Глава X. Цветок бесполезен, если он не цветет

      Пэнс. Пэнси. Пэнси Паркинсон. Пэнси Элоиза Паркинсон.       Эти слова звучали эхом в её памяти, в её голове, в её сознании, в её крови, как старый музыкальный инструмент, который давно не настраивался. Они были частью её имени, частью того, что она носила с собой, несмотря на всю свою внешнюю роскошь и обаяние. Но за этим именем скрывалась пустота, которая начиналась с самого детства. Отголоски её прошлой жизни не стирались, а наоборот, становились всё более яркими и острыми, с каждым годом.       Родилась она в поместье Паркинсон, большом, холодном и величественном здании, окружённом мраморными стенами и железными решётками. В этом месте не было места для эмоций. Здесь царила строгость, традиции и расчёт.       Пэнси не помнила, чтобы когда-либо в её жизни был момент, когда её родители могли бы сказать ей «я люблю тебя» или просто обнять. Их внимание всегда было нацелено на её поведение, на то, как она сидит за столом, как держит себя, как идёт, как разговаривает. Всё было частью того, что они называли «правильным поведением», чтобы она могла быть достойной представителем семьи Паркинсон. И так было всегда.       Она всегда видела мир чёрно-белым, будто так и должно быть, будто так правильно. Это что-то не было ярким, не было красочным. В этом мире не было места для слабости, не было места для проявлений чувства. Родители не говорили с ней о чувствах, они учили её быть идеальной, неподражаемой, готовой к любым трудностям, которые приносила жизнь. Всё, что она знала, это то, что она должна быть тем, что хотели от неё видеть. Без лишних эмоций, без проявлений слабости, без желания быть кем-то другим. Это была её жизнь: жизнь идеальной дочери, жизни «правильного» человека, олицетворяющего благородство и высший класс. Идол аристократии.       Складывалось ощущение, будто пустота в её душе была неизбежна. Даже её рисунки, что украшали комнату девочки, были черно-белыми, без единого красочного отлива. Без любви, без тепла, без привязанности — она чувствовала, как внутри неё росло что-то, что нельзя было просто игнорировать. Она не могла радоваться, не могла плакать, она просто не умела этого делать, она не знала как. Ни на практике, ни в теории. Всё в её жизни было подчинено строгим правилам и идеалам, и в этой бездушной картине Пэнси росла. Пэнси Элоиза Паркинсон и была этой бездушной картиной, на которую нужно только смотреть и восхищаться гениальностью её создателя, её творца, её отца. Как растение в пустыне. Но однажды, когда ей было одиннадцать, всё изменилось. И она не могла даже представить, как. Тот момент был таким резким, таким неожиданным, что Пэнси порой до сих пор не верила в него. Он ворвался в её жизнь, как буря. Он был ярким, как свет, и тёмным, как ночь. Он был Драко Малфоем.       Когда они впервые встретились в Хогвартсе, это было, как вспышка молнии. Он был не таким, как все. Он был особенным. Он был тем, кого она искала, даже не зная, что искала. Его глаза, его голос, его уверенность — всё это было как музыка для её ушей, как солнце для её сердца. Он видел её. Он не видел её как дочь Паркинсон, как холодную аристократку. Он видел её как личность, как нечто большее. Он заговорил с ней первым, сразу же после распределительной шляпы. Блондин плюхнулся с ней рядом, и она даже не ожидала, что существуют люди, настолько уверенные в себе. Отец называл такими людьми Достойными и Драко действительно был Достойным.       Он первый повернулся к ней, первый представился, первый улыбнулся, как истинный аристократ. Чистокровный аристократ. Он гордился собой, а она с удивлением смотрела на то, как всё же может светиться человек, будто он был ненастоящим, олицетворение слова – Изобилие.        Оглядев маленькую и замкнутую Пэнси, чёрная челка которой прикрывала её брови и лоб, он протянул к ней пальцы, сдвигая её плотную, как густой туман, чёлку и оголяя ту самую часть лица, которую она прятала. Её лоб.       — Ты выглядишь хорошенькой, когда твой лоб открыт, - большие, зеленые глаза расширяются, а в этих мутных очах вдруг промелькнул огонек, который заставил девочку вдохнуть, будто ей впервые провели кислород. — Цветок бесполезен, если он не цветет, - хмыкает мальчишка, так же легко убирая от неё свою руку, как прислонил. Он еще секунду смотрит на покрасневшую Пэнси, разворачиваясь в сторону распределительной шляпы.       Маленькие пальцы на подсознательном уровне потянулись к месту на лбу, где до этого были тёплые и мягкие подушечки пальцев Малфоя. Она аккуратно провела по свой бледной коже пальцами, чувствуя, как её сердце пропускает удар.       Цветок бесполезен, если он не цветет.       После этого дня Пэнси всегда закалывала чёлку, чтоб держать свой лоб открытым.       Пэнс. Пэнси. Пэнси Паркинсон. Пэнси Элоиза Паркинсон.       Их общение набирало стремительные обороты. Драко часто общался с Пэнси, называя её коротко – Пэнс. Он всегда ходил со своей свитой из Крэбба и Гойла, задирая мальчишку Поттера и его компашку. Был лучшим ловцом в квиддич со Слизерина, у него был прирожденный талант, как у Поттера. Они оба были противоположной стороной одной медали, поэтому видели друг в друге соперников. Пэнси всегда была по близости. Она поддерживала его во время матчей по квиддичу, с помощью огромных и ярких плакатов, которые делала своими руками и тратила на это бессонные ночи. Он, конечно же, замечал её старания, часто подлетал к ней на своей метле и протягивал ей кулачок, чтобы она его отбивала. Это было для него, как талисман на удачу, как кроличья лапка. Ничто не придает такой удачи, как касание человека, что тратит свои жизненные силы ради тебя, даже Феликс Фелицис.       Они взрослели, узнавали друг друга с каждым разом всё больше и больше, пока в один момент их общение и дружба не переросла во что-то более значимое. Более сокровенное, более тёплое и сильное. Это были чувства. Первой призналась Пэнси, а Малфой не отверг её.       На время третьего года обучения, Пэнси уже выглядела, как девушка-подросток, что каждое утро вставала раньше будильника и часами крутилась вокруг зеркала, делая идеальный макияж и идеальную укладку. Она больше не носила эту глупую и плотную чёлку, что скрывала её брови и её лоб. Теперь у неё была маленькая, аккуратная чёлка по краям, в виде шторок, что открывала её лицо всему миру и больше никогда не прятала. Её главным атрибутом макияжа стали – чёрные и острые стрелки, что придавали ей уверенности и дерзости в её образе, а на её среднем пальце красовалось маленькое, аккуратное кольцо из серебра, которое она никогда не снимала. Она любила себя, любила своё отражение и больше всего любила Драко Малфоя.       Во время Хогвартс-экспресса, в конце второго года обучения. Малфой зашел к ней в вагон, пока она общалась со своими подружками, которых нашла за первый год осознанного общения и презентации самой себя. Он первым подарил ей кольцо — маленькое серебряное украшение с камнем, который светился в темноте зеленым демантоидом, — её мир, этот чёрно-белый мир, наполнялся цветом всё больше и больше. Для неё это было больше, чем просто подарок. Это был момент, когда она почувствовала себя живой, когда её душа, замороженная с детства, начала пробуждаться. Он подарил ей этот мир, в котором она могла почувствовать что-то настоящее. В его глазах она больше не была пустой оболочкой. В его присутствии она была важной, нужной. И она поверила. Она поверила в этот мир, в его любовь, в то, что она могла стать кем-то важным для кого-то. Она поверила, что она заслуживает этого.       Пэнс. Пэнси. Пэнси Паркинсон. Пэнси Элоиза Паркинсон.       Теперь всё это казалось далёким, словно видение, которое таяло в пустоте. Когда она смотрела на него сейчас, она не видела в его глазах того тепла, которое было раньше. Всё изменилось. Его внимание больше не было на ней. Оно было на другой. На Грейнджер. Сейчас, сидя за столом в Большом зале, Пэнси ощущала холод, который заполнил её душу. Всё, что она когда-то знала, исчезало. Её длинные, тонкие пальцы с идеальным чёрным маникюром, терялись в её таких же чёрных, как бездонная пропасть, волосах, сжимая их у корней. Она снова была одна. Она снова чувствовала, как её мир становится чёрно-белым. Всё, что она когда-то построила, теперь рушилось. Драко стал другим. Он больше не был тем, с кем она делила свои мечты и страхи. Он стал чужим, он стал стремиться к другой, к той, кто не заслуживает его внимания. Грейнджер.       И Пэнси ощущала, как её сердце, которое она так долго пыталась не чувствовать, снова начинало болеть. Тот, кто подарил ей цветной мир, тот, кто вернул в её жизнь эмоции, теперь ускользал. Он исчезал, и она не могла его вернуть. Грейнджер. Эта девчонка, которая никогда не должна была быть в его жизни, была теперь главным фокусом его внимания. И всё, что оставалось Пэнси, это одиночество. Это пустота. Это боль.       С каждым днём ей становилось всё труднее. Но она не могла просто сдаться. Она не могла позволить себе быть той, кого забывают. Она отпустила свои волосы, выпрямилась и вздохнула.       Она была Пэнс. Пэнси. Пэнси Паркинсон. Пэнси Элоизой Паркинсон. В её сердце, где когда-то был огонь, осталось лишь пепелище, и она была готова бороться за то, что заставляло её сердце биться.