6. Правильно заваренный чай непременно содержит в себе щепотку буллинга

      Для Шэнь Ра, прожившей свою первую жизнь в качестве типичного офисного планктона, клан Шэнь казался небольшой и уютной частной компанией, в которой все вроде бы делали общее дело: кушать молодому и дружному коллективу хотелось больше, чем подсиживать друг друга. Вели себя все адекватно, вместе работали и отдыхали, и поддерживали легкие приязненные отношения пусть и в местном, более иерархичном понимании.       Тем не менее, все эти лозунги типа «мы семья, мы команда», не помешали «директору» Шэнь Цзиляну сбагрить ее в загребущие лапы огромного и насквозь прогнившего холдинга – орден Цзинь.       Осознавать это было неприятно, но в первые дни после такой подставы Шэнь Ра изводила себя не вселенской скорбью от «топа десяти аниме предательств», а искренним, всепоглощающим недоумением. Потому что, зачем вообще кому-то это было надо? В чем резон ставить ее и Цзинь Гуаньяо ака «мстительную булочку с гвоздями» в такое неприглядное положение? Сколько она ни думала, но так и не смогла понять, что же это за выгода такая, что оправдывает подобные риски.       Вдобавок к мыслям ее также изводили дорогие соклановцы, в свойственной им завуалированно-вежливой манере. Она, будучи любительницей сплетен, их даже понимала: как же, клан маленький и страшно провинциальный, здесь любое событие – уже сенсация. А такое скандальное как «молодые мужчина и женщина повели ночь в одной постели вне брака» потянет на новость десятилетия как минимум.       «Серьезные заклинатели, без морщин и в красивых ханьфу – а все равно как бабки у подъезда», - ворчала про себя Шэнь Ра, хотя в иной ситуации с удовольствием бы к ним присоединилась.       Вслух же она отвечала так:       - Я вообще не знаю, как так получилось! Я пришла поговорить, а потом раз – и утро! – повторяла Шэнь Ра в неизвестно который раз, уже не утруждаясь цветистой вежливостью. – Ничего между нами не было, и быть не могло!       И дальше, хотя она понимала, как подозрительно это звучит, но упорно вставляла свое важное мнение современной женщины:       - Но даже если и было бы, то какая разница? Мы, прежде всего, заклинатели, совершенствующиеся, а не эти все… условности. Я понимаю, если бы кто-то следовал «пути чистоты», но ведь нет! Тем более, только война кончилась, столько яогуаев по лесам бродит, - это следует обсуждать!       - Как ты мудра, Ра-цзе, - с фальшивым восхищением заявляли сестры по клану и продолжали шушукаться.       - И опять же, - продолжала Шэнь Ра, купаясь в лучах своей сомнительной, но все же славы, - какая еще девичья добродетель? И у меня? Если я и дева, то уж точно не первой свежести. Может, до потери памяти я вообще была замужем и с двумя детьми!       Здесь сплетницы слаженно хихикали и меняли тему. Но в следующий разговор вопросы задавались по новой с тайной надеждой, что подследственная наконец проколется.       «Хорошо, что я все-таки попаданка. Местной деве было бы куда тяжелее», - раздумывала Шэнь Ра, как бы со стороны наблюдая за собственным допросом.       Условная бедняжка могла бы и удавиться после такого позора. Как бы ни говорили, что в заклинательской среде взгляды посвободнее, но на репутации женщины это бы все равно отпечаталось клеймом страшного позора.       К счастью, Шэнь Ра было по большему счету плевать. Когда расспросы ее окончательно доставали, она улетала медитировать на природу, в том числе и к тому водопаду: ну уж нет, не будет она менять свое любимое место из-за неприятных ассоциаций. Порой она раздумывала, а не улететь ли ей из клана с концами. Но дальше ленивых мыслей дело не шло: слишком уж хорошо она тут обжилась, да и вообще, как это она улетит, так и не узнав, к чему была вся эта афера.       Разъяснить это ей могли бы только глава Шэнь и его супруга. Но каждый раз, когда она пыталась пробиться к кому-либо из пары, они стратегически отсутствовали или были жутко заняты. И конечно, это действовало ей на нервы.       Потому, когда высокое начальство наконец соизволило пригласить Шэнь Ра на чаепитие, она была настроена учинять скандал. Но ее опередили.       - Глава Цзинь передал официальное письмо – он одобряет ваш союз с Ляньфан-цзунем, - сказал Шэнь Цзилян, сразу же перейдя к делу, – и высказывает пожелание, не затягивать со свадьбой.       От таких новостей чай, который Шэнь Ра за неимением алкоголя щедро хлебнула для храбрости, попал ей не в то горло. Неприятно, но, к сожалению, не смертельно.       - Поздравляю, Ра-цзе! Разве не замечательно! – преувеличенно радостно воскликнула Мэйсян, игнорируя натужные хрипы попаданки. – Из тебя выйдет прекрасная невеста!       «Какая свадьба, вы что угараете?» - истошно орала Шэнь Ра в своей голове.       А Мэйсян все продолжала, надеясь окончательно сломить ее дух:       - Завтра же отправимся к мастеру фэншуй – он попробует определить твою дату рождения, и мы ее отошлем, - тараторила она с энтузиазмом. – А еще следует выбрать подарки, и ткань для платья, и украшения… ой, ты что, плачешь?       - Это чай… - наконец выдавила Шэнь Ра, смаргивая выступившие от усилий слезы.       - Ох, прости… думала, ты от радости, - очень достоверно смутилась Мэйсян.       Шэнь Ра истерически хихикнула.       - Итак, Ра-эр… - произнес глава, возвращая разговор в серьезное русло, - что скажешь?       - Я… - начала она, не в силах наскрести в своем разуме ничего осмысленного, - я не понимаю… но зачем?       - О чем ты? Цзини сейчас самые могущественные из великих орденов, - ответил Цзилян, изящно поднимая бровь в легком удивлении, - породниться с ними – большая честь. И большие возможности.       - Ляньфан-цзун весьма уважаемый и перспективный молодой герой, - вступила Мэйсин. – И мы слышали, как тепло ты о нем отзывалась.       - Но ведь это не значит что я!.. – начала было Шэнь Ра.       - Ра-эр, - предупреждающе произнес глава Шэнь.       Она осеклась, встретившись с чужим холодным взглядом. Вместо привычного добродушно-безмятежного человека, что дал ей лечение и приют, что смотрел сквозь пальцы на ее небезупречные манеры и резкие высказывания - сейчас напротив нее сидел глава клана заклинателей. Который совсем недавно прошел кровавую войну, а до этого, кто знает, что еще. Который, при необходимости, мог действовать жестко и беспощадно.       Бунт был задавлен на корню - Шэнь Ра почтительно склонила голову. Она была напугана, да, а как иначе. Но более того, она слишком много была должна. Раз уж ее, подозрительную и ничего не знающую о мире попаданку, приняли в клан, дали кров и пищу, обучили заклинательству, - то не следует ли ей за это отплатить?       - Возможно, нам следовало действовать… не так прямо, - медленно произнесла Мэйсян, желая сгладить напряжение. – Но это был редкий шанс… к тому же, торговец Чжан… Шэнь Ра вскинула голову - красивое лицо Мэйсян сморщилось в неудовольствии, будто она сказала то, чего не следовало бы.       - Я же передавала сообщение от него, - припомнила Шэнь Ра.       Это было как раз в тот день, когда она впервые заговорила с Цзинь Гуаньяо.       - Больше половины караванов, которые платят за их сопровождение, принадлежат торговцу Чжану, - произнес Шэнь Чжилян на ее вопросительный взгляд.       - И теперь он возжелал слишком многого? – спросила она с пониманием.       Глава Шэнь вопрос проигнорировал, с подчеркнутым вниманием наливая новую порцию чая – наверняка его гордость была задета. Мэйсян же едва заметно кивнула.       «Что ж, - тоскливо подумала Шэнь Ра, - это многое объясняет».       Конечно, заклинатели клана Шэнь ходили на ночные охоты, однако рядом было не так уж много деревень, что нуждались бы в их услугах. Потому большая часть доходов шла от сопровождения торговых караванов, которых на самом деле было не так много. Существовали иные маршруты для доставки грузов. И потому те немногие торговцы, кто выбирали путь мимо клана Шэнь, могли осмелеть и диктовать свои условия.       И орден Цзинь со своими связями и богатством мог бы по-родственному решить эту проблему. Возможно, даже косвенно: торговцы десять раз подумают, прежде чем давить на тех, кто столь тесно связан с Золотой башней.       Действительно, это весьма выгодная сделка для клана Шэнь. А вот для Цзиней – сомнительно. Цзилян и Мэйсян сильно рисковали, когда проворачивали это дело: Гуаньшань мог поверить сыну и, в худшем случае, уничтожить весь клан за нанесенное ему оскорбление. Однако он согласился. Интересно, почему.       - Хорошо, - сказала Шэнь Ра. – Я это сделаю.       Глава Шэнь и его жена обменялись тонкими улыбками. Вот где доказательство хорошего к ней отношения – они старательно делали вид, будто ее согласие что-то значит. ***       Как только свадьба была одобрена самыми важными людьми – двумя мужчинами, обладающими властью распоряжаться чужими жизнями - подготовка к торжеству пошла полным ходом.       Подходящая дата нашлась через месяц, и для Шэнь Ра это время пролетело в один миг. Слишком много всего нужно было успеть! Кроме примерок, подготовки приданого и подарков, ее ждал еще интенсивный и вынимающий душу курс молодого бойца, вернее невесты. Какие заваривать чай, как выказывать почтение свекру и свекрови, как в целом общаться с людьми в такой роли – эти замшелые и беспричинно сложные вещи вызывали у нее стойкое отторжение. И потому учеба шла невероятно тяжело.       «Херота! Лютая, феерически бесполезная херота!» - ругалась Шэнь Ра, скрипя зубами от едва сдерживаемой ярости.       Вот зачем ей тратить время и объемы памяти на то, чтобы знать, кому первому следует кланяться и наливать чай! Вместо этого она могла бы почитать еще одну заклинательскую книгу! Выучить новый талисман! Сшить пространственный мешочек! Да что угодно было лучше этой дичи.       Тем не менее, если она хотела задержаться в ордене Цзинь, то ей нужно поднапрячься и дойти хотя бы до приемлемого уровня во всех этих душных манерах.       А задержаться у Цзиней она хотела.       Нет, чуда не произошло, и она не воспылала к Цзинь Гуаньяо страстной любовью, и вовсе не жаждала слиться с ним воедино на брачном ложе (этот аспект в замужестве ее больше всего напрягал). Но, немного поостыв и примирившись с ситуацией, она нашла в их браке убедительные плюсы.       Во-первых, переезд к Цзиням давал ей больше возможностей воздействовать на сюжет. Пусть у нее пока не было идей, как это сделать, - но это был хороший шанс реабилитироваться в своих глазах после неудачи с фанфиками.       Во-вторых, свадьба с Цзинь Гуаньяо автоматически разрешала проблему Цинь Су. Наверняка, это разобьет юной девушке сердце, но зато убережет ее от куда более страшной участи. И, что лучше всего, Шэнь Ра даже не придется никому об этом рассказывать.       И в-третьих, Шэнь Ра преследовала собственные абсолютно эгоистичные мотивы. Всем хорош был клан Шэнь, но все-таки слишком мал: не было здесь ни каких-то особых техник, ни большой библиотеки с разнообразием книг по совершенствованию, ни дорогих материалов для заклинательства. А орден Цзинь, несмотря на свою сомнительную репутацию, сейчас являлся самым большим и богатым, обладал огромными ресурсами и возможностями, которые Шэнь Ра намеревалась использовать.       Ей бы годик там продержаться: проконтролировать сюжет да подучиться самой – а потом можно будет с чистой совестью послать все великие ордена и их грызню к гуям и размеренно путешествовать по цзянху.              Это был надежный план. Такой же надежный как заклинательские мечи. ***       Не сказать, что орден Цзинь принял Шэнь Ра с распростертыми объятьями, но объективно, могло быть и хуже.       Например, Гуаньяо мог бы предпочесть традиции здравому смыслу и… у Шэнь Ра было заготовлено несколько талисманов. Самый худший случай ей не грозил - она давно остановила совершенствованием отвал эндометрия. Но ужасно не хотелось бы такого развития сюжета. Все-таки у нее были границы симпатии к «плохим парням»: одно дело – смерть одного-двух (десяти) неприятных человек, да и вообще за дело, у него были причины, а другое – поползновения ее снасильничать. А то как же, первая брачная ночь, древний священный обычай, что надо обязательно потрахаться даже если вы до этого от силы три раза виделись!       Шэнь Ра была бы ужасно разочарована:  стоило только об этом подумать – и сердце отдавало тупой болью. Такое бы она не простила, и вся приязнь и сочувствие к Гуаньяо мигом бы испарилось. Но, что хуже, после она бы ненавидела себя – неистовой, лютой ненавистью. Просто за то, что она, такая умная, посмела так фатально обмануться в человеке.       Но, к счастью, это тревоги так и остались в ее голове: Цзинь Гуаньяо оказался адекватным и с сомнительными предложениями к ней не лез. По ощущениям, он вообще о ней не вспоминал, когда этого не требовали обстоятельства. На людях они обменивались пустыми любезностями, величая друг друга мужем и женой, наедине говорили только по делу – или не говорили вообще.       Они существовали словно бы параллельно. Шэнь Ра редко выходила из своей спальни в общие помещения, а Цзинь Гуаньяо редко ночевал в их покоях, так как был слишком занят умасливанием отца.       Слава небесам, до нее самой Гуаньшаню дела не было. Но, к сожалению, Шэнь Ра тоже было кого умасливать.       Иногда ей казалось, что попала она не в крутое и динамичное фентези с местным колоритом, а в какую-то дешевую слезовыжимательную мелодраму, которую вот уже который год крутят по телевизору. И, конечно же, в этой мелодраме была злая свекровь и простая невестка из глубинки, но зато с золотым сердцем.       «Пф-ф, если сердце у меня золотое, то золото это черное», - смеялась про себя Шэнь Ра.       На самом деле все было не так плохо, просто она любила драматизировать – а как еще почувствовать себя главной героиней и великой страдалицей? На этом пути не обойтись без трудностей, которые необходимо преодолевать.       То, что госпожа Цзинь была не в восторге от ее присутствия, не вызывало сомнений. Лишь понимание: мало того, что ублюдок ее муженька вечно крутился поблизости со своей фальшивой угодливой улыбочкой, так еще и невестку-деревенщину привел. И все это провернули, совершенно не спросив ее – полноправную хозяйку дома! Непозволительная наглость и неуважение.       Шэнь Ра справедливо опасалась, что ей придется несладко в мужнином доме (да, мелодрамы она тоже смотрела, грешна), но кое-что сыграло ей на руку – нежная, добрая и не отличающаяся крепким здоровьем Цзян Яньли.       К Яньли госпожа Цзинь относилась как к дочери, и настолько была обеспокоена благополучием ее и будущего внука, что у нее особо не было времени изводить Шэнь Ра. Так что все сводилось к придиркам и завуалированным оскорблениям.       Например, если Шэнь Ра, исполняя свой долг невестки, подавала чай, госпожа Цзинь, даже не сделав глоток, заявляла следующее:       - Способности Шэнь-ши воистину уникальны – она в силах испортить даже мой любимый сорт чая.       - Примите мои глубочайшие извинения, госпожа Цзинь, - отвечала Шэнь Ра с поклоном. – Позволите мне переделать?       - Не стоит, - презрительно отвечала госпожа Цзинь, нарочито отодвигая чашку в сторону самым кончиком пальца.       Шэнь Ра же не смела разогнуться, демонстрируя глубочайшую скорбь и униженность. Взаимодействие с дорогой свекровью походило на минное поле, и иногда попаданка вообще не понимала, каков должен быть ее следующий шаг.       — Ступайте, Шэнь-ши, - наконец смилостивилась госпожа Цзинь. - Я предпочитаю наслаждаться чаем в спокойствии, без лишних примесей.       «Ауч! Ну что за королевская кобра!» - восхищенно думала Шэнь Ра, радуясь, что на этот день ментальная экзекуция закончена, и она может заниматься своими делами.       Увы, традиции требовали навещать свекровь ежедневно, дабы выразить почтение. И чуть ли не каждое утро начиналось для Шэнь Ра с чашечки крепко заваренных оскорблений. Иногда госпожа Цзинь была в настроении молчать и наслаждаться зрелищем – тогда в дело вступали ее служанки.       — Кожа у Шэнь-ши такая тонкая, словно прозрачный нефрит… всё, что под ней, сразу заметно, - приторно запевала очередная девушка из свиты, невинно хлопая глазами.       - Яркое золото делает тени еще темнее, - философски продолжала вторая. - Неужели вы плохо спите?       - Вы уж берегите себя. Благородные шелка весьма капризны. Для них нужны изящные пропорции.       - Как и для изысканных украшений. Они так легко теряются, когда черты… слишком выразительные.       - Подберете неудачно – и вас могут перепутать с водным гулем.       - Как в той ночной охоте, когда местная девица – лицом словно сорная трава у дороги - не пережила отказа молодого ученого… и в озере утонула, - рассказывала одна из девушек страшным голосом. - О, это было ужасно!       - Воистину, поучительная история, - опять подхватила философствующая, - о том, что каждому следует знать свое место.       Госпожа Цзинь, с высокомерной скукой наблюдающая представление, важно кивнула.       - Благодарю за заботу, молодые госпожи. Вы так добры и внимательны, - смиренно ответила Шэнь Ра голосом бедной овечки. – Зато ваша краса подобна нежнейшим пионам. Этой ничтожной никогда не сравниться…       «Ну да, по жизни синяки под глазами по жизни, и не фотомодель ни разу – и что теперь, с лестницы скидываться? – с раздражением думала Шэнь Ра. – И вообще, вы те еще расистки, дамочки. И максимально тупо, что все исключительно в желтых тряпках ходят – как цыплята. Хотя, если судить по мозгам…»              Оскорблименты ее не задевали – у Шэнь Ра давно сложилось собственное мнение о своей внешности, да и в целом, личности. В сравнении с ним чужие жалкие попытки и рядом не стояли. Но жутко раздражала невозможность ответить, а еще необходимость делать вид, что ей не плевать на их слова. Притворяться было жизненно важно – а то вдруг они что похуже придумают, чтобы ее задеть.       Более-менее прилично госпожа Цзинь и ее приспешницы вели себя, когда рядом была молодая госпожа Цзян. Но, разумеется, не обходилось без приколов типа «я люблю своих детей одинаково, и моего Васеньку и эту, как ее».       - Не нужно, дорогая, отдыхай, - говорила госпожа Цзинь, если уже Яньли собиралась заварить чай, - не перестаю благодарить небеса за такую прекрасную невестку.       Намек был кристально ясен: Шэнь Ра «грустно» склонила голову.       - Госпожа Цзинь… - отзывалась госпожа Цзян с мягким укором.       - Сколько раз тебе повторять, Яньли, зови меня матушкой, - с напускной строгостью возражала госпожа Цзинь.       Нелюбимой невестке очень хотелось закатить глаза, но любой неуставной жест был бы использован против нее. Эх, было бы славно, если бы Шэнь Ра на подобных встречах могла отрешиться и полностью уйти в свои мысли – но нет, ведь ей надо было реагировать на чужие обидные слова.       У Цзян Яньли подобные разговоры тоже вызывали неловкость. Если двум Цзиньским невесткам случалось пересечься наедине, то молодая госпожа Цзян была максимально добра и приветлива:       - Как ты поживаешь, Ра-мэй? – осведомлялась Яньли с нежной улыбкой. – Нужна ли какая-то помощь?       - Все хорошо, Яньли-цзе, благодарю, - с искренней радостью отвечала Шэнь Ра. – Как твое здоровье?       В первую их встречу наедине Яньли, чувствующая себя незаслуженно виноватой за высказывания госпожи Цзинь, предложила перейти с формального общения на сестер.       «Я бы хотела, чтобы Шэнь-ши почувствовала себя частью семьи», - сказала Яньли тогда. Это было не только очень мило, но и показывало, что у молодой госпожи Цзян есть свое мнение и стержень. Шэнь Ра была в восхищении. Статус Яньли был намного выше, но она никогда этого не показывала. И пусть у них был очень разный жизненный опыт и мировоззрение, Шэнь Ра хотела бы искренне с ней подружиться. И, кажется, у нее был шанс.       В дни, когда Яньли себя хорошо чувствовала и не была занята, они степенно прогуливались по саду или пили чай в беседке. Молодая госпожа Цзян рассказывала про беззаботные дни в Пристани лотоса вместе со своими братьями, а Шэнь Ра – в основном, про жизнь в клане Шэнь или про что-то интересное, что успела вычитать в Цзиньской библиотеке. Ну и немножко историй из прошлого мира, личных и интернетовских, которые попаданка адаптировала под нынешние реалии.       «Ну уж нет! Никакого гейского трагизма за счет женских смертей! – решительно думала Шэнь Ра, пока Яньли звонко смеялась над очередной ее глупой шуткой. – Но как мне это сделать?»