15. Звезды

      Астрид застыла не в силах двинуться. Нога все еще ныла, бежать было некуда. Оставалось принять свою судьбу и последствия своих необдуманных решений. Поэтому она двинулась вперед, молясь дожить до рассвета, который уже забрезжил над океаном.       — Не прячешься, — проговорил ровный голос, который можно было узнать из сотен других. Рейвенн. — Совсем нет стыда… Или страха.       Молча Астрид пошла к пещере, однако жрец поймал ее за руку.       — Что ты делала?       На это ответа не было. Девушка закрыла глаза и мысленно приготовилась к тому, что теперь она погибнет по-настоящему. Язык совсем не ворочился, а в голове вместо оправданий была одна пустота.       — Я… — пролепетала она.       — Ходила к родителям? — сразу спросил Рейвенн.       — Да, — облегченно выдохнула Астрид. Он сам набрел на ту ложь, что не сумел создать ее разум, парализованный страхом.       — Они тебя видели?       — Нет.       — Уверена?       — Да.       Жрец кивнул и разжал хватку.       — Вся вымокла. Зубы стучат…       Они действительно стучали, но не от холода.       — Если зайдешь в пещеры так, эхо разнесет этот стук по кельям, разбудит кого не следовало бы… Погоди, успокойся, и пойдешь в постель.       Он сделал несколько шагов вперед и остановился у самого обрыва, глядя на деревню. Астрид, немного подумав, робко последовала за ним и глянула вниз. Помимо огней факелов жрецов, она увидела край пастбища на востоке и дорогу к Хрустальному озеру на западе. Раньше это был вес ее мир, а сейчас клочок земли казался таким смехотворно крохотным.       — Ты смотришь вниз, — произнес Рейвенн. — Нужно учиться глядеть вверх.       — Вверх? На богов?       Послышался тихий смех.       — На звезды. Боги не живут на небе, они среди нас. Боги — это сам лес, океан… Они окружают нас каждый день, а мы ищем их лишь в час нужды… Наверное поэтому они нас игнорируют.       — Зачем смотреть на звезды?       — Потому что они прекрасны, — пожал плечами жрец и сел прямо на землю. — Когда я бродил… Когда я метался по лесам без цели и смысла, я часто заглядывался на небо и складывал звезды в фигуры. Соединял их невидимыми линиями. Вон там, — он поднял руку, указывая в черноту, — домик.       Астрид задрала голову, глядя на россыпь мерцающих звезд, походивших на пыль на потемневшем дереве. Грузные тучи уже не плевались дождем, а медленно ползли в сторону леса. После дождя воздух был еще прохладным, но не таким морозным. Девушка потерла руки и выдохнула на них теплом.       — Где?       Рейвенн снял с плеч накидку, расстелил ее рядом с собой на камнях похлопал по ней рукой, и Астрид опустилась на накидку, поджав раненую ногу. Колено пульсировало тупой болью, но она не подала вида, стараясь умоститься на клочке ткани, слишком быстро впитавшей в себя остатки дождя. Жрец придвинулся ближе, наклонился почти к самому ее лицу и указал на небо. Прищурившись, она действительно увидела крышу неказистой избушки.       — Есть еще стрела…       Он перевел палец чуть ниже и левее.       — Действительно стрела.       Астрид завороженно глядела вверх, чувствуя как-то, что было пылью, превращается в сияющий кварц. Она и не замечала, как прекрасна природа ночью.       — И все же… Зачем смотреть на звезды?       — Это досталось нам от предков, наверное. Мы глядим в небо и гадаем, что прячется в этой черноте. Людям свойственно искать ответы там, где лишь множатся вопросы.       — Я не…       — Ты пошла к родителям, чтобы успокоиться, так?       — Наверное…       — Принесло ли это тебе облегчение?       Астрид помолчала. Нет. Слышать рыдания матери через стенку было невыносимо.       — Так часто бывает… Ты чего-то отчаянно жаждешь, а боги в насмешку исполняют мечту. И ты начинаешь ее ненавидеть.       — Считаешь, если Сана вернется, я могу быть несчастлива?       — Боги жестоки, Астрид. И нет шутки злее, чем обращение вожделения в отвращение.       Он был не прав. Астрид точно знала это, потому что одна мысль о сестре грела ее сильнее тысячи костров. Она была готова преодолеть, сломать себя и умереть, если потребуется, лишь бы вернуть ее назад, к семье. Да, одно воспоминание об ее улыбке давало сил не сдаваться, помогало забыть о холоде и лишениях, продолжать тот извилистый путь, что уготовила ей судьба.       — Я надеюсь, что она вернется, — вдруг сказал он. — И надеюсь, что это принесет тебе покой.       Он поднялся и протянул руку Астрид. Она схватилась за нее и поднялась. Несколько мгновений они стояли друг напротив друга, а она вглядывалась в его глаза цвета рассветного неба.       — Идем, — тихо проговорил он. — А то захвораешь. В пещерах переносить болезни тяжело.

***

      Астрид старалась ступать тихо, прислушиваясь к звукам в тоннелях. Свет в кельях не горел, а это дарило надежду на то, что ее ночной визит останется тайной. Рейвенн шел рядом, он не свернул к своей келье. Беспокоился он за нее или приглядывал, чтобы вновь не убежала, было не ясно.       Сухой кашель разорвал тишину. Астрид вздрогнула и резко остановилась. Отар не спал.       И он был совсем рядом.       Девушка уже собиралась развернуться и выбежать из пещеры, как из-за угла показалась фигура в плаще и деревянной маске. В молчании они глядели друг на друга.       — Тебе лучше объясниться, — наконец сказал жрец. — Иначе мне подумается, что ты решила сбежать.       — Мы столкнулись, когда она вышла в туалет, — вдруг произнес Рейвенн, быстро посмотрев на Астрид.       В его взгляде явно читался приказ молчать.       — Вот как… Решил сопроводить свою подопечную? — криво усмехнулся Отар.       Он подавил приступ кашля, наружу вырвался кряхтящий звук.       — Опасно ночью в горах, — туманно ответил Рейвенн. — Тебе снова плохо?       Жрец поднял руку и покачал головой.       — Не беспокойся обо мне, — произнес он. — Это мы должны оберегать младших от проблем и… необдуманных поступков.       — И все же…       — Нет. Нам всем предстоит тяжелый день. Коль вы проснулись так рано, можете выдвигаться уже сейчас.       — Выдвигаться? — встрепенулась Астрид.       — Вы пойдете в леса на западе… Рейвенн поведает тебе о наших границах, покажет владения, познакомит с жнецами… А мне предстоит провести отпевание. Твое отпевание, Астрид из Таубе, — произнес он с ноткой удовольствия. — Сегодня деревня наконец простится с тобой.       Значит, обратного пути больше нет. Совсем. Она больше не дочь Таубе. Больше не сестра Саны. Она никто. Мертвая. Забытая.       Хорошо.       Мертвым нечего терять.