Глава 3: Незванный гость.

В Хазбине царила особая, звенящая тишина — та, что бывает лишь в короткий миг между закатом и настоящей ночью, когда адское небо за окнами окрашивалось в густые лилово-багровые тона. До начала вечеринки оставалось меньше часа и последние лучи угасающего дня выхватывали из полумрака пустые коридоры и притихшие залы. Но за закрытыми дверьми кипела последняя, самая личная стадия подготовки. Постояльцы отеля, вдохновлённые энергией Чарли, с азартом предавались редкому для грешников занятию — облачению в свои лучшие наряды. За одной дверью слышался спор двух демониц-сестёр по поводу того, какое платье ядовито-зелёного цвета лучше сочетается с их кожей, цвета гниющей лилии. За другой — низкорослый грешник с головой лемура тщетно пытался завязать бабочку на своём потрёпанном фраке, ворча на несовершенство мира. В номере напротив пара призраков в прозрачных, переливающихся одеждах парила перед зеркалом, их беззвучный смех наполнял комнату легким морозным трепетом. И в самом сердце этой тихой бури, в своих покоях, заканчивала собираться Чарли. Она повернулась перед зеркалом, и её отражение вызвало у неё самой восторженную улыбку. Её обычно собранные в хвост волосы были уложены в игривую и одновременно безумно элегантную причёску: пышная челка, уложенная набок, заканчивалась упругой кудряшкой у щеки, а сзади высокий хвост был собран так, что его конец тоже завивался в идеальную пружинку. Но главным был наряд. Длинное алое платье из блестящего атласа, яркое, как свежая кровь, облегало фигуру, делая дерзкий разрез от бедра, обнажавший ногу при каждом шаге. Верх платья держался на изящно обнажённых ключицах, подчёркивая хрупкость и в то же время скрытую силу. А на её запястье лежал единственный аксессуар — браслет в виде золотой змеи, которая с холодной точностью обвивала руку, и её голова с рубиновыми глазами лежала на тыльной стороне ладони, словно готовая укусить. Это было не просто красиво. Это было заявление. Сексуально, смело, опасно и по-королевски мощно. Она сделала последний поворот, любуясь своим отражением, и её сердце учащённо забилось — уже не только от предвкушения вечера, но и от осознания собственной силы. Поправив последнюю прядь, она он потянулась к ручке, чтобы выйти — и резко дёрнула дверь на себя. Она замерла. В проёме, в нескольких дюймах от неё, стоял Аластор. Его рука была занесена для стука, застыв в воздухе. Казалось, сама тьма сконцентрировалась в его фигуре в идеально скроенном чёрном сюртуке, оттенённом алым жилетом. Их взгляды столкнулись. На долю секунды его взгляд, чисто инстинктивный, скользнул по всему её образу — по аломy платью, золотой змее на запястье, дерзкому разрезу, открывавшему ногу, и задержался на обнажённой ключице. Где-то он это уже видел. Воздух затрещал от статики, но в ней не было угрозы — скорее, короткое замыкание. И тут же, будто спохватившись, его лицо изменилось. Лёгкий, непроизвольный интерес в глазах погас, сменившись привычной ледяной маской. — Принцесса, — его голос был на удивление спокойным и сдержанным, словно ничего и не произошло. — Я как раз... собирался проведать тебя. Гости уже на подходе. Нам следует спускаться вниз. — Оу, да! — Чарли слегка вспыхнула, почувствовав себя школьницей, застуканной за примеркой маминых туфель. — Я немного задержалась. Они продолжали стоять в проёме, ведь Аластор забыл, что собой перекрыл ей дорогу наружу. Неловкая пауза затянулась на пару лишних секунд, пока до него наконец не дошло. — Оу, да, извини, — Аластор вдруг отскочил назад с неестественной резвостью, уступая дорогу широким, почти театральным жестом. — Как глупо с моей стороны. — Ничего, всё в порядке, — смущённо улыбнулась Чарли, выскользнув из комнаты. Они вместе пошли вниз по длинному коридору. Тактичное молчание между ними было густым и звонким, будто наполненным невысказанными словами и эхом недавней статики. Каждый шаг отдавался в тишине гулким эхом, и только тени, плясавшие на стенах от свечей, видели, как его взгляд, строгий и неподвижный спереди, на секунду коснулся её отражения в тёмном окне.

***

Время ещё не пришло, но грешники внизу уже начинали веселиться, создавая оглушительный гул предвкушения. Люцифер стоял у подножия лестницы, оживлённо жестикулируя в дискуссии с Вэгги. Увидев спускающуюся дочь, он замер, сделав умилительное выражение лица, и терпеливо дождался, пока они с Аластором не спустились вниз. — Ах, Чарли! Ты просто великолепно выглядишь! — Радостный Люцифер схватил её за руки, но тут же повернулся к Аластору, стоявшему сзади с каменным лицом. — Чего не скажешь о тебе. На что Аластор тихо издал короткий, раздражённый звук, нечто среднее между оленьим писком и статическим шипением, и направился прочь, подальше от короля. — Да вы блять, подождите, вечер ещё не начался! — Хаскер уже ругался с парой грешников, которые яростно требовали напиться прямо сейчас. — No-no, Хаск, налей же им. И мне заодно чего-нибудь... покрепче, — Аластор грузно опустился на барный стул и положил голову на руку, уставившись на бармена усталым, но требовательным взглядом. — До начала ещё полчаса, а ты уже решил напиться? — Хаскер поднял одну бровь. — Тебе вроде не надо встречать гостей с принцессой? Аластор, нахмурившись, цокнул языком и закатил глаза, после чего направил на Хаска леденящий, ядовитый взгляд. — Делай свою работу, бармен! Хаск молча налил в бокал мутную жидкость цвета окисленной меди. «Пылающая пенька» — классический выбор для тех, кто хочет забыться быстро и надолго. Аластор, не глядя, поднёс бокал к губам и сделал первый обжигающий глоток. В этот момент со стороны входа раздался оглушительный скрежет — звук распахнутых дверей. Аластор открыл глаз, всё ещё не убирая бокал ото рта, затем отставил его в сторону и повернулся к дверям с вопросительным, но спокойным выражением лица. На пороге стояла высокая фигура в тёмном пиджаке с ядовито-зелёными акцентами. Севиафан. Даже с этого расстояния было видно неестественное свечение его улыбки и пронзительный, сканирующий взгляд, который уже скользнул по залу, выискивая кого-то. Чарли, всё ещё стоявшая с Люцифером и Вэгги, обернулась на шум. Увидев Севиафана, она замерла, а её глаза округлились от чистого, немого удивления. Севиафан, заметив её реакцию, лишь усмехнулся уголком рта с неоново-зелёными зубами и направился к ней твёрдой, уверенной походкой — так, будто его появление спустя несколько лет должно было быть самым обычным делом. Аластор, не отрываясь, наблюдал за всей этой картиной с своего места у бара. Его лицо было бесстрастной маской. — Севиафан? — удивлённо произнёс Люцифер, изучая гостя. — Мальчик мой! Сколько лет, сколько зим! — Король подставил ладонь для рукопожатия, на которое Севиафан ответил взаимно. — Ну, как там твой папашка поживает? — У него всё отлично, старик. А я вот пришёл заскочить к Чарли, — Севиафан с самодовольным взглядом перевёл взгляд на принцессу, которая до сих пор пребывала в лёгком ступоре. — Я слышал, твоя идея о реабилитации грешников удалась. Честно сказать, я удивлён, что слова, которыми ты мне все уши прожужжала, стали правдой. Чарли немного сердито посмотрела на него. — Так стоп, что? Ты пришёл? Спустя несколько лет, что мы не общались, ты просто пришёл? Чё. — Хах, да ладно тебе, — он махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Пришёл поздравить, вот делов-то. К тому же, твоя дискотека не только ведь для грешников? Тогда, почему бы и нет. Не успела Чарли ему возразить, как перед ней из тени появился Аластор. Он резко, почти по-хозяйски, взял руку Севиафана и вложил в неё своё рукопожатие — короткое, сильное и без тени искренности. — Здравствуй... как там тебя... Севиафан! Аластор, рад знакомству! —Его голос звучал сладко и неестественно громко. Он отпустил руку, выпрямился и с театральным жестом положил ладонь на грудь. — Хозяин этого отеля, вижу, он тебя заинтересовал? Хах, печально, но тебя мы приютить не можем! — Аластор фальшиво рассмеялся, его шутка повисла в воздухе тяжёлым и неловким предупреждением. Севиафан на мгновение сбился с ритма, но быстро восстановил самоуверенное выражение лица. — Э-э... рад знакомству. Я о тебе тоже много слышал. Ты, вроде как... самый сильный грешник в Аду? — Ох, да! — Аластор сиял дешёвой, как побрякушка, улыбкой. — Рад, что ты меня узнал! — И сражался с великим Адамом? — продолжил допрос Севиафан, его зелёная улыбка стала шире. — Так точно, друг мой, ха-ха-ха! — отозвался Аластор, но смех его уже звучал фальшиво и натянуто. — И проиграл ему? Аластор услышав это, на секунду застыл в ступоре, и его глаза, полные внезапной ярости, уставились на Севиафана. — Нет. Я не проигрывал ему. — Ну как же, — Севиафан с притворным сочувствием наклонил голову, а затем резко ткнул пальцем в грудь Аластора, точно в то место, где под тканью пиджака скрывался затянувшийся шрам. — А это что? Аластор резко дёрнулся назад, издав тихий, шипящий звук, в котором смешались боль и чистейшая ярость. — Надеюсь, ты хорошо проведёшь своё недолгое присутствие здесь, — прорычал Аластор низким, ледяным тоном, в котором не осталось и следа прежней фальшивой доброжелательности. Не дав опомниться Севиафану, он резко развернулся к принцессе, положил руку ей на спину и, сменив тон на натянуто-радостный, произнёс: — Идём, Чарли! Оверлорды не ждут. И, не оглядываясь, увёл её прочь, по направлению ко входу, где они и заняли свои позиции для встречи гостей. Севиафан смотрел им вслед, и тягостное молчание вокруг было нарушено Люцифером. — Этот чудак никогда мне не нравился, — флегматично заметил король Ада. Севиафан, не поворачивая тела, повернул к нему голову на неестественный угол. Его улыбка, яркая и ядовитая, дрогнула, но прежде чем он нашёлся что ответить, его взгляд скользнул чуть в сторону и заметил другую фигуру, до селе остававшуюся в тени и молча наблюдавшую за всей сценой. — А ты у нас...? — протянул он, намекая, что ожидает услышать её имя. — Вэгги, — отрезала девушка, скрестив руки на груди. — Я девушка Чарли. — Оу, — притворно-заинтересованно протянул Севиафан, наконец полностью разворачиваясь к ней. — И как давно? — Три года. — Хах, — он усмехнулся, оскаливаясь в улыбке, что осветила его лицо зловещим свечением. — Без меня она времени не теряла. — Да, — парировала Вэгги с мёртвой паномой. — Она даже ни разу не упомянула тебя. Эти слова, казалось, на мгновение оставили на его самодовольной маске маленькую трещину. Уголки его губ дрогнули, сохраняя подобие улыбки, но в глазах погасла вся притворная теплота. — Ну что ж, — фыркнул он, оглядывая зал. — Этот отель... сильно изменился. Пойду-ка осмотрюсь. И, не став больше тратить на них времени, он направился к лестнице, оставляя Люцифера и Вэгги. *** Чарли украдкой наблюдала за Аластором. Его плечи были неестественно напряжены, а пальцы, сцепленные за спиной, сжимались так, что кости белели. — Ал... Всё в порядке? — Лучше быть не может, — Аластор выдавил сквозь стиснутые зубы, и его улыбка на мгновение превратилась в подобие оскала. Чарли ещё немного посмотрела на него с печальным, понимающим видом, но тут же снаружи донёсся грохот тяжёлых, уверенных шагов. Двери распахнулись, и в отель, словно ураган цвета и энергии, ворвалась Зизи, королева дискотек. — Привет, Зизи! — Йоу, чё как, детка? — динозавриха игриво подмигнула, оглядывая зал горящим взглядом. — Я пришла разнести этот танцпол к чёртовой матери! — Хах, вижу, ты серьёзно настроена. — Ещё как серьёзно, ёпта! — Зизи уже проходила дальше, но её взгляд скользнул по фигуре у входа. Она резко остановилась, бросив на Аластора короткий, но оценивающий кивок. — Здаров, Аластор. И, не дожидаясь ответа, она ринулась вглубь отеля, её мощный хвост едва не снёс вазу с тремя грешниками по пути. Аластор лишь кинул ей вслед всё тот же сжатый, отстранённый взгляд, всё ещё задетый словами Севиафана. Казалось, даже взрывная энергия Зизи не в силах была растопить лёд, сковавший его изнутри. Как Зизи скрылась в глубине зала, у входа появилась Кармилла Кармайн. Чарли, провожавшая взглядом динозавриху, повернулась к дверям и заметила её. Удивившись, что та появилась так тихо и незаметно, она невольно замерла. — Добрый вечер, принцесса, — ровным, спокойным голосом произнесла Кармилла. — Кармилла? Ты пришла? Это.. по-настоящему удивительно. — Дочери хотели пойти, и я тоже согласилась, — объяснила оружейница, её взгляд скользнул по залу, будто оценивая обороноспособность позиций. — Ну, раз согласилась, повеселись. Зестиал тоже придёт? — Возможно. Все придут, — её глаза вновь встретились с взглядом Чарли. — Раз уж ты стала такой влиятельной. Чарли почувствовала лёгкий укол в этих словах и на мгновение засомневалась в их значении, но решила, что сейчас не время для разборов. — Надеюсь... Столько всего произошло за эту неделю. — И я советую тебе идти дальше, — с лёгкой, почти материнской улыбкой, но твёрдым тоном заключила Кармилла. После этих слов она плавно прошла вперёд, в зал, и скрылась в нарастающей толпе. Чарли вновь посмотрела на всё того же Аластора. Он уже не стоял таким сжатым пружиной, но на его лице всё ещё откровенно читалось одно: всё происходящее вызывало у него глубочайшее раздражение.

***

Севиафан медленно шёл по коридорам большого, ставшего неузнаваемым для него отеля, с лёгкой гримасой брезгливости на лице. Его путь внезапно прервал тот самый низкорослый грешник с головой лемура, всё ещё безуспешно боровшийся с галстуком-бабочкой. — Пардон, сэр, вы не поможете... — Но Севиафан лишь прошёл мимо, не удостоив его взгляда и выразительно закатив глаза. И тут же из-за угла с визгом и смехом выбежала Ниффти, которая держала над головой Бакстера. Они веселились от этой беготни, совершенно не глядя по сторонам. Севиафан резко и грациозно отскочил в сторону, пропуская несущийся хаос. А вот низкорослый грешник, ошарашенный и неповоротливый, оказался сбит с ног влетевшими в него Ниффти и Бакстером, с грохотом повалившись на пол в клубке конечностей и возмущённых криков. Севиафан, стоя в стороне, с холодным презрением наблюдал за этой сценой. — Понабирают... —не закончив фразу, он смахнул несуществующую пылинку с рукава своего пиджака, поправил воротник и, бросив последний раздражённый взгляд на эту сторону отеля, развернулся и направился обратно в главный зал.

***

— ПЕЙ! ПЕЙ! ПЕЙ! — толпа грешников с рогами, похожими на сломанные антенны, и кожей цвета запёкшейся крови, ревела, окружив своего товарища — долговязого демона с выпученными жёлтыми глазами и длинным липким языком, который свешивался на покрытую слизью грудь. Тот поспорил, что залпом выпьет 20 стопок «Адского горючего» — мутной, фиолетовой жидкости, от которой воздух вокруг стойки колебался от исходящего жара. — ДАВАЙ ДАВАЙ! Грешник с гульком допил последнюю стопку, его глаза закатились, а тело затряслось в конвульсиях. Он издал булькающий звук, и из его пасти хлынул поток зловонной, дымящейся фиолетовой жижи прямо на стойку Хаска. — ЕБАННЫЙ ТЫ В РОТ! — проревел бармен, отскакивая от брызг. Не резко, а словно из самого воздуха, возникла Ниффти. Со скоростью метлы-мультитула она пронеслась над лужей, и за одну секунду бар снова сиял кристальной чистотой, а сама она, исчезла так же бесшумно, как и появилась. — А... — ошеломлённый Хаск успокаивающе вздохнул. — Ну, в целом, неплохо. — Да брось ты, — хохотала Черри Бомб, сидя на другом стуле и хлопая Хаска по плечу. — Это было чертовски круто! — ДАВАЙ! ДАВАЙ! — крикнула она, присоединяясь к толпе грешников и оставляя Хаска бросить на её спину смиренный, но раздражённый взгляд. На соседний барный стул плавно опустился Севиафан. — Покажи, что умеешь, котик. — Я тебе, блять, не котик. — Хаск без энтузиазма достал первую попавшуюся бутылку. — Ну, как скажешь. Налей чего-то, что обещает сделать вечер особенно хорошим. Хаск, внимательно посмотрев на него, задумался. Он убрал первую бутылку и достал другую — с тёмно-золотистой жидкостью, в которой плавали мелкие, мерцающие искры. Молча налив бокал, он протянул его Севиафану. Тот сделал первый глоток, и его плечи слегка расслабились, а на лице на мгновение появилось выражение искреннего удовольствия и насыщения. — Давно ты тут? — спросил Севиафан, вращая бокал. — К сожалению, да. — Хаск достал пустую стопку и начал протерать её тряпкой. — К сожалению? — Изначально это место было дерьмом. Было очень мало постояльцев. Но вот их — дохуя. И это место стало ещё дерьмовее. — А зачем пришёл? — Заставили. — Ну, и кто же? — Севиафан приподнял бровь. — А ты вообще кто? — Хаск перестал вытирать стопку, в его словах зазвучала раздражительность от этого допроса. — Я видел, как ты терся у принцессы. — Ох, ничего личного. Просто пришёл навестить бывшую. — Мне не до этих подростковых отношений, знаешь ли. Я имел в виду — с какой целью ты здесь? — А ты? — парировал Севиафан, и его улыбка стала чуть более острой. — И что же, разве сюда не могут приходить демоны с других кругов? — Могут, — Хаск отставил бокал и упёрся руками в стойку, глядя Севиафану прямо в глаза. — Но в тебе я вижу пиздёж. — Охо-хо, — Севиафан усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Говорю как есть, бармен. И в этот самый момент свет погас. Абсолютная, оглушительная темнота на долю секунды поглотила зал, разрывая все разговоры и споры. И тут же её разорвал оглушительный рокот басов, ударивший прямо в грудь. Яркие неоновые лучи, синие, малиновые и ядовито-зелёные, пронзили темноту, выхватывая из толпы удивлённые, а затем восторженные лица. Крики, смех, движение — вечер начался.