10. Канун

Три дня до Калиморна

      Родители были счастливы отослать нерадивую дочь к жрецам: так она доставила бы меньше проблем и могла искупить и свои, и их грехи. Они сочли за честь отослать Астрид на три дня в кельи, чтобы она участвовала в подготовке. Несомненно до них дошли слухи того, что произошло на капище, однако благодаря милосердию жрецов этот случай обратили в помешательство, коим оно, наверное, и было. Астрид же чувствовала себя так, будто чудом избежала смерти, но ее не покидало смутное ощущение того, что платить за ошибки рано или поздно придется.       Она жила в свободной келье. Едва ли это было удобнее ее привычной постели в доме Таубе. Жрецы дали ей жесткую подстилку и пару овчин, которые, впрочем, не спасали от кусачего мороза и сырости. Уже после первой ночи Астрид начала хворать: кашель раздирал горло, а нос перестал дышать. К счастью, новый жрец оказался достаточно заботлив, чтобы принести отвар. Он пах дымом, горькой травой и чем-то сладковато-гнилым, как мокрый мох под кострищем. На языке он сначала казался терпким, а потом оставлял холодное онемение.       — Легче? — отстраненно спросил жрец, когда Астрид сделала глоток.       — Нет, — честно призналась она и скривилась. — А должно стать легче?       — Мне этот отвар помогал, — произнес он.       — Когда ты только пришел в деревню? — тут же поинтересовалась Астрид, нащупав интересную ей тему.       — Да.       Жрец вернулся к своим обязанностям. Он наносил руны на древка факелов. Астрид, оторвавшись от своей монотонной работы, засмотрелась на то, как легко его пальцы выписывали символы.       — А где ты был до этого?       Жрец замер. Его лицо скрывала повседневная деревянная маска, но тело выдавало напряжение от одного вопроса.       — Это неважно.       Давить не хотелось по многим причинам. Это было бы слишком подозрительно, да и новый жрец стал островком спокойствия в буре последних дней. Астрид почти не возвращалась в свою темную пещеру, проводя часы у очага в келье нового жреца. Она прикрывалась работой и болезнью, однако истинные причины были иные.       — А почему ты стал жрецом?       — Потому что хотел умереть. Но боги не взяли меня. Оставили служить.       Астрид медленно кивнула, сделав вид, что поняла что-то. Его ответы были слишком туманны, в них не было ничего, что могло бы помочь ей или Эллен.       — Я тоже хотела умереть.       Слова сорвались с губ прежде, чем сознание успело их обдумать. Жрец медленно повернул голову, разглядывая Астрид. При пляшущем свете очага ей почти удалось разглядеть цвет глаз в прорезях маски. Они были светлые, голубые или зеленые.       — Тогда, в лесу?       — Не только. До этого в озере…       Она покрутила в руках венок из сухоцветов. Лепестки засохшего вереска полетели на каменный пол. Астрид недовольно поломала венок и обернулась к холщовому мешку, в который знахарки накидали свои запасы. Жрец искоса наблюдал за очередной тщетной попыткой собрать из цветов венок. Когда очередной стебель с хрустом поломался, он пододвинулся ближе.       — Секрет в том, что ты не можешь создать нечто новое из мертвого, — тихо проговорил он. — Тебе нужна жизнь. Всегда.       Он вытащил со дна мешка тонкие ветки можжевельника и бережно обмотал ими пучок сухого тысячелистника.       — Видишь?       Астрид склонила голову набок. Пыль от сухоцветов щекотала нос, и девушка, не удержавшись, чихнула. Жрец положил пучок на пол, поднялся, и налил отвар из котелка. Молча он передал ей чашу. На миг пальцы их соприкоснулись, и Астрид поразилась тому, какой теплой была кожа жреца.       — Благодарю, — произнесла она, сделав глоток.       Отвар был кислым и горьким одновременно, а еще он будто выжигал горло. Но он был теплым. А это было важнее всего в промозглой келье.

***

Два дня до Калиморна. День

      Ивовые ветви были мягче других, но все равно с трудом сплетались в гармоничный узор. Астрид зажала лыко меж зубов и старалась соединить длинные толстоватые прутья между собой. На поляне подле капища были только жрецы и избранные помощники, такие как сама девушка. Они выполняли работу молча, готовя все к грядущему празднику. Пара плотников уже заканчивала трон и платформу под ним, а Астрид все еще боролась с аркой. Вместе с ней работала еще одна девчушка — совсем юная темноволосая, лет двенадцати от роду. Она никогда ничего не говорила, старалась даже не поднимать глаз.       — Почти готово, — произнесла Астрид, завязывая лыко.       Девочка вплетала в ивовую конструкцию цветы и хвойные ветки.       — Красиво получается, — произнесла Астрид, отходя на пару шагов назад. — У тебя отлично выходит.       Девочка медленно повернулась. Впервые за долгие часы работы она как-то отреагировала на слова своей напарницы.       — Как тебя зовут? — решила попытать удачу девушка.       Никакого ответа.       — Я никто не видела тебя раньше, должно быть, ты на западной части живешь…       Девочка медленно обернулась и открыла рот. Она ничего не говорила, просто разомкнула челюсти. Астрид нахмурилась и сделала шаг вперед. В потемках сложно было что-то разобрать, но вблизи было понятно.       У девочки не было языка.       — Боги! — вскрикнула Астрид, отшатываясь назад.       Отар, руководивший процессом установки, хищно обернулся, услышав громкий возглас. Девочка же продолжила работу, а Астрид замерла, зажав рот рукой.

***

Два дня до Калиморна. Ночь

      Астрид закуталась в овчину и села на подстилку. Стоило пойти спать, ведь следующий день предвещал много дел, однако она никак не могла выбросить из головы девочку, с которой ей пришлось работать днем. Она никогда не видела ее раньше в деревне, никогда не слышала о чем-то подобном от знакомых. Деревня не была настолько крохотной, чтобы Астрид могла знать каждого в лицо, но так или иначе была знакома с каждым жителем. Кто-то передавал ее отцу выделанную кожу, о ком-то рассказывала мама после обмена платками. Но никогда нигде не было историй о девочке без языка.       Собравшись с мыслями, она скинула с плеч овчину и направилась по пещерному тоннелю к знакомой келье. Она старалась ступать осторожно, ведь с собой не было ни факела, ни свечи, чтобы осветить путь. На миг Астрид даже испугалась этой кромешной мглы и тишины, нарушаемой звуком капель пещерных вод и… голосами.       Девушка замедлилась, вслушиваясь в отрывистые звуки.       — … нельзя такое допускать…       Скрипучий низкий голос явно принадлежал Отару. Да, Астрид бы узнала его из тысячи. Аккуратно ступая, она прижалась к холодной шершавой стене. Голос собеседника был тихим, невозможно было разобрать и слова.       — … надо избавиться!       Вновь Отар.       Это уже звучало не очень хорошо. Астрид прищурилась, будто это могло помочь ей слышать лучше или концентрироваться тщательнее. Она подошла совсем близко и уже видела отблески пламени на противоположной от входа в келью стенке.       — Риск слишком велик…       — А если я прав?       Астрид вздрогнула. Этот голос ей узнать тоже было не трудно. Новый жрец.       — Пусть все решит Калиморн, — заключил Отар. — На все воля богов.       — На все воля богов.       Послышались шаги. Астрид испуганно отошла назад и вжалась в стенку, надеясь слиться с темнотой. Однако вышедший наружу жрец даже не оглянулся. Он шел прямо по коридору, его шаги отдавались гулким эхо. Но важно было не это.       Важно было то, что он не носил маску.       Астрид мельком увидела его лицо — светлое и гладкое. Она не разглядела черты, но точно увидела кожу, которая будто светилась в темноте своей бледностью.       Из кельи послышался кашель. Надрывный и сухой кашель. Пламя на стене вздрогнуло и потухло. Астрид осталась стоять неподвижно, ожидая, пока звуки утихнут.       Когда она проскользнула мимо кельи Отара, там было тихо. И теперь Астрид точно знала, где он живет.       Дойдя почти до конца коридора она свернула в знакомый закуток. Пришлось пригнуть голову, чтобы не зацепиться за острые зубы сталактитов. Иронично, что самому высокому жрецу дали именно эту келью. Астрид подобрала с пола гладкий камешек и постучала им по стене пещеры. Тонкий звонкий звук заполнил коридор.       — Да? — с небольшой задержкой произнес жрец.       — Могу войти?       Шаги. Около минуты жрец ходил по келье, лишь после этого подошел к проему. На его лице теперь была маска. Привычная деревянная маска, иссеченная рунами. Он не стал спрашивать, что привело Астрид к нему в столь поздний час. Он оглядел тоннель, а затем отошел, впуская ее внутрь. Лишь когда она уже была внутри, он подал голос.       — Тебе не стоит заглядывать ко мне ночью. Злые языки могут разрушить твою жизнь.       — Разве здесь они могут быть? — спросила Астрид. — Тут живут только жрецы.       — И ты. И Лив. И еще несколько человек, работающих во благо Калиморна. Сейчас кельи открыты для многих.       — Да, я хотела спросить. Одна вещь мне не дает покоя… Сегодня днем одна девочка работала со мной над аркой… И у нее… Не было языка. Я никогда не слышала о ней раньше и…       — Лив… Она пришла недавно, — оборвал ее жрец. — Чуть позже меня.       Астрид хотела задать еще один вопрос, но ее прервали.       — Тебе стоит быть осторожнее в своих высказываниях. За тобой пристально наблюдают.       — Отар? — сразу спросила она. — Он хочет убить меня после случая на капище?       — Ты подслушивала, — произнес жрец. Это был не вопрос.       Нужно было начать отрицать, но Астрид будто парализовало. Она застыла с приоткрытым ртом не в силах подобрать правдоподобное объяснение.       — Не надо лгать. Я тебе уж точно не враг, — отчего-то его голос сочился горечью. — Но и подслушивать не берись, если не умеешь. Речь шла не о тебе.       — Ты не ответишь, о ком?       — Я и так сделал тебе слишком много одолжений.       — Почему ты так добр ко мне? — вдруг спросила она. — Ты не похож на обычного жреца… Ты не пытаешься быть таким же жестоким и таинственным и…       — Дело в том, что мне не нужно пытаться. Не пытайся натянуть на волка овечью шкуру, от этого его зубы не станет мягче.       — Но и овца в волчьей шкуре не станет опаснее, — парировала она.       — Поэтому тебе и не стоит ее надевать. Иди спать. Впереди долгий день. Не стоит мучить себя вопросами, до которых ты еще не доросла.       — Не доросла?       — Если ты переживешь последний ритуал, если отвар не убьет тебя… Я отвечу на один твой вопрос. Только один. Выбирай мудро.

***

Один день до Калиморна

      День проходил в молчании. Астрид намеренно избегала всех жрецов, хоть и понимала, что отчаянно нуждается в информации. Она надеялась, что сможет справиться с заданием Эллен с помощью нового жреца. Надеялась, что переживет грядущий день и все наконец наладится. Пока все завершали приготовления, собирали еду и платки под навесом, Астрид обдумывала вопросы, которые может задать. Она знала, что должна спросить что-то из списка Эллен, но… не хотела. У нее был совершенно другой вопрос, который не давал покоя.       — Осторожнее!       Астрид дернулась и отошла на шаг назад, крепче прижимая к груди бочку с медовухой. Ноша и так была нелегкой, а лавировать с ней в толпе людей было еще сложнее.       Жрецы прогуливались по постаменту, проверяли руны, трон, факела. Они не участвовали во всей суете, были выше нее. Астрид перехватила бочку и с грохотом поставила ее у длинного деревянного стола, украшенного мхом. Над корзинами с кислыми яблоками уже витало серое облачко мушек. Девушка размяла затекшие плечи и потерла поясницу. Она работала с самого рассвета и уже порядком утомилась. Солнце катилось к горизонту, а у нее во рту и крошки хлеба не было.       Астрид уже собралась перекусить, как завидела на тропе своего отца.       Он шагал достаточно уверенно и прямо, видимо, сегодня решил быть поосторожнее с настойками. В руках у него была мешковина, на которой проступали уродливые жирные пятна. Видимо он засолил мясо и нес его ко столу. Увидев дочь, он на миг притормозил, но его почти сразу окликнули.       — Эй, Эйрик!       Он бросил на дочь долгий многозначительный взгляд и направился к навесу. Астрид замешкалась, украдкой оглянулась по сторонам и засеменила к отцу.       — Это засолено уже, — выдохнул он, роняя мешок прямо на землю. — А этот надо будет подкоптить, — второй он отдал в руки долговязому пареньку. — Разожги костер, обожди пока потухнет все и дым пойдет. Туда подвесь мясо на ночь. Гляди, чтобы волки не сожрали раньше нас, — он хлопнул парня по плечу. — Давай, шуруй.       Парень кивнул и зашагал в сторону кострища, где с самого утра не покладая рук трудились стряпухи. Отец несколько секунд следил за его удаляющейся фигурой, а затем спешно повернулся к дочери.       — Не обижают тебя? — быстро спросил он.       — Нет, — пробормотала Астрид. — Как мама?       — Хорошо… Она хорошо. Мы рады, что ты вернулась в лоно нашей веры.       Отец неловко поднял руку и потрепал Астрид по макушке так, будто она была пятилеткой или щенком. Он поджал губы и отошел на шаг, ненароком оглядываясь по сторонам.       — Хотел сказать тебе, что ты должна быть сильной, девочка моя, — произнес он неловко. — И твоя мама еще просила напомнить, что… Твое имя означает божественную красоту. Она будет считать тебя самой красивой даже если ты не удостоилась чести сидеть… там, — он махнул рукой в сторону трона. — Мы все равно гордимся тобой.       — Спасибо, — сдержанно поблагодарила она. — Как дома?       — Тишь да гладь.       — Ты даже не пил сегодня?       Отец замер. Его лицо на пару секунд исказилось и он опустил голову, будто хотел притвориться, что не слышал этого. Но Астрид не спешила заполнить неловкую тишину.       — Выпью завтра. За наше благополучие и здравие. Чтобы прошлый цикл унес все страдания и подарил нам то, что мы заслужили, — произнес он, похлопал по мешковине с мясом и направился к кострищу, где его уже заждался бедный паренек с сырой вырезкой.       — А если это все — как раз то, что мы заслуживаем? — пробормотала про себя Астрид и зашагала обратно.

***

Ночь перед Калиморном

      У жизни в горах много минусов: странный воздух, тяжелый подъем, пронизывающий холод… Но чего не отнять, так прекрасных видов. Астрид стояла перед входом в пещеру и глядела на деревню. Даже до верхушки скалы доносилось эхо радостных возгласов, огоньки факелов мелькали то тут, то там на деревенских улочках. И в эту ночь это были не факела жнецов. Люди ходили к семье и друзьям перед самым важным праздником года.       А Астрид стояла одна.       Она быстро нашла свой дом. Свет в нем не горел. Девушка тяжело вздохнула и перевела взгляд чуть правее, где располагалась хижина Эллен. Там тоже царила тьма.       Почти.       Астрид прищурилась и вгляделась в темноту.       Из леса к хижине соседки направлялось целых шесть огоньков-факелов. Похоже в эту ночь она ждала много друзей. Или союзников.