7. Ближе брата и сестры никого нет

      Единственное хорошее, что Цзинь Гуаньяо мог сказать о собственной внезапно семейной жизни, так это то, что Шэнь Ра доставляла куда меньше хлопот, чем он рассчитывал. Возможно, только осваивалась, втиралась в доверие – сам бы он действовал так же. И пусть пока осторожная слежка не приносила результата, это не означало, что ее следует прекратить.       Из наблюдений складывалась довольно обыденная картина. Утром Шэнь Ра отправлялась в павильоны для медитаций и тренировок, потом наносила визит к госпоже Цзинь, которая, как докладывали осведомители, от невестки была ожидаемо не в восторге. Свободное время Шэнь Ра проводила в библиотеке, что могло бы показаться подозрительным, - но там она читала заклинательские трактаты в открытом доступе или же художественную литературу. Иногда она занималась рукоделием: например, шила очередной пространственный мешочек. Она всегда носила с собой несколько цянькуней, причем как обычных, так и зачарованных исключительно на ее доступ – именно потому, подозревал Гуаньяо, обыски в ее спальне не давали никаких зацепок.       Не замечена Шэнь Ра была и в подозрительных взаимодействиях. На мероприятиях, требующих ее присутствия, она предпочитала сливаться с обстановкой. Там, где можно было молчать, - молчала, куда можно было не прийти – не приходила. Исчезала сразу же, как только это позволяли приличия. Если была вынуждена говорить, то часто произносила слова с робостью и длинными паузами, скормно опускала глаза, избегала задавать вопросы сама, ничего ни у кого не просила. Предпочитала кланяться даже там, где это было необязательно.       Гуаньяо отмечал, что на посторонних она производила впечатление женщины странной и недалекой. У некоторых, наполненных гордостью за свое высокое положение (особенно когда больше гордиться им было нечем), - даже вызывала какое-то недоуменное презрение к своей ничтожности. Что подобная женщина делает в клане Цзинь? И как она смогла женить на себе Гуаньяо? Пусть и ублюдка, но все-таки сына главы?       Или наоборот, это Гуаньяо оказался неразборчив в связях? Переспал с провинциальной дурочкой, а потом не сумел это скрыть – и вынужден был жениться, опасаясь чужого гнева? Звучало правдоподобно – с его-то происхождением!       Едкие комментарии доставляли Гуаньяо даже больше хлопот, чем сама Шэнь Ра. Ему приходилось лавировать между тем, чтобы защитить честь жены, как того требовали традиции, и тем, как не оскорбить высокопоставленного насмешника. Или притворяться, что не углядел в чужих словах оскорбительного подтекста.       К счастью, в подобных играх Гуаньяо был мастером и никогда не терял лицо. Однако всех говоривших он старательно запоминал, жалея про себя, что перестал работать мастером пыток.       И если не говорить о пока затихшем расследовании, то Шэнь Ра вызывала в нем неоднозначные чувства. С одонй стороны, именно из-за нее злые языки разошлись еще сильнее. С другой стороны, там, где он был «сыном шлюхи», Шэнь Ра оказывалась «невежественной варваркой из провинции» - на них обоих смотрели свысока из-за происхождения.       - Небесные чиновники увидели, что вы, как никто другой, заслуживаете друг друга. Потому и благословили этот прекрасный союз, - как-то заметила госпожа Цзинь с ядовитой улыбочкой.       Неудивительно, что по своей воле Шэнь Ра общалась исключительно с Цзян Яньли, и то, когда они оставались наедине. Все-таки, в отличие от своей матери, молодая госпожа Цзян была девушкой доброй и в общении приятной. Но Гуаньяо не отрицал, что у его жены могли быть и иные мотивы.       Также его беспокоило, что в Золотую Башню Шэнь Ра переехала одна, без служанок из родного клана. Она сама делала прическу и макияж, сама подбирала наряды, лишь по большой необходимости взаимодействуя с рядовыми слугами ордена. Потому на фоне женщин Цзиньской элиты выглядела довольно просто: как обычная заклинательница, вступившая в Цзинь извне. И пусть ее внешний вид был в границах допустимого, но служил поводом для насмешек среди холеных, утопающих в роскоши дам.       Тем не менее, когда Гуаньяо предложил кого-то нанять, Шэнь Ра заявила следующее:       - Если этого не вопрос статуса или репутации, то мне это не нужно, - твердо сказала она, - я предпочла бы справляться самостоятельно. Кроме того, не хотелось бы, чтобы беспорядок в моей спальне был чьей-то еще проблемой.       Гуаньяо старательно сделал вид, что понятия не имеет, что она имеет в виду.       - Вы, госпожа Шэнь, теперь вторая невестка Цзинь. И по статусу у вас должна быть служанка, - произнес он, вызвав тем самым ее разочарованный вздох. – Но не переживайте… пока этот вопрос может подождать.       А когда придет время, Гуаньяо подберет правильного человека на эту роль.       Пока что все его взаимодействие с Шэнь Ра сводилось к подобным бытовым вопросам. С серьезным видом она уточняла, что ей не следует делать и куда ходить, к каким вещам следует быть внимательной при взаимодействии с госпожой Цзинь, с отцом, с Цзысюанем?       Гуаньяо, не желающий давать больше поводов для придирок, отвечал правдиво и развернуто. Шэнь Ра внимательно слушала и записывала его слова в маленькую самодельную книжечку – совершенно бесстыдно, той самой "перьевой ручкой"!       О которой он до сих пор не решался спросить – у него были лишь подозрения, но недостаточно данных, чтобы припереть Шэнь Ра к стенке. Здесь следует действовать аккуратно, чтобы не спугнуть ни ее, ни тех, кто, возможно, за ней стоит.       В любом случае, пока Шэнь Ра разыгрывала святую невинность, у Цзинь Гуаньяо были проблемы куда серьезнее. Уж очень тревожная складывалась ситуация во внешнем мире.       Потому что орден Лань все-таки взял Вэй Усяня под свое покровительство. Потому что Лань Ванцзи повязал на Старейшину Илина свою ленту - и теперь все, что относилось к темному заклинателю, становилось внутренними делами ордена Лань.       Много у кого в цзянху эти вести вызвали облегчение: как же, уж такие праведники, как Лани, смогут совладать с одним единственным темным заклинателем. Для тех, кто не читал злополучные весенние книги, благородный Ханьгуан-цзюнь пожертвовал собой, дабы усмирить Вэй Усяня. Что ни говори, а у Ланей есть большой опыт по удержанию преступников.       Потеря, конечно, страшная, но для Второго Нефрита не так важно иметь наследников, как для главы ордена. Зато теперь можно не беспокоиться о безумце – уж Лань Ванцзи его нрав обуздает.       С этим мнением были солидарны и те, кто весенние книги читал. Правда, размышляли об обуздании Вэй Усяня в совершенно ином ключе. Мало того, количество весенних историй, посвященных этому, кхм, процессу, росло с каждым днем.       Сначала Гуаньяо, к своему страданию, тщательно изучал их на предмет тайной информации, но потом сдался. Вчитываться в подобное – так и до искажения ци недалеко. Пары строк достаточно, чтобы понять: это писали другие люди, а не изначальный автор.       Гуаньяо хотел было полететь в Гусу, чтобы под предлогом визита к эргэ, разведать обстановку. Но не успел собраться - письмо от Лань Сичэня пришло раньше.       Глава Лань искренне поздравлял Гуаньяо с браком, желал всех благ, семейного счастья и процветания. И настоятельно советовал уделить время своей супруге, не отвлекаясь на внешние обстоятельства. С дипломатического это переводилось однозначно: «Пока не приезжай».       «Это более чем естественно, - старательно повторял себе Цзинь Гуаньяо, бездумно оглаживая узоры на нефритовом жетоне эргэ, - это абсолютно нормально… выбирать родного брата вперед названного».       Но легче от этого почему-то не становилось.       ***       Что бы ни творилось в цзянху или внутри ордена Цзинь, но Золотая Башня никому не уступала звания  обители бессмысленной роскоши и сомнительных развлечений. Пусть положение Цзян Яньли немного приглушило золотое сияние, но не скрыло до конца. Госпожа Цзинь воевала за покой невестки как могла, но ничто не могло умерить аппетиты ее неблаговерного супруга.       А это значит, что собрания и застолья продолжались, пусть теперь и с меньшим размахом да лишь для избранных союзников Ланьлина. Все-таки заговоры должны быть запланированы, ножи для спин - наточены, а деньги - бездумно растрачены.       Как всегда, великая честь организовывать такие мероприятия оказывалась Цзинь Гуаньяо.       И примерно месяц спустя его собственной свадьбы произошло неминуемое: на очередное застолье к Цзинь Гуаньшаню приехал его старый друг – глава Лаолинь Цинь. Вместе со своей юной дочерью.       Гуаньяо, как обычно случалось на праздничных ужинах, сбивался с ног, выискивая у присутствующих малейшие признаки неудобства. Но теперь взгляд его нет-нет да и возвращался к прекрасной деве Цинь, сидящей подле своего отца. И пусть ничто не способно было стереть с его лица угодливую улыбку, каждый раз при виде ее сердце Гуаньяо болезненно сжималось.       Цинь Су была бесконечно прекрасна – и ровно так же недостижима. Нежна и красива, как хрупкая статуэтка и, несмотря на мягкую улыбку, наполнена пронзительной печалью.       Она всегда была добра к Гуаньяо. И дело было не только в благодарности за спасение от Вэней – сам Цзинь Гуаньяо был рад, что успел, и ничего от нее не требовал. Но каждый раз, когда им доводилось встретиться, она была искренне рада его видеть. Робко осведомлялась о его благополучии, желала успеха в ордене Цзинь и поддерживала беседу с ним куда больше, чем этого требовали формальности.       Гуаньяо искренне улыбался в ответ. Тайно надеялся, что когда придет время и его положение упрочится, у него будет шанс с Цинь Су. Шанс на настоящую любящую семью. Хотя бы на что-то настоящее посреди бесконечной лжи, интриг и подхалимства.       Но реальность столкнула его с лестницы его наивных мечтаний.       Пока он бегал по поручениям и сглаживал конфликты среди гостей, невеселые мысли роились где-то на задворках его разума. Но только выдалась свободная минутка – ощущение вселенской несправедливости и такой же беспомощности обрушились на него с новой силой.       Зря он выбрал длинный путь для возвращения в павильон с застольем. Гуаньяо брел по тихому саду, тонущему в вечерней дреме, так же как и он сам в мрачных раздумьях. Хорошо хоть по этим укромным дорожкам мало кто ходил, и не перед кем было изображать бодрость и вежливость.       Но он ошибался.       Когда Гуаньяо проходил мимо укромной беседки, скрытой в высоких, нарочито неухоженных кустах, его окликнул женский голос, тихий и дрожащий.       Ни ночь, ни тени деревьев не помешали ему узнать Цинь Су, призрачной фигурой замершую у входа.       Легкий ветерок развевал ее одеяния и выпущенные из прически пряди волос. Она выглядела как прекрасная фея, как небожительница. И все же, небожительница одинокая и несчастная, из древних историй, что никогда не заканчиваются счастливым концом. Гуаньяо знал, что должен уйти, что им ни в коем случае нельзя оставаться наедине. Но пока он пытался найти на это силы, нежные губы Цинь Су задрожали, а ее большие глаза наполнились слезами.       Это было невероятно, преступно глупо - но Гуаньяо тотчас же бросился к ней как безумец, как путник в пустыне, увидевший оазис. Прижал к себе, наплевав на условности. А ведь раньше он не смел коснуться и кончика ее рукава! Такая сильная тоска его вела, такое безутешное отчаянье!..       И в этом отчаянье он был не один.       Цинь Су, изо всех сил обнимающая его в ответ, вдруг пошевелилась. Встала на цыпочки - и он почувствовал мягкое прикосновение к губам. Все мысли мгновенно вышибло из его головы.       Поцелуй получился нежным и соленым от ее тихих слез. Гуаньяо просто не мог удержаться, не мог остановить это, себя. Позволил себе потерять контроль на это краткое, ничего не меняющее мгновение – поклялся навсегда сохранить его в памяти.       Разумеется, он не стал напирать, не стремился подчинить и принудить - но был жаден, целуя где придется: губы, щеки, лоб. Ему тоже хотелось плакать – и одновременно смеяться. В его объятьях она была такой хрупкой и прекрасной, такой теплой и доверчивой, и такой невозможно его…       Да, он должен будет остановиться. Он должен, должен… но не сейчас.       Внезапно раздался звук, будто кто-то споткнулся на ровном месте. За этим последовал удивленный возглас.       Они вздрогнули, отпрыгивая друг от друга – пронзительная близость сменилась агонией, удушающим страхом. Уже было слишком поздно - их наверняка заметили. И… и что теперь?       С замирающим сердцем Гуаньяо перевел взгляд на заставшего их человека.       Конечно же, это была его жена, ну кто же еще, гуй ее побери!?       Шэнь Ра замерла в неловкой позе, прижав ладонь к приоткрытому рту, будто бы это ее только что застали на месте преступления.       Гуаньяо разобрала лютая, иррацилнальная злость. Он знал, что от него ждали. Он знал, что сейчас должен был придумать оправдание, должен униженно рассыпаться в извинениях и заверить, что это больше не повториться. Должен был умолять никому не рассказывать.       При этом, в чем он был виноват? В том, что был слишком небрежен? В том, что отвлекся от усталости и пал жертвой чужой интриги?       Ему следовало просто уничтожить клан Шэнь подчистую. Имитировать пожар. Или еще лучше нашествие живых мертвецов и заодно подставить Вэй Усяня. И это решило бы его проблемы.       Почему он не подумал об этом раньше?       - Ой, извините! - наконец воскликнула Шэнь Ра, как будто не поймала собственного супруга на горячем. – Не хотела вас тревожить!.. Я уже ухожу!..       Она театрально заторопилась куда подальше – и вдруг остановилась в полушаге.       - Молодая госпожа… - Шэнь Ра обернулась и пристально уставилась на застывшую в ужасе девушку, - молодая госпожа, пожалуйста, только не говорите, что вы – Цинь Су, наследница Лаолинь Цинь?       - Даже если так… – отозвалась Цинь Су, расправляя плечи с фальшивой храбростью, - то что?       - Ох… вот же гуй! – простонала Шэнь Ра, звучно закрывая лицо рукой. - А я-то надеялась, что до этого не дойдет!       «Она уже знала про меня и Цинь Су? - с неприятным изумлением отметил Гуаньяо. – Но ведь я даже не начинал официально за ней ухаживать!»       Тем временем Шэнь Ра погрузилась в раздумья и принялась расхаживать туда-сюда по дорожке, раздражающе мельтеша и не обращая на окружающих никакого внимания.       - Предлагаю обсудить… все, в более подходящем для этого месте, - наконец произнес Гуаньяо, теряя терпение.       Если так подумать, то их застал всего один человек, не особо важный и влиятельный. И к этому человеку у Гуаньяо были свои вопросы.       - Что? – переспросила Шэнь Ра, с задержкой выныривая из собственной головы. – Да… да, давайте обсудим!       - Позвольте, я сначала провожу госпожу Цинь, - предложил Гуаньяо, приободрившись. Пока он не знал, чем их разговор закончится, но допускал, что итог может стать… неприглядным. И юную деву Цинь в это втягивать не стоит.       - Нет, - твердо сказала Шэнь Ра. – Госпожа Цинь тоже должна знать.       «Знать что?» - скептически подумал он, мгновенно истолковав это как нежелание оставаться с ним наедине. И только открыл рот, чтобы виртуозно возразить, как услышал:       - Я пойду с вами, -  решительно подтвердила Цинь Су. – Господин Гуаньяо ни в чем не виноват.       Гуаньяо резко обернулся на девушку. Слезы на ее лице блестели в лунном свете, но выражение было твердым, пусть и отчаянным. Он ощутил прилив нежности: разумеется, всю ответственность он возьмет на себя, но само ее желание вступиться за нее согревало сердце. Хотя и несколько меняло планы.       - Прямо так уж ни в чем, - ехидно пробормотала Шэнь Ра себе под нос, но из-за заклинательских способностей ее все равно услышали.       - Что ж, прошу, - дипломатично произнес Гуаньяо.       Может, оно и к лучшему. В присутствии Цинь Су женщина расслабится и утратит бдительность.       А чем дольше они будут стоять здесь, посреди сада, тем выше шанс привлечь нежелательное внимание. Или что Гуаньяо начнут разыскивать, потому что на празднестве случилась очередная мелкая неприятность.       ***       Местом их назначения Гуаньяо выбрал свой рабочий кабинет – там стояла самая сильная защита от прослушивания, да и один из ходов в Цзиньские подвалы находился недалеко.       Весь путь они шли в неловком молчании, подчеркнуто не глядя друг на друга. Гуаньяо лавировал, с осторожностью выбирая каждый коридор, чтобы избежать нежеланных свидетелей, и прикидывал, что может сказать Шэнь Ра и как ему поступить, чтобы минимизировать последствия. Он набросал в голове несколько черновых вариантов - как вдруг поток его мыслей прервался прикосновением.       Продолжая смотреть только вперед, а-Су ободряюще сжимала его руку. Гуаньяо с готовностью сплел пальцы в ответ. Что бы ни случилось, он обязан ее защитить. Любой ценой.       Шэнь Ра, кажется, их взаимодействия даже не заметила. Вообще ее поведение не вписывалось в образ жены, раскрывшей супружескую неверность. А ведь подобных Гуаньяо навидался сполна: и не только госпожу Цзинь, но и разъяренных женщин, что иногда врывались в бордель, где он провел свое детство.       Гуаньяо мог бы решить, что Шэнь Ра все равно. В конце концов, брак был заключен без их согласия, и никаких теплых чувств между ними не было. Только чем ближе они подходили к месту назначения, тем более нервной и даже напуганной она выглядела.       Но стоило двери закрыться, как Шэнь Ра демонстративно заозиралась, вертя головой и разглядывая обстановку – хотя бывала тут прежде. Проследовала вглубь помещения прямо к столу, на котором, согласно сложной системе, возвышались стопки книг и свитков. Слишком многое Гуаньяо нужно было держать под рукой, а на желаемый идеальный порядок, в его крошечном и темном кабинете не хватало места. Равно как и времени, чтобы все разобрать.       Со скрежетом Шэнь Ра отодвинула невысокий стульчик для посетителей подальше, к стене и наконец уселась, некрасиво сгорбившись и сцепив руки перед собой.       Кажется, в стрессовых ситуациях она полностью теряла хорошие манеры.       - Я не знаю, как это сказать, чтобы уменьшить ущерб. Простите, - произнесла она с болезненным видом, глядя в пространство перед собой.       Цзинь Гуаньяо и Цинь Су выжидали, не размыкая рук. Поддержка друг друга и в то же время вызов судьбе и условностям – тот единственный, что они могли себе позволить. Шэнь Ра их уже застала, нет смысла скрываться.       Тусклый свет кое-как работающей ночной жемчужины четко разделял кабинет надвое, словно подчеркивая стороны, что они для себя избрали.       - Простите, мне очень жаль… - повторила Шэнь Ра из своего угла, вызывая нетерпеливое раздражение.       Гуаньяо было не особо любопытно, что у женщины на уме. Что бы ни заставляло ее нервничать – как это могло относиться к нему и Цинь Су?       Вот что он думал - а потом Шэнь Ра быстро пробормотала какую-то несусветную чушь.       - Прошу прощения? – переспросил Гуаньяо сладчайшим голосом. Только остатки благоразумия не позволяли перерасти его вежливой улыбке в оскал бешеного животного.       - Да как вы смеете?! – звонко воскликнула Цинь Су, дрожа от возмущения.       - Вы – брат и сестра. У вас общий отец, - повторила Шэнь Ра громче.       И тут же тревожно заозиралась – хотя защита в кабинете стояла качественная, замешанная сразу на техниках трех кланов.       Первой мыслью Гуаньяо было - это какая-то изощренная насмешка. Кто-то выбрал неискушенную в интригах Шэнь Ра как удобную жертву и нашептал ей на ухо эту чушь, чтобы… опозорить? Настроить Гуаньяо против нее? По женщине было видно, что она не пыталась лгать – она верила в то, о чем говорила.       Это могло даже звучать правдоподобно в самом грязном смысле: похождения отца ни для кого не были секретом, и сам Гуаньяо не знал, как много непризнанных Гуаньшаневых детей бродят по цзянху. Вот только даже у ненасытного главы Цзинь была голова на плечах: Цинь Цанье был его давним и верным товарищем, а мать Цинь Су – благородной дамой с безупречной репутацией. Которая не желала лишний раз посещать Золотую Башню.       «А ведь это?..» - начал задумываться Гуаньяо, привыкший рассматривать ситуацию со всех сторон.       - Не надо верить мне на слово, - вздохнула Шэнь Ра. - Просто проверьте сами. Для этого же есть способы, верно, Ляньфан-цзунь?       - Способы действительно есть, - на автомате отозвался Гуаньяо, заодно представляя и как можно обмануть подобные проверки.       - Наверняка есть что-то, что зачаровано на Цзиньскую кровь… хотя вряд ли это укажет на степень родства? Или укажет? – начала размышлять вслух Шэнь Ра, забывая о собственной нервозности. – О, точно!.. Близкая служанка вашей матушки должна знать, госпожа Цинь. Простите, не помню, как ее зовут…       Теперь она говорила куда более отстранненно, ведомая любопытством и желанием найти решение. Как будто о способах рисования простенького талисмана, а не о… о его потенциальном родстве с Цинь Су.       - Но свою матушку вы, госпожа Цинь, лучше не расспрашивайте, - вдруг сказала Шэнь Ра куда резче. – Это случилось… Нет, Цзинь Гуаньшань сделал это!.. против ее воли.       - Прежде чем выдвигать подобные обвинения… - начал было Гуаньяо, привыкший покрывать отца во всех происшествиях.       И тут же осекся.       Теперь Шэнь Ра смотрела прямо на него – и ее глаза, прозрачно-голубые, словно горная река, источали ледяное презрение. Впервые он замечал на ее лице столь сильное, всепоглощающее чувство.       - Прежде чем защищать этого… этого мужчину, да, - ответила Шэнь Ра с ненавистью скаля зубы. – Так вот, прежде чем защищать его, просто проверьте, Ляньфан-цзунь…       Она окончательно растеряла былую нервозность. Расправив плечи, подошла к Цзинь Гуаньяо, не разрывая зрительного контакта.       Но и Гуаньяо не был бы самим собой, если бы не умел оставаться стойким перед чужим гневом. Будь то гнев хозяйки борделя, или Не Минцзюэ, или учителя, или кого-либо еще. Вспышку чужих эмоций он наблюдал с вежливой отстраненностью, что несколько поумерило пыл женщины.       - У вас есть все возможности для этого, Ляньфан-цзунь, - сказала Шэнь Ра более спокойно. – Мое дело – предупредить.       Дальше она повернулась к Цинь Су, совершенно сменив поведение:       - Простите, госпожа Цинь, за столь ужасные новости, - теперь Шэнь Ра говорила куда мягче, даже заискивающе. – Но вы должны были узнать об этом прежде, чем произошло бы непоправимое… то есть, я надеюсь, что еще не произошло… иначе я бы не вмешивалась, уж поверьте…       Цинь Су явно не знала, как реагировать на этот словесный поток. Бедная девушка то краснела, то бледнела, а когда Шэнь Ра намекнула, что госпожа Цинь и Гуаньяо могли уже разделить ложе, громко воскликнула:       - Хватит! Прекратите! – она даже зажмурилась и закрыла уши для пущего эффекта.       Сначала Гуаньяо подумал, что это выглядит очень мило. Потом – о словах Шэнь Ра. И внутренне содрогнулся.       - Ну… я пойду, - промямлила Шэнь Ра, обескураженная чужой реакцией.       Гуаньяо нашел в себе силы кивнуть – и Шэнь Ра торопливо скрылась за дверью, ознаменовав свое отбытие громким хлопком.       Цинь Су и Цзинь Гуаньяо вздрогнули. Да, они были заклинателями, но судьба их готовила к ночным охотам, а не к подобным новостям.       Итак, они остались наедине уже второй раз за этот вечер. Но тишина между ними больше не дрожала от невысказанных любовных чувств, от недозволенной страсти – нет, она обрушивалась тяжелой, удушающей тревогой.       - Будет лучше, если мы проверим. Просто… на всякий случай, - хрипло произнес Цзинь Гуаньяо, встречаясь взглядом с покрасневшими глазами девы Цинь. – Убедимся, что она ошибается.