8. Коммуникация – основа хороших супружеских отношений

      Шэнь Ра настолько погрузилась в свое занятие, что чужой оклик, пусть вполне спокойный и не резкий, все равно едва не довел ее до сердечного приступа.       «Интересно, бывают ли у заклинателей сердечные приступы?» — задумалась она мимолетно и обернулась на говорящего.       — Ляньфа… то есть, приветствую уважаемого мужа, — отозвалась она, вспомнив, что поблизости могут быть посторонние.       Дело было в библиотеке, которая, несмотря на сомнительную репутацию ордена Цзинь, весьма впечатляла. Как случалось и раньше, Шэнь Ра провела здесь уже несколько часов, забившись в свой любимый отдаленный закуток. Все это время она продевалась через витиеватые слог древних мастеров и, подгоняемая тревогой, пыталась впихнуть в свою голову невпихуемые объемы информации.       Ох уж эта ее привычка откладывать все до последнего!       — Приветствую уважаемую жену, — так же формально отозвался Гуаньяо.       Шэнь Ра присмотрелась к нему, даже не пытаясь скрыть интерес: вроде выглядел как обычно, в безупречно лежащей Цзиньской одежде и безмятежно-вежливым выражением лица.       Но нормальность в случае Гуаньяо не означала ровным счетом ничего.       — Вы смогли подтвердить… вчерашнее? — уточнила она, мысленно умирая от любопытства.       Гуаньяо она не видела с тех пор, как покинула их с Цинь Су. И у Шэнь Ра не было ни заклинательских навыков, ни шпионских возможностей отследить, что же происходило после за закрытыми дверьми. Единственное, что она знала наверняка: в их покои Цзинь Гуаньяо не возвращался.       Но раз ее утренний визит к госпоже Цзинь прошел как обычно, а значит, до громкого скандала дело не дошло.       — Или… неужели, опровергли? — уточнила Шэнь Ра, ужаснувшись, что попала в какую-то альтернативную вселенную и зазря травмировала двух человек.       — Нет, вы были правы, — неизменно вежливо отозвался Гуаньяо.       «Я была права — бальзам для ушей», — хихикнула она про себя, услышав любимые слова.       И вместе с тем — занервничала еще больше. Вчера разговор касался ее косвенно, как невольного свидетеля да гонца с дурными новостями. В интересах ее безопасности следовало бы если не пройти мимо, то хотя бы промолчать. Но она выбрала говорить — и теперь Гуаньяо маячил поблизости как кровожадный, но очень терпеливый стервятник: с бритвенно острыми коготками и манерами.       — Наверняка, у вас есть ко мне вопросы, — вздохнула Шэнь Ра, не выдержав напряжения. — Позвольте, я сначала разложу книги по местам.       — Я никуда не тороплюсь, — отозвался Гуаньяо, всем своим видом демонстрируя, что просто так от него не избавиться.       Пока Шэнь Ра суетилась, убирая личные заметки и письменные принадлежности в цянькунь, он вгляделся в разложенные на столе книги и свитки.       — Однако, интересный у вас выбор для чтения, — сказал он, в преувеличенном удивлении вскидывая брови.       Шэнь Ра лишь пожала плечами. Было бы странно от нее ожидать, что она не подготовится. И оправдываться за это она не собиралась.       Ладно-ладно, до этого она проявляла большую осторожность и выбирала книги с невинной, базовой теорией и техниками или художественную литературу. Но теперь дело запахло жареным. Пусть у нее были козыри в рукаве, не помешает узнать о других вариантах.       В общем, все материалы на ее столе были посвящены одной теме: как заклинателю наиболее быстро и разрушительно уничтожить золотое ядро.       Хотя интуитивно она догадывалась, как можно это сделать, отслеживая движение ци в собственных меридианах — но немного теории не повредит. Эх, тяжко, очень тяжко жить во времена без гугла, а тем более искусственного интеллекта!       Самое сложное было даже не уничтожить само ядро, как стало с Цзян Чэном, — а обеспечить после этого летальный исход. Иначе придется потом думать, как бы это половчее добить несчастное, ныне безъядерное госуда… то есть создание. Можно, конечно, и ножичком по артерии, чтобы оно побыстрее истекло кровью. Но Шэнь Ра опасалась, что у нее не хватит духу.       К счастью, были и другие варианты.       Она будто непринужденно погладила подвеску на поясе: да, все еще здесь, никуда не делась. Кольцо, к которому ей до сих пор было сложно привыкнуть, ощущалось надежной тяжестью на пальце. А еще и браслет на щиколотке, идеально скрытый юбками — переехав в орден Цзинь, его Шэнь Ра не снимала никогда.       Общеизвестно, что Цзини очень любят золото и украшения. А вот сама Шэнь Ра любила, когда аксессуары несли и практическую пользу. И польза эта заключалась в яде, который тем или иным способом хранила каждая безделушка. Самое страшное — а именно оплата ювелирам за такие секретики, ну и за сам яд (наиболее быстрый и безболезненный) — уже произошло. Это заставило ее жадное сердечко помучиться, но зато избавляло от куда худших страданий.       — Я не люблю пытки, — наконец ответила Шэнь Ра, устав от выжидающего взгляда Гуаньяо.       — Не могу предположить, о чем вы говорите, — фальшиво отозвался он.       Шэнь Ра посмотрела на него как на умственно отсталого.       — И подземелья не люблю, — продолжила она, не впечатлившись. — Ну так, к слову.       — Тогда почему бы не вернуться в наши покои? — медово осведомился Гуаньяо, демонстрируя готовность к мирным переговорам.       — Посреди бела дня? Дорогой муж, как не стыдно! — патетически возопила она. — Что скажут люди?!       Она ничего не могла с этим сделать. Но когда Шэнь Ра нервничала или не знала, как реагировать, ее сразу тянуло на неуместную клоунаду.       Зато теперь уже Гуаньяо смотрел на нее как на дуру — и это ее даже обрадовало.       Из-под безупречно вежливой маски наконец-то проглянула искренняя эмоция.       ***       Они уселись по краям кушетки в их комнате для приема гостей — в первый раз после их сомнительной брачной ночи. Разговор ожидался непростой и сюрреалистичный, и потому хотелось бы, чтобы при нем присутствовал и аналог их брачного вина. Ну или хотя бы чай, чтобы отвлекаться на него.       С другой стороны, было бы не очень умно пить что-либо в непосредственной близости от шпиона и мастера пыток, настроенном на допрос.       — Как госпожа Цинь? — спросила Шэнь Ра, одновременно оттягивая неизбежное и понимая, что дальше будет не до того.       — Ей… нездоровится, — с заминкой отозвался Гуаньяо. — Она отбыла в свой клан сегодня утром.       Шэнь Ра сочувствующе кивнула. Ей сложно было представить, что сейчас творится в голове у бедной девушки.       — Это серьезный удар, — отозвалась она, — поистине ужасающий… но, надеюсь, со временем это можно будет пережить.       «В конце концов, обошлось без общего ребенка, — подумала Шэнь Ра. — А засосать сестру — в целом, обычный Цзиньский вторник»       — А как вы сами?.. — тем не менее, начала было она, но тут Гуаньяо ее перебил.       — Я бы хотел узнать, откуда у вас эти сведения, — произнес он, на сей раз не улыбаясь.       Шэнь Ра вздохнула, собираясь с силами — в конце концов, сейчас все изменится.       — Я помню свою прошлую жизнь, — заученно произносила она то, что уже тысячу прокрутилось в ее голове. — В той жизни я читала книгу об этом мире. И о том, как могли бы развиваться здесь события. Поэтому я знаю некоторые вещи. Например, о вас и госпоже Цинь. И еще о Сюэ Яне и экспериментах с темным заклинательством. И о том, что Гуаньшань хочет себе тигриную печать. Ну и о прошлых событиях тоже знаю, о вашей роли в клане Не и клане Вэнь. И… что там еще…       Возможно, сейчас Шэнь Ра делала глупость. Возможно, ей следовало придумать историю, более понятную человеку из Древнего Китая. Она честно пыталась: приплетала небожителей, приписывала себе пророческий дар, встречу с таинственным мудрецом — но ничто не звучало для нее самой достаточно убедительно. Тем более, что Цзинь Гуаньяо был куда искуснее как и в создании красивой лжи, так и в ее распознавании. И неумелые попытки лишь больше настроят его против нее.       В общем, разочаровавшись в собственных способностях к очковтирательству, Шэнь Ра положила на это метафорический детородный орган. Она выложит ему все, что помнит и знает. И почему она это знает. Ну ладно, не совсем все, а то, что относится непосредственно к нему в этом таймлайне. Ведь неизвестно, что «папенькин сынок» Гуаньяо решит с информацией о чужих судьбах.       В любом случае, если сейчас Гуаньяо ей не поверит — что ж, это проблемы Гуаньяо.       — И о взаимоотношениях Второго Нефрита Лань и Старейшины Илина вы тоже знаете? — вдруг прервал ее рассказ Гуаньяо.       Она замерла, сразу потеряв нить повествования. Засуетилась — как раз эту тему она не собиралась затрагивать.       — Ка-каких таких взаимоотношениях? — промямлила Шэнь Ра, совершенно точно не выдавая себя.       — Тесных, — многозначительно отозвался Гуаньяо, наклоняя голову и подпирая ее рукой.       «О нет, что же это?! Сянься версия мема «ну давай, расскажи мне»?!» — мысленно возопила она, но продолжила увиливать:       — Понятия не имею, о чем вы, — заявила со всей наглостью. — Говорят, что они друг друга недолюбливают.       Может речь вообще шла об их противостоянии? Как безупречный Второй Нефрит стоически осуждает Старейшину Илина? И вот-вот эти самые Илинские холмы осадит?       — Это то, что о них говорят. А пишут о них иное… неужели не читали? — притворно удивился Гуаньяо.       Шэнь Ра открыла было рот… закрыла… и так сильно замотала головой, что прядь из прически прицельно попала ей в глаза. Она преувеличенно несчастно вскрикнула, растирая выступившие от раздражения слезы, — но никто, к сожалению не озаботился ее проблемами.       — Конечно, не читали, — продолжил этот несносный притворщик, пока Шэнь Ра отходила от предательства собственной прически, — …вы же их писали.       Пока Шэнь Ра оправлялась от подобного абсолютно абсурдного и беспочвенного обвинения, пока пыталась нащупать в опустевшей голове опровержение, полное праведного негодования… Цзинь Гуаньяо подобрался, сложил ручки на коленях и с видом изысканного молодого ученого открыл свой в равной степени сладкоречивый и ядовитый рот:       — «Бай Чжэнь, разве тебе не страшно? Ты разве не слышал о моей черной репутации? Хе-хе, кто знает, что я могу с тобой сделать, если ты сейчас же не свяжешь меня своим фамильным поясом», — лениво продекламировал он, с хирургической точностью попадая в интонации.       Шэнь Ра в ужасе закрыла лицо руками.       — «Мгм, — произнес Бай Чжэнь с каменным лицом и сорвал пояс. Сложенная вдвое полоска ткани хлопнула от резкого движения, и Фэн Тун предвкушающе вздрогнул», — продолжал издеваться уважаемый господин, собирающий ароматы.       — А-а-а, хватит! Пожалуйста, хватит! — взмолилась Шэнь Ра, медленно сползая на пол.       Все ее жалкие попытки в притворство разбились вдребезги о невыносимое, всепоглощающее чувство стыда. Она корчилась в адских муках как жалкий, раздавленный башмаком червяк, а Гуаньяо невозмутимо зачитывал ее позорный «шыдевр». Его выразительный голос каким-то образом проникал даже сквозь заткнутые пальцами уши.       «Я, конечно, ожидала пыток, но не таки-и-их!» — выла Шэнь Ра мысленно.       — Неужели, не нравится? — наконец переспросил Гуаньяо, смилостившись.       Шэнь Ра медленно подняла на него взгляд, полный мучения и отчаянной надежды, — и сразу же получила новый удар:       — Быть может, повесть об особых ритуалах клана Не придется вам больше по вкусу?       Ее разочарованию не было предела — упав лицом в кушетку, она бессильно замотала головой.       — Тоже нет? Какая досада, — с притворной обидой вздохнул Гуаньяо. — Кстати, я поражен, что вы так хорошо осведомлены о предпочтениях моего дорого родственника Цзысюна.       Это было три попадания из трех — Гуаньяо старательно загонял ее в угол. Казалось, его лишь веселили ее жалкие попытки отрицать. Или же не веселили?       Шэнь Ра словно окатили ледяной водой. Если упоминание развратных Ваньсяней или гачимучи ордена Не просто повергало ее в жгучий стыд, то сейчас она всерьез задумалась, а не пора ли воспользоваться ядовитым кольцом.       Разумеется, дело было не в самом Цзысюне, а в том, с кем он скрещивал кожаные мечи. И… кажется, Гуаньяо она тоже в тексте упоминала? Она никак не могла вспомнить!       — Не знаю я никакого Цзинь Цзысюня, никогда его не видела, — пробормотала Шэнь Ра лицом в обивку, решив упираться до последнего.       — Сомнительный аргумент, госпожа Шэнь, слабовато, — заявил на это Цзинь Гуаньяо. — Вы вполне могли читать о нем в вашей прошлой жизни.       И последняя его фраза звучала настолько без издевки, без сарказма — а еще и великолепным шансом сменить тему:       — Так вы мне верите? Неожиданно, — встрепенулась Шэнь Ра, уставившись на него во все глаза.       — Ваша история многое объясняет, — туманно заметил он.       Это было не совсем «да», но ведь и не категоричное «нет». Удивительно на самом деле: ее не только выслушали, не перебивая, не только попытались вникнуть, но и связали факты, вычислили несостыковки. Как же Цзинь Гуаньяо был хорош, как умен!       Ну или он искусно подыгрывал, потому что считал, что Шэнь Ра сошла с ума… Тоже неплохо, ведь какой спрос с сумасшедшей?       В любом случае, ей больше не нужно было притворяться. И, яойные боги, какое же это было облегчение!       Она широко улыбнулась Гуаньяо — бедняга аж немного завис, глядя на нее, наверняка растрепанную и с потекшей косметикой. Вот уж столкнула его жизнь с неведомой зверюшкой, как будто мало ему было. А тут еще и какая-то стремная женщина с сомнительным прошлым, нестабильной психикой и дурными вестями.       «Да ему и с сестрой было бы проще…» — с веселым сочувствием подумала она.       Ладно, пора было возвращаться в человеческий облик. Шэнь Ра уселась на кушетку и старательно выровняла дыхание. Отбросила мешающиеся волосы. Достала из рукава платочек и промокнула им уголки глаз.       — И… что дальше? — спросила она наконец.       Гуаньяо, отстраненно наблюдающий за ее действиями, вопросительно наклонил голову:       — Что вы имеете в виду?       — Убивать меня будете? — уточнила Шэнь Ра, словно бы осведомлялась о погоде, — Или хотя бы разводиться?       В целом, ее устраивали оба варианта, но первое в мире заклинателей звучало как будто реалистичнее. И, наверное, рациональнее с точки зрения параноидального и амбициозного Цзинь Гуаньяо. Вот серьезно, она была настолько великодушна, что даже бы не обиделась. Единственное, что ее напрягало — это неопределенность.       — Вот и куда вы так торопитесь, госпожа Шэнь? — с едва заметной досадой спросил Гуаньяо.       Буквально на миг на лице молодого, но уже изрядно настрадавшегося человека, отобразилась беспредельная усталость. То, что он узнал вчера и сегодня, скорее усложняло его жизнь, добавляло новые стороны и обстоятельства. Наверное, он и сам пока не знал, что с Шэнь Ра делать.       В конце концов, это для нее происходящее было лишь забавным и порой жутковатым посмертием. А для него — выживанием любой ценой и попытками доказать, что он чего-то в этом мире стоит. Это он здесь был «сыном шлюхи», козлом отпущения, а еще и удобным послушным рабом, которого можно было пинать для развлечения в любой момент и под любым предлогом. Ну и да, вчера он поцеловался с сестрой.       — Ладно, извините, — неловко сказала она, наскребя в себе каплю небезразличия. — Ну, вы тогда все обдумайте и… если появятся вопросы, то задавайте, конечно…       Помялась еще немного и, желая поддержать, с преувеличенной жизнерадостностью добавила:       — И не переживайте так, Ляньфан-цзунь! Конечно, неприятно вышло, но вы с этими знаниями точно сделаете что-то полезное!.. Не то, что я со своими весенними книжонками…       «Вот, держи, дорогой, чистосердечное признание», — щедро решила она, прямо подтвердив то, что демонстрировала косвенно.       Она поднялась, рассудив, что раз на ближайшее время смерть отменяется, было бы неплохо проветрить голову. В идеале, лучше бы вообще полетать где-то над природой пару часиков — но тут она опасалась, что это истолкуют как попытку побега. Ладно, тогда хоть по саду погуляет — резиденция Цзиней была своеобразная, но крупные пионы выглядели поистине роскошно.       Да и самому Гуаньяо нужно время выдохнуть. Пусть посидит в тишине и разложит новые сведенья по полочкам.       В этот момент она чувствовала себя такой великодушной и понимающей женщиной, с таким мощным эмоциональным интеллектом! Но момент ее тихого торжества был нарушен:       — Госпожа Шэнь, так прибедняться — очень некрасиво с вашей стороны, — вдруг с укором заявил Цзинь Гуаньяо.       — В смысле? — развернулась Шэнь Ра.       Ее первая мысль была про писательство. Раз уж Гуаньяо вынужденно прочел ее работы, то, может, ему есть, что сказать. Может, он заценил ее авторский стиль? Даже несмотря на сомнительное содержание. Может, он посчитал, что персонажи получились реалистично? Да и сами постельные сцены? Пусть невольно, но в них он наверняка разбирался.       — Молодой господин Вэй сейчас под покровительством Гусу, — произнес Гуаньяо. — И судя по сведеньям оттуда, вашу книгу прочел.       — Что? Вэй Усянь в Гусу? — Шэнь Ра показалось, что она ослышалась.       — Да, — с легким неудовольствием сообщил Гуаньяо. — А Хангуань-цзюня в какой-то момент видели без его ленты.       Шэнь Ра так и застыла с открытым ртом.       — И, к слову, дагэ отправили в принудительное уединение — успокаивать ци, — продолжил Гуаньяо. — Для этого потребовалось очень много сонного порошка.       Шэнь Ра заторможенно кивнула. Очень с большой заминкой она поняла, что речь шла о Не Минцзюэ.       — За это я вам даже благодарен, — его голос доносился словно сквозь вату. — Но, тем не менее, мои планы вы изрядно попортили…       Кажется, сейчас Гуаньяо ей угрожал, но Шэнь Ра было плевать. Да, ей следовало вслушиваться в его слова, искать чужие смыслы, поддерживать эту легкую игру недомолвок и опасности. Но у нее не было на это сил. Она не могла ничего ответить, даже если бы и хотело — так сильно сдавливало горло.       «Не зря. Не зря. Не зря. Не зря!» — заходилось ее сердце в бешеном ритме.       Все внешнее — краски, звуки, запахи воспринимались все дальше, как будто не с ней. Комната плыла все сильнее, глаза нестерпимо жгло — ох, кажется, ей надо было убираться отсюда.       — Госпожа Шэнь? — откуда-то издалека донесся обеспокоенный голос Гуаньяо.       Ей… ей ведь следовало отреагировать, верно?       — По-потом, — кое-как выдавила она, дергаясь от самой необходимости издавать звук как от удара.       Да, ей срочно нужно было исчезнуть. Как можно скорее. Сейчас.       Ничего перед собой не видя, она каким-то чудом выбежала за дверь.       Последнее волевое усилие подсказало, что ей срочно нужно было найти какое-то место. Какое-нибудь тихое, очень отдаленное место, куда точно никто никогда не придет.       И где она сможет нарыдаться всласть.