Глава IX. Скрижали предательства

      Они появились в Хогвартсе вечером, поздно вечером — тихо, не привлекая внимания. Профессор Снейп, как всегда, был недоволен их визитом, но пропустил без лишних вопросов. Северус прекрасно понимал, что просто так Малфои не появятся по среди ночи, не предупредив о своём визите. Это значило только одно. Они пришли к сыну и хотели видеть только лишь одного его. Без вопросов, без глаз, без предположений.       Драко сидел в гостиной Слизерина, выйдя из своей спальни. Он чувствовал его присутствие. Малфой готов был кожу разодрать, лишь бы сдержать все свои эмоции, все свои мысли, лишь бы играть роль прилежного сына. Сына, которого они знали.       Гостиная Слизерина была пуста, все студенты уже находились в своих комнатах. Один только Драко не спал. Он сидел на диване, ожидая словно волк перед добычей. Он умел ждать, выжидать, лучше, чем себе могли они представить. Его серые глаза были уставлены в опасно танцующие языки пламени в камине, было ощущение, будто он не моргал.  Он умел делать вид, будто всё хорошо. Он умел быть актёром без сцены, его научил этому его же отец.       Всё время, что Драко находился в школе он не провел просто так, наблюдая чисто за Грейнджер и Поттером. Он копировал жесты, манеру держать палочку, задержку взгляда. Даже способ усмехаться. Он готовился, потому что знал, что если хоть чуть-чуть будет отличаться от того Драко, к которому привыкли Люциус и Нарцисса, то его мать сразу распознает это. А он этого не хотел.       Он услышал шаги родителей — и напрягся. Внутри что-то кольнуло - ярость. Та, тёмная, жаркая, обжигающая. Этот мужчина убил её. Оставил под деревом, вывернутую, сломанную, холодную. А эта женщина обманула, подорвала доверие собственного сына. Ради чего? Ради милости Тёмного Лорда? Драко никогда не поймет, потому что у трупа спросить времени не было, когда он испепелял свой мир до пепла.       Горечь подступила к горлу, но он заставил себя дышать ровно. Он должен быть их сыном. Здесь — он не Драко, который держал мёртвую Гермиону на руках. Здесь — он тот Драко, который не знает боли.       Малфой поднялся на секунду раньше, чем вошла она. Его мать.       Нарцисса вошла первой. Она шагала быстро, держа в руках края её чёрного, как ночь, платья, а её кожаная мантия развевалась за ней, облегая её до хруста затянутый корсет. Каждый её шаг был словно восклицание. Она была полна страха, её глаза не могли найти покоя, а во её взгляде было всё: беспокойство, тревога, материнская любовь, которая не находила своего выхода. В воздухе витала тревога, как когда небо заходит за тёмные облака, а перед грозой становится слишком тяжело дышать.       Люциус шёл рядом, его шаги чёткие и уверенные, но его лицо было непривычно мрачным. Его холодные глаза смотрели прямо перед собой, но в них был тяжёлый взгляд, который сам по себе всегда был угрозой. Люциус ощущал, что мир вокруг него начинает рушиться, как если бы фундамент самого замка сотрясался от магии, которую не могли объяснить. Его глаза коснулись её, и на мгновение он замедлил шаг. Мужчина вновь перевёл взгляд со своей жены на сына, который уже стоял перед ними с идеальной осанкой. Он сканировал его, смотрел на него и в его глазах появилась тень сомнения, но он быстро её спрятал. Люциус знал, что магия не могла бы быть такой разрушительной без причины. Но он не был готов признать, что причина была здесь, среди его семьи.       Драко замер.       — Мама, - это слово с ужасным грузом слетело с его уст. Он не мог обращаться так к женщине, которая предала собственного сына. Драко пытался держать себя в руках, будто от этого зависела его собственная жизнь. На него смотрела пара голубых глаз, которые очень быстро сканировали его лицо.       Нарцисса продолжала сжимать края своего платья, делая шаг, затем второй, аккуратно вытягивая руки вперед, к нему. А он шагнул вперёд — и впервые за долгое время ей показалось, что он вошёл в её объятия чуть быстрее, чем обычно. Сильнее сжал её руки. Секунду дольше держал взгляд. Она почувствовала дрожь, тонкую, как будто есть что-то, о чём он не мог говорить. Но её любовь была сильнее, чем какие-то подозрения.       — Ты в порядке? — спросила она, заглядывая ему в глаза и прижимая его так крепко к своей груди, к своему сердцу, будто пытаясь закрыть его от этого страшного мира. Драко улыбнулся. Ровно настолько, насколько должен был бы её сын.       — Конечно.       — Драко, нам нужно поговорить, - Люциус шагнул вперёд, цокая своей тростью. Малфой закрепил взгляд на этой ненавистной трости, которая избила его на первом году обучения за слабость. И его улыбка на долю секунды стала стеклянной.       — Разумеется, - они прошли в сторону каминных коридоров.       Тишина падала слоями. Единственным светом в данном пространстве был серебряный луч лунного света, что одиноко освещал коридоры Слизерина.       Люциус начал говорить первым:       — Последние дни мы столкнулись с аномалиями. Разломами. Магическими, временными, - Драко слушал, не смея опускать глаза. — Разломы появляются там, где…— Люциус запнулся, будто искал в себе силы и подбирал слова. — Где проходит одно существо, создавая трещины, которые ведут в никуда, в пустоту. - Драко наклонил голову.  — Мы прибыли, чтобы разобраться, что происходит в школе и находишься ли ты в безопасности, — сказал мужчина, его голос был твёрдым, но его глаза выдали беспокойство. — Ты замечал что-то странное, Драко? - Нарцисса следовала за ним, её взгляд был полон тревоги и боли. Она не стала ожидать их там.       — Он опасен, — прошептала Нарцисса. — Очень опасен, - она поравнялась с мужем, ломая брови и продолжая смотреть в глазах своего сына что-то, чего она сама не знала.       — Я не знаю, о чём ты говоришь, — сказал он, его голос был спокойным, но внутреннее беспокойство тяжёлым грузом давило на его грудь. — Наверное эти вещи происходят по причине сбоя в магии, если это существо действительно было бы здесь, то я бы почувствовал его рядом. В Хогартсе я пока не видел ни одного разлома, - Драко смотрел на них и идеально отыгрывал роль Драко Малфоя, которому было без разницы на то, что происходит, если это не касается его самого.       Люциус шагнул ближе.       — Драко, — его голос стал мягким, непривычно мягким, — мы приехали убедиться, что ты в безопасности, - Драко усмехнулся уголками губ — так, как смеялись Малфои, помешанные на чистой крови Малфои.       — Да, ты уже говорил, отец. Со мной всё хорошо.       Нарцисса протянула руку и коснулась его плеча. Бережно, так, как могла касаться только любящая мать. Со святой любовью.       — Сынок, будь осторожен. Пожалуйста, - она продолжала шептать, будто боялась, что сами стены будут их подслушивать. — Ты не можешь скрывать от нас правду, Драко, — её голос звучал почти мольбой. — Мы оба чувствуем, что что-то не так, - Малфой почувствовал, как её слова проникают в его душу, как её забота становится едва выносимой. Она действительно отличалась от настоящей Нарциссы, но только слегка.       — Я ничего не скрываю, — сказал он, заставляя свой голос звучать уверенно. — Сейчас я очень нервный из-за предстоящего Новогоднего бала и приближающихся экзаменов, - Драко устало выдохнул, веря в свою же ложь. Он вновь посмотрел на неё.       В её глазах — небо.       В его — зола.       — Я клянусь, — сказал он, натягивая легкую улыбку и Нарцисса облегченно выдохнула. Она знала, знала, что он не виновен. Он же просто мальчик. Её мальчик.       Но он солгал. Он солгал им обоим, потому что он давно перестал быть их сыном. И он ни за что и никогда не позволит этому миру повторить то, что сделал с Гермионой.       Ни за что.       В этот момент, как никогда раньше, Драко осознал, что его родители были в шаге от правды. Впервые его родители ищут правду, а не создают иллюзии и ложь ради «блага» семьи.       — Я думаю это что-то древнее, - вновь подал голос мужчина, отворачиваясь от сына и прикладывая пальцы в челюсти, досконально что-то обдумывая. — Пожалуй мне стоит поискать информацию в архивах, - глянув вновь на Драко, его взгляд зацепился за что-то черное на его руке под рукавом его белой рубашки. Люциус прищурил глаза.       — Мы должны его защитить. Неужели ты не понимаешь, Люциус? — она наклонилась к нему, её руки судорожно сжали краешек его мантии. — Это наш долг перед ним.       Люциус остановился на мгновение, его глаза коснулись её, и в этом взгляде было нечто ещё более мракобесное. Ему казалось, что на руке его сына была метка Пожирателя смерти, которую он прятал под рукавом, но Люциус не мог признаться себе в этом, как и доказать это, либо опровергнуть.       — Всё не так просто, Нарцисса, — он повернулся поднял вновь взгляд на сына, встречаясь с его надменными и пустыми серыми глазами, что прожигали в Люциусе дыру. Его голос стал холоднее, а глаза приобрели безжизненный блеск. — Это не его вина. Он не может быть виновен.       Нарцисса и Люциус молчали, но Драко видел, как в их глазах проявился тот самый страх, который он так старался скрыть. И в этот момент, как никогда прежде, он понял, что в его руках не только его собственная судьба, но и судьбы всех вокруг него и они стали такими уязвимыми, когда поняли, что их жизнь напрямую зависит от чьей-то прихоти. Это забавляло парня.       — Или может? – нарушил молчание Люциус и бровь Драко вздернулась.       — Что ты такое говоришь? – Нарцисса не могла поверить в слова своего мужа, открывая рот в немом вопросе. — Как ты смеешь его обвинять, если он поклялся, что это не он, - она встала между ним и Драко, закрывая последнего спиной, как стена. — Твой родной сын поклялся тебе в невиновности, а ты продолжаешь подозревать его в преступлении?       Но Люциус ничего не ответил, он лишь вызывающе усмехнулся, не сводя взгляда со своего сына. Он развернулся, растворяясь в коридоре, словно тень.       — Не слушай его Драко, - женщина повернулась к нему лицом. — Я обещаю, что мы найдем причину того, что происходит и сделаем всё, чтобы защитить тебя и нашу семью, - её ладонь мягко легла ему на лицо, поглаживая. — А пока, пожалуйста, береги себя, - она натянуто улыбнулась и так же растворилась, как её муж ранее.       Малфой же готов был упасть замертво от стресса, который испытал. Он ходил по лезвию ножа. Еще шаг и он точно упадет в какую-то сторону.

***

      Магия в воздухе была невыносимо тяжёлой. Тёмные стены библиотеки, забитые старыми, покрытыми пылью книгами, казались как часть самой темной реальности, в которой семья Малфой пыталась сохранить что-то, что больше не существовало. Люциус стоял среди этих книг, его лицо было поглощено мыслями, а пальцы бессознательно листали страницы. Он искал ответы, как охотник, поглощённый поиском добычи, но ответы не приходили. Вместо этого, в душе его росло ощущение, что мир, который он знал, постепенно разрушался. И всё, что ему оставалось — исчезнуть вместе с ним.       Нарцисса стояла в дверях библиотеки, её взгляд был полон ужаса и разочарования. В её глазах не было той жёсткости, с которой она обычно наблюдала за миром. Всё изменилось. В её душе был пожар, который невозможно было потушить. С каждой минутой её уверенность в том, что её сын не может быть виновен в происходящих разрывах, становилась всё слабее.       — Люциус! — её голос был резким, с оттенком паники, которая с каждым словом становилась всё более явной. Она не могла больше скрывать боль. — Ты не можешь продолжать это! Ты обвиняешь его, не понимая, что происходит! Ты что, совсем с ума сошел?       Люциус продолжал листать книги, его тело было напряжено, но он не смотрел на неё. Он знал, что она переживает, что она чувствует всё более большое расстояние между ними, но его отчаянное стремление понять происходящее полностью захватило его.       — Это не паранойя, Нарцисса, — его голос был низким и твёрдым, но в нём уже не было той уверенности, которая была раньше. Он сам начал сомневаться, но не мог себе этого позволить. — Я увидел у него на руке метку Пожирателя смерти, которую, этот демон, прятал под чёртовым рукавом. Наш Драко никогда бы не принял метку Тёмного Лорда, ни ты, ни я, этому бы не позволили случиться. Если ты не понимаешь, что мы сталкиваемся с невообразимыми последствиями, то мы не выживем.       Нарцисса сделала шаг вперёд, её глаза были наполнены слезами, которые она не могла больше скрыть. Руки дрожали, её пальцы были скрючены в кулаки, как если бы она хотела что-то удержать, но не могла.       — Тебе просто показалось. Ты же не можешь быть таким жестоким, Люциус! Ты обвиняешь нашего сына! Ты разрушаешь всё, что у нас есть! Ты не понимаешь, что ты сам ведёшь нас к гибели! Ты не видишь, что мы уже теряем его! - Её голос стал почти криком, и в этот момент Нарцисса почувствовала, как её внутренний мир сломался. Все эти месяцы, когда она пыталась держать себя в руках, теперь рухнули, как замок из песка, сотрясённый жестокой бурей. Все её защитные механизмы, все её надежды на то, что всё будет как раньше, исчезли. Теперь, в этом темном зале, где воздух был пропитан магией и страхом, она не могла сдержать себя. — Ты не знаешь, что ты говоришь! — её слова сорвались с губ, как крики умирающей души. В её глазах блеснули слёзы. В этот момент Нарцисса больше не могла оставаться тихой, спокойной женщиной, которая привыкла сдерживать свои эмоции. — Ты не можешь видеть, что Драко не виновен! Ты не можешь так относиться к нему! Мы потеряем всё! Всё, что мы строили, — всё исчезнет!       И в этот момент, когда вся её грусть и боль достигли апогея, она внезапно сделала шаг вперёд, выходя за пределы своей привычной сдержанности. Подняв руку, она с силой ударила Люциуса по лицу. Это был сильный, резкий удар, как если бы вся её боль, вся её невыносимая тревога выбрались наружу. От удара его голова слегка качнулась в сторону, а воздух вокруг них застыл.       Люциус замер, его глаза были полны шока. Он не ожидал этого. Он не ожидал, что Нарцисса, его жена, с которой они прошли через столько лет, вдруг выплеснет всю свою боль и страх. Он почувствовал, как его собственные чувства начали ломаться, как невыносимая тяжесть вдруг обрушилась на его плечи.       Она стояла перед ним, её руки дрожали, и в её глазах не было больше той силы, которой она обычно обладала. Нарцисса стояла, и её губы сжались в линию. Она не могла скрыть слёзы, которые теперь падали на её лицо.       — Ты не знаешь, что творишь, Люциус, — её голос был полон отчаяния. Она не могла остановить этот поток, этот вулкан эмоций. — Ты убиваешь нас, ты убиваешь его. Ты сам не видишь, что нам без него будет гораздо хуже, если ты продолжишь это. Ты не видишь, что он не виновен в этом. И я не буду больше позволять тебе разрушать нашу семью!       Люциус стоял перед ней, ошеломлённый, не в силах ответить. Его рот открылся, но не было слов, которые могли бы объяснить, что происходило. Он сам не знал, что делать, что сказать, как исправить этот катастрофический разрыв в их семье.       Тихо, почти бесшумно, Нарцисса обернулась и, не сказав ни слова, ушла. Её шаги были такими же тяжёлыми, как её душа. Она не могла больше оставаться здесь. Она не могла смотреть на того, кого любила, и видеть, как он погружается в свою паранойю.       Люциус остался стоять в пустой комнате, его лицо оставалось непроницаемым, но внутри него всё изменилось. Он был в поисках правды, но теперь он потерял её. Его любовь. Его звезду. Его луч всей жизни. Он не мог понять, как всё это привело их сюда. Он не мог понять, что именно он и его семья разрушили.