Часть 5

      Люк захлопнулся с глухим, финальным звуком, похожим на удар по крышке гроба. Звук этот отозвался эхом в полной тишине, которая воцарилась среди оставшихся.       — Нет! Помни! — её крик сорвался с губ, больше похожий на стон.       — Она просто умрёт там, — холодно констатировала Зубл, её взгляд, полный мрачного удовлетворения, скользнул по искажённому ужасом лицу Рагаты.       — Прекрати! — взмолилась Рагата, сжимая кулаки так, что пальцы побелели. — Она не может… так просто нас покинуть. Она… выберется. Обязательно выберется.       — Интересно, как ты это представляешь? — Зубл язвительно улыбнулась, скрестив руки на груди. — Она исчезла в пустоте. Там нет ни пола, ни стен, ни воздуха. Одна лишь тьма.       — Но это же задание Кейна! — в голосе Рагаты слышались и отчаяние, и наивная надежда. — Он же не станет всерьёз…       — Ты что, правда ему доверяешь? — Зубл фыркнула, её голос прозвучал как удар хлыста. — После всего, что этот ублюдок сделал с другими? После тех, кто «ушёл навсегда»? Ты видела их глаза перед тем, как они сломались?       — П-пожалуйста, прекратите… — тихий, дрожащий голосок Гэнгл прозвучал словно эхо. Она вся съёжилась, пытаясь стать невидимой.       — Гэнгл… — Рагата посмотрела на неё, и её охватило чувство вины. Они ссорились, пока их подруга, возможно, борется за жизнь в кромешной тьме. Нужно было действовать, а не стоять на месте. — Всё. Хватит. Мы не будем сейчас устраивать разборки. Мы пойдём и найдём Кейна. Он должен нам помочь.       — Пф, конечно, — ядовито рассмеялась Зубл. — Он тебе обязательно поможет. Пожалеет. Прольёт слёзу умиления. — Но её уже никто не слушал. Остальные, повинуясь решительному взгляду Рагаты, уже направлялись к выходу из гигантского куба.

***

— КЕЙН!       Голос Рагаты, сначала полный силы, теперь стал хриплым и надтреснутым. Он терялся в бескрайних, ярко раскрашенных залах цирка, не встречая ни ответа, ни эха.       — Чёрт! — выдохнула она, чувствуя, как последние капли надежды покидают её. — Бесполезно.       Она кричала его имя до тех пор, пока в горле не встал ком. Остальные молча наблюдали за её отчаянием, бессильные что-либо предложить. Гэнгл тихо плакала, а Зубл смотрела на это с театральной скукой.       — Что же нам теперь делать? — прошептала Рагата, и её ноги подкосились. Она опустилась на корточки, закрыв лицо руками. Шёлковый материал её платья мягко шуршал. — Зубл… Почему ты такая равнодушная? Если у тебя есть хоть одна идея — говори! Не стой в стороне!       — Если ты так отчаянно хочешь услышать моё мнение, — та лениво подошла ближе, — то я считаю, что нужно перестать реветь и начать искать другие головоломки. Делать хоть что-то.       — Так нельзя! Бросить её?!       — Тогда искать конверты? Использовать шансы, которые нам даны?       — Я… не знаю… — Рагата бессильно покачала головой.       — Я тебя поняла. Ничего не делать — это твой выбор. Тогда сделаем по-моему. — Зубл развернулась и направилась к молчаливому Королёру, который наблюдал за происходящим. Она наклонилась к его уху и что-то быстро прошептала. Тот нахмурился, потом кивнул.       — Хорошо, — буркнул он и, не глядя ни на кого, удалился прочь.       — Вот видишь? — Зубл обернулась к Рагате. — Всё решается проще простого. Не надо драмы. Теперь мы можем спокойно отдохнуть и подождать.       Тишина снова повисла в воздухе, на этот раз тяжёлая и неловкая. Группа распалась, каждый ушёл в свой угол, погружённый в тягостные размышления.

***

      Сознание возвращалось к Помни медленно и нехотя. В глазах плавало мутное марево, тело было ватным и непослушным, словно чужим. Звуки доносились будто сквозь толщу воды — приглушённые и искажённые. Она почувствовала лёгкий ветерок на лице, от которого по коже побежали мурашки и тело затряслось в мелкой дрожи.       — Где я?.. — её собственный голос показался ей хриплым и далёким. — Кто ты? Что произошло?..       — Тсс, тише, тише, — ответил мягкий, бархатный голос. — Я, конечно, не знаю, что именно случилось, но ты в весьма плачевном состоянии. А я не могу такого допустить. Поэтому прошу тебя — не сопротивляйся.       Сильные, но бережные руки подхватили её. Помни на мгновение почувствовала приступ лёгкой тошноты от смены положения, а потом её положили на что-то невероятно мягкое и уютное. Пружины кровати тихо вздохнули под её весом.       — Запрет на комнаты, пожалуй, стоит отменить, — проговорил тот же голос где-то рядом. — А ты отдыхай.       Истекая последними силами, шут не могла сопротивляться. Тяжесть век стала невыносимой, и её поглотил глубокий, беспросветный сон, в котором не было ни снов, ни воспоминаний.

***

      На следующий день её никто не разбудил. Помни открыла глаза сама, и первое, что она осознала — в голове зияла пустота. Воспоминания о вчерашнем дне были стёрты дочиста. Но зато она чётко помнила: сейчас третий день игры. Оставалось всего двое суток.       Холодная паника сжала её горло. Они не успевают!       Помни вылетела из комнаты и помчалась по знакомому коридору к двери Рагаты. Сердце колотилось где-то в горле, отчаянно стуча «успеем-не-успеем, успеем-не-успеем». Она постучала — сначала робко, потом громче. Ответа не последовало. Ещё два резких удара — тишина.       «Может, они все уже на сцене?» — мелькнула догадка.       Она рванула туда. Огромное пространство перед сценой было пустынным и неестественно тихим. Лишь на краю, на полу, лежала одинокая, но внушительная стопка конвертов всевозможных цветов — алое предупреждение, изумрудное обещание, солнечно-жёлтая надежда.       «Кому пришло в голову собрать такую кучу? И откуда они их вообще взяли?» — с недоумением подумала Помни. За всё время она нашла лишь один-единственный жёлтый конверт. И тут её осенило: тот самый, спрятанный под шторой!       Не в силах совладать с внезапным порывом, она побежала обратно, к знакомому месту. Сердце ёкнуло — опасения подтвердились. Ниша за тяжёлой тканью была пуста.       — Ой… Его тут нет, — прошептала она, ощущая странную потерю.       Поднявшись, она вновь огляделась. Тишина становилась зловещей. Решив проверить последнюю версию, она вернулась к комнате Рагаты. Может, та просто не услышала? Она снова постучала, и снова — ни звука в ответ. Тогда она робко нажала на ручку.       Щелчок. Дверь не была заперта.       — Прости за вторжение, — тихо сказала девушка, переступая порог.       Воздух в комнате был густым и сладким от запаха лаванды. Он обволакивал, как одеяло. Комната была обставлена с неожиданным изяществом: сиреневые стены, серый лакированный пол, большая двуспальная кровать посредине. В углу стоял туалетный столик с огромным овальным зеркалом в резной раме. Стены были увешаны картинами в стиле старых мастеров, а полки ломились от книг в кожаных переплётах.       Самой Рагаты не было видно. И лишь через мгновение Помни заметила её отражение в зеркале. Кукла сидела спиной к двери, неподвижная, словно изваяние, и смотрела в своё отражение. Она увидела Помни, но не обернулась. Лишь её отражённый взгляд встретился с взглядом шута.       — Привет, — неуверенно начала Помни. — Что-то случилось?       Ответом была оглушительная тишина, нарушаемая лишь тиканьем невидимых часов.       — Почему ты не отвечаешь? — Помни сделала несколько шагов вглубь комнаты, приближаясь к спине подруги.       И вот, стоя уже прямо за ней, она увидела в зеркале не лицо подруги, а маску. Маску холодной, недружелюбной ярости. Губы Рагаты были сжаты в тонкую ниточку, а в глазах стоял лёд.       — Ты ещё спрашиваешь, что случилось? — её голос был подчёркнуто спокоен, и от этого становилось только страшнее. Словно перед самым ураганом. — Хех. Миленько.       — Тут такое дело… — Помни почувствовала, как по спине бегут мурашки. — Я не помню, что вчера случилось. Если я тебя обидела… прости. В зеркале лицо Рагаты исказилось.       — Не помнишь? — её шёпот был подобен шипению змеи. Она медленно повернулась, и теперь Помни видела не отражение, а настоящие, пылающие гневом глаза. — Что значит «не помнишь»? СОВСЕМ ничего?!       — Совсем…