14. Засов

      Ливень нещадно бил по скалам, и гулкое эхо разносилось по каменным тоннелям, словно стон самой земли. Астрид закрыла уши ладонями, но звук все равно проникал внутрь через кости черепа, через кожу, через саму кровь. Она свернулась в клубок на жесткой подстилке, подтягивая колени к груди, и попыталась сосчитать капли. Раз. Два. Пятнадцать. Сорок три. Потом сбилась.        Сон и так не шел из-за нескончаемых мыслей о будущем, а из-за шума и пронизывающего холода уснуть и вовсе казалось невозможным. Она поднялась, прижимая к продрогшей коже овчину, оглядела свою аскетичную келью и поднялась на ноги. Достала из-под подстилки ту самую накидку, что когда-то давал ей Рейвенн и накинула ее на плечи.       Темнота была абсолютной. Сталактиты нависали зубами каменной пасти, капли воды стучали по полу с мерным постукиванием, как отсчет времени, которого не было. Астрид прижалась к стене, ведя ладонью по шершавому камню. Сердце колотилось где-то в горле. Мимо проплывали ответвления — в некоторых потрескивал огонь, отбрасывая рваные тени.       Вдруг она услышала кашель. Сухой, надрывный, будто кто-то харкает кровью в темноте.       Отар. Он не спал.       Астрид замерла. Прижалась к стене так сильно, что острые выступы впились в спину сквозь ткань. Кашель повторился, но уже ближе, глубже. Она зажала рот рукой, боясь, что собственное дыхание выдаст ее. На миг мелькнула мысль вернуться, спрятаться в келье, притвориться спящей, но одна мысль о том, что ее сестре может быть кратно хуже, убила любые сомнения.       Ноги сами несли ее по знакомому пути мимо кельи Туре, мимо хранилища с травами, мимо узкого прохода, где всегда пахло серой. Ветер ударил в лицо раньше, чем она увидела выход. Ледяной, соленый, пропитанный запахом моря и гниющих водорослей.       Астрид шагнула наружу.       Ливень обрушился на нее сразу: тяжелый, беспощадный, будто небо решило смыть все живое со скал. Вода хлестала по лицу, забивалась за ворот, стекала холодными струйками по спине. Камни под ногами были скользкими, покрытыми мхом и ночной росой. Один неверный шаг — и она полетит вниз, к острым камням у подножия. Астрид осторожно двинулась по узкой тропе, цепляясь за выступы. Внизу, сквозь пелену дождя, мерцали огоньки деревни. Тусклые, жалкие, будто умирающие угли в пепле.       Она спускалась медленно, держась за скалу обеими руками. Ноги дрожали. Не от страха, а от холода и усталости. Она не спала два дня. Не ела толком. Тело работало на последнем издыхании, на чистом упрямстве.       Когда наконец ноги коснулись земли, она замерла, переводя дыхание. Дождь барабанил по плечам, по голове, по рукам. Холод пробирал до костей. Она посмотрела на свои ладони, такие грязные, исцарапанные, дрожащие.       Они больше не казались ей своими.

***

      На отшибе всегда царил полумрак, даже днем. Ночью же здесь была чернота: густая, липкая, пахнущая торфом и гнилой соломой. Астрид остановилась в кустах шиповника, вжавшись в колючие ветки. Они впивались в кожу сквозь мокрую ткань, но ей было все равно. Боль была чем-то знакомым. Чем-то, что напоминало, что она еще жива.       Перед ней, в нескольких шагах, стоял отчий дом. Низкий, покосившийся, с крышей, поросшей мхом. Рядом со ступеньками валялась пара букетов люпинов, их лепестки дождь нещадно разорвал и втоптал в землю.       Астрид стиснула зубы. Натянула капюшон ниже, скрывая лицо, и крадучись двинулась к дому. Она должна была пойти прямо к дому Эллен, как и планировала, но замерла, увидев приоткрытое окно кухни, в котором маячил огонек. Астрид пригнулась и подкралась к самому основанию дома. Вжалась в мокрые бревна, прислушиваясь.       Кто-то надрывно всхлипывал. Должно быть, это была мама.       Астрид сжала кулаки. Она и не подумала, что ей пришлось похоронить двух дочерей за месяц. Не подумала, что это может сломать кого угодно. Даже такую жесткую, такую несгибаемую женщину, как Тизо.       — Она отдала жизнь богам, — невнятно проговорил папа.       Судя по голосу, он выпил целый бочонок настойки. Звучал он почти отстраненно, но то было не равнодушие, а пик отчаяния, когда все чувства вымываются, а сердце выжигает печаль.       — …не могу больше… — мама задыхалась сквозь рыдания. — …не могу…       Астрид сжала кулаки. Вода текла по лицу. Дождь или слезы, не разобрать. Ей хотелось постучать в окно, крикнуть, что она вернулась, что она жива. Но тогда она потеряет все. Доступ к жрецам. План Эллен. Шанс найти Сану.       — …мы не должны были…       Раскат грома заглушил остальное. Астрид прикрыла глаза, стараясь расслышать, но шум дождя был слишком громким. Она прижалась ухом к стене, игнорируя холод мокрого дерева. Астрид прикрыла глаза, обещая себе, что еще немного, и она пойдет делать что должно. А сейчас она хотела услышать своих родителей. Ей было больно не слышать их, но еще больнее — стоят вот так, слушая, как они оплакивают ее.       — Тизо, выпей да усни, — слишком уж резко сказал отец.       Да, так он и справлялся с проблемами последние годы. Заливал их настойками, пока она не превратятся в смешные истории для бортника.       — …нужно было сказать ей раньше, — мама всхлипывала тише теперь, почти шептала. — …нужно было сказать ей правду… о…       — Нет! — отец грохнул чем-то по столу. Кружкой, наверное.       От вскрика Астрид вздрогнула.       — Эта тайна умрет вместе с нами, — голос его был жестким, почти злым. — Слышишь? Боги, ты решила от холода подохнуть?       Послышался скрип стула. Шаги. Астрид отскочила от стены и метнулась в тень, прижавшись к углу дома. Вовремя. Окно распахнулось, и отец выглянул наружу. Он смотрел прямо в темноту, в ту сторону, где секунду назад стояла его дочь.       Мертвая дочь.       Он постоял так несколько секунд, потом сплюнул в грязь и захлопнул окно. Защелкнул засов.       Астрид осталась стоять, прижавшись к стене. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно во всей деревне. Она медленно выдохнула, глядя на закрытое окно.       Слишком много секретов хранили те, кто окружал ее. Что же, она тоже была не лучше. Вся в своих родителей.       Астрид еще немного посеменила у окон, надеясь уловить обрывки разговора, однако зубы уже начали стучать от холода. Она провела ладонью по мокрому лицу, стирая воду. Постояла еще мгновение, словно прощалась. Потом плотнее запахнула полы накидки, развернулась и трусцой побежала прочь, к дому Эллен. Свет там не горел.

***

      Входная дверь была закрыта изнутри на засов. Астрид толкнула, та не поддалось. Попробовала еще раз, приналегла плечом. Засов лязгнул, но все еще крепко держал. Она обошла дом, нашла окно с треснувшим ставнем. Просунула пальцы в щель, потянула. Дерево скрипнуло, поддалось. Астрид неловко протиснулась внутрь, больно ударившись бедром о подоконник.       Внутри пахло дымом, сушеными травами и чем-то кислым: забродившим молоком или старой овчиной. Темнота была плотной, но глаза быстро привыкли. Астрид двинулась на ощупь, обходя стол, скамью, котелок у остывшего очага.       Из спальни доносилось тихое сопение. Девушка замерла на пороге, всматриваясь в темноту.       Эллен спала на узкой кровати, укутавшись в овчину по самый нос. Одна рука лежала поверх одеяла, вторая под подушкой. Во сне ее черты лица разгладились, она выглядела моложе и красивее. На полу был расстелен старый плетеный ковер, заглушавший шаги. Астрид осторожно шагнула ближе. Протянула руку, коснулась плеча.       Эллен открыла глаза мгновенно.       Рука метнулась из-под подушки, Астрид не успела даже вскрикнуть. Эллен рванула ее на себя, схватила за грудки, опрокинула на кровать. Что-то холодное и острое уперлось в горло.       Клинок.       — Кто… — начала Эллен, и голос ее был ледяным.       Потом зрачки расширились. Рот приоткрылся.       — Астрид? — выдохнула она.       Лезвие дрогнуло. Эллен моргнула раз, другой, будто не верила собственным глазам. Хватка на груди ослабла, но нож все еще оставался у горла.       — Боги… — прошептала Астрид, с трудом сглатывая. — Это я. Опусти нож.       Эллен смотрела на нее долго, слишком долго, будто выискивала подлог. Будто ждала, что Астрид вдруг рассыплется прахом или расплывется туманом. Потом медленно, неохотно опустила клинок.       — Я видела твое тело, — хрипло произнесла она. -- Видела, что тебя потащили к Падальнику.       Астрид села, потирая горло. Кожа горела там, где касалась сталь.       — Да, да… Сегодня выдался безумный день, — пробормотала она. — Но мне есть, что тебе рассказать.

***

      Эллен скрестила руки на груди, смотря как Астрид дрожит у самого очага, сжимая в руках деревянную чашку с отваром из трав. Тем же самым, что она пила, когда впервые ступила за порог этого дома. Горький, терпкий, с привкусом чего-то смолистого. Они обе молчали. Эллен переваривала услышанное, а Астрид радовалась теплу и привычному уюту.       — То есть, они приняли тебя? — с недоверием спросила Эллен, нетерпеливо дергая ногой. — Взаправду приняли?       — Не совсем. Мне нужно будет еще учиться, но… Я уже среди них.       — Да… — задумчиво проговорила она, крутя в руках клинок. — А мне не верили, что у тебя получится.       Астрид мигом подняла глаза, услышав упоминания остальных. Она все еще не знала, кто были те люди, что поддерживали идеи Эллен, да и она сама не торопилась делиться этой тайной.       — Другие? Те, кто с тобой?       Эллен промолчала. Она провела пальцем по лезвию, осторожно, не надавливая. Будто проверяла, насколько оно острое.       — Не верю я этому Рейвенну, — проговорила она. — Темнит. Слишком удачно появился. Слишком удачно к тебе приблизился. А удача никогда не бывала на нашей стороне.       — Я выяснила, что могла, — встрепенулась Астрид. — Я рисковала жизнью, чтобы узнать это, рисковала еще больше, чтобы рассказать тебе… Я…       — Тише, — раздраженно проговорила Эллен, потирая висок. — Я не говорю, что ты не справилась. Я говорю, что жрецам верить нельзя ни в чем.       Она подняла взгляд, и в глазах ее было что-то жесткое, почти злое.       -- Пусть мальчишка твой водится с тобой, болтает… Где-то да правду скажет… А ты не брезгуй пользоваться его интересом. Он хоть и жрец, но прежде всего молодой мужчина. Они все одинаковые. Думают, что умнее всех, а на деле — дураки.       — Что? — опешила Астрид, щурясь.       — Полезен он может быть, вот что. Не теряй его. Но и не верь всему, в рот ему не смотри.       — Что насчет Саны? Узнала что-то? — нетерпеливо спросила она.       — Узнала, — медленно произнесла Эллен, положив клинок на стол.       Она задумчиво крутанула его, лезвие блеснуло в свете огня. Астрид нетерпеливо поставила кружку на стол. Весь этот долгий день вымотал ее настолько, что мамины уроки воспитания вовсе выветрились из головы. Да и по правде говоря, не было уже вокруг того мира, где эти знания можно было применить. Теперь не придется вежливо здороваться с соседями, махать вслед пахарям, опускать голову перед жнецами, несущими дичь. Размеренная и понятная жизнь, тянувшаяся вереницей предсказуемых дней, закончилась. Теперь Астрид не знала, что ждет ее завтра или даже через час. Вмиг все рухнуло.       Но нечто новое не построить на сгнивших сваях.       — Что ты узнала?       — Есть у меня знакомый, — начала она медленно, будто взвешивала каждое слово. — Жнец. Рагнар зовут. Он… был другом Фригга. Моего мужа.       Астрид нетерпеливо придвинулась ближе.       — И?       — Видел он Сану, — она опустила взгляд. — Была на севере деревни, у подножия скалы.       — Ты говорила, что она могла уйти в леса, — нахмурилась Астрид. — Сана умна, она не станет сбегать под носом жрецов, да еще и через горы.       — Восток патрулируют жнецы, — покачала головой Эллен. — Там стоят ловушки и силки для дичи. Дальше озера ходит опасно, можно в капкан угодить. Без ноги остаться. А без ноги далеко не убежишь.       — Ты думаешь, что она пошла к скалам, поднялась в горы, чтобы уйти в леса? Бессмыслица.       — Не такая уж… Если знаешь, куда идешь.       — Это все? — возмущенно спросила Астрид. — Ты узнала лишь то, что ее видел на окраине какой-то жнец? Он уверен, что видел ее? Ты уверена, что можешь ему доверять?       — Светлые волосы, тощая, высокая, — отчеканила соседка. — Много таких девиц по деревне ночью бегает? А? Вот уж.       — Что еще? Ты должна была узнать что-то еще… Должна была… — Астрид поднялась с места.       Дрожащими пальцами она подцепила сухую корку на губах и оторвала ее. Рот заполнился привкусом металла.       — Придержи коней, дорогая, — она скрестила руки на груди. — Рагнар обещал прочесать территорию за скалами. Мы разговаривали с ним вечером после Калиморна. Он опытный следопыт, не только зверей загонял… — она многозначительно взглянула на Астрид.       — И что? Теперь ее ловят, как зверя?       — Боги, какая же ты… — Эллен оборвала себя, сжала зубы. — Всех перебудишь своим ором.       Астрид раздраженно села обратно на скамью.       — Рагнар хорош в своем деле, лучше него жнеца не найти.       — Отчего же он не нашел ее сразу после исчезновения? Если он так хорош, как ты говоришь…       — Были причины, — отрезала Эллен.       — Ты что-то недоговариваешь.       — Я делаю свое дело. Ты делай свое. У меня есть причины думать, что Сана пошла в лес.       — А чье это дело? — Астрид вскинула голову. — Твое? Или тех, кто с тобой?       Эллен промолчала. Она взяла клинок со стола, провела ладонью по лезвию. Потом медленно посмотрела на Астрид.       — Не мои секреты, и не мне их рассказывать.       — А чьи же?       — Саны.       Повисло молчание. Астрид пораженно приоткрыла рот. Возмущение, гнев, обида сплелись в тугой узел.       — Саны тут нет, — отчеканила она. — Быть может, из-за этих секретов ее и нет. Говори.       — Она искала божественные предметы, — выдохнула Эллен.       — Божественные предметы?       — Да. Однажды она принесла мне один… Камень. Он светился, издавал звуки.       Камень, что Сана хранила под половицами. Эллен быстро уловила тень узнавания в глазах собеседницы, придвинулась ближе и понизила голос.       — Ты видела его.       Это был не вопрос.       — Видела, — согласилась Астрид. Врать не было смысла.       — Тогда ты знаешь, о чем я говорю. Знаешь, что я не лгу. Она сказала, что нашла этот камень в лесах, когда гуляла вдоль берегов Хрустального озера. Она думала, что эти камни могут помочь…       — Помочь с чем?       — С поисками ответов. О богах, о жрецах, о деревне. Такой магии даже я не видела никогда в жизни. Будет неплохо, если жрецы расскажут что да как с ними...       Астрид неопределенно кивнула.       — Мне было видение… — сдавленно проговорила Астрид. — С Саной. Она была жива, но… очень плоха. И рядом с ней было нечто… Странное.       — В каком смысле странное? Это то самое видение, что пришло к тебе после Калиморна?       — Да… Там было что-то, что могло бы зваться богом. Но я бы назвала его чудовищем… Монстром.       Эллен задумчиво постучала ногтем по лезвию клинка. В тишине особенно отчетливо слышался плачь дождя и треск огня. Астрид обмякла, последние силы покинули ее после этого разговора.       — Рагнар нашел следы кострища в лесу, -- тихо сказала она. — Я не хотела давать тебе ложной надежды, но… Ты заслужила знать.       — Заслужила? — с горечью спросила Астрид.       В последние дни ей слишком многое пришлось заслуживать.       — Да, — Эллен подняла взгляд. В глазах ее плескалось что-то похожее на жалость. — Но это все, что я знаю. Быть может, он нападет на след. И скоро Сана вернется домой.       Впервые Астрид задумалась над этим. Если ее сестра вернется, жизнь прежней не станет. Больше нет. В памяти всплыли слова Отара о том, что ее путь отныне предрешен, а все мосты сожжены. Жрецы не возвращаются. Это была угроза, которую он даже не пытался скрыть. От этого очевидного осознания стало невыносимо тошно, однако в глубине души Астрид надеялась, что к моменту возвращения Саны она сумеет придумать что-то, выбраться из ловушки. Либо же смирится со своей участью и будет тешить себя мыслями о том, что ее страдания — плата за жизнь сестры.       Цена высока, но она была готова ее заплатить.       — Скоро рассвет, тебе стоит вернуться, пока жрецы не поняли, как опростоволосились, — произнесла Эллен, поднимаясь с места. — Впредь не приходи в мой дом, мы будем видеться раз в два дня на нашем месте.       — Мне нужно было…       — Я понимаю. Я пришла на место встречи через день после Калиморна. Ждала несколько часов. И… Я рада, что ты жива. Знаю, сейчас не много человек могут сказать тебе эти слова, но тебе, похоже, нужно их услышать. Выглядишь паршиво.       — Спасибо? — с сомнением проговорила Астрид, поднимаясь с места.       Они прошли к двери, Эллен отодвинула засов и замерла.       — И, Астрид, как ты пробралась в мой дом?

***

      Дождевая вода ручьем текла по зубьям скалы. Нога соскользнула, и Астрид упала прямо на острые камни. Колено пронзила боль. Она зашипела и быстро взглянула на кожу, покрывшуюся грязью и кровью.       Она осторожно поднялась, поджав раненую ногу. Сделала шаг. Еще один. Боль пульсировала в такт сердцебиению, но она шла дальше. Вверх. Всегда вверх.       Когда наконец показался вход в пещеру, она замерла.       У входа виднелась темная фигура.