – Он пожертвовал годами своей жизни, чтобы использовать Призыв, – почти шёпотом сказал Джин. – Если бы Пэй знала, что она ещё может нас защитить даже после смерти, она бы наверняка пожертвовала своим телом. Успокойся, прошу.

***

      По мониторам скользила рябь. Изображение иногда пропадало, становилось смазанным, но это не мешало Зекто наблюдать. Свет в лаборатории был выключен, и холодный свет мониторов слабо озарял стол вокруг. Бионид не вставал с места уже несколько дней подряд. Его покрасневшие глаза были уставлены в монитор, а в журнале под рукой одна за другой росли строки.       К одной из камер Зекто подключался несколько раз подряд и пересматривал одиночную битву жнеца с каменным гигантом. Система уже запомнила запись наизусть, но бионид возвращался к ней снова и снова, будто надеясь зацепиться за что-то ещё. Живое беспощадное оружие почти вдохновляло его. Оружие, которое он сам создал. Где-то там, в руинах пряталась ещё одна идея, новая мысль, которую он до сих пор не мог поймать. Иногда Зекто опускал глаза на бумаги на столе и пересматривал лист с красной пометкой «ликвидировано». Рукописная надпись перечеркивала фотографию Дэйши, шла порезом прямо по её тонкой шее. Их связь оборвалась в какой-то момент, но бионид не нашёл на записях время гибели. Зекто рассмотрел фотографию в последний раз, разорвал листок и выбросил обрывки в урну. У нежизнеспособных идей не могло быть дальнейшей судьбы. Вместо сожаления бионид ощутил вдруг облегчение.       Стражи готовились к возвращению в город, и вместе с тем у Зекто угасал интерес. Он встал из-за стола и потянулся, разминая затекшую спину. Система бесконечно оповещала о необходимости сна, но бионид не спешил уходить на отдых. Он вышел из лаборатории, покинул станцию и направился к храму.       В пасмурный день внутри каменных стен держался сырой холодный воздух, который отчаянно пытались вытолкнуть дышащие теплом свечи. Зекто редко сюда заходил, но вспомнил дорогу до Элаузы почти сразу. По пути ему изредка встречались жрицы. Они не обращали внимания на него, слово он был тенью на стене.       – Мне нужен способный ассистент среди Стражей, – заявил Зекто, заходя в кабинет.       Элауза торопливо поправляла на себе одежды, куда-то торопясь, и даже не взглянула на него. Бионид выжидающе молчал, следя за нервными движениями женщины. Она подняла на него глаза, когда шла уже к двери:       – Не сейчас, – злобно прошипела она, проходя мимо.       Зекто вышел за ней. Элауза стремительно отдалялась, исчезая в тенях коридора. Запах благовоний ускользнул за ней.       Она торопливо спускалась по ступеням. Ноги дрожали от напряжения, сердце билось от нехорошего предчувствия. Что-то напряжённое колыхалось в самом воздухе, и с приближением к залу саркофагов начинало ощущаться едва ли не тактильно. Тяжёлые двери распахнулись, и Элауза бросилась к саркофагу, почти падая.       Источник витэ-магны вдруг проявил активность за последние десятки лет. По каменной крышке и спицам, торчащим из неё, пробежались золотистые молнии.       – Нет, – проронила женщина, дрожащими пальцами пытаясь коснуться саркофага. – Нет, нет, нет!       Она подбежала к стойке с неактивными спицами, схватила несколько и ринулась к саркофагу. Элауза вонзила одну за другой. Поверх саркофага застонали вспыхнувшие молнии. Женщина отпрянула, закрываясь от яркого света. Сильный поток витэ-магны оттолкнул её. Элауза упёрлась спиной в стену и соскользнула вниз. В ногах дрожала слабость. Молнии блуждали по спицам, поверх саркофага и скатывались по его изгибам .       Энергия продолжала источать, пускай не с такой интенсивностью.       Последние страницы Календаря не открывались.       Возможность сделать Стражей бионидами оказалась под угрозой.       Теперь и это – дремлющий источник витэ-магны вдруг дал о себе знать.       Что-то произошло.       Элауза поднялась и медленно приблизилась к саркофагам. Она всматривалась в пространство между ними. В глазах закололо, словно в них швырнули песок, и тогда женщина увидела тонкую золотистую нить магны между ними.       – Не может быть, – прошептала она.