Глава 19. Тени накрывают город

      Зейд понял, что ему и не надо что-либо объяснять, когда на подходе к городу, совсем недалеко от Крибиторна, их поджидали жрицы. Жнецу уже было всё равно, что будет дальше: деформируют ли его личность, арестуют или же подвергнут другим пыткам – неважно. Утомление, какое понесло за собой долгое использование Воплощения Тени, лишило его всякого сопротивления и желаний. Ноги двигались сами – он мог только слушать и повиноваться голосу извне. Идти, куда скажут. Говорить то, что хотят услышать. Что-то внутри умерло окончательно, так и не подвергшись животворящему действию витэ-магны.       И это то, ради чего ты сражался?       Жнец поднимался по ступеням храма. С рваного снаряжения и ботинок на белый камень сыпалась чёрная земля, как с разлагающегося на ходу трупа. С каждой ступенью Зейда всё больше тянуло вниз. Когда у него потемнело в глазах, он остановился перевести дух. Пот градом сыпался с него, будто с выжатой тряпки. Иначе жнец не мог описать своё состояние.       – Я убил её согласно Кодексу, – говорил Зейд, находясь под пристальным, почти свежевавшим взглядом Элаузы. – Мы были слишком близко к осколку Озумоса. Она схватила призрака.       Он устал рассказывать одно и то же разными словами.       – Ты убил её? – не прекращала уточнять куратор.       Зейд только кивал, устав от ощущения, что ответы неубедительны, как и рассказы.       – Ты понимаешь, что если умрёшь, то мы потеряем источник витэ-магны? Мы потеряем всех ангелоров и возможность воскрешать.       Элауза смотрела на него так, будто бы он должен был найти решение проблемы.       – Разве эта сила не перейдёт пацану? – нахмурился жнец.       – Эта сила может перейти Амети, – процедила та.       – Тогда мы ничего не теряем. В чём проблема?       Женщина поджала морщинистые губы. В кабинете стало тихо, как в склепе.       – Я не могу объяснить тебе всего. Особенно вещи, которые ты не должен знать, – только пробормотала она.       Зейд хотел было сказать, насколько ему уже плевать на всё это, как вдруг женщина позвала своих жриц.       – Мы идём вниз, – холодно сообщила она.       Они спускались по ступеням, приближаясь к тяжёлым дверям зала – того самого, в котором жнец бывал всего пару раз за свою жизнь, третий стал сюрпризом. Элауза велела сесть в каменное кресло. Жрицы затянули ремни на подлокотниках так, что у Зейда мгновенное онемели пальцы. Женщина стала позади, а жрицы окружили кресло в готовности читать молитву. Поднялось бормотание. Зейд вздрогнул, когда что-то пронзило его спину насквозь. Боль была сиюминутной, немыслимой. Он мгновенно погрузился в темноту, как будто падая вместе с креслом сквозь землю.       Руки и ноги стянуло точно бечёвкой. Элауза стояла перед ним, замерев в невесомости. Её немигающие глаза прощупывали его, проникали сквозь кожу. Он чувствовал, как само его сознание пронзают иглы. Зейд не мог сопротивляться.       – Кажется, уверенности ей не занимать, – почти над самым ухом пронёсся шёпот. – Хочет отрезать от тебя источник витэ-магны, бедняжка.       Жнец только смог шевелить глазами и заметил рядом с собой знакомую долговязую рогатую тень.       – Ты мне всё ещё нужен, поэтому я помогу тебе и в этот раз, – прошелестел Тень.       Одна из его конечностей удлинилась и подползла к ничего не видящей Элаузе. Женщина встрепенулась, когда черное щупальце крепко обвило ей ногу.       Элауза отпрянула прочь от кресла, вскрикивая от боли. Её ладони покрылись ожогами. Жрицы только успели подбежать, подхватывая ослабшего куратора. Зейд пришёл в себя почти следом. Его всего трясло от озноба. Затянутые ремнями руки посинели. Жрицы высвободили его, оставив безо всяких объяснений. Ему велели уйти, и, видя, что куратору плохо, Зейд равнодушно покинул зал, до сих пор слыша отголоски чужого шёпота. Жнец не заметил, как вернулся домой. В голове стоял такой густой туман, что Зейд рухнул спать прямо в снаряжении и мгновенно провалился в долгий сон.

***

      – Подвинься, дылда! – кто-то гаркнул прямо за спиной.       Амети покорно сделала шаг в сторону, продолжая разглядывать лавочку с безделушками. Она задерживалась так почти у каждого прилавка, без особого интереса изучая товар. Время шло беспощадным медленным темпом. Стараясь думать о чём-то другом, девушка по прежнему неволей вспоминала кошмарный бой мертвецов, своих погибших дважды друзей. Мысли начинали роиться внутри и пожирать.       С огромной неохотой девушка покинула базар и спустилась в узкие грязные улочки нижнего яруса, и в нос почти сразу ударил резкий аммиачный запах. Вопреки этому, всюду шныряли ободранные детишки, гогоча и перекрикивая весь уличный шум. Амети вспомнила, как и сама бегала по этим улицам, и всё в этих серых грязных закоулках казалось радужным и увлекательным.       – Да ладно, ребят, не нужно вам так.       – Гони все, что там лежит, тебе сказали!       Амети остановилась поворачивая голову. В тени переулка кучка оборванцев обступила кого-то, зажимая у стены. Приблизившись, девушка узнала Йоку. Та прижималась к стене, а у её ног лежал здоровый, плотно набитый мешок. Хулиганье не давало ей проходу, и впервые за долгое время Амети заметила, насколько хрупкое и угловатое у Йоку тело без всего увесистого снаряжения воина. Девушка на мгновение встретилась взглядом с Амети.       Она вдруг отвернулась, делая непричастный вид, и торопливо пошла дальше, уходя от переулка. Оттуда просыпался грохот, крики, гадкий смех. Амети остановилась. Она резко развернулась, шаркая ботинками. Девушка ввалилась в переулок, надвигаясь на мальчишек, на полпути остановилась. Те повернули головы и заткнулись. Почти под самыми их ногами корячилась на земле Йоку, держась за разбитый нос. У Амети задрожали губы.       – Чё вытаращилась, дылда? – загоготал один из пацанов.       – Отстаньте от неё! – проблеяла девушка.       – А не то что? – огрызнулся другой, подбирая чужой мешок.       Амети заметалась: действительно – что? Она вросла в землю. Холод взобрался от ног к сердцу. Оборванцы уже по-хозяйски рылись в мешке, больше не обращая на неё внимания. Один из них пнул Йоку в живот. Она тихо заскулила, сворачиваясь от боли.       – Отвалили от неё! – прорычала Амети, поднимая разъяренный взгляд. – Пидарасы!       Она метнулась на первого попавшегося. Тот успел только раскрыть рот, когда дылда обхватила его и отбросила в сторону как тряпку. Пацан оказался невероятно лёгким, хотя был больше Йоку. Тот проломил собой гнилые ящики. Амети пихнула ногой другого. Следом ей прилетело в глаз – под ноги упал грязный камень. Девушка чертыхнулась, хватаясь за глаз. На неё шёл самый борзый из шайки.       Он замахнулся, ударил под ребра. Амети согнулась, но не растерялась: бодрый подзатыльник опрокинул пацана на землю. Тот подскочил, накинулся с кулаками. Девушка закрылась от ударов. Ловким удачным пинком отправила пацана в недолгий полёт. Третий тащил мешок, пытаясь под шумок увильнуть и не получить по зубам. Амети вернула его, вцепившись в одежду, и тряхнула. Мешок упал ей прямо на носки ботинок. Девушка сдержала крик от боли.       – Я тебя сейчас кастрирую, мразь! – рявкнула она не своим голосом.       В её глазах вспыхнул зелёный огонь. Животворящая сила в нем была настолько велика, что все поколоченные оборванцы унесли свои ноги в одно мгновение. Амети подобрала мешок, щупая опухший глаз. Йоку сидела у стены, невозмутимо сжимая в разбитых губах дымящуюся сигарету.       – Надо же, – усмехнулась девушка, выпуская дым. – Снизошла. Я начинаю верить в богов.       – Заткнись, – прошипела Амети, бросая ей мешок. – Они мне в глаз зарядили! Я теперь ослепну!       – Бедняжка, – покачала головой Йоку и сплюнула кровь.       Амети собиралась уходить. Она посмотрела из-за плеча, видя, как та, шатаясь, пытается тащить мешок. Зрелище было настолько жалким, что Амети подошла и выдернула этот чертов мешок у неё из рук.       – Ого, – Йоку подняла глаза. – Я, стало быть, вижу прекрасный сон. Или сегодня какой-то особый день?       Девушка, сжимая грубую ткань, промолчала.       – Пэй сделала бы так же, – пробормотала она.       Саркастичная улыбка тотчас исчезла с лица Йоку. Она, посерьёзнев, выпрямилась и стряхнула с себя пыль.       – Идём, мне нужно отнести это своим, – кивнула она на мешок.       – Своим? У тебя здесь родители живут? – изогнула бровь Амети.       – Я никогда не видела своих родителей, – сухо ответила Йоку. – Те, кто меня подобрал, сказали, что моя мамаша была больна на всю голову и хотела меня убить, потому что я родилась похожей на её насильника. А «свои» – это бездомные ребята, с которыми я росла на улице до того, как меня забрали в Крибиторн. Мы все недолюбливали Стражей, поэтому некоторым из ребят не понравилось, что меня завербовали. Даже когда я пообещала помогать по возможности. Те придурки искренне считают, что я сама захотела такой стать и предала семью. Мой наставник когда-то всего лишь увидел, как ловко я дерусь с мальчишкой, и решил, что я гожусь в ученики.       – Я тоже не знаю своих родителей. Я росла в приюте, а потом… – Амети вдруг замолчала. – Я плохо помню, что случилось до того, как оказалась у Зейда.       – Значит, это больше неважно. Я почти не знаю здесь никого, кто был рождён в любви и в желании. Говорят, ненужные дети – один из первых признаков начала вымирания человечества. Мы как уличные котята: появляемся, выживаем, в лучшем случае – обретаем кров и условную семью. Но мало кто хочет давать новую жизнь здесь и обрекать ещё одну душу на страдания.       Они свернули в небольшой дворик, почти полностью заставленный ящиками и каким-то старым хламом. В небольшом домике, построенном из досок и всего того, что попалось под руку, кто-то бегал, и множественные детские голоса доносились оттуда как из улья. Только подойдя ближе, Амети поняла, что хлам, который она увидела издалека, был подобием детской площадки. Какой-то ребенок лет пяти выметнулся оттуда и вскочил на крыльцо дома, испуганно пялясь на гостей из-под косматой чёлки. Не было понятно, мальчик это или девочка.       – Таши! – радостно воскликнула Йоку, простирая руки. – Не узнала?       Ребенок блекло улыбнулся, застенчиво прячась за старой ржавой бочкой с дождевой водой.       – Зови других, я не с пустыми руками, – добавила девушка.       Девочка убежала в дом, топая ботинками. Заскрипели половицы. Из дома, поднимая изъеденную временем шторку, которая заменяла дверь, один за другим вышла кучка детей разного возраста – все в потрепанной одежде, лохматые и будто видавшие банный день только в своих прекрасных снах. Самые старшие казались ровесниками Йоку. Почти сразу они все посмотрели Амети, измеряя взглядом её рост. Девушка поежилась, ставя мешок на землю. Ребятня спустя мгновение окружила Йоку, стеснив её расспросами, и груз внимание сошёл с Амети. Она засобиралась уходить.       – Пойдём с нами! – окликнула Йоку, призывно махнув рукой. – Мы хотим запечь яблоки.       Та молчаливо кивнула и нерешительно шагнула к крыльцу. Детвора толпой завалилась в дом. Никто не разувался, и весь пол был усыпан землёй и покрыт засохшими грязными следами ботинок. Каждая комната была чем-то заставлена, кто-то носился, разнося по дому топот так, что стены, казалось, ходили ходуном. Амети постоянно наклонялась, стараясь не задевать покрытый паутиной и пылью потолок. Это убежище казалось ей невыносимо тесным, и каково же была радость узнать, что сидеть придётся во внутреннем дворе под открытым небом.       Там уже был разведён огонь, вокруг которого копошились детишки. Младшие держались в сторонке, старшие – ворошили кострище. Кто-то тащил к теплу старое почерневшее бревно, чтобы сидеть. Очень быстро вокруг костра расселся целый выводок бродяг, вылезших из того самого дома. Они как-то недоверчиво косились на Амети, а она не могла себе никак найти места, пока Йоку любезно не обозначила место рядом с собой. Девушка протирала ссадины обрывком ткани, пахшей чем-то спиртным. Этот запах быстро смешался с запахом сигаретного дыма.       Дети нанизывали яблоки на ветки и на всё то, на что можно было их нанизать, затем тянулись этими ветками к костру, плюющему искрами. Амети безучастно слушала чужие разговоры о том, кто кого поколотил, кто что своровал, ещё оказалось, что во всём нижнем ярусе, оказывается, было всего три «клана» таких бродяжек, и один из них не на шутку воевал с обоими. Отчего-то девушка почувствовала себя совсем чужой, пускай когда-то и сама была такой же бродяжкой, полностью предоставленной себе.         У всех этих детей не было Элаузы, которая говорила, как и что делать, как жить. Амети потирала повязки на руках. Небо над скромным очагом вскоре потемнело, и огонь в кострище пылал уже не так бурно. Ребятишки разбрелись по своим коморкам. Стало как-то пусто и прохладно. Йоку забралась на ржавую крышу какой-то хибары, затащив с собой увесистую бутыль из тёмного стекла. Девушка улеглась прямо так и прикурила. Амети устроилась рядом, смиренно вдыхая сигаретный дым. Йоку между делом откупорила бутыль и сделала несколько глотков. Безмолвно, она затем по-приятельски протянула напиток Амети. Та абсолютно утратила силы сопротивляться чему-либо, даже Йоку, и приложилась к горлышку. Глоток горячительного провалился в желудок, как уголь в колодец.       – Спасибо тебе, – пробормотала Йоку. – Я бы не собрала костей, если бы не ты.       – Но разве ты не могла им надавать по мордам? Ты же такая… непобедимая! – наконец заговорила Амети.       – Знаешь, когда я на поле боя, я не знаю границ, я освобождаю себя, чтобы уничтожать противника. С людьми так не получится, потому что здесь нас сдерживает Кодекс. Владение магной и любой другой силой – это очень большая ответственность, Амети. Я знаю, что могу с лёгкостью ответить, но меня как будто что-то сковывает. Повисло молчание. Йоку сделала несколько глотков напитка, затем снова передала бутылку Амети. Несколько раз они передавали друг другу напиток. В какой-то момент Йоку отставила бутылку и села, обняв колени:       – Мне её очень не хватает, – дрогнувшим голосом проронила девушка. – У Пэй были ужасные родители, всегда её били, когда она приходила домой. Она убегала от этого кошмара сюда, дети её обожали. Я до сих пор не знаю, как им сказать, что она больше не придёт.       Йоку повернула голову. Амети, сидевшая рядом, тихо смахивала крупные слезы, стараясь не издавать ни звука. На охмелевшую голову это давалось с огромным трудом, и эмоции начинали проливаться за край, как из наполненной чаши.       – Это ведь и правда из-за меня, – тихо сказала Амети. – Я могла что-то сделать. Я оставила её совсем одну. Если бы я могла всё исправить, если бы… я...       Она согнулась, закрывая лицо руками. Повязки на руках вмиг стали влажными от слёз. Амети почувствовала, как пара тонких рук обвивает её и прижимает к себе. Йоку едва уловимо вздрагивала. Её слезы были сдержанными, почти незаметными.

***

      Амети вернулась домой поздно. Осторожно толкнув дверь, она проплыла в темный как гробница коридор. Было тихо, но девушка знала, что Зейд дома: от него всегда исходил жуткий запах лекарств вперемешку с запахом каких-то специй. Прямо на полу валялись как зря брошенные грязные ботинки. Коса висела на своём месте.       Амети тихо разулась, прокралась в комнату и легла на маленькую неудобную кровать, на ходу погружаясь в вязкий хмельной сон.       Утром что-то сильно стукнуло в дверь, и девушка подорвалась с места. Стук повторился, заставляя ее немедленно проснуться. В конце концов дверь распахнулась, и в проёме нарисовалась злобная физиономия жнеца:       – Сегодня вечером выходим рейд, – сказал, почти плюнул он.       – На одержимых?       Тот ничего не ответил. Это был единственный их диалог за день, который затем длился невыносимо долго. Испытание, о котором говорила Элауза, заключалось как раз в искоренении одержимых. Амети старалась отстраниться от мыслей, что своим оружием придется убивать простых людей. Остаток дня девушка провела за ленивой бесцельной прогулкой по городу и вернулась домой к вечеру. Зейд уже был в снаряжении и ждал ученицу. Амети неторопливо надела лёгкую броню для рейдов, ещё совсем новую, без единой царапинки.       – Если ты увидишь одержимого, ты его убиваешь сразу, – давал наставления жнец. – Не разглядываешь, не слушаешь его мольбы, не разговариваешь с ним, а убиваешь. Амети медленно кивала, внимая словам. В подрагивающих руках она сжимала косу.  К моменту, когда они выбрались в город, стало совсем темно, что даже тусклые жёлтые фонари с трудом рассеивали спустившийся мрак. Зейд шёл сначала улицами, затем вдруг забрался на крышу какой-то хибары. Амети полезла за ним. Перед ними открывался вид на нижний ярус – безликие коробы местных жилищ.       – Всегда забирайся на самый верх. Одержимые чувствуют твоё присутствие, но если ты будешь наблюдать издалека, их будет проще отследить. Пробудившихся одержимых ловить сложнее – они пытаются бежать, но у них примитивное мышление, они почти всегда бегут прямо, никогда не ища укрытия. Они просто бегут, но быстро. Спящие одержимые ещё по сути люди, их ловить проще, они не бегут и слабее чувствуют морэ-магну. Их все равно нужно уничтожить как можно скорее. Ты должна убивать в любом случае.       Зейд повторил это несколько раз в надежде, что инструктаж усвоен. Они медленно шли по крыше, стараясь не мешать друг другу.       «Убивать» – так легко жнец произносил это слово. Легко, как затоптать букашку, как сорвать цветок, как разбить и выкинуть ненужную тарелку. На то он и был жнецом – исправным инструментом Крибиторна.       «Убивать» – как резать заточенным ножом свежее мясо на кухне. Никто никогда не плакал над мясом, ведь это что-то привычное, обыденное, хотя оно когда-то дышало, издавало звуки и наверняка мыслило.       По рукам пополз холодок.       Зейд остановился, и его зрачки заиграли огоньками. Амети повторила за ним, всматриваясь зрением Тени во мглу улиц. Все вокруг было как будто полупрозрачным, всюду двигались странные бесформенные фигуры – фантомы, как их называл жнец. И ни одного пугающе чёрного пятна среди них.       Жнец, что-то пробормотав, направился вперёд и прыгнул на соседнюю крышу. Поднялся грохот. Амети оттолкнулась от края крыши и приземлилась за наставником. Она так и не увидела ни одного одержимого. Они упорно перепрыгивали с крышу на крышу, и рейд начинал превращаться в бессмысленную прогулку по городу, пока они не вернулись на то место, откуда начали. В какой-то момент Зейд остановился, смятенно обвёл пылающим взглядом крыши домов и повернулся к ученице.       – Одержимых нет, – сказал он так, будто не верил в свои же слова.       Амети замерла, приоткрыв рот. Она тоже не видела зрением Тени ничего подозрительного.       – Это почему? – осмелилась спросить девушка.       – Да откуда я, блять, знаю? – огрызнулся тот. – Никогда такого не было.       – Начиная с моего первого боевого выхода абсолютно всё – «никогда такого не было», – проворчала Амети, перехватывая косу. – Кажется, я начинаю привыкать.       Они обошли город ещё раз, пока глаза не заболели от зрения Тени, но так ничего и не нашли.       – Наверное, я должна радоваться, – пожала наплечниками девушка.       Зейд промолчал и развернулся, спрыгивая с крыши. По его загруженному злобному виду Амети поняла, что они возвращаются домой, который по счастливому стечению обстоятельств был совсем рядом. Оба молча завалились в коридор, по очереди повесили оружие на крючки. Жнец сбросил снаряжение, шагнул на кухню и чем-то там зашуршал. По запаху Амети поняла, что он развел в стакане свой лекарственный порошок – девушка всегда шутила у себя в голове, что это сильнодействующие успокоительные. Она скрылась в своей комнате, завалилась на скомканную постель и с огромным облегчением вздохнула.

***

      Край пропасти утопал в темноте. Джин замер, его ступни почти врастали в камень как дерево. Вдруг земля зашлась глубокими трещинами, и парень покачнулся на зыбкой поверхности. Земля ухнула вниз, в пасть бездонной мглы.       Джин резко сел, отбрасывая одеяло. Почти сразу он нащупал на вздымающейся от волнения груди подвеску в виде крыльев. Парень взглянул на окно. Блеклый рассвет проникал сквозь занавески. Раннее утро. Джин подобрался с кровати, шагнул к заваленному книгами и бумагами столу и сгреб в сумку несколько тетрадей. Он сдёрнул с веревки, которая диагональю делила комнату, стираные, ещё не до конца высохшие вещи и торопливо накинул на себя.       Снаружи стоял лёгкий туман, и Джин зябко съежился от холодка. Сумка болталась на плече и тянула вниз. Парень торопился, хотя спешить было незачем. В Крибиторн он приходил всегда раньше жриц, которые готовили лабораторию к его приходу. С тех пор, как ему поручили заниматься синтезом веществ, он проводил там больше положенного времени, иногда доходило и до того, что его вежливо просили возвращаться домой. Джин забрался в лабораторию, когда там даже не был включен свет. В одном углу стояли партии готовых медикаментов, в другом – тянулся вдоль стены огромный лабораторный стол с приборами, пробирками и установками. Парень нащупал в ворохе бумаг проводок, ведущий к выключателю, щёлкнул, и по столу разлился свет жёлтой лампы. Джин вытащил из сумки тетради и разложил их вокруг себя, нашёл заточенный карандаш и остатки вчерашнего ужина, затем погрузился в многочасовое бдение. Он даже не заметил, что в лабораторию потом заглянули жрицы.       Стандартный список медикаментов был достаточно большим, но Джин не нашёл в этом ничего сложного и справился быстро. Он с любопытством изучал препараты на основе магны, которые использовались воинами для оказания первой помощи. Парень всё чаще задавался вопросом, можно ли это применять обычным людям. Заживляющие пилюли, примочки, печати исцеления – все имели в своём составе магну. Но больший интерес вызывал препарат с тревожным названием «Красный шприц», по неподтверждённой информации – не так давно изобретённый. Никогда Джин не видел, чтобы кто-то из воинов использовал его: субстанция красного с огромной концентрацией витэ-магны. Это название числилось в списке медикаментов, но до сих пор ещё не было запроса к его массовому изготовлению: «Красный шприц» был своего рода исцеляющим энергетиком с наркотическим действием и применялся в крайних, даже экстремальных случаях.       Однажды парень залез в старые журналы, откуда узнал, что за всё время этот препарат использовали от силы десять Стражей – Элауза требовала отчёт от тех, кто применил шприц хотя бы раз. Одна из жриц между делом рассказала, что этот препарат вызывал невыносимую зависимость, и о нём старались меньше говорить. Это была правда: Джин с трудом помнил, чтобы о нем постоянно говорили на инструктажах, название упоминалось не так часто и испарялось из голов учеников, мечтавших выспаться больше, чем вникать в теорию. Он даже залез в свою набедренную аптечку, которая шла в комплекте со снаряжением: наполненный кроваво-красной жидкостью шприц лежал и у него, спрятанный в крепком неприметном кейсе с инструкцией внутри. В пособиях по синтезу его изготовление считалось самым сложным.         Когда в лабораторию кто-то зашёл снова, Джин оторвался от тетрадей. Жрица проплыла в лабораторию, забрала короб с готовой партией медикаментов и очень быстро ускользнула за дверь. Парень встал из-за стола и хрустнул спиной. В зеркале, висевшем на стене, он увидел свою осунувшуюся физиономию в кайме давно не мытых запутавшихся волос. Джин оттопырил мятую рубашку и втянул запах своего тела. Банный день, стало быть, сегодня уже нельзя пропускать.       «Использование витэ-магны как оружия».       Джин сделал запись в тетради – строчку о невозможном – и замер над листом, пугающе пустым, как небытие. Парень сидел, уставившись в пустоту перед ним, словно идея должна была возникнуть сама собой. И, быть может, такое действительно вдруг произошло: Джин подорвался с места, схватил сумку и выметнулся из лаборатории.

***

      По дороге парень забежал домой, нашёл в комнате спрятанный свёрток и запихнул в сумку между тетрадями, а затем понесся со всех ног по улицам в сторону леса за городом. Там было небольшое укромное местечко, которое Джин использовал ещё во время учёбы. Мысль, зародившаяся в голове, подгоняла немедленно начать, и в страхе, что её с трудом уловимый хвост кометы ускользнет, Джин бросил сумку на влажную траву и начал шептать молитву сходу. На земле выросла бесформенная глыба из плотной витэ-магны. Парень подошёл к ней, провёл по шероховатостям, проверяя структуру.       Несмотря на плотность, такая витэ-магна все равно оставалась пористой. Джин отошёл на несколько метров и произнес молитву синтеза. В глыбе вдруг образовались крапинки темного цвета. Парень отошёл ещё дальше, взглядом ища оставленную в траве сумку. Он запустил в нее руку, выхватил свёрток. Скальпель бесшумно опустится на землю, и Джин трепетно его подобрал: инструмент начинал терять свойства. Парень поднес его к глыбе и оставил рядом на небольшом камне. Скальпель как будто срезонировал. Металл нагрелся и чуть завибрировал. Джин отбежал от глыбы, пока крапинки внутри неё стали едва виднеться. Парень посчитал, что такое расстояние вполне безопасным для следующей молитвы, которую он выучил буквально вчера.       Тонкая нить витэ-магны проскользнула к глыбе, будто щупая её. На расстоянии Джин чувствовал её размер, словно дотрагивался до неё сам. Едва он закончил, как его вдруг отбросило взрывной волной. Парень провалился в хрустнувшие кусты. Ветки уткнулись в его тощее тело. Запахло костром. Корчась от боли, Джин вылез из зарослей, поправляя съехавшие очки.       На месте глыбы полыхал огонь. В воздух комьями поднимался черный дым, такой, будто горело целое село. Джин метнулся в жар, пытаясь затоптать неуязвимые языки пламени и между тем найти скальпель. Инструмент исчез, и парень не знал, разуплотнился ли металл от проведённой реакции или же его попросту отбросило куда-то очень далеко. Кашляя, Джин боролся с пожаром.       Неподалеку послышались неспокойные голоса. Кто-то шёл сюда и очень быстро. Джин перепугался и попытался произнести синтезирующую молитву воды. От волнения у него это вышло неважно. Несколько мелких водяных комков плюхнулись на шипящее пламя. Огненные языки расползлись по траве. Дым смешался с паром.       Видя сквозь деревья чужие силуэты, Джин подобрал сумку и поспешил унести ноги, прорезаясь сквозь кустарники. Он вернулся в город через трущобы, весь испачканный и поцарапанный настолько, что не вызвал подозрения у местной шпаны. Домой парень завалился не разуваясь, сразу же шагнул ко столу и сел за помятую тетрадь, погрузившись в записи.

***

      Ночные прогулки по крышам домов начали утомлять. Зейд повторял инструкции ровно столько раз, сколько они выбирались в рейд, однако до сих пор в поле их зрения не попал ни один одержимый. На этот раз Амети не дала жнецу раскрыть рот и добровольно пересказала все тонкости уничтожения одержимых сама, превозмогая головную боль, которая мучила её уже несколько дней подряд.       – Убивать всех, никого не оставлять, – мрачно резюмировала девушка.       Они безрезультатно прочесали город несколько раз, и ночные гуляки могли несколько раз за вечер увидеть два силуэта с косами, плывущих прямо по крышам. Зейд знал точно: одержимые не могли не появиться.       Если только в подполье Аногарда снова не объявились чёрные фармацевты.       – Ты ни с кем не общалась в городе? – с подозрением процедил жнец.       – Один раз с Йоку пересеклась, только с ней.       Они стояли на ржавой погнутой крыше хибары. Снизу пахло кем-то вылитыми испражнениями, и Амети отступила от края, прикрывая нос. Зейд невозмутимо стоял всё на том же месте, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую. Его зрачки наконец-то потухли.       – Завтра идём в Крибиторн, – сухо сказал Зейд. – Это нужно знать Элаузе.       – Наконец-то хоть какое-то разнообразие, – под нос буркнула Амети, потирая виски.       Домой они вернулись так же поздно. В тёмном, затопленном тьмой коридоре Амети уже ориентировалась на ощупь. Не говоря ни слова, оба разбрелись по своим комнатам. Такое взаимодействие нравилось девушке: они терпеть друг друга не могли и прекрасно это понимали без лишних разговоров. Амети улеглась на кровать в приятном предвкушении сна. К концу дня её виски невыносимо стиснуло, и просто лежать с закрытыми глазами оказалось блаженством.       Она почти уснула, когда дом тряхнуло в самом буквальном смысле. Грохот мгновенно смел дремоту. Девушка выметнулась в коридор почти одновременно со жнецом. С потолка на них сыпалось что-то. Грохот повторился. Тряхнуло снова. Амети ощутила кожей незримое присутствие и взглянула на наставника. Он не посмотрел в её сторону, но по его замершему взгляду она поняла, что он чувствует то же самое. Они выглянули наружу.             Город вдали тонул в дыму.       Нет, это был совсем не дым.       – Облака осколка Озумоса, – с ужасом прошептала Амети.       Зейд тем временем уже надевал снаряжение, шелестя застёжками. Девушка в полумраке нашла своё и с меньшей ловкостью нацепила на себя. Со стороны города уже доносился тревожный звон. В воздухе поднимался странный горелый запах.       – Надо собирать Стражей, – прошипел Зейд.       Он нашел на скамье покрытую пылью набедренную аптечку, к которой не притрагивался с момента выдачи нового снаряжения. Видя это, Амети с тревогой сняла свою косу с крючка. Зейд подхватил своё оружие и выскочил наружу.

***

      Ветер нес терпкий запах жжёного дерева и раскалённого метала. Издалека доносились крики, порой настолько нечеловеческие, что Амети хотелось развернуться обратно и спрятаться. Жнец перепрыгивал с одной крыши на другую, подбираясь к очагу шума. Поверхность под ногами несколько раз пугающие дрогнула.       То, что видело зрение Тени, сложно поддавалось объяснению. Часть города утопала в чёрных силуэтах, словно улицы затопило чернилами. Когда Амети всмотрелась вниз, почти сквозь землю острова, её руки с трудом удержали косу.       – Осколок Озумоса столкнулся с Аногардом, – сказал Зейд раньше, чем она успела озвучить его мысль.       Жнец остановился на одной из крыш, видя, как скоропостижно западная часть города утопает в тенях призраков. Зейд повернулся к ученице:       – Найди Джина, собирай всех, кого только увидишь.       Амети растерянно кивнула. Жнец бросился вперёд. Внизу, по улицам, в панике и ужасе носились люди, перекрикивая и гомон. Девушка бежала по крышам, поднимая грохот и взглядом ища верное направление. В висках пульсировала нарастающая боль. Когда Амети добралась до дома Джина, он уже решительно выбегал на улицу в полном понимании происходящего. Джин с трудом заметил напарницу, пока та не приземлилась с крыши прямо перед ним. Парень ловко отпрянул, уклонившись от её косы.       – Я за снаряжением! – без приветствий крикнул он.       – Нужно найти Йоку, зови всех, кого увидишь!       Они впопыхах разошлись. Амети бежала к нижним ярусам. Крыши под ней вздрагивали и качались. Девушка прыгнула вниз. Она нашла Йоку быстрее, чем думала. Они едва ли не промчались мимо друг друга. Йоку уцепилась за её руку, резко останавливаясь:       – В Крибиторн! – задыхаясь от бега, только и сказала она. – Давай прыжками, так быстрее!       Амети ухватилась за её запястье. В висках стрельнуло болью, когда она переместилась прыжком далеко вверх. Йоку держалась за неё как клещ, стараясь не сорваться. Совсем скоро они оказались у моста на Крибиторн, куда стекались Стражи. Поднявшийся в городе шум настиг каждого бойца. Мост раскачивался от бесконечного топота. Все бежали получать снаряжение, со стороны Крибиторна летели уже вооруженные ангелоры. У Амети возникло ощущение, будто она была единственной, кто не знал, что делать. Она воспользовалась прыжком, чтобы не ступать на ненавистный мост, и спустя мгновение они уже стояли в очереди на получение снаряжения. Судя по возбужденному гомону, никто не был готов к такой атаке.       – Не уходи далеко, поведешь нас к Зейду, – сквозь хаотичный шум бросила Йоку.

***

      Элауза держалась за стену, пытаясь идти. Одежды как будто тянули её вниз, и в конце концов женщина опустилась на колени, тяжело дыша. Где-то снаружи дрожала земля, и стены храма заходились вибрацией. Осколок Озумоса изучал силу, которую Элауза могла обуздать лишь единожды.       Она была не готова потерять тело снова. По крайней мере, не сейчас.       – Преподобная Элауза!       Две жрицы нашли её и подхватили под руки, помогая встать. Женщина с трудом стояла на ногах. Её помощницы осторожно вели её в укрытие – в покои, защищенные печатями, где Элауза пряталась, как в кокон от пагубного воздействия энергии Озумоса. Она не смогла уничтожить его полностью тогда, и теперь предельная близость его останка стремилась полностью её истощить.       – Это должно было однажды произойти, – прохрипела женщина.       Но произошло это раньше, чем она предполагала, и остановить это могли только Стражи.

***

      Они наступали изо всех сторон. Как хлынувшие чернила, силуэты выплывали из переулков, разбитых окон и теней улиц. Зейд ожидал привычного своего противника – порождений, но всё повернулось иначе.       На него надвигались полчища воющих, хрипящих и стонущих человеческих фигур. Взрослых, а иногда и детских, и оттого ещё более жутких. Некоторые были изуродованы настолько, что напоминали собой ужасающих тварей с посеревшей кожей. Ещё несколько часов назад они были простыми людьми.       Все они стали одержимыми.       Жнец оценивал взглядом весь масштаб катастрофы. Целый район разрушенных домов и люди, которых придётся немедленно убить.       Внезапно один из одержимых рванул вперёд, вырвавшись из полусонного состояния, и другие, подхватив его намерение, ринулись за ним, исторгая нечеловеческие звуки. Зейд перехватил косу.       Другого выхода не оставалось.       Воздух покраснел от алых кровавых брызг и летящих в разные стороны внутренностей.       Призраки, которые высвобождались из тел, ловко уходили от жнецовой косы. Зейд пошатнулся.       Не поймать нас. Не поймать!       Издевательски хихикающие голоса доносились как из-за пелены. Жнец не останавливался. Одержимых становилось только больше. Они нескончаемо наводняли улицы. Один из трупов без нижней части туловища вдруг снова зашевелился. Зейд шелохнулся. Из кровоточащего обрубка вдруг выросли подобия ног, больше похожих на лапы насекомого. Жнец сделал взмах косой, но тварь сиганула вверх, как блоха, и потерялась из виду в черной густоте призраков, что даже зрение Тени не помогло уловить её движение. Такое случилось с несколькими трупами, и все они быстро скрылись. Другие одержимые чувствовали морэ-магну. И если раньше они бежали от неё прочь, то сейчас вдруг слетались на неё, как на свет.       Руки стали липкими от крови. Субстанция пропитала перчатки, и Зейд чувствовал этот отвратительный запах смерти, окутавший его. Он сдерживал натиск совсем один, чувствуя, как быстро истощаются силы, не успевая развеивать трупы в прах и поглощать косой призраков. Всё катилось к чертям.       Зейд отскочил назад, оставляя за собой очередной взмах косы. Его ощутимо оттесняли. Жнец чертыхнулся, едва не уронив нагревшуюся от магны косу. Что-то хрустнуло позади. Зейд не успел повернуться. Его тело обхватило чем-то жёстким, и жнец столкнулся лицом к лицу с тварью из сросшихся нескольких тел – сильной тварью, которая швырнула его с невероятной силой. Зейд ударился спиной так, что из него едва ли не вышибло весь дух. Снаряжение лишь на немного смягчило удар, но не уберегло полностью.       Раскалённая как пламя боль пронзила грудную клетку. Коса выпала из рук, и Зейд соскользнул вниз по стене, хватаясь за деревянный острый сук, торчащий прямо из живота. В глазах зашлась рябь, и мгновенная слабость притянула его к земле. Жнец постарался отползти в сторону, за развалы, оставшиеся от дома. Теряя кровь, он заполз за поваленную крышу, прячась от стонущих тварей. Это было бесполезно: морэ-магна притягивала их. Зейд не видел и не чувствовал ни одного Стража поблизости. Он беспечно ушёл слишком далеко ещё в самом начале своей разведки.       Кровь пропитала ткань снаряжения. Сначала хлынул жар, а затем в конечностях вдруг зародился холод, медленно ползущий к сердцу. Зейд судорожно нащупал на бедре аптечку, с трудом веря, что вообще пришлось к ней прикасаться. На землю высыпались жгут, пилюли и плотный кейс. Жнец впился в него немеющими пальцами и открыл. Он поспешно затянул левую руку жгутом. Наполненный шприц с красной субстанцией едва ли не выскользнул из руки. Шипя, Зейд ввёл препарат в вену. Его руку точно опалило огнём. Жнец зарычал сквозь зубы, швыряя в сторону пустой шприц. Он повалился на бок, скручиваясь от жжения в руке, которое текло по сосудам, пронзая сердце.       Но вдруг боль схлынула. Резко, как выдернутая заноза.       Неестественно быстро жнец вскочил на ноги. Он рывком вынул из себя окровавленный сук. Несколько секунд смотрел на него в ошеломлении, затем отшвырнул. Из его живота продолжала струиться кровь. Боли не было. Вместо неё – какое-то щекотливое ощущение, похожее на воздействие витэ-магны. И невероятный прилив сил.       Зейд подобрал косу и выскочил из укрытия, роняя алые капли. Твари кинулись на него разом, как только увидели. Жнец кромсал их лезвием, а они наносили ему ранения, которых он совершенно не ощущал.

***

      Воины помогали людям эвакуироваться из опасных районов. Позже к ним подключились биониды. Горожане стекались к укрытиям, созданным ангелорами, с тревожным ожиданием исхода дня. Часть Стражей ринулась к разрушенной части города, почти сразу теряясь в чёрном тумане. Группа ангелоров провела оборонную линию, чтобы не дать призракам просочиться из руин в остатки города.       Джин летел над разваленными крышами домов. Где-то внизу бежали Амети, Йоку и отряд воинов. По улочкам шныряли какие-то силуэты, и парень не был уверен, что они человеческие.  Нужно было немедленно найти Зейда, и чутье Амети вело их в самую сердцевину пекла.       Они миновали разрушенный храм Элаузы, когда Йоку дала команду всем остановиться и собраться вместе. Джин спикировал вниз и приземлился на захламленную дорогу. Что-то хрустнуло под ногами, и парень убрал ботинок.       Красный шприц.       – Вы нашли Зейда? – Джин тревожно повернулся к напарникам.       – Я не могу его уловить, – нервно объяснила Амети. – Я нахожу точку, где остался след его магны, но он как будто очень быстро перемещается. Я не успеваю за ним. Над их головами что-то зарокотало. Стражи подняли глаза вверх.       – Этого ещё нам не хватало, – прошипела Йоку.       Сгусток энергии притягивал к себе обломки камня и домов, формируя тело.       – Он перестал двигаться! Нашла! Зейд там! – воскликнула Амети и бросилась вперёд.       Стражи загремели снаряжением, ангелоры взмыли вверх. У них было совсем немного времени, прежде чем порождение сформируется и начнёт крушить все вокруг. Когда поток магны прервался, они не сразу поняли, что перед ними жнец. Всё его снаряжение и он сам были истерзаны до неузнаваемости. Тело выглядело так, будто он собирался биться ещё, если бы не смертельная потеря крови.       Джин приземлился рядом, на ходу начиная читать молитву воскрешения. Он обратил внимание на левую руку жнеца, на посиневшую синюю кожу с выступающими сосудами вокруг места укола. Оно так и осталось темнеть пятном, даже когда Джин закончил и все раны на теле Зейда затянулись. Он распахнул глаза, жадно втягивая воздух.       – Вы использовали Красный шприц? – тут же спросил Джин.       Жнец пытался сфокусировать всё ещё помутненный взгляд. Он только кивнул.       – Вам нужно очистить кровь, – сообщил парень.       Зейд понятия не имел, о чём он говорил. Ангелоры подняли его с земли и уволокли в сторону, под накренившийся навес. Всё вокруг было усыпано расчлененными трупами.       – Амети, идём, – бросила Йоку. – Они догонят.       Обе повели отряд на порождение, которое ревело где-то вдали.       Джину пришлось читать несколько циклов молитвы, чтобы кровь жнеца начала напоминать здоровую. Жнец неподвижно лежал прямо на земле, уперев взгляд в тучи на небосводе. Поток энергии резко схлынул, отчего тело стало каким-то тяжёлым, тянущим вниз.       – Мне нужно ещё, – вдруг прохрипел Зейд. – Дай мне ещё такой шприц. У тебя есть, я знаю.       – Никаких шприцов вы не получите, – неожиданно резко для себя ответил Джин. – Это тяжёлый наркотический препарат, после которого нужно чистить кровь и очень долго! Жнец медленно сел. Его голова закружилась. Он потащил к себе косу и, опираясь на неё, медленно поднялся. Вдалеке грохотал бой. Передернув плечами, Зейд перехватил оружие и бросился вперёд, ничего не говоря. Ангелоры – за ним.

***

      Отряду удалось увести порождение подальше от уцелевших районов. Каменное тело продолжало крушить под собой остатки домов и улиц. Земля дрожала. Всюду сыпался камень. Порождение почти угодило в западню, когда жнец вернулся к отряду. Тварь яростно лупила наотмашь, разнося в дребезги пустые дома. Из закоулков выбегали уродливые одержимые, и воины тут же с ними сталкивались.       Зейд выглянул из укрытия, следя за движением порождения. Рядом был Джин, стоял настороже, чтобы вовремя возвести щит, и сам держал ухо востро: противник, с которым они столкнулись, был совсем другим по силе. Парень что-то услышал неподалёку и повернул голову. Сквозь грязные линзы очков заметил спрятавшуюся за стеной дома женщину с пятилетним ребёнком. Она прижимала дитя к себе, чтобы заглушить рыдание и крик, а сама с трудом пыталась сдержать страх.        – Там люди! – Джин повернулся на жнеца.       Тот сверкнул горящими зрачками, оглядываясь на женщину: никакой тени вокруг них не было.       – Уведи их и возвращайся, – бросил Зейд.       Джин кивнул. Он помог женщине встать и взял ребёнка на руки. Лазейками они шли к укрытию, иногда прячась и оглядываясь. Как только парень заметил свет барьера, они ускорились, и позади них что-то зашевелилось. Женщина взвизгнула, подбирая низ юбки. Не оглядываясь и крепко держа ребёнка, Джин бросился вперёд. Они прошли сквозь барьер, как сквозь туман. Тварь, бросившаяся за ними, обожглась о свет барьера и отпрянула, теряясь в силуэтах руин – Джин так и не понял, что это было.       По дороге ему встречались воины, помогавшие уводить оставшихся людей. Парень быстро нашёл укрытие, окружённое дополнительным барьером. Люди сбились в кучку, растерянные и не знающие, что делать дальше. Джин собирался возвращаться, как вдруг кто-то его поймал за руку. Брат смотрел на него с выражением, будто видел ожившего мертвеца.       – Они с отцом остались в госпитале! – сбивчиво говорил он. – Джин, вытащи их! Я не успел!       Землю сильно тряхнуло. Люди испуганно заохали. Джин расправил крылья и взлетел над крышами домов, с трудом узнавая родной город. В сумятице он даже не разобрал, в какой его части находился. У парня вся кожа сжалась, когда он увидел почти напополам расколотый город. Дома рушились в бездну, откуда исходил знакомый рёв.       Рёв Эданона.       Порождение, которым он нащупывал свой путь, вскоре пало от косы жнеца. Чувствуя, что ему нужна помощь, Джин направился сначала к нему. Зейд прятался за поваленным домом, когда напарник приземлился совсем рядом. Жнец снова был весь в крови. Где-то недалеко отряд Йоку уничтожал взбешённых одержимых, шум ощутимо отдалялся.       – Они увели их от нас, – бросил Зейд. – Эданон сейчас пустит свои лапы.       Он пошёл вперёд. Джин не стал пользоваться крыльями и двинулся след в след. Перебежками они добрались до места, где город резко обрывался. Оба прижались к стене разгромленного дома, заметив внизу пропасти знакомое движение. Лапа Эданона медленно тянулась к оставшимся домам, как крадущаяся змея. Джин бросил судорожный взгляд на дома по ту сторону пропасти и узнал бледно-зелёные стены госпиталя. Там кто-то копошился, пытаясь спрятаться.       – Он ударит туда и наверняка застрянет, тогда я снесу его лапу нахрен, – прошипел жнец, сжимая косу.       – Он не может туда ударить! – вдруг запротестовал парень.       Его сердце колотилось так, что он слышал его в своей голове. Джин подступил к краю.       – Ты что творишь? – окликнул жнец.       – Он не может туда ударить! Там мой отец! – тот расправил крылья и оттолкнулся от края обрыва.       Зейд только чертыхнулся, не успев остановить напарника.       Лапа Эданона почти прицелилась, как вдруг вверх взмыл оранжевый светящийся луч, источающий витэ-магну. Доктор Данно закрылся ладонью, отпрянув к стене. Он хромал и с трудом держался на ушибленных ногах, ему помогал старший сын. Оранжевый свет перечеркнул пространство между ними и надвигающейся тварью. В воздухе сверкнула пара светящихся крыльев.       – Джин! – выкрикнул Данно, бросаясь к обрыву.       Сзади пронёсся вихрь, поднявший пыль. Жнец возник за их спинами. Он схватил за руку доктора и его старшего сына, они в один миг оказались в воздухе. Длинным прыжком Зейд перебросил их на другую сторону города, где Стражи продолжали эвакуировать жителей за барьер.       – Джин! Там остался Джин! – отчаянно вопил растрёпанный Данно, которого люди пытались тащить за барьер.

***

      Джин круто спикировал вниз, прорезая воздух, и обогнул парящие острова. Огромная лапа преследовала его, и парень не знал, как долго сможет лететь. Он взмыл вверх, забывая про высоту, про свой страх и пропасть внизу.       Он совершал полное безумие.       Зная, что нельзя оглядываться, Джин по наитию уклонился от чего-то, а затем резко пошёл вниз, почти падая. Диски в его крыльях почти трещали от перегрева. Он знал, что вот-вот он останется без крыльев. Парень проскользнул в узкую улочку, не останавливаясь, и позади него лапища с грохотом разворотила целую улицу. В воздух полетели кирпичи, обломки крыши и стекло. Спиной Джин почувствовал, как движение прекратилось.       Что-то промелькнуло мимо, едва не коснувшись его. Джин узнал ядовито-зелёный огонь морэ-магны. Жнец взобрался по завалам ровно туда, куда стукнула лапа, и остриём косы как жалом вонзился в дрожащий камень. Откуда-то издалека прокатился рёв, пока магна сжирала каменную лапу. Затем стало очень тихо, как безветренная ночь. Джин выпрямился, стряхивая с себя мусор. Его нагретые крылья сложились на спине. Зейд подступил к краю обрыва, где скрылся обрубок конечности. Внизу всюду клубились чернильные облака и затапливали собой разрушенную часть города. Вдалеке было изредка видно, как копошились выжившие твари-одержимые. Веяло такой безнадёгой, от которой Джину было больно смотреть на изуродованные улицы.       – Это были ещё цветочки, – прохрипел жнец, сплевывая под ноги.       Он услышал глухой звук, будто кто-то уронил плотно набитый мешок, и повернул голову: пацан, обессилев, хлопнулся навзничь без чувств.

***

            Джин вздрогнул, отрывая подбородок от заваленного бумагами стола. Место было похоже на комнатушку, где он жил последние годы. Он привстал, непонимающе щурясь, и повернул голову на странный шум, исходивший из глубины комнаты. Позади стояла необычная здоровая машина с кучей замысловатых светящихся кнопок и проводов, посреди которых ютилось нечто, похожее на полупрозрачный саркофаг.             Вдруг крышка с шелестом откинулась, и оттуда медленно поднялась молодая девушка в длинной белоснежной рубашке. На плечо падала длинная плотная коса из тёмных волос.             – Как замечательно, Джин! Это прекрасно! – сказала девушка маминым голосом. – И ничего больше не болит.             Джин на мгновение потерял дар речи, с трудом узнавая мать: молодую, здоровую – какой он её никогда не видел.             – Ты разве не рад? – вдруг озадачилась она, видя его оторопь. – Только ты смог изобрести магноскоп.             – Что? – ещё больше опешил Джин.             – Магноскоп. Чтобы лечить обычных людей с помощью техники и магны, – осторожно объяснила мама.             Парень резко пробудился.             Он лежал под погнутой крышей какого-то укрытия. Рядом сидел отец, он шелохнулся, заметив его пробуждение. Джин медленно сел, выползая из-под дырявого одеяла. Под головой у него всё это время лежала его набедренная сумка. Отец что-то взволновано говорил, но парень как будто его и не слышал.             – Джин, как ты? – голос отца звучал как из-за стены.             – Магноскоп… – задумчиво пробормотал тот, вытащив из сумки клочок бумаги.             – Что? – непонимающе спросил Данно.             Но Джин ничего не ответил. Он нашёл источенный карандаш и стал что-то торопливо чертить.