17. Капкан

      Наверху ее встретил холодный воздух и запах мокрой хвои. Рагнар уже шагал по узкой тропе, не оборачиваясь. Астрид поспешила за ним, стараясь не отставать. Колено ныло, но она не могла показать свою слабость.       Лес обступал со всех сторон. В чаще леса звуки становились ярче, а цвета громче. Шорох листвы мог быть ветром или настойчивым хищником, следящим за своим обедом из кустов. Дикость обостряла все чувства.       — Ты чего плетешься как хворая овца? — грубо спросил он, оборачиваясь на Астрид.       Вопросы распирали изнутри, пришлось приложить все усилия, чтобы держать зубы стиснутыми. Она на миг оглянулась, но промолчала, как и велел ей Рейвенн. Пока было не время нарушать его просьбу. Пока.       — Боги, немой что ли? — пробормотал он и будто назло ускорил шаг.       Конь Рагнара ждал на небольшой опушке уже полностью снаряженный, большой черный скакун с гривой цвета воронова крыла. Он мирно щипал траву, но когда увидел фигуру в темном плаще, фыркнул и встал на дыбы.       Рагнар свистнул. Конь опустился, но смотрел на Астрид настороженно, ноздри раздувались, втягивая воздух. Жнец подошел ближе, похлопал коня по мощной шее, что-то приговаривая ему на ухо. Голос его стал тише, почти ласковым, так не говорят с людьми, только с животными, которым доверяешь больше, чем себе.       Астрид растерянно оглянулась. Эйры нигде не было. Рейвенн остался внизу, в хижине. Она была одна с Рагнаром.       — Что встал? — грубо бросил жнец через плечо, продолжая гладить коня. — Поедем на одной. Не хватало еще тебя отлавливать по всему лесу, если свалишься.       Астрид на миг замерла. Похоже он принял ее за мужчину и, видимо, как раз этого и добивался Рейвенн своими указаниями. Она ускорила шаг и подошла к лошади. Конь был не таким, как Эйра. Не было в нем ее спокойствия. В глазах этого скакуна читалась уверенность и сила вперемешку с воинственностью. Он ковырнул землю копытом, тряхнул головой, уздечка звякнула, как цепи.       Астрид посмотрела на седло. Оно было длинным, рассчитанным на двоих. Рагнар не помогал. Просто смотрел, скрестив руки на груди, оценивая. Она неловко подтянулась, уцепившись за край седла. Кожа была теплой от солнца, грубой. Астрид с трудом перекинула ногу, едва не потеряв равновесие. Седло было жестким, неудобным, совсем не таким, как у Эйры. Рагнар фыркнул — то был то ли смешок, то ли презрение — и рывком вскочил позади нее. Движение было плавным, отточенным, будто он родился в седле.       Астрид инстинктивно подалась вперед, прижавшись к гриве коня. Чувствовала присутствие жнеца за спиной, тяжелое, давящее. Тепло чужого тела. Запах пота, кожи и чего-то металлического: крови или железа. Руки Рагнара легли на поводья с обеих сторон от нее. Мощные, покрытые шрамами, пахнущие лесом.       — Тронешь лишний раз — пущу на ремни, — прорычал он прямо ей в затылок. Голос был низким, угрожающим. — В наших лесах вы не можете ходить как наглые петухи. Здесь мои правила.       Конь рванул с места. Астрид вцепилась в гриву. Мир качнулся, поплыл. Деревья замелькали по сторонам, стволы, ветви, тени. Копыта били по земле тяжело, мерно, как удары сердца. Она держала спину прямо, стараясь не прислоняться к Рагнару, однако то и дело задевала его спиной. Они неслись все дальше, хижина осталась позади. Это было отличное время, чтобы наконец раскрыть все карты, однако от страха Астрид не могла даже вскрикнуть, когда на поворотах начинала соскальзывать вбок.       — Ну-у, Грим…       Конь резко затормозил и вскинул голову, недовольно фыркнув. Похоже, ему не очень нравилось стоять.       Астрид оглянулась, и увидела бортнические владения: между старыми елями и соснами тянулась расчищенная полоса, в стволах были выдолблены темные борти, прикрытые грубыми дощечками и смолеными крышками. Некоторые висели высоко, почти под кронами, другие располагались ниже, на уровне человеческого роста, с вбитыми скобами и следами частых подъемов. Воздух стоял густой, теплый, пропитанный сладковатым запахом воска и меда, перебитым дымком старых кострищ. Отчего-то Астрид вспомнила Рейвенна и на миг опечалилась, что он не скачет рядом. Пчелы непрестанно гудели, сновали меж деревьями и островками увядающих цветов. Двигались они медленно, почти лениво.       Бортник, утирая лоб, возился с перевернутыми колодами-ульями, стиснутыми железными обручами.       — Синье… — еле слышно выплюнул Рагнар и потянул поводья, уводя Грима подальше от тропы. — Эй, Ульф! Опять медовуху гонишь? — громко спросил он.       Бортник обернулся и махнул рукой, снял перчатки и засеменил к жрецу, по пути почесывая лысоватый затылок. Конь затормозил и осторожно обнюхал пень, сочащийся смолой.       — Да это… Запасы ведь все на Калиморн добили… Новое делаю…       — Ага, знаю я. Мясника спаиваешь, — фыркнул жнец. — Сколько раз уже говорил не продавать ему ничего… Отношу мясо, а от него несет хуже, чем от отвара болиголова.       Астрид резко подняла голову, вслушиваясь в разговор. Усталость неожиданно отступила.       — Да горе у него, — замялся бортник, недовольно поглядывая на Астрид. — Вторую дочь уже похоронил.       — И что, теперь будет синить и мясо мое портить? Не дело. Заканчивай давай. Чтоб как я вернусь, ты заготовки на зиму делал, понял?       — Да понял-понял… Бочку одну уж долью, Эйрику отдавать ничего не буду. Богами клянусь!       Бортник поспешил вернуться к своему занятию, однако теперь загораживал своим туловищем ящики с хмелем.       — Паршивец, — бросил Рагнар, подстегивая коня.       Астрид печально оглянулась назад и заметила, как Ульф смотрит им вслед. Она заставила себя отвернуться. Когда вокруг осталась одна чаща, а все жители деревни точно остались далеко позади, Астрид выдохнула и покрепче сжала гриву.       — Ты ведь… знаком с Эллен? — наконец спросила она, зачем-то зажмурив глаза.       Поводья натянулись, конь завизжал и остановился как вкопанный. Рагнар молчал долгие несколько секунд, за которые Астрид успела попрощаться с жизнью.       — Ты… женщина что ли?       — Я Астрид… Из Таубе, — слова раздавались глухо из-под маски.       — Дочь мясника… — проговорил Рагнар медленно, словно не веря.       Девушка мельком оглянулась и сняла капюшон, обнажая светлые волосы, заплетенные в растрепавшуюся косу.       — Это тебя мне искать? — опешил жнец, хмурясь.       — Нет… Сестру мою, Сану.       Рагнар сжал челюсти, на скулах его заходили желваки. Он порывисто оглянулся по сторонам.       — Но-о! — рявкнул он, и Грим сорвался с места. — Капюшон свой надень, дурная!       Астрид, одной рукой держась за гриву, чтобы не свалиться с коня, натянула на макушку капюшон. Грим скакал все быстрее и быстрее, а Рагнар лишь подгонял его, легкими ударами по ребрам. Спустя несколько минут такой скачки пустой желудок свело, девушка наклонилась вперед, обнимая коня за шею. Ему это не пришлось по нраву, но и ослушаться всадника он не решился, лишь на секунду взбрыкнулся. Вдали послышался вой, к которому присоединился другой, более тонкий.       Наконец жнец остановил Грима и почти на ход спрыгнул на землю. Без опоры сзади Астрид пошатнулась и едва не упала вниз. Рагнар неловко протянул руку, чтобы помочь ей слезть, а та без лишних слов приняла помощь.       — Болтать лишнего не смей, — шикнул он. — Не так разговоры начинать надо, дурная девчонка. Погубишь всех.       Астрид размяла ноги и оперлась о колени, переводя дух. Мир вокруг опасно накренился, и она едва не упала. Стопы казались ватными.       — Мы уже встречались, — тихо произнес он.       — Что? Мы не…       — Так надо разговор начинать. А если говорят тебе такое, то отвечать: «Может быть, лица путаются».       — Ладно, — проговорила Астрид, оглядываясь по сторонам.       — Запомни, дурная! — грубо сказал Рагнар.       — Запомнила, — быстро ответила она. — Так ты ищешь Сану?       Жнец направился куда-то вперед, бесцеремонно отодвигая еловые лапы и цепкие ветви кустарников. Астрид поспешила за ним, но колючки цеплялись за полы мантии. Рагнар присел на корточки, вид его явно был недовольным, если этот мужчина вообще когда-то улыбался.       И когда она наконец подошла, прекрасно поняла почему.       В хвое и подсохшей листве виднелся капкан, залитый засохшей кровью, а в нем застряла лапа. Шерсть на ней свалялась и слиплась, потеряв рыжий цвет, став грязно-бурой. Пальцы были вывернуты неестественно, когти глубоко вдавлены в землю, будто зверь до последнего пытался упереться и вырваться. Металл сдавил лапу выше подушечек, так, что кожа там была стерта до сырого мяса, а дальше уже почти не различалось, где начинается кость, а где кровь и грязь.       — Что это? — тихо спросила Астрид, не скрывая отвращения.       — Сбежала тварь, — с досадой бросил Рагнар.       — Сбежала? — переспросила она, с сомнением глядя на остатки лапы. — Как? Без лапы?       Жнец достал из ножен клинок и расщелкнул капкан. Он повертел меж пальцев остатки лапы, раздробленной в труху, поднялся и с отвращением зашвырнул ее подальше. Рагнар посмотрел на свою перепачканную ладонь и вытер пальцы о плащ, но бордово-коричневый след все равно остался на коже.       — Лисицы иногда сгрызают себе лапы, чтобы выбраться. Но эта была напугана, когти выпятила… — тише добавил он.       Жнец резко оглянулся вправо и вновь присел и лезвием клинка отодвинул прилипший оранжевый лист. На земле виднелся глубокий отпечаток массивной лапы.       — Свежий, — произнес он.       Он подошел обратно к капкану, обнаружил капельки крови, дорожкой ведущие вперед. Рагнар последовал по ним, пока не обнаружил целую лужу, растекшуюся по смятой листве. В ворохе Астрид разглядела кусочки рыжеватой шерсти, слишком большие, чтобы действительно быть просто шерстью.       — Волки? — тихо спросила она, тревожно оглядываясь по сторонам.       — Волки.       Жнец прислушался, медленно оглядываясь по сторонам, однако лес оставался невозмутимо спокойным, будто ничего и не происходило.       — Они могут напасть? — тихо спросила Астрид.       Молчание.       — К Гриму.       Астрид не нужно было повторять второй раз. Ковыляя меж узловатых корней она направилась к лошади, что беспокойно била хвостом, оглядываясь по сторонам. Она переступала с ноги на ногу и фыркала, не обращая внимания на своего всадника. Рагнар подлетел быстрее, несмотря на свой громоздкий рост, он бежал легко. Без лишних слов он просто подхватил Астрид за талию и закинул ее в седло, сам прыгнул сверху, на этот раз перед девушкой. Она тут же уткнулась в широкую спину и зажмурила глаза, будто так могла совсем исчезнуть. Деревянная маска больно терлась о лицо, но это было меньшей из проблем.       Сердце жалось к ребрам, колотилось, будто желало пробить их.       — Пошел, пошел!       Грим замялся, затоптался на месте и попятился назад.       — Пошел, я сказал!       Рагнар сильно сжал ноги, а конь наконец двинулся вперед, но шел он не прямо, а зигзагами, будто опьянел. Жнец недовольно ругался, некоторые слова, вылетавшие из его рта, и вовсе были не знакомы Астрид.       — Проклятая скотина…       Вновь раздался вой, но на сей раз он был совсем близко. С опаской Астрид приоткрыла глаза, вглядываясь в темноту меж стволами сосен. Ей показалось, что там промелькнуло нечто большое, черное. Она сильнее прижалась к Рагнару. Отчего-то его грубость теперь казалась безопасной.       Грим на мгновение замер, повел ухом, а затем поскакал вперед с неистовой скоростью, ветер засвистел, подхватывая полы плаща. Рагнар на ходу вытащил длинный клинок с набедренных ножен и перехватил его поудобнее.       Вой. Он перекликался то справа, то слева.       Разрывая листву, на тропу выпрыгнул волк. В разинутой пасти сверкнули мощные клыки.       Грим встал на дыбы, истошно вскрикнув.       Астрид не сумела удержать хватку и соскользнула, ударившись о землю всем телом. Мир качнулся, в голове пульсировала глухая боль. Левая рука отнялась, пальцы не слушались. Застонав, она нащупала на поясе ножны и с трудом вытащила кинжал. Лезвие дрожало в руке — она не умела обращаться с ним, но иного выхода не было. Астрид выставила его перед собой, словно один вид оружия мог спугнуть хищника.       Рагнар тоже оказался на земле, его клинок уже был обнажен и жаждал крови. Жнец попятился назад, вставая между Астрид и разъяренным волком, что уже подался назад для прыжка.       И он прыгнул. Рагнар отскочил чуть в сторону и ловко полоснул его по бочине. Волк взвизгнул и отшатнулся, сжимаясь.       Однако он был не один. Астрид видела еще пару, выходящую из оврага. Они разделились и бросились в разные стороны. Рагнар взмахнул клинком, один из них попятился назад. Второй волк был меньше, он не спешил нападать, но скалился.       Рагнар вогнал меч в шею раненному волку и ногой откинул его тело, заходящееся в предсмертных судорогах.       Астрид попыталась подняться на ноги, но не сумела — падение пришлось на больное колено и теперь она вовсе не чувствовала ни голени, ни стопы. С губ сорвался стон. Рагнар коротко оглянулся, и волк воспользовался его ошибкой. Он бросился вперед, клыки впились в кожу.       Но Астрид уже не видела, что происходило дальше. Прямо к ней направился последний волк. Он был осторожен и невелик, но его челюсти все равно могли перекусить шею девушки за считанные мгновения. Она выставила перед собой клинок, однако это ничуть не напугало хищника.       Прыжок.       Астрид взмахнула клинком, послышался визг. Теплая кровь заструилась по желобу кинжала прямо на руку. Волк взвыл и бросился обратно с новой силой. Девушка сжала свое единственное оружие двумя руками и нацелилась на голову.       Волк разинул челюсти, реакция опередила рассудок.       Движимая первобытным инстинктом, Астрид вогнала кинжал прямо в шею животного. Лезвие вошло легко, будто в масло, наткнулось на что-то твердое — хрящ или позвонок — и застряло. Она попыталась вырвать, но не смогла. Кинжал застрял между костей. На миг она взглянула в глаза зверя.       Черные, бездонные глаза, полные боли.       Из пасти вырывались хрипы, мокрые, булькающие. Астрид дернула руку, отпустила рукоять, но было поздно. Туша волка рухнула ей на ноги, придавив. Кровь хлынула на штаны, пропитала ткань, просочилась к коже, горячая сначала, потом холодная. Дрожащими руками девушка попыталась спихнуть тело, но оно было слишком тяжелым, мертвый вес не поддавался.       Волк еще трясся. Челюсти сжимались, разжимались. Язык вывалился набок, розовый, в пыли. Он смотрел прямо на Астрид. Прямо на свою убийцу. А она смотрела на него с тем же ужасом, с той же болью. В горле встал ком, дышать стало невозможно.       Она не заметила как подошел Рагнар, но почувствовала его руки на своих плечах.       — Я убила его… — слова застревали в горле, она задыхалась от внезапно нахлынувших слез. — Я убила его. Я…       — Ее.       На плечо капнула кровь. Астрид подняла голову и увидела рваную рану на предплечье жнеца.       — Ты убила ее. Это волчица.       Жнец рывком сдвинул тушу, переворачивая ее на спину. Соски набухшие, розовые, молоко еще сочилось.       — Родила недавно, еще кормит, — произнес он. — Паршиво.       — Парши-иво? — голос сорвался.       — Они защищали выводок.       — Они пытались убить нас… Они…       — Но это мы их убили. На их территории.       Он рывком поднял девушку с земля и огляделся по сторонам. Кровь осела на вытоптанной земле, два тела уже лежало неподвижно, но от одного из волков доносились всхлипы. Всхлипы, так похожие на человеческие рыдания.       — Сиди здесь, я найду Грима и заберу капкан.       Жнец ушел, а Астрид осталась сидеть, глядя в глаза волчицы, потерявшие искру жизни. На миг ей показалось, что по шерсти скатилась слеза. Она не могла отвернуться. Руки тряслись, кровь на них уже начала засыхать, стягивала кожу. В груди что-то сжалось, не сердце, что-то гораздо глубже. Холод пополз изнутри, заполнил ребра, легкие, горло.       Она убила.       Не наблюдала, как убивают другие. Не стояла в толпе, пока горела Лив. Не отводила глаза, когда резали оленя.       Сама убила.       И волчица смотрела на нее даже мертвая. Смотрела, будто спрашивала: зачем?       Астрид не знала ответа. Она просто жила в мире, где нужно убить прежде, чем убьют тебя.       Наверное, волчица должна была это понять.