Часть 6

      Мысль о том, что целый день мог просто испариться из памяти, была пугающей и не укладывалась в голове. Что могло случиться там, в глубине люка, что оказалось настолько чудовищным, что сознание предпочло стереть это начисто, как стирают опасную ошибку с цифрового носителя? Может, это проделки самой Системы Цирка — невидимого механизма, что держал их в заточении? Возможно, Помни увидела нечто, чего ей знать не полагалось, некий сбой в матрице этого искусственного рая-тюрьмы. Но тогда почему исчезли и нейтральные, обыденные моменты? Они должны были остаться, как остаётся рамка, из которой вырезали главное изображение.       Рагата, подперев ладонью подбородок, смотрела на шута, сидевшего на краю её кровати. Взгляд её был тяжёлым, анализирующим каждую черту лица подруги, в надежде обнаружить следы лжи или, что было ещё страшнее, искреннего, неподдельного неведения.       — Извини, что накинулась на тебя, — наконец заговорила она, и её голос прозвучал приглушённо. — Я просто... я так за тебя волновалась. И злилась, что ты так безрассудно, не раздумывая, шагнула в эту бездну. В неизвестность.       — Люк... — Помни повторила это слово, словно пробуя его на вкус. Оно было чужим и ничего не говорило её памяти. — Значит, вы его всё-таки открыли. Мне столько нужно узнать... Я не знаю, с чего начать. Рагата, может, есть ещё что-то важное со вчерашнего дня? Что-нибудь?       Куколка на мгновение закрыла глаза, постучав указательным пальцем по виску — жест усталой задумчивости.       — Ничего особо серьёзного, — сказала она, — кроме того, что Кейн вручил тебе тот самый конверт и заставил его открыть. Он утверждал, что ты его коснулась уже после введения новых правил. И тебе выпала... уникальная вещь. Та, что нам очень пригодится. Мы можем решить одну из головоломок, даже не прикасаясь к ней. Просто предъявим конверт Кейну, и он сделает всё за нас.       — Полезная вещь, — констатировала Помни.       — Это слабо сказано. Ты, кстати, правильно подметила — первую головоломку мы решили. Теперь осталось... — Рагата замолчала, и её глаза расширились от внезапного осознания. — Точно! Надо при встрече с Кейном уточнить, сколько их всего. Мы же не знаем масштабов этого безумия.       — Ох, — Помни с досадой почесала затылок, на её лице появилась кривая, виноватая улыбка. — Как мы могли забыть спросить о таком? — Она поднялась с кровати и подошла ближе к Рагате, её голос стал тише, доверительным. — Кстати, я была у сцены и видела целую гору конвертов. Что они там делают?       — Это... — Рагата слегка отодвинулась, уходя от пронзительного взгляда Помни. — Пока мы тебя искали, Зубл предложила хоть что-то делать для продвижения вперёд. Она сказала, что лучше всего искать конверты, но все были слишком подавлены твоим исчезновением. Так что эту миссию доверили Королёру. Он, надо отдать ему должное, хорошо потрудился. И теперь... теперь ему придётся сегодня их открывать. Все.       — Подожди, — Помни отшатнулась, будто её ударили. — Ты же знаешь, что половина того, что скрыто в конвертах — это наказания, которые касаются всех нас! Мало ли что там может быть! Обнуление прогресса, смена мест, ловушки!       — Не переживай так, — попыталась успокоить её Рагата, но в её собственном голосе слышалась фальшь. — Нужно смотреть на всё с хорошей стороны. Там не только зло, но и добро. Призы, подсказки, еда...       Обе девушки уставились в пол, каждая погружённая в свои мрачные размышления о содержимом конвертов. А у Помни в голове роились всё новые вопросы. Почему она не помнит именно этот день? За год пребывания в цирке случалось всякое: падения, победы, моменты отчаяния и крошечные надежды, но всё это оставалось в памяти, пусть и туманной. Или... не всё? Что, если Кейн стирает у них не просто дни, а ключевые моменты, которые могли бы раскрыть карты об этом месте? У него все козыри на руках, а у них ничего. Они остаются в дураках каждый раз, когда начинают новую «партию». Даже если выиграют — в конечном счёте всё равно проигрывают, потому что не помнят правил самой главной игры.       — Рагата, сколько у нас осталось дней, не считая этого? Два?       —Нет, — покачала головой кукла. — Вчера... Кейн сказал, что ты была без сознания. Благодаря этому он даёт нам ещё один день. Но если и тогда не справимся, то... он поступит по обстоятельствам. Может, добавит. А может, и нет.       — Понятно, — Помни сглотнула. — Но лучше нам поторопиться. Или, как с первой головоломкой, это займёт у нас два дня. Пошли сейчас, не будем терять времени.       — Подожди, — Рагата резко ухватила её за руку и с неожиданной силой рывком уложила обратно на кровать, сама возвышаясь над ней, как строгая сиделка. — Мы никуда не пойдём, пока не определим твоё самочувствие. Ты только что вышла из... из ничего. Из небытия.       — Да всё со мной в порядке, правда! — попыталась возразить Помни, опираясь на локти.       — Напомни-ка мне, сколько мы с тобой знакомы? — голос Рагаты стал твёрдым. — И сколько раз за это время ты говорила, что «всё в порядке», когда на самом деле это была откровенная ложь?       — Это было раньше! — отчаялась шут. — В прошедшие дни! А сейчас я чувствую себя отлично! — Она всё-таки поднялась с кровати, её движения были упрямыми и резкими.— Тогда мои мысли были забиты мыслями о выходе, о том, что было со мной в реальном мире... а сейчас — нет. Сейчас есть только задача.       Она решительно указала на дверь. После мгновения нерешительности Рагата сдалась, и девушки вышли.

***

      Добравшись до пространства у сцены, они, для эффективности, решили разделиться. Помни двинулась в обход, исследуя каждый тёмный угол, каждую щель между пестрыми декорациями. Она заглядывала за тяжелые бархатные занавесы, проверяла обратные стороны подвижных платформ, но ничего, что хоть отдалённо напоминало бы головоломку, не находилось.       И вот её взгляд упал на лестницу. Узкую, почти вертикальную, ржавую и скрипучую, она вела наверх, в паутину гигантских вентиляционных труб, что опутывали купол шатра, слов артерии какого-то механического чудовища.       Собрав волю в кулак, шут начала подъём, перескакивая через ступеньки, чтобы побыстрее преодолеть это пугающее расстояние. Оказавшись наверху, она замерла, поражённая открывшимся видом. Отсюда, с высоты, весь цирк казался игрушечным, абсурдным макетом. Рагата, блуждавшая внизу, была всего-лишь маленькой, яркой точкой в этом безумном калейдоскопе. Но любоваться открывшейся «красотой» было некогда.       Помни повернула голову, чтобы заглянуть в жерло ближайшей трубы. Оно уходило вглубь, в непроглядную черноту, обещая нечто пугающее и неизвестное. Одна её нога инстинктивно шагнула вперёд, а другая, казалось, вросла в пол, всем своим существом протестуя против этой затеи. Собрав всю свою волю, она сделала несколько неуверенных шагов внутрь. Стало не так страшно, как представлялось сначала, но желания углубляться дальше не возникало.       Труба, однако, не думала заканчиваться. Она уходила вперёд, бесконечная и прямая, пока в самом её конце не забрезжил свет. Сначала это была просто тусклая точка, но с каждым шагом он становился всё ярче, всё ослепительнее, пока не заставил Помни зажмуриться от боли. «Выход?» — пронеслось в её голове с безумной надеждой.       Но нет. Пройдя последние метры, она оказалась в просторной, идеально круглой комнате. Комната была выкрашена в густой, бархатный алый цвет, который поглощал свет и звук, создавая ощущение нереальности. В самом её центре, скрестив ноги, сидел незнакомец. Невысокий, почти карлик. Его лицо скрывала фарфоровая маска кота: белая, с золотистыми, полуприкрытыми глазами, чёрными усиками и малиновым носом. К макушке были прикреплены белые кошачьи ушки, а из-под них выбивались пряди белоснежных, пушистых волос. Он был одет в белую рубашку с чёрным галстуком-бабочкой и... коричневые шорты. Несмотря на маску и уши, его сложение и поза были вполне человеческими.       — Приветствую вас, дорогой игрок, — раздался голос. Он принадлежал десятилетнему мальчику, такой же звонкий, чистый и нарочито доброжелательный, с лёгкой мурлыкающей ноткой. — Прошу, подойдите поближе для объяснения правил.       Помни, покорённая странной атмосферой, сделала несколько шагов вперёд и увидела на полу гигантскую, прорисованную золотыми линиями разметку для игры в... крестики-нолики. Неужели это всё? Такая архаичная, примитивная игра в этом месте безумных головоломок?       Незнакомец изящным жестом указал на небольшую бархатную подушку напротив себя. Помни опустилась на неё.       — Можете звать меня Адам, — представился он. — Я проведу для вас одно из испытаний. Но не волнуйтесь, здесь нет ничего сложного. Просто обычная игра. — После этих слов напряжение в комнате не спало, а, наоборот, возросло, сгустившись, как сироп. — Эта игра называется «Крестики-нолики». Вы должны поставить три своих знака в ряд — по вертикали, горизонтали или диагонали. Смотрите. — Адам лёгким движением пальца нарисовал в воздухе три крестика по горизонтали, и те мгновенно проявились на поле, перечёркнутые золотой линией.       — Простите, — вмешалась Помни, — но я знаю правила этой игры. Она, конечно, простая, но исход зависит от соперника. Не могли бы мы сделать пробный раунд?       — Если вы так просите, то, конечно, — Адам склонил голову набок, и его маска казалась улыбающейся. — Тогда, если вы позволите, я буду крестиком, а вы — ноликом.       — Хорошо, — кивнула Помни.       Поле мгновенно очистилось, а в воздухе сбоку возникли висящие цифры, отсчитывающие минуту и тридцать секунд.       — Кто из нас ходит первым? — спросила она.       — Тот, кто выбросит большее число на костях, — Адам достал из складок своей одежды два идеальных кубика и небольшую кожаную чашечку. Он протянул их Помни.       Та взяла вещи. Кости были холодными и необычно тяжёлыми. Она положила их в чашечку, накрыла ладонью, встряхнула несколько раз и с силой бросила на пол. Кости подпрыгнули и замерли: четвёрка и шестёрка.       Помни молча вернула предметы Адаму. Тот принял удобную позу, с ловкостью фокусника встряхнул чашечку и выбросил кубики. Они покатились, замедлились и остановились, показывая две шестёрки. Девочка невольно ахнула — такая удача соперника была пугающей.       — У меня больше, — констатировал Адам, и в его голосе слышалось торжество. — Так что хожу я.       В тот же миг таймер ожил, и цифры поползли вниз. Адам неспеша, почти небрежно, поставил свой крестик прямо в центр. Помни, недолго думая, ответила ноликом в правом верхнем углу. Крестик противника мгновенно появился в левой центральной клетке. «Что он задумал? — пронеслось в голове у шута. — Какую ловушку готовит?» Она решила перекрыть ему очевидную линию, поставив свой нолик в правую центральную клетку.       Но Адам оказался хитер. Его следующий крестик возник в верхнем левом углу. И тут стало ясно — у него намечается вилка. Следующие два хода были для него беспроигрышными. Помни почувствовала, как по спине пробежал холодок поражения. Она была в ловушке.       И вдруг... её взгляд зацепился за собственную комбинацию. Всего один шаг... один-единственный ход, и победа будет её. И этот ход можно сделать прямо сейчас, опередив его двойную угрозу.       Её палец дрогнул и метнулся вперёд, ставя нолик в нижнюю центральную клетку. Три её символа выстроились в идеальную вертикаль. Поле озарила золотая линия, пересекающая её нолики.       Пробный раунд был выигран. Но в сладком миге победы не было радости — лишь леденящее предчувствие, что настоящая игра только начинается.