Дела домашние

      Убежище, настоящее время (2013 год)       — ...Никола? Ты меня слышишь? — уже в третий раз окликнула его Хелен.       Последние полторы недели она ежедневно занималась тем, чем раньше занимался он — приходила вечером к нему в лабораторию и убеждала пойти спать. В итоге, это почти всегда ей удавалось, но временами даже уйдя с ней в постель, Никола все равно оставался для нее недосягаем и продолжал исследования в своей голове.       И одним из немногих способов эффективно до него достучаться (помимо секса) было погружение в его исследования. Она расспрашивала его, над чем конкретно он работает и, даже если она не могла на таком же уровне обсуждать с ним проблемы, само то, что он что-то ей объяснял, отвлекало его в достаточной степени, чтобы понять: за пределами его исследований тоже есть жизнь. Главным было вытащить Николу из его головы. Вот как сейчас.       Магнус вздохнула и подошла к нему, встала за спиной и устремила взгляд на компьютерный монитор.       — Это электросхема твоего дракона? — спросила она.       Никола в своем кресле замер. Он наконец ее услышал? Можно было догадаться, что если он на что-то и отреагирует, то исключительно на упоминание своего детища.       Никола медленно к ней повернулся.       — Что ты сказала?       Магнус невольно закатила глаза.       — Я спросила: "Это электросхема твоего..."       Он не дал ей закончить.       — Нет-нет, я тебя прекрасно слышал, — пробормотал он и поднял на нее все еще расфокусированный взгляд. — Но ты права. Клянусь, всеми богами, ты права! В этом и есть ответ! Ты — гений, и я тебя обожаю! — он вскочил и смял лихорадочным поцелуем ее губы.       А затем снова вернулся к компьютеру. Вернее, попытался, но Хелен вовремя его перехватила.       — Нет уж, сначала поясни, что такого гениального я сказала. Это же схема твоего дракона, я не ошиблась?       Никола присел на ручку компьютерного кресла и покачал головой.       — Твоя гениальность была как раз в том слове, которое ты сократила. "Электросхема".       — То есть, она, — Магнус кивнула на экран, — не "электро"?       — Нет. Это схематичное изображение отдельных магических заклинаний, которые я не могу заставить работать вместе и в нужной последовательности. И ты только что нашла этому решение.       — С помощью электричества? — Хелен очень удивилась. — Но ты же проверял его на все возможные функции.       Тесла кивнул, пытаясь не расплыться в улыбке.       — Я понял то, чего не понимал раньше — электричество играет для магии роль проводника! — триумфально заявил он. — Для электричества проводниками являются посторонние материи, а применительно к магии, оно само становится ее проводником — проводит ее. Я практически уверен, что прав — что ты права, и мне нужно как можно скорее это исследовать!       Хелен заколебалась — ей, конечно, было радостно, что Никола наконец вышел на следующий уровень, который должен был позволить ему заняться уже конструированием, но позволять ему вникать в это сейчас было не в ее интересах. Она подумала и потом деловито спросила:       — Есть на чем проверить?       — Разумеется, — фыркнул Никола. — Пруд пруди.       Магнус приготовилась ждать, пока он соберет элементы, но Никола быстро нарисовал пару пентаграмм прямо на полу, взял со стола какой-то порошок и высыпал пару щепоток на одну из них. После чего нашел на соседнем столе простую электроцепь с батарейкой и лампочкой и положил ее в центр второй пентаграммы. Пробормотал пару заклинаний и, присев на корточки, замкнул цепь.       Лампочка загорелась, но больше ничего не произошло.       — Хм, — Никола нахмурился. Но через пару секунд его лицо посветлело, и он коснулся пальцами второй пентаграммы с порошком.       Это возымело нужный эффект. Пентаграмма кратко вспыхнула синим, и между ней и второй возникла небольшая радуга.       — Да! — Никола вскинул кулаки. — Есть!       — Как ты ее включил? — Хелен осторожно присела перед красиво переливающейся энергией.       Никола многозначительно пошевелил пальцами, но, видя непонимающее лицо Хелен, все же снизошел до объяснений:       — Активация магии происходит с помощью биопотенциалов человеческого тела. Но без проводника — без электричества, это не работает, — он разъединил цепь, и радуга погасла одновременно с лампочкой, — Никола бросил победный взгляд на Хелен, увидел, что она улыбается, и снова замкнул ее, произнес нужные заклинания и кратко прижал свою ладонь к пентаграмме с порошком. Радуга вновь послушно вспыхнула между магическими символами.       Лучась от гордости, Никола поднялся на ноги.       Хелен улыбалась, глядя на него. Она была очень за него счастлива. И шагнула к нему сама, первой инициируя поцелуй.       Когда они наконец отстранились, Никола выдохнул Хелен в губы:       — Пойдем, я покажу, как я тебя люблю.       Она с улыбкой кивнула. Ее это совершенно устраивало — в том числе и потому, что она буквально ощущала, как он вибрирует от бурлящих эмоций, и не было способа лучше и приятнее, чем выплеснуть их через иное возбуждение.       Никола обнял ее за плечи одной рукой, и они пошли к выходу.       Однако, по пути в его спальню, наслаждаясь крепкой сильной рукой, которая ее обнимала, Хелен внезапно поняла, что она кое-что упустила в событиях этого вечера: Никола прекрасно ее слышал. Она думала, что он витает где-то в своей голове, но он слышал ее все это время и отреагировал лишь тогда, когда она сказала что-то для него стоящее. Вот упрямец!       Впрочем, сейчас она могла надеяться, что эту фазу они успешно прошли, и Никола теперь снова будет сам приходить за ней по вечерам. Нет, разумеется, она о нем заботилась, но определенно приходила бы к нему в лабораторию пореже, если бы ее так не задевало его отсутствие в определенное время в ее офисе. За полторы недели, прошедшие с его благополучного возвращения из Ада, это превратилось в проблему, которую она решала этим взаимовыгодным образом. Она знала, что Никола не против — он всегда мог показать свое недовольство тем или иным способом, но он никогда этого не делал. И она знала, что периодически он сам испытывает благодарность за то, что она помогает ему отрешиться от мучающей его проблемы. Это было благотворно для них обоих.       На следующий день после очень насыщенной ночи, Никола вскочил чуть свет и снова наглухо засел в лаборатории. Правда, к полудню он сменил деятельность и начал курсировать между ней и экранированным помещением для экспериментов. И это послужило Хелен разочарованием — непохоже было, чтобы Никола собирался скоро "отлипнуть" от своей работы. Во всяком случае настолько, чтобы восстановить их прежнюю жизнь "до Ада". А именно её Хелен и не хватало. Видимо, ей предстоит ждать еще некоторое время, пока у Николы не схлынет его энтузиазм — на этот раз конструкторский, и по-прежнему исполнять роль той, кто приходит и заманивает в постель. Не то, чтобы ее это серьезно тяготило, но она ощущала себя как в чужой одежде. Играла роль, а не действовала от души.       Хелен оторвалась от отчета, посмотрела на часы и подавила тяжелый вздох. Близилось время, когда следовало отцеплять своего изобретателя от экспериментов. Но не успела она об этом подумать, как перед ней на клавиатуру упала роза. Очень красивая, умопомрачительно пахнущая и перевязанная лентой.       Она не смогла скрыть улыбку — Никола снова это сделал. Она не знала, как ему удается, но он умел появляться в комнате словно из воздуха: мгновенно и абсолютно бесшумно. Она взяла розу, поднесла к лицу и неторопливо вдохнула аромат. И лишь после этого подняла глаза на Николу.       Тесла стоял перед ее столом, заложив руки за спину, и чуть улыбался. Впрочем, когда она подняла на него глаза, его улыбка стала намного шире.       — Спасибо, — она улыбнулась в ответ, даванула кнопки отключения компьютера — окончание отчета можно закончить и завтра, у нее великолепная память, и встала из-за стола.       Хелен подошла к Николе, но он шагнул ей навстречу, перехватывая инициативу. Она поцеловала его и потом обняла.       — Спасибо, — услышала она почти шепот. И снова не могла не улыбнуться. Она испытывала огромное облегчение. Он знал. Знал, что для нее значат его ежевечерние приходы и не принимал как должное то, что ей приходилось какое-то время его подменять. У Хелен много раз бывали романы, но только с Николой у нее было подобное, почти сверхъестественное понимание. Оно придавало ей сил и наполняло легкостью, расслабляло. Ей сейчас даже не нужно было ничего спрашивать — она знала, что теперь он снова будет приходить к ней в кабинет каждый вечер, и что он благодарен ей за то, что последние полторы недели к нему в лабораторию приходила она. Он прошел стадию интенсивной исследовательской работы, которая нарушала, что его, что ее жизнь, и плавно вышел в обычную колею. Он по-прежнему занимался исследованиями, но уже не забывал и об обычной жизни.       Хелен отстранилась и посмотрела ему в глаза. Никола ответил ей живым теплым взглядом и ослепительно улыбнулся. А потом церемонно предложил ей руку:       — Готовы поужинать, мисс Магнус?       Хелен улыбнулась и приняла его руку. Несмотря на то, что сам он питался даже не каждый день, Никола никогда не забывал, что ей нужно это делать чаще. Он заботился о ней — подспудно, почти незаметно для постороннего глаза, но она знала и очень это ценила. Он никогда не давил на нее, зная, что от этого в ней сразу включается максимальное сопротивление, и никогда не предлагал больше необходимого и желанного. Правда, временами он очень изобретательно отвлекал ее внимание, и Хелен понимала, что ее окрутили уже по факту захлопнувшейся мышеловки. Принадлежи та кому-то иному, Магнус в первую очередь попыталась бы любой ценой из нее выбраться. Но ловушка была от Николы, а ему она доверяла. Знала, к примеру, что если он поймает ее на слове, то не станет требовать того, что на самом деле ей сильно не по душе. Что не станет настаивать на своем любой ценой — он всегда предоставлял ей выбор и по первому требованию выпускал из своей ловушки. Это была легкая игра, которой они оба всегда наслаждались.       Хелен выпустила его локоть и на ходу приобняла за талию. Никола сделал в ответ почти то же самое — приобнял ее одной рукой за плечи, не сбивая шага. Их ждали прекрасный ужин и ночь.

* * *

      Никола торжествовал и блаженствовал — где-то в равных пропорциях. Он испытывал триумфальную гордость за то, что магия ему все-таки покорилась (да, конечно, пока не полностью, но он впервые смог разобраться в ее механизме и осознанно им управлять). Он знал, что является первым в мире, кто смог это сделать — и вообще смог поставить изучении магии на полностью научную основу. Жаль только, что он не сможет представить эти исследования миру — Господь никогда этого не одобрит. Он даже TN разрешил с трудом (и то, только после заступничества Дина) — и с многозначительным условием никогда и никому не раскрывать механизм установки. А уж публиковать исследования по такой скользкой теме, как магия... Никола знал, что Господь никогда не допустит, чтобы подобные знания были раскрыты миру. Впрочем, необходимость последнего понимал и он сам. Магия обладала огромным могуществом, которое нельзя было давать в руки кому попало. Он был с этим настолько согласен (особенно после того, как выяснил, что мерзавец Эдисон сумел опоганить даже идею TN), что даже почти не печалился. За все время существования мира никто и близко не подошел к истине — он в этом не сомневался ибо лично проверял все хоть сколько-нибудь научные исследования на тему оккультизма, и теперь мог лишь усмехаться над той чушью, которую писали так называемые "исследователи оккультных наук".       Ну, а блаженством его наполняло осознание, что теперь он сможет наконец достичь цели и дать Лакони полноценный и безопасный "экзокостюм", как окрестила его Хелен.       Однако прежде, чем он углядел в ее словах верный ответ, он неотрывно занимался изучением всех компонентов магии во всех их вариациях. Вероятно, именно поэтому он и смог увидеть это зерно истины — его многочисленные эксперименты приносили сплошь отрицательные результаты, вынуждая его перейти к методу исключения.       Привычные законы физики к магии были почти неприменимы, и ему все время приходилось себя контролировать, чтобы не использовать обычные знания — к примеру, не пытаться соединять пентаграммы проводами или не размещать их между двумя включенными электроцепями. Невидимой глазу магии требовался только один электроисточник — он пробовал ставить два, в очередной раз проверяя предположение, не питается ли все-таки магия электричеством. Но заклинания при этом вообще переставали работать, хотя до этого по отдельности, но все же действовали. Он пробовал менять мощность тока — без толку. Заключал пентаграммы в электроцепи — то же самое. И лишь, когда Хелен, сама того не осознавая, навела его на нужный ракурс, все встало на свои места. В голове мгновенно выстроились выводы, к которым он приходил после экспериментов — часть из них сразу отпала, но он наконец увидел в оставшихся логику.       В научной подоплеке магии главенствовали связи, которые были ему почти незнакомы и которые он фактически изучал с нуля. Он уже изучил взаимодействие магии и электричества со всех сторон, так что сейчас оставалось лишь выбрать из результатов те, которые укладывались в новое открытие.        Исходя из тезиса, что электричество служит магии проводником, Никола легко вычислил нужный "ключ", основываясь на результатах собственных тестов. Отбросив механику простой электрической цепи, где роль проводника играли провода, соединяющие батарейку и лампочку, он пришел к выводу, что многоэлементная магия начинает срабатывать, когда замкнутая электроцепь "проводит" ее от одного элемента к другому. Но две включенные цепи у него в прошлом не срабатывали, так что было очевидно: нужна только одна, задающая поток магии, а биотоки человека — в виде прикосновения — запускают процесс. При этом весь комплекс срабатывал единоразово — как поток, который достигал цели и завершал на этом свое действие. Когда до Николы это дошло, ему стало понятно, почему не срабатывали две включенные электроцепи — получались встречные электромагические потоки, которые друг друга просто блокировали. Кроме того, как показали еще раньше эксперименты, электроцепь обязательно должна была находиться внутри пентаграммы — она должна была напрямую соприкасаться с магией и нуждалась в ограничении окружностью. Эксперименты на новой основе так же показали ему, что неработающее заклинание замыкается на самого себя и не выходит наружу, а электричество выпускает его за пределы контура, причем строго регулировано и с определенной мощностью.       Ему предстояло еще многое обо всем этом узнать, но первым делом он сосредоточился на конструировании своего Змая.       Вероятно, было не очень разумно начинать с такого сложного проекта, но когда сложность его останавливала? Тем более, так всегда было интересней.       Заново составив общую схему, он разделил "начинку" Змая на отдельные модули и стал методично работать над каждым. Конечно, у него случались и трудности, и осечки, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как он раньше продвигался вперед буквально на ощупь.       Первым делом он поставил отдельный модуль на "вход" и "выход" Лакони из Змая, и настроил его так, чтобы тот не мог больше бесконтрольно забираться в "шкуру" дракона, а так же создал довольно затейливую схему по ограничению его скорости передвижения и маршрута. Следом он заново перемонтировал всю схему рецепторов и начал ее отлаживать, делая полностью понятным и контролируемым процесс управления.       Никола с удовольствием посмотрел на свою электромагическую схему — предыдущая версия напоминала детскую поделку, а эта была красива и практически профессиональна!       — Зачем тебе несколько схем? — спросила Хелен, разглядывая на мониторах скопища модулей. — Я думала, ты давно определился, что именно хочешь сделать.       — Змай только вот эта, а остальные — не он, — отозвался Тесла. И перевел на нее взгляд: — Я ведь говорил, что работаю над созданием пустых существ не только ради Лакони, но и ради Убежища. Вернее, его обитателей.       — И для чего они нам? — честно говоря, Хелен была уверена, что он тогда упомянул Убежище исключительно для того, чтобы ее умаслить. И не смогла сейчас сходу придумать, зачем Убежищу могли бы понадобиться подобные создания.       — Спасать с их помощью умирающих абнормалов, — Хелен невольно вскинула бровь. — Переселять их разумы в эти искусственные существа как во временные жилища, пока ты стараешься справиться с лечением поврежденных тел. Это безопаснее, чем погружать их в стазис, и дает возможность пообщаться с самим больным.       — Но Лакони может переселяться в твоего дракона исключительно по причине своей чувствительности к электричеству. Среди абнормалов такие тоже бывают, но их совсем не много.       — Во-первых, разве этого мало? А во-вторых, я работаю над тем, чтобы использовать для этого биотоки живого организма.       Хелен открыла было рот, чтобы усомниться, но потом закрыла. Как бы ни казался ей этот проект сомнительным в части исполнения, но она знала Николу и верила в его гений. Поэтому она просто улыбнулась и коснулась его плеча.       — Я в тебя верю.       Сияющая улыбка Николы согрела ей сердце.       Прошло совсем немного времени, и Тесла официально представил своего Лакони в "шкуре" дракона Змая. И снова он удивил Хелен. Этот Змай выглядел заметно иначе, чем в ту ночь, когда камера безопасности запечатлела его гуляющим по коридорам Убежища. Сейчас он был куда больше похож на улыбчивую ласковую игрушку, чем на реальное драконообразное, и вместо дыма пускал из ушей и носа разноцветные мыльные пузыри.       Даже Хелен, изначально скептически относившаяся к этой затее Теслы, была очарована. А сам Лакони пребывал в полном восторге и даже издавал соответствующие звуки — Никола встроил ему модуль, отвечающий за выражение эмоций с максимальным спектром возможностей.       — Ты сделал это, чтобы доказать, что твой дракон не опасен, — Хелен посмотрела на него.       — Отчасти. А отчасти понял, что лучше иметь возможность отличать его от реальных абнормалов. К тому же, по уровню развития он гораздо ближе к тому, что есть сейчас, чем к тому, что было. Ему не нужны многоуровневые защиты и возможности сложной манипуляции. Ему нужно забавляться с мыльными пузырями.       Отпустив Лакони на практике познавать мир (пусть и ограниченный), Никола пошел вширь. Он доработал пустые существа, которые были призваны временно заменять тяжелобольным абнормалам их умирающие тела, и достиг успеха. И когда Хелен твердо заявила, что не позволит использовать гостей Убежища для экспериментов, он совершенно спокойно заявил, что будет проверять их сам. Ибо имеет возможность в случае чего воспользоваться своими электромагнитными способностями и выбраться наружу.       Хелен собиралась сказать, что она должна при этом присутствовать, но Никола успел первым — он сам попросил ее поучаствовать в эксперименте: тщательно понаблюдать за ним в искусственном теле и помониторить жизненно важные функции его реального организма. Магнус довольно нервозно посматривала на обмякшее и словно заснувшее тело Николы, но она могла с ним общаться в искусственном, и это смягчило впечатление. Первое тестирование прошло нормально — он спокойно вернулся в свое тело, как будто просто проснувшись.       Эксперименты продолжились, но прежде, чем Никола сумел полностью все завершить, неожиданно случилась экстренная ситуация: в результате несчастного случая очень тяжело пострадал Генри. Увидев его травмы, Никола сразу же предложил переместить его в пустотела, но этому категорически воспротивилась Эрика. Она и так раньше относилась к Тесле настороженно, а после того, как Генри предупредил ее о неизвестном существе, которое разгуливает по всему Убежищу и, скорее всего, по вине Теслы, она и вовсе перестала ему доверять. Даже несмотря на то, что дракончик Лакони ей понравился. Магнус развела их с Николой по разным углам и попыталась справиться с ранениями Генри. И какое-то время казалось, что ей это удается, но потом стало ясно, что Генри медленно умирает. Магнус уже собиралась поступить с Эрикой так, как когда-то поступила с Уиллом, когда нужно было извлечь паразита из Эбби, но в тот момент, когда она уже собиралась отдавать приказ о задержании Эрики, та сама пришла в ее офис, заплаканная и поникшая. Магнус спросила, что произошло, и Эрика просто показала ей на монитор — на Генри. И Хелен увидела то, чего никогда раньше не видела своими глазами. Сразу после травмы Генри успел перекинуться в свою вторую форму — да так в ней и остался. Перекинуться обратно у него уже не хватало сил (что заодно стало большим препятствием для его лечения). Но сейчас его тело словно мерцало — таяло, становилось полупрозрачным в человеческой форме. Эрика тихо сказала, что видела подобное в своей семье. Так умирают представители их рода. Через несколько часов начнется агония.       — У него еще есть шансы, если ты позволишь мне сделать то, что я предлагаю, — резко произнес Тесла, который находился поодаль.       Эрика, закусив губу, посмотрела на него и потом решительно кивнула.       — Все, что угодно. Любые шансы, даже самые мизерные.       — Хелен, выведи Волчонка из медикаментозного сна. По крайней мере, попытайся. Я хочу хоть минимально ему объяснить, где он окажется.       У него получилось. Вернее, у них обоих. Хелен привела Генри в сознание, а тот с легкостью понял, что предлагает Тесла и немедленно дал согласие.       — Я тебе доверяю, — еле ворочая языком, просто сказал Генри и прикрыл глаза.       Никола немедленно начал процедуру перемещения его сознания в пустотела и сделал это вполне успешно. Магнус смогла спокойно заняться лечением, а сам Генри, которому наконец перестало быть плохо из-за умирающего тела, воспрял духом и с огромным интересом принялся изучать свои новые возможности. Кроме того, возможность общения изнутри пустотела невозможно было переоценить — Эрика проводила с ним любую свободную минуту, держась за эту связь как за последнюю ниточку.       Магнус понадобилась неделя, чтобы найти способ вылечить тело Генри. И еще столько же, чтобы осуществить лечение на практике. Дальше она спросила у самого Генри, хочет ли он вернуться прямо сейчас в недолеченное еще тело, или готов подождать, пока она вылечит его полностью. К ее удивлению, Генри сказал, что готов ждать — он не рвался снова испытывать боль и дискомфорт, пусть его тело и было уже вне опасности. Эрика попыталась воспротивиться — ей все-таки было не по себе от того, что она вынуждена разговаривать с Генри не в своем обличии, но тот ее успокоил и попросил подождать. Ей бы все равно пришлось ждать, когда он поправится — неужели она хочет видеть, как ему будет все это время плохо? Эрика смирилась. И когда Генри позже триумфально вернулся в свое уже здоровое тело, она сначала обняла его, а потом — к неожиданности всех — Теслу.       — Спасибо, что спас его, — пробормотала она и, к облегчению Николы, его отпустила.       Тот, одергивая пиджак, кивнул и протянул руку Генри. Последний с улыбкой ее пожал, но от объятий воздержался. Он знал, что Тесла этого не любит.       А где-то через неделю он пришел в лабораторию Николы с просьбой сделать что-то подобное пустотелу, чтобы играть. Никола сначала предположил, что тот имеет в виду компьютерную игру и заявил, что он не интересуется видеоиграми, но Генри ответил, что имеет в виду именно пустотела — пустую искусственную оболочку с какими-нибудь нечеловеческими возможностями. Например, с мыльными пузырями как у Лакони. А то возможности пустотела-передержки совсем минимальны.       Никола закатил глаза, но сделал несколько видов пустотелов для развлечений, взяв с Генри клятву после использования каждый раз писать ему отчеты.

* * *

      Никола шел по коридору Убежища, думая о своих последних экспериментах, которые прошли не совсем так, как хотелось, когда до его чувствительного вампирского слуха донесся топот человеческих ног, и он, не глядя, посторонился. Однако это, как оказалось, не спасло его от столкновения ибо мчавшаяся по коридору Эшли вместо того, чтобы пробежать мимо по своим делам, бросилась ему на шею.       Сказать, что это было неожиданно, значило не сказать ничего — Эшли обычно не отличалась такой экспрессией. Тесла с трудом сдержался, чтобы инстинктивно не оттолкнуть ее вампирской силой и только выставил в стороны локти, расширяя пространство вокруг себя.       — Чем я заслужил? — довольно резко поинтересовался он.       Эшли в ответ перестала его сжимать и обняла.       — Спасибо! Спасибо! Спасибо! Ты исполнил мою мечту!       — Какую? — удивился Никола.       — Я половину детства мечтала превратиться в дракончика! Настоящих драконов я, разумеется, видела с детства, а вот чтобы самой превратиться в сказочного! И все видеть изнутри, да еще из трех голов! Да еще с возможностью полетать, ощущая, как махаешь крыльями! И мыльные пузыри!.. — восторженно закончила она.       Никола наконец выдрался из ее объятий. Эшли хоть и дочь Хелен, но ему — совершенно чужой человек, а он даже Хелен не всегда позволял к себе прикасаться.       — Прости, — Эшли вдруг виновато на него посмотрела: — Я забыла, что ты не любишь прикосновения. Гермофобия, кажется, да?       Никола сердито нахмурился. У него давно не было никаких фобий — и уж точно не после того, как он стал вампиром, но пресса успела намертво вписать это в его образ за то недолгое время, что они у него были. Однако чужие прикосновения он действительно не любил и предпочитал обходиться без них, если это было возможно. Хелен и его семья были исключениями из правил. Хотя думая об этом сейчас, он решил, что дело, может быть, и не в нелюбви к прикосновениям в целом — скорее, это был вопрос близости. С теми, кого он знал давно и близко, он не испытывал дискомфорта, даже если прикосновения инициировались и не им. И члены Пятерки точно к ним относились.       — Прости, — снова услышал он и посмотрел на Эшли. — Я просто не сдержала эмоции.       Он внимательно посмотрел ей в лицо. Кажется, она действительно была искренна. Если это действительно было ее девчачьей мечтой, он мог это понять — то, что затрагивало глубокие детские чувства вполне могло вызвать такой эмоциональный всплеск. Он в конце концов пожал плечами, отбрасывая ситуацию, и счел нужным все же уточнить:       — У меня давно нет никаких фобий.       — Это хорошо, — кивнула Эшли и потом внезапно попросила: — Не можешь со мной пройтись? Мне нужно с тобой поговорить.       Кажется, Эшли унаследовала от своей матери способность его удивлять.       — Могу, — Никола с любопытством на нее посмотрел. — Куда?       Эшли привела его к открытому подземному водоему, который все называли "пруд", хотя Никола считал, что тот гораздо ближе к определению "лужа".       Эшли присела на скамейку, а Никола — на парапет, ограждавший "лужу".       — И что ты мне хочешь сказать? — подтолкнул Никола, когда Эшли не начала сразу разговор. Его время было ценно и не безразмерно.       — Я изменилась, — медленно произнесла та. — 3 года в Чистилище меня изменили. Необратимо.       — В каком смысле? — Никола невольно поднял брови. Она же не хочет сказать, что в ней осталось что-то от вампира? Это невозможно, Господь бы этого не допустил.       — Я не могу вернуться к себе прежней, — она быстро глянула на него и потом снова уставилась перед собой. — Я всю жизнь работала в Убежище, с мамой. Жила этим. И мне нравилась эта жизнь.       — Больше не нравится? — предположил Никола.       — Даже не в этом дело, — Эшли досадливо дернула плечиком. — Когда я вернулась, то сначала боялась, что мои инстинкты выживания навредят живущим здесь абнормалам. Потом это прошло, но... — она на минуту смолкла. — Я ненавижу насилие, — она подняла голову и посмотрела в лицо Николы, в ее взгляде читалось что-то вроде вызова. — Теперь ненавижу. Ненавижу оружие — как инструмент насилия, а раньше его просто обожала. Я больше не могу заниматься ловлей и поисками абнормалов, как делала это раньше для мамы. Я пыталась убедить себя, что это временно — почти целый год пыталась, но больше я не могу себе врать. Правда в том, что я стала другой. И понятия не имею, как мне теперь быть. Я ненавижу все, чем я занималась раньше, а ничего другого я не умею.       Никола задумался.       — Ты хочешь уехать? — задал он очевидный вопрос.       Настолько очевидный, что Эшли мгновенно ответила:       — Не знаю. Я действительно не знаю. Я не понимаю, чего хочу. Чистилище забрало у меня то, чем я любила и умела заниматься, а взамен ничего не дало.       — Почему ты решила спросить об этом у меня? — Никола с самого начала задавался этим вопросом. — Я уверен, что Хелен...       — Ты всерьез считаешь, что мне надо говорить об этом с мамой? — вскинула бровь Эшли. — Которая на 3 года меня потеряла? Разумеется, она с радостью поговорит о том, уезжать мне куда глаза глядят или нет.       Никола про себя был с ней согласен, но все равно не мог понять, почему она выбрала для этого разговора именно его. Должна же быть какая-то причина.       — И все-таки, почему я? — спросил он.       — Ты когда-то уехал из родного дома и больше туда не возвращался.       "А.." Никола предположил, что в этом был смысл. Да, Хелен сделала то же самое, но ее жизнь всегда была подчинена одной главной цели — Убежищу. Хотя зная ее, он так же знал и то, что британский филиал для Хелен все равно оставался чем-то вроде родного дома, сколько бы десятков или сотен лет не прошло.       — Но ты не хочешь уезжать. Если бы ты хотела, ты бы это уже сделала. И ты сомневаешься, что отъезд тебе поможет.       Эшли кивнула и свела плечи.       — Единственное, что у меня сейчас осталось — это "семья" Убежища. Только мой дом — и даже не физически, моего родного дома уже нет, а люди, которые меня окружают. Если я уеду, у меня вообще ничего не останется. Никакая видеосвязь не заменит...       Никола подумал над ее вопросом.       — Да, я в юности оставил отчий дом и семью, ездил по всей Европе и потом переехал в Америку, — произнес он. — Но у меня были задачи и цели. Я знал чего хочу — я хотел заниматься конкретными научными задачами. А ты не хочешь оставлять семью и ехать тебе некуда, — про себя он мысленно добавил, что и Хелен ее отъезда тоже не одобрит, и ей будет очень тяжело его пережить. Ибо он знал, что удерживать Эшли любой ценой Хелен тоже не станет — отпустит дочь и переживет все в себе.       — Теперь понимаешь, какая передо мной безвыходная ситуация?       Он задумчиво покачал головой, у него появилась одна идея.       — Как насчет того, чтобы поработать у меня в TN? — неожиданно спросил он.       — Что!? — изумилась Эшли и развернулась к нему всем корпусом. — Кем?       — Мне нужен специалист по работе и ремонту установок, — он остановился, словно отчеркивая карандашом сказанное, и продолжил: — Ты сказала, что кроме как работать на Убежище, ты ничего не умеешь. Это неверно. Ты видела TN изнутри, ты знаешь, как он работает и знаешь, что такое Завеса (не говоря уже о том, что бывала в Раю и в Чистилище, хотя сейчас это, скорее всего, не имеет значения). Пока неисправных установок буквально единицы, но рано или поздно их станет намного больше, и мне нужен кто-то, кто в них разбирается. И кроме того, я удаленно отслеживаю работу установок по всему миру и состояние Завесы в местах их использования. Мне нужен человек, который поймет, если что-то пойдет не так.       — Это паранойя, — не удержалась Эшли.       Никола отрицательно покачал головой.       — Я не желаю хоть в чем-то походить на Эдисона и его потомков, — нехотя процедил он. — Впрочем, решать тебе.       — Тут нечего решать, — к своему удивлению, он увидел, как у нее загорелись глаза. — Когда мне приступать?       Никола невольно ухмыльнулся. Неплохой отчим, говорите?       — Через пару дней, — ответил он. — Мне нужно кое-что организовать и выделить фронт работ.       Он мысленно поставил решенной задаче галочку и вернулся в свою лабораторию, раздумывая по дороге, как бы еще развернуть последние эксперименты, чтобы все-таки обнаружить проблему.       Кое-что он придумал и даже наполовину реализовал, но взгляд на часы заставил его смиренно вздохнуть. Пора было вызволять Хелен из недр ее офиса. До того, как он углубился в научное изучение магии, и Хелен сама стала приходить к нему в лабораторию, он и не подозревал, что ей этого так не достает. Что ж, теперь он знал — и это было на самом деле очень трогательно, а значит, нужно было это учитывать в реальной жизни.       Он уже выключил компьютер и встал, как дверь внезапно распахнулась, и в лабораторию быстрым шагом вошла Хелен.       Никола успел только удивиться, что она не позвонила ему из-за экстренной ситуации (а какая ситуация еще могла быть для такого внезапного появления у него?), но Хелен не произнесла ни единого слова и стремительно пошла прямо к нему. Такая решительность была ей свойственна обычно при ярости — и он даже слегка отдернулся, ожидая града обвинений, если не пощечины, но Хелен просто крепко-крепко его обняла, и Никола с запозданием понял. Эшли. Видимо, та ей рассказала о своей новой работе. Он расслабился.       — Спасибо тебе, — услышал он и обнял ее в ответ. И все же уточнил: — За что?       — За Эшли и твое в ней участие. Ей достался неплохой отчим, — Хелен с улыбкой выпустила его из рук. Никола с удивлением на нее посмотрел. — Это она так сказала. Она очень счастлива.       — Рад это слышать, — не то, чтобы он действительно чувствовал себя отчимом, но слышать это было однозначно приятно. Не говоря уже о полученной сейчас реакции Хелен. Он, собственно, на что-то подобное и надеялся.       А Хелен вдруг нахмурилась и поинтересовалась:       — У тебя что-то болит?       Никола округлил глаза.       — С чего ты взяла? Нет, конечно.       — Ты так отдернулся, словно я причинила тебе боль... — она осеклась, ее глаза сузились. — Ты решил, что я тебя сейчас ударю, — негромко договорила она.       Он неловко пожал плечами. Сейчас собственная реакция казалась ему глупой.       — Твоя решительность иногда бывает опасной, — отшутился он.       — Никола... — Хелен закусила губу. — Ты же меня не боишься.       Он услышал в ее голосе молящие нотки.       — Разумеется, нет, — постарался он ответить как можно мягче. — Я же вампир, помнишь?       — Ты знаешь, о чем я говорю.       — Знаю. Ладно, да, я инстинктивно отдернулся. По твоему решительному виду предположил, что ты дашь мне пощечину. Это так ужасно, попытаться от нее уклониться?       Хелен прерывисто выдохнула. Он снова это делал — обсуждал больной вопрос напрямую.       — Это не ужасно. Но мне... очень жаль, что мой решительный вид ты воспринимаешь как необходимость защищаться. Ты мне не доверяешь, и это больно видеть.       Никола отрицательно покачал головой.       — Я тебе доверяю. Целиком и полностью. Как никому другому. Но умение по виду определять опасность не раз спасало мне жизнь. Я не собираюсь от него отказываться.       — Но... — Хелен запнулась.       — Давай скажем прямо, — перебил ее Никола. — В нашей жизни за столько лет чего только не бывало. В свое время ты не только давала мне пощечины, но и не раз в меня стреляла, — он притворно потер грудь. — Причем, в последний раз это было не так уж давно. Боль не доставляет мне удовольствия, знаешь ли.       — Это было за дело, — огрызнулась Хелен, испытывая облегчение.       Он обнял ее сбоку, прижался лицом к волосам.       — Я не жду от тебя насилия, — прошептал он. — Успокойся, пожалуйста. Это не то, чем выглядело.       Она молча кивнула, принимая его объятия и обнимая сама.       Наконец она отстранилась.       — Меня очень тронуло, что ты взял Эшли к себе в TN, — вернулась она к исходной теме. — Ты знаешь, как это для меня важно, — она посмотрела на него, и он кивнул. — Ты ведь сам уехал из семьи в другую страну. Я бы поняла, если бы ты посоветовал Эшли сделать то же самое.       Никола с облегчением вернулся к более радостной теме. Он ни разу не покривил душой, но... разговор был на грани. Чувствовать себя жертвой насилия Хелен Магнус было абсурдно. Как и доказывать, что он не верблюд. И это притом, что Хелен действительно переживала, он мог это видеть.       — Я уезжал заниматься наукой, а не "искать себя", — ответил он. — Для Эшли бросок в пустоту ничего не решит. Да, она могла бы этим заняться, но зачем делать это в одиночку, если ты не испытываешь такого желания? Если тебе и дома комфортно? Лучше иметь поддержку. И не бежать от чего-то, а к чему-то идти, — закончил он, но невольно подумал, что ему-то дома комфортно не было: родители всегда его невольно сравнивали с погибшим Дане, так что ему не о чем было жалеть, когда он оставлял родной дом. И не желая погружаться в эти воспоминания, он добавил:— А мне действительно нужен специалист с ее знаниями. Учитывая секретность проекта, это обещало в скором времени превратиться в проблему.       — Вы с Эшли друг друга нашли, — прокомментировала Хелен и коснулась его лица. — Признаю, я нарушила наш ритуал. Мне вернуться в офис и подождать тебя?       Николы хищнически улыбнулся.       — Думаю, сегодня этот этап можно и пропустить.       Хелен шутливо замахнулась на него ладонью — Никола только недоуменно моргнул.       — Ну и кто кому не доверяет теперь? — с укором произнес он.       — Доверяй, но проверяй. Я хотела быть уверена. Прости.       — Простил. А теперь давай закончим этот душещипательный момент, и перейдем наконец к следующему этапу.       — Голосую двумя руками "за", — откликнулась Магнус и с облегчением покинула лабораторию вместе с Николой. Хорошо, что все оказалось не так, как выглядело. Хорошо, что Никола ей доверял так же, как она доверяла ему. И она про себя хихикнула. Они оба вели себя одинаково: оба следовали принципу "доверяй, но проверяй". И это не имело никакого отношения к вопросу доверия между ними. Его зомби и ее пуля в Риме были тому свидетелями.