8. Черепок

      Раннее утро встретило тревогой, дышащей на запотевшие окна. Астрид стояла у очага, осторожно перемешивая травы в глиняной миске. В воздухе смешивались запахи сырых досок и легкий аромат готовящейся пищи. Огонь тихо потрескивал, отбрасывая теплый свет на стены. На полке над очагом стоял тяжелый глиняный горшок с едва видимыми трещинами, который, казалось, пережил несколько поколений их семьи, однако Астрид прекрасно помнила, что он треснул девять лет назад, когда они с Саной носились по дому, отбирая друг у друга кусок ткани для нового платка. В доме царила обычная, успокаивающая тишина, нарушаемая лишь звуком шагов отца, который рубил дрова у входа, и негромким напеванием матери, перебирающей ткани в углу. Вроде как, все было как обычно безмятежно, умиротворенно, однако эта картинка казалась лживой, подобно миражу или дурману после крепкой брусничной настойки. Девушка знала, что это спокойствие ненастоящее, притворное и до тошноты фальшивое.       Она подхватила со столешницы чашу с родниковой водой, бросила туда горсть зерна и вышла на крыльцо. Половицы скрипнули под ногами. Девушка поставила чашу на подгнившую от сырости ступень — символическая жертва богам, чтобы день прошел благоприятно. Ритуал, вошедший в повседневную жизнь наравне с вечерними колыбельными у мам и кормилиц.       Отовсюду слышались привычные звуки пробуждающейся деревни.       Это значило, что прежней жизни придет конец совсем скоро.

***

      План Эллен был совсем не сложным. На самом деле его можно было бы уместить всего в два слова. Стать жрицей.       Да, по всей видимости, Эллен хотела именно этого, потому что иного способа выведать все ответы Астрид не видела. От нее требовалась не просто внимательность к деталям, а активное участие. Она должна была провоцировать ситуации, которые приведут к вопросам. Девушка крепче сжала глиняный горшок, из которого наружу рвалась струйка дыма.       У капища было немноголюдно: пахари успели помолиться задолго до рассвета, а другие жители, вероятно, собирались принести подношения к полудню. Астрид надеялась на невероятную удачу и присутствие нового жреца на капище, но боги были не на ее стороне.       Ей не нужно было видеть волчий череп, потому что по приземистой сутулой фигуре уже было понятно, что сегодня Отар заведует ритуалами.       На секунду Астрид даже замерла, раздумывая, не стоит ли отложить исполнение плана на следующий день, однако на ум тут же пришел образ Саны, изнывающей от голода и холода. Встряхнув себя, девушка сильнее сжала горшочек и решительно направилась вперед.       — Надо же, Астрид из Таубе, — произнес Отар, поворачиваясь. — Что же ты принесла богам сегодня?       — Еда с нашего стола… — она на миг задумалась, глядя на дымок. — Ячменная каша с травами. Сама готовила.       Жрец подошел поближе. Он подбирал длинную мантию, чтобы ненароком не наступить на нее. Отар наклонился пониже, вдыхая запах.       — Скудно, — произнес он, пренебрежительно отодвигая пальцами горшочек. — Вашей семьей должно быть стыдно приносить такие дары богам после всего, что произошло.       Астрид замерла, глядя перед собой. Щеки вспыхнули. Жители начали оборачиваться, перешептывания прокатились по капищу.       — Я готовила это сама, — произнесла она. — Встала рано утром, еще до крика петухов. Разве богов может оскорбить крупа?       — Богов может оскорбить пренебрежение, — вымолвил Отар. — И скверна. Скверна, которая растет в нашей деревне как гриб после проливного дождя.       От жреца пахло затхлостью и холодом. До этого момента Астрид и не знала, что может узнать, как пахнет холод, но от старика исходил именно этот запах.       — Боги в гневе, а ты предлагаешь им это? — громко спросил он, указывая на горшочек.       — Что я могу предложить богам, которые отняли у меня все? — с горечью спросила она.       Удар.       Горшочек перевернулся, горячая каша оказалась на платье, что мама так заботливо наглаживала накануне вечером. Астрид открыла рот, втягивая в себя воздух. Люди вокруг зашептались, откровенно разглядывая девушку. От жгучего позора хотелось умереть прямо на месте, но вслед за стыдом пришла злость. Дрожа от гнева, девушка сделала несколько шагов прямо к жрецу. Она не знала, что собирается сделать, но на миг она представила как руки ее смыкаются на его старой дряблой шее. И, она была готова поклясться богам, ей так нравился этот вид задыхающегося напыщенного старика. Но Астрид вынудила себя замереть. Она наступила прямо на черепок горшка, он впился в стопу сквозь тканевые ботиночки. Однако боль физическая никак не умаляла той боли, что разъедала глаза.       Этот горшочек лепила мама своими собственными руками.       — В тебе живет скверна, — продолжил Отар. — Та же, что свела твою сестру с пути служения богам. Та же, что заманила ее в туман.       Он обернулся к жителям деревни, сбившимся в кучку.       — Но скверну всегда можно очистить, — громко произнес он. — Боги милостивы к тем, кто готов пролить за них кровь. А ты, Астрид, могла бы спасти весь род Таубе.       Девушка молчала. Она не могла оторвать взгляд от собственных рук, перепачканных в разваренных зернах ячменя. Она старалась сделать все, чтобы эти руки не коснулись жреца. Однако у него были другие планы. Он сделал несколько шагов и вложил ей в ладонь нож. Ритуальный клинок с костяной ручкой.       Отар заставил Астрид сомкнуть руку на рукояти и отошел чуть назад, словно любовался на свое творение. Девушка опустила глаза на клинок, в котором отражалось ее лицо… Однако ей оно будто и не принадлежало. Гримаса гнева исказила губы, брови.       — Ты можешь пролить свою кровь, извиниться за те порочные мысли, что нашептывают тебе ужасные вещи.       Астрид прокрутила нож. Сотни мыслей трепыхались в голове, однако сложнее всего было сдерживать жажду крови. Чужой крови. Девушка подняла голову на Отара.       — А если я пролью твою кровь? Также, как ты вечно поишь нашу землю чужими жизнями? Жертвуешь кем угодно, но не собой…       Возмущенные аханья жителей деревни потонули в оглушительном звуке биения сердца, от которого закладывало уши. Астрид сделала шаг вперед, однако ее остановили.       Кто-то схватил ее за запястье сзади, заставив разжать ладонь. Нож выпал на землю, послышался тихий звон от соприкосновения лезвия с маленьким камушком. Чья-то теплая рука дернула девушку назад. Она оглянулась и увидела олений череп. Новый жрец.       — Идем, — тихо произнес он, потянув Астрид за руку.       Отар стоял в центре капища. Пустые глазницы волчьего черепа неотрывно буравили Астрид невидимым взглядом. А она даже не упиралась — ее тащили прочь от места позора туда, где, возможно, для нее все кончится.