16. Лошади

      Рейвенн вел прямо к пастбищу. На миг тело Астрид наполнилось ужасом от догадки, что он мог как-то узнать про ее секрет, однако когда послышалось блеяние овец в загоне, жрец свернул с тропы влево. На миг он остановился и оглянулся назад. Небо уже подернулось рассветной пеленой, от земли поднимался густой пар. Дождь испарялся и завис в воздухе плотной взвесью.       — Держи…       Он раскрыл полы плаща и достал простую деревянную маску. Астрид осторожно коснулась ее, будто могла обжечься.       — Скоро проснется деревня. А мертвецам не положено гулять по земле.       Астрид кивнула и неловко натянула маску на лицо. Так же поступил и Рейвенн. Дерево мягко коснулось кожи, будто желало слиться с ней, а у девушки, напротив, зажглось желание поскорее избавиться от этого. Узкие прорези закрывали обзор, пришлось наклонять голову, чтобы разглядеть что-то под ногами и не упасть. Дышать стало труднее. Запах дерева въедался в ноздри. Но самое главное — она больше не Астрид. Она никто. Ее личность будто стирали шаг за шагом.       — Привыкнешь, — сказал Рейвенн, надевая свою маску.       Астрид не ответила. Она не была уверена, что хочет привыкнуть.       — И это возьми.       Рейвенн протягивал короткие ножны из темной кожи, прикрепленные к тонкому ремешку. Астрид осторожно приняла их и потрогала простую деревянную рукоять. На ней не было ни узоров, ни рун. Она вытащила клинок и взглянула на холодное лезвие. Теперь она понимала, что выданные ей перед походом штаны с петельками были не просто так.       — Нам угрожает опасность?       — Всегда, — пожал плечами Рейвенн и направился дальше.       Прямо на ходу Астрид принялась застегивать ремешок. Кожа была мягкой и податливой, выделана на совесть. Ножны легли на правое бедро, чтобы удобно было дотянуться рукой. Раньше Астрид видела оружие только у жнецов: они носили луки, колчаны со стрелами, длинные клинки. Такие маленькие кинжалы были редкостью, однако на ум невольно пришла сцена прошедшей ночи, когда лезвие было у ее шеи.       Что же, теперь такого произойти не должно.       Рейвенн начал спускаться с крутого склона оврага, держась руками за стволы покосившихся молодых сосен, Астрид попыталась последовать за ним, но ноги подкосились. Колено вспыхнуло болью. Она зашипела, схватилась за ствол.       — Осторожно, — Рейвенн протянул руку.       Астрид сжала зубы и приняла помощь. Спускаться было тяжело. Тело не слушалось. Она не спала всю ночь. Не ела. Колено ныло.       — Я бы сама…       — Жрецы не могут показывать слабость, — проговорил он. — Теперь ты должна быть уверенна и спокойна. Ты должна обрести это в себе, потому что притворство люди чуют за версту.       Однако Астрид уже не слушала наставления жреца. Перед ней был загон с лошадьми. Она замерла. Раньше видела их издали, мелькающие тени у Хрустального озера, быстрые силуэты, несущие жнецов сквозь лес. Но никогда так близко. Никогда вот так, когда можно разглядеть каждую жилку на шее, каждый изгиб мышц под гладкой шкурой.       Животные были огромными. Не просто большими, а величественными, будто вырезанными из самой земли и ветра. Их тела были натянутыми луками, готовыми выстрелить в любой момент. Копыта били по грязи тяжело, мерно, как удары сердца.       Гривы развевались на ветру, длинные, спутанные, пахнущие дождем и свободой. Одна из кобыл — темно-гнедая, почти черная — подняла голову. Ноздри раздулись, втягивая воздух. Она смотрела на Астрид темными, как омут, глазами. В них не было страха. Только любопытство. И что-то еще, древнее, дикое, что люди давно забыли. Астрид медленно протянула руку.       — Осторожно, — предупредил Рейвенн. — Они чуют страх.       — Я не боюсь, — тихо ответила она.       Это была правда. После всего, что произошло, лошадь вовсе не казалась страшной. Скорее — понятной. Она тоже была в загоне. Она тоже не могла уйти. Кобыла сделала шаг вперед. Потом еще один. Горячее дыхание коснулось ладони Астрид, такое влажное, пахнущее сеном и чем-то сладковатым. Мягкие губы ткнулись в пальцы, обнюхали, отпрянули.       — Она тебя приняла, — тихо сказал Рейвенн.       В голосе его звучало удивление. Астрид провела рукой по шее лошади. Шерсть была теплой, гладкой, под пальцами пульсировала жизнь, горячая, неукротимая. Кобыла фыркнула, тряхнула головой, но не отошла.       А за ней, в глубине загона, стоял он. Белый конь. Не серый. Не в яблоках. Белый, как первый снег, как пена океана, как кости, вымытые дождем на Падальнике. Он стоял неподвижно, голова высоко поднята, уши навострены. Не смотрел на нее. Смотрел куда-то дальше, за загон, за деревню, за горы. Будто видел то, чего не видели остальные.       — Лискар, — произнес Рейвенн. Астрид обернулась.       — Что?       — Его зовут Лискар, — повторил жрец. — Он принадлежал Отару, когда тот еще мог ездить верхом. С тех пор никто не может его оседлать.       Белый конь дернул головой, будто услышал. На морде у него, чуть выше ноздри, было темное пятно, не черное, а глубокого синего цвета, почти фиолетовое. Оно было похоже на след от ожога. Или на метку.       — Почему? — спросила Астрид, не отрывая взгляда от Лискара.       — Потому что он помнит, — просто ответил Рейвенн. — Лошади всегда помнят тех, кто был с ними до конца.       Лискар повернул голову. Посмотрел прямо на Астрид. Глаза его были светлыми, почти белыми, как туман над озером. В них было что-то человеческое. Что-то, что понимало. Астрид сделала шаг вперед.       — Не надо, — тихо сказал Рейвенн. — Он не подпустит.       Но Астрид уже шла. Медленно, не отрывая взгляда. Колено ныло, но она не останавливалась. Остальные лошади расступились, пропуская ее вглубь загона. Лискар не двигался. Стоял, как изваяние, как дух, застывший между мирами. Астрид остановилась в шаге от него. Протянула руку медленно, осторожно, будто касалась чего-то священного.       — Я тоже помню тех, кто оставил меня, — прошептала она.       Лискар дернул ухом. Наклонил голову. И позволил ей коснуться. Шерсть была не теплой, как у гнедой кобылы. Она была холодной, будто конь не из плоти, а из ветра и тумана. Под пальцами Астрид не чувствовалось биения жизни. Только тишина.       — Он умирает, — вдруг сказала она.       Рейвенн не ответил сразу.       — Да. Без седока лошади умирают. Они не созданы быть одни.       Астрид закрыла глаза. Прижала ладонь к шее Лискара.       — Знаю, — прошептала она. — Я тоже.       Конь вздрогнул. Дернул головой. Отошел на шаг. Посмотрел на нее долго — так долго, что Астрид показалось, он видит ее насквозь. Видит не маску, не жрицу, не мертвую дочь Таубе. Видит ту, кем она была. И ту, кем могла бы стать.       — Нам пора выдвигаться, — произнес Рейвенн, мягко положив руку на плечо Астрид.       — Мы поедем… на них? — удивленно спросила она.       — А ты хотела хромать по лесу до завтрашнего дня?       — Как ты…       — Ты очень громко падаешь, — бросил он, подходя к небольшому деревянному ящику.       Умело он открыл его и достал седла.       — На ком поеду? — спросила Астрид.       — На Эйре, — Рейвенн кивнул на гнедую кобылу. — Она спокойная. Не испугается.       Астрид посмотрела на Лискара. Он стоял в глубине загона, белым пятном в тумане.       — А он?       — Он ни на ком не поедет, — тихо ответил Рейвенн. — И никто на нем.       Лискар, словно поняв эти слова, фыркнул, развернулся и ушел. Астрид грустно смотрела ему вслед, пока Рейвенн седлал кобылу. Он провел ладонью по шее кобылы, проверяя, не взмокла ли, затем ловко набросил седло и подтянул подпругу одним точным движением. Жрец поправил ремни, проверил пряжки, затем двинулся к другому коню, который щипал траву, просунув голову меж досками загона. Астрид все еще смотрела вслед одинокому Лискару, и не заметила, как Рейвенн закончил все приготовления.       — Садись, — произнес он, подводя своего коня за поводья и останавливаясь рядом с кобылой.       — Я… я не умею, — призналась она тихо.       Он встал сбоку, ближе к плечу кобылы, положил ладонь ей на холку.       — Левая нога в стремя. Не тянись вверх, просто перенеси вес, — сказал он ровно. — Она крепкая, выдержит. Но не рвись, лошади не любят резких движений.       Он подал руку, когда Астрид оперлась, кобыла слегка повела ухом, переступила, но не взбрыкнулась. Рейвенн удержал повод коротко, без натяжения, и кобыла замерла.       — Садись мягко. Не падай на седло, — добавил он тише. — Она все чувствует.       Астрид неуклюже, но послушно перекинула ногу. Впервые она заметила, как удивительно удобно было носить штаны и удивилась, почему все женщины в деревне ни разу не пробовали это. В седле она застыла, сжав колени сильнее, чем нужно. Кобыла тут же отреагировала: фыркнула, дернула шеей, сделала шаг в сторону.       — Вот так не надо, — спокойно сказал Рейвенн. — Ослабь ноги, ну…       Он подошел ближе, положил руку на повод поверх ее пальцев.       — Смотри вперед. Не вниз. Лошадь чувствует, куда ты смотришь.       Кобыла снова переступила, осторожно, пробуя всадника. Спина под Астрид показалась живой, напряженной, как сдерживаемое дыхание. Она дернулась ещё раз, затем пошла неровным шагом.       — Расслабься.       Астрид глубоко вдохнула и ослабила руки. Повод перестал быть натянутой струной. Кобыла почти сразу сбавила шаг, фыркнула и пошла ровнее, все еще настороженно, но без резких движений. Рейвенн одобрительно кивнул и ловко оседлал своего коня.       — Вот так, хорошая девочка.       — Спасибо? — смущенно произнесла Астрид.       — Я не тебе.       За маской послышался смех, а Астрид впервые обрадовалась, что ее лицо не видно.

***

      За полчаса Астрид уже привыкла к тряске, однако спина начинала болеть с непривычки. Время от времени она проводила рукой по грубым волосам Эйры. Она вела себя довольно привычно, Рейвенн не обманул, сказав, что она терпелива и спокойна. Мимо мелькали пахотные поля, и невольно девушка засматривалась на жителей деревни, собиравших последний урожай перед заморозками. Они все выглядели удрученно, но едва ли дело было в том, что мясник собирается хоронить свою вторую дочь.       Жизнь текла дальше, с ней или без нее. Так было и будет.       Когда деревня осталась далеко позади, а лес начал обступать всадников плотной стеной, Астрид наконец решилась нарушить молчание.       — Я все думала про Лискара… — произнесла она чуть громче, чтобы слова не утонули в цокоте копыт. — И Отара.       — И что думала?       — Он ведь болен… Серьезно болен.       — Жизнь в пещерах тяжела. Почти все жрецы рано или поздно кончают так.       — Поэтому он решился взять меня? — решилась напрямую спросить она. — Потому что скоро умрет?       Рейвенн ничего не ответил, а Астрид сжалась, гадая, не переступила ли грань. До этого жрец был поразительно снисходителен к ней, однако его расположение не может быть бесконечным.       — Жрецы — не корни, — вдруг произнес он.       — Что?       — Помнишь, я говорил тебе, что деревья сбрасывают листья, чтобы пережить зиму? — Рейвенн потянул поводья и поравнялся со спутницей. — Без листьев дерево проживет, но без корней — нет.       — Помню.       — Отар долго думал, что он — корень. И, видимо, начал осознавать, что это не так.       — Начал ли? — еле слышно пробормотала Астрид.       — Ему тяжело это дается.       — А что тогда корни? Боги?       — Нет… — он помолчал. — Наши корни — это вера. Лишь благодаря ей мы остаемся на плаву. Но иногда… Дерево может начать хворать. И корни может захватит болезнь.       Астрид медленно повернулась на жреца, но он продолжал смотреть вперед.       — Если что-то и убьет нас, то это будет неверие и сомнение.       Кончики пальцев, сжимавшие поводья, онемели.       — Отар считает, что эта скверна могла поселиться в неокрепших умах наших жителей. И это… сводит его с ума похлеще болезни.       — Почему он так думает?       — Отар неглуп.       Рейвенн потянул коня направо и махнул рукой Астрид, чтобы она сделала тоже самое. Эйра на миг остановилась и мотнула головой, пришлось сильнее сжать ноги, чтобы она повернула.       — Он знает, что теряет хватку, знает, что от других не скрывается его недуг. Он понимает, что когда умрет, настанут темные времена для всех.       — Но ведь придет новый жрец на его место, — пробормотала девушка, не желая возвращаться к прежней теме. — И все вновь войдет на круги своя.       — Примут ли его жители? Жрецы далеки от народа. Люди знают Отара, но не его приближенных. Туре — отличный жрец, да еще и знахарь. Он готовит все настои и отвары для нас. Но он слишком… медлителен. Да и сам уже плох. Яве был импульсивен, Отар сдерживал его нрав, но… В общем… Мне кажется, совсем недавно Отар понял, что он смертен, также как и все. И впервые задумался о приемниках.       — И кого же он выберет?       — Он задумался о приемниках и понял, что не хочет выбирать, — произнес Рейвенн. — Потому все сложно. И нам лучше держаться вместе. Остальные жрецы уже долго вместе… Они знают друг друга десятки лет. Они знают, что нужна новая кровь, но ненавидят мысль, что мы будем на их месте.       — Мы… — повторила Астрид.       — Мы. Если бы не паранойя Отара, он бы ни за что не пустил бы молодых в кельи, защищал бы свое право на верховенство до последнего вздоха. А теперь ему пришлось выбрать меньшее из зол.       — Он думает, что в деревне есть… неверующие?       — Он не думает, он знает. У него повсюду есть уши… Он называет их «птички». И порой мне кажется, что «птички» кормят его всякой грязью, лишь бы их не отлучили от кормушки.       — Почему тогда он доверил меня тебе? Если он так опасается…       — Он надеется, что ты не доживешь до инициации. Как надеялся, что не доживу я. Я думаю, ты это и сама поняла, он не особо скрывает своих желаний.       — Поняла… — пробормотала Астрид.       Мимо проплыл берег Хрустального озера, и невольно она вспомнила саму себя в пролом. Сколько воды утекло с того времени. Три недели назад она и представить не могла, как круто изменится ее жизнь. Как она разрушится до самого основания.       Тропинка петляла и вела вглубь чащи, становилось все темнее. Мощные кроны деревьев закрывали небо, лишь кое-где были прогалины, пропускавшие лучи солнца. Опавшие листья хрустели под копытами лошадей.       — На западе охотничьи угодья жнецов. Они не шибко разговорчивы, но отлично защищают деревню от волков и лис.       — С неделю назад овцу задрал волк, — зачем-то сказала Астрид.       — На пастбище? Не слышал об этом… — проговорил Рейвенн.       Она прикусила язык и зажмурилась.       — Да, — Астрид сжала повод. — Я… слышала.       — От кого?       — От… — она замолчала. — Не помню. В последние дни мне было немного не до этого всего.       Рейвенн замедлился и смотрел на нее долго. Слишком долго. Потом кивнул, будто принял это невнятное объяснение.       — Один волк мог пробиться. Видимо, патрули были заняты чем-то другим… — произнес он.       Астрид предпочла замолчать. Бессонная ночь плохо влияла на нее, да и от голода уже сводило живот. Он недовольно заурчал, это услышал и Рейвенн.       — Доедем до охотничьей хижины, позавтракаем. Но! — он щелкнул поводьями, конь понесся по тропинке вперед.       Астрид недоуменно посмотрела на Эйру, та меланхолично сбавила темп и наклонилась, чтобы обнюхать лисички, сбившиеся в кучку под пнем.       — Ну давай, Эйра, нам нужно как-то сделать также, — пробормотала Астрид, глядя вслед жрецу.

***

      Охотничью хижину трудно было разглядеть с первого взгляда. Она больше напоминала насыпной холм, поросший редкой травой. Из земли торчала деревянная дверь, походившая на погребной люк. Рейвенн спрыгнул с коня и привязал поводья к еловой ветке. Астрид, неловко замялась в седле, не сразу сообразив, с какой стороны слезать. Она потянула повод, будто ища в нем опору, затем остановилась, чувствуя, как кобыла под ней напряглась.       Рейвенн обернулся, шагнул ближе и без слов положил руку ей на колено, останавливая лишнее движение.       — Не торопись, — сказал он тихо. — Сначала вынь ногу из стремени. Потом переноси вес.       Он удержал кобылу за повод, и та послушно застыла. Астрид выдохнула, освободила ногу, перекинула вторую через круп и почти соскользнула вниз, слишком резко. Рейвенн подхватил ее за предплечье, не давая потерять равновесие. Сапоги коснулись земли неуверенно, с глухим стуком.       Астрид отдернула руку, смутившись, и сделала шаг в сторону. Кобыла фыркнула и переступила, словно избавившись от лишнего груза.       — Ничего, — бросил Рейвенн уже ровнее. — Первый раз всегда так. Готова?       — А есть выбор?       — Заправь волосы в капюшон. И внутри молчи, поняла?       Она кивнула, наскоро убрала выбившиеся светлые пряди за ухо и накинула мантию. Жрец зашагал в сторону хижины, рывком открыл дверцу и отошел на шаг, пропуская спутницу вперед. Астрид опасливо заглянула внутрь, но кроме крутой деревянной лестницы ничего разглядеть не удалось. Она сжала выдохнула и принялась спускаться. Внутри помещение было тесным, затхлым. В воздухе витал запах сырой земли и железа. Жнецы подперли земляные стены деревянными досками, но комки грязи все равно осыпались на деревянный пол.       В единственной комнате был лишь стол, сундук, да пара стульев, уже занятых бородатыми мужчинами. Один из них был высокий, широкоплечий, в грубом плаще из звериной шкуры. Мех был темным, почти черным, местами рваным, будто на нем остались следы когтей или зубов. На груди перекрещивались кожаные ремни, утыканные костяными амулетами. Лицо наполовину скрывал капюшон, но то, что было видно, заставило Астрид похолодеть: черные полосы боевого раскраса пересекали щеки, лоб, подбородок, делая человека похожим на лесного зверя. Второй же был достаточно щуплым, рыжебородым, носил легкий кожаный доспех и пару клинков на поясе.       И оба они смотрели на Астрид удивленно. Высокий мужчина поднялся, размял шею. Рейвенн успел спуститься вниз.       — Зачем пришли? — низким голосом спросил он.       — Рагнар не особо отличается гостеприимством, — еле слышно произнес жрец. — Привел нового жреца, — четко сказал он.       Рагнар. Астрид замерла, внимательнее вглядываясь в лицо жнеца. Это он искал Сану.       — Новый? Еще один? — спросил рыжий.       — Отвлекать сильно не будем. Нужно рассказать про наше… Сотрудничество.       — Ха!       Рагнар толкнул жнеца под ребро, будто услышал смешную шутку.       — Что, покажем новому жрецу, чем мужики нормальные занимаются?       Он прошел мимо Астрид к сундуку, воздух наполнился кислым запахом пота. Рагнар открыл крышку, достал тяжелый ремень, увешанный ножнами.       — Проверим капканы, а то у нас нет времени попусту шляться по лесам, — он вытащил из сундука кинжал и ткнул его острием в Астрид. — Скакать хоть умеет?       — Не особо, — нехотя произнес Рейвенн, проходя к столу.       Рагнар фыркнул и с громким хлопком закрыл крышку ящика. Он пробормотал себе что-то под нос, однако до ушей девушки дошли лишь ругательства, за которые ее мать бы давно отхлестала мокрым полотенцем. Жнец без лишних слов направился вверх по лестнице. Астрид беспомощно повернулась к Рейвенну, но тот лишь прислонил указательный палец к маске.       Ей лучше молчать.