23. Падение

      Астрид вернулась с двумя седлами, тяжелым и неудобным в руках. Кожа была холодной от мороза, ремни жесткими. Она положила его у ног Отара, который все еще сидел на бревне, задумчиво глядя в лес.       — Эйру приведи, — коротко бросил он, не оборачиваясь. — Ты ведь ее уже седлала?       Девушка кивнула и направилась в глубину загона. Гнедая кобыла стояла в углу, жуя сено, и при виде Астрид фыркнула, но не отошла. Она провела рукой по ее морде, чувствуя теплое дыхание на ладони.       — Привет, девочка, — тихо прошептала она.       Эйра легко позволила себя увести. Астрид привязала ее у ворот и начала седлать, стараясь вспомнить, как это делал Рейвенн. Подпруга натянулась туго, кобыла недовольно переступила, но не взбрыкнулась. Когда Астрид закончила, Отар уже сидел на Лискаре. Белый конь стоял неподвижно, будто изваяние, лишь хвост лениво метнулся, отгоняя невидимую муху.       — Садись, — скомандовал жрец.       Астрид подтянулась и запрыгнула, перенося ногу. На этот раз получилось увереннее. Она оказалась в седле, подобрала поводья. Эйра дернула головой, проверяя, но успокоилась, почувствовав знакомую руку.       Отар тронул Лискара, и тот двинулся неспешно, величественно, будто властитель, обходящий свои владения, а Астрид последовала за ним. Копыта стучали по промерзшей земле, выбивая мерный ритм. Лес встретил их тишиной. Ветви оголенных деревьев скрипели на ветру, где-то вдалеке каркнул ворон, послышался хлопок крыльев.       — Ты приняла решение? — вдруг спросил Отар, не оборачиваясь.       Голос его был ровным, безразличным.       — Да.       Астрид знала, о чем он спрашивает, однако у нее не было времени размышлять о своих намерениях. Она знала, что должна согласиться, знала, что иного пути нет. Было ли это из-за Эллен или из-за страха смерти, она не знала.       — Я готова служить.       Ее ответ будто утонул в шуме леса. Поднялся ветер, иссушенные листья безвольно взметнулись вверх, а затем понеслись по тропе, смешиваясь с поземкой.       — Почему?       Астрид нахмурилась, сильнее стискивая поводья.       — Потому что иначе я умру.       — Все умрут, — Отар не обернулся. — Это не причина.       Она молчала. Эйра под ней переступила, почувствовав напряжение в руках всадницы.       — Потому что хочу найти сестру, — тихо сказала Астрид.       — Лучше. Но все еще недостаточно.       Лискар миновал низкую ветвь орешника, Эйра последовала за ним. Отар с трудом пригнулся, стараясь уклониться от острых лап. Лискар, словно почувствовав тяготы наездника, сбавил темп и начал принюхиваться, осматриваясь по сторонам.       — Служение никогда не было выбором. Я видел многих, решавшихся стать жрецами, однако мало кто из них мог выдержать испытание отваром, а взять на себя такую ношу — еще меньше. Люди редко бывают готовы встретиться с богами лицом к лицу. И ты не готова.       — Но я сумела. Я пережила это дважды. Разве это не знак?       — О, Астрид… Испытание ради испытания не дает ничего.       Он помолчал, глядя вперед, туда, где тропа уходила в глубь леса.       — Мы рискуем нашими жизнями не просто в надежде очнуться. Это было бы бессмысленно и жестоко. Мы глядим за грань, туда, где начинается тьма, и надеемся, что она посмотрит на нас в ответ. И в ней мы найдем ответы. Предзнаменования богов нередко спасали нас от гибели. Еще до твоего рождения я увидел страшную картину: мир стал невозможно белым, небо затянула мгла, а люди пожирали друг друга. От деревни мало что осталось, а землю пропитала кровь. Так я понял, что нас ждет суровая зима и голод. Мы сумели построить десятки погребов, все жители отправились на поиски припасов, большей частью скота пришлось пожертвовать, потому что такое большое поголовье прокормить мы были не в силах, а их мясо спасло нас. Боги показали мне смерть, а я отказал ей.       Тропа вывела их на небольшую опушку. Здесь деревья стояли реже, между ними виднелось серое небо, затянутое тучами. Ветер усилился, хлестнул по лицу холодными плетьми.       — Они предупреждают нас? — тихо спросила Астрид, глядя в спину жреца.       — Да. Для этого мы и нужны. Мы ублажаем богов не ради их милости. Мы знаем, что милости не будет никогда. Но они могут дать нам подсказки. Если мы готовы услышать.       Астрид затошнило. Она оглянулась назад, туда, где должна была быть деревня.       — Рейвенн рассказал мне о голосах, что ты слышала. Тогда я понял, что деревне вновь угрожает опасность. Новых жрецов боги не избирали уже очень давно, а накануне послали двоих.       Он остановил Лискара у края опушки, глядя в лес. Белая шерсть коня сливалась с туманом, что начинал ползти между стволов.       — Это плохо? — сдавленно спросила она.       — Нет. Нет ничего плохого в смерти, Астрид из Таубе. Она случалась всегда и когда-то случится с нами. Я надеялся, что это знак, что скоро мы все отойдем на покой… Но…       — Но? — нетерпеливо спросила девушка, подгоняя Эйру.       Хоть Лискар шел будто бы вполсилы, кобыла за ним не поспевала.       — Но весть о голосах и видения говорят о том, что над деревней повисла опасность. И, похоже, боги выбрали говорить и говорить через тебя. В тебе есть что-то, что позволит нам предотвратить трагедию.       — Что?       — Боги видят больше меня. По мне ты всегда была посредственной и непримечательной. Твоя сестра… Она больше походила на избранную богами.       — Сана? Ты думал…       — Я лишь подозревал, — отрезал Отар, тормозя коня на опушке. — И ошибся.       — Урожай гибнет, скот хворает, волки пробираются дальше должного. Но это все не то. Грядет что-то похуже…       Астрид молчала. Слова его эхом отдавались в голове, наслаивались на видение: горящая деревня, Сана с выпотрошенным животом, Рейвенн на столбе.       — Что я увидела… — начала она, но голос сорвался.       — Один из исходов, — Отар повернулся обратно к лесу. — Не обязательно единственный. Боги показывают не то, что будет. Они показывают, что может быть. Если мы не сделаем то, что должны.       — А что мы должны сделать?       — Сохранить корни. Отсечь гниль. Не дать буре вырвать лес.       Слова его были такими же туманными, как и раньше, но в них была угроза. Тихая, неназванная, но ощутимая.       — Деревня не всегда понимает, что мы делаем для нее, — продолжил Отар. — Она видит только огонь на капище, слышит только наши слова. Но она не видит, как мы стоим между ней и тем, что таится в лесу. Как держим стену, даже когда она рушится. Он натянул поводья, и Лискар послушно остановился.       — И эта стена всегда под угрозой. Не только снаружи. Изнутри тоже. Потому что люди боятся того, чего не понимают. И вместо того, чтобы довериться, они начинают сомневаться. Шептаться. Искать виноватых.       Сердце Астрид екнуло. Он знал. Точно знал.       — Сомнение — это естественно, — Отар говорил спокойно, почти лениво. — Я не виню тех, кто сомневается. Конечно, они ищут ответы. Конечно, они хотят винить кого-то. Это человеческая природа.       Он погладил Лискара по шее, медленно, задумчиво.       — Но есть те, кто не просто сомневается. Есть те, кто дает ответы, не зная правды. Кто поджигает то, что держит крышу над их головой. Просто потому что им кажется, что так будет лучше.       Пальцы Астрид похолодели на поводьях. Она не могла отвести взгляд от спины жреца. Он оперся о ствол дерева, а Лискар осторожно склонил голову, будто так мог помочь слезть. Отар с гулким стуком приземлился и мельком схватился за колено. Астрид осталась сидеть на Эйре, глядя на спину Отара. Слова его эхом отдавались в голове.       — Поскачи немного, — бросил он через плечо. — Посмотрю, чему тебя научили.       Она тронула Эйру пятками, и кобыла перешла на рысь. Ветер ударил в лицо, развевая волосы. Астрид сжала колени, выпрямила спину, стараясь держать равновесие. Мир качнулся, но она не упала. Продолжала ехать, чувствуя, как тело начинает двигаться в такт с конем. Достигнув конца опушки, она натянула поводья и направила Эйру обратно, к жрецу.       — Неплохо, — сухо бросил он. — Но спину держи ровнее. И не сжимай поводья так сильно. Лошадь чувствует твой страх.       Астрид разжала пальцы, выдохнула. Эйра тут же пошла мягче, спокойнее.       — Страх — это не слабость, — продолжил Отар, гладя Лискара. — Это древний инстинкт. Но если ты позволишь ему управлять тобой, ты упадешь. Лошадь, люди, боги — все чувствуют, когда ты боишься. И все пользуются этим.       Лискар лениво повернулся и понюхал круп кобылы.       — Иди сюда, — позвал жрец, когда Астрид тоже слезла с Эйры.       Астрид быстро погладила гриву лошади и подошла ближе. Отар стоял рядом с Лискаром, гладя его по шее.       — Попробуй, — сказал он.       Астрид не сразу поняла.       — Что?       — Оседлай его.       Сердце екнуло. Лискар медленно повернул голову, посмотрел на нее бледными глазами. В них не было ни угрозы, ни приглашения, только холодное любопытство.       — Я… не смогу, — прошептала она.       — Не узнаешь, пока не попробуешь, — Отар отошел в сторону, освобождая место.       Астрид медленно шагнула вперед. Она глядела прямо в глаза коня, и с каждым шагом в них было все меньше спокойствия.       — Спокойно, — прошептала она. — Я не сделаю тебе больно…       Он фыркнул и замотал головой.       Она обошла Лискара, положила руку на седло. Вдохнула, занесла ногу в стремя.       И Лискар шагнул в сторону. Просто сместился, ровно настолько, чтобы она не смогла сесть. Астрид едва удержала равновесие, выдернула ногу из стремени.       — Еще раз, — тихо сказал Отар.       Она попробовала снова. Лискар опять отошел. Движение было таким же плавным, почти ленивым, будто он играл с ней.       — Еще.       Астрид стиснула зубы. Подошла с другой стороны, быстрее на этот раз. Но Лискар был не намерен сдаваться. Он развернулся, поставив ее перед собой, а не сбоку. Смотрел прямо в глаза. И в этом взгляде Астрид увидела то же, что видела в глазах волчицы. Понимание. Но не принятие.       Но Астрид не могла сдаться. Не после всего. Она сильнее схватилась за седло и рывком подтянулась, перебрасывая ногу через круп. На мгновение она оказалась в седле, почувствовала под собой мощное тело коня.       Спина под ней напряглась, как туго натянутая тетива. Он резко опустил голову и с силой выбросил задние ноги, выгнувшись дугой. Глухое ржание прорезало воздух. Астрид вцепилась в поводья, прижалась к луке седла — и поняла, что сделала только хуже. Лискар встал на дыбы. Передние ноги взметнулись вверх, он тяжело опирался на задние, и на мгновение Астрид показалось, что мир перевернулся. Она видела только небо, серое и равнодушное.       Потом он рухнул обратно. Приземление было резким, с толчком, от которого зубы стукнулись. Стремя выскользнуло из-под ноги. Руки сорвались с поводьев. Астрид полетела.       Земля ударила в спину, выбив весь воздух из легких. Мир качнулся, в ушах зазвенело. Она попыталась вдохнуть, но легкие не слушались. Панику заглушила боль — острая, пульсирующая, разливающаяся под ребрами.       Сквозь звон она услышала топот копыт. Лискар. Астрид попыталась отползти, но тело не слушалось. Копыта ударили в землю рядом с головой, так близко, что на лицо упала грязь.       — Тихо, — голос Отара был спокойным.       Копыта отошли. Астрид наконец смогла вдохнуть — рвано, со всхлипом. На глазах выступили слезы. Она перевернулась на бок, подтянула колени к груди. Каждый вдох отдавался болью.       Когда она наконец смогла подняться, Отар уже сидел на Лискаре. Белый конь стоял спокойно, будто ничего и не было. Только в глазах его плескалось что-то похожее на удовлетворение.       — Когда-то я решил, что мое место займет тот, кому подчинится Лискар, — произнес жрец.       Было в его голосе нечто странное, послевкусие эмоции, которой Астрид так и не удалось уловить. Было то удовлетворение, злорадство или… печаль?       — Это ведь все равно произойдет, — зачем-то сказала девушка, отряхивая штаны. — Ты все равно рано или поздно умрешь.       — Ты права, — спокойно ответил жрец. — Поэтому я пытаюсь понять, кто возглавит культ и всю деревню. Кого жители и жрецы будут готовы беспрекословно слушать, кто сможет справиться с этой ношей.       Эйра опасливо подошла к Астрид и ткнулась мордой ей в плечо Та потрепала ее по шее и с трудом взгромоздилась в седло, превозмогая приступы острой боли. Нога ниже колена онемела, но плечо все еще ныло.       — Зачем выбирать кого-то одного? Разве не будет лучше, если весь культ бросит силы на защиту блага деревни?       — Ты юна. Ты не знаешь, что крупицы власти делают с людьми. Власть вызывает в людях жажду, сводит с ума, толкает на безумные поступки. И многие люди из деревни, вкусив ее запах, желают насытиться ей сполна.       — В каком смысле?       — Разве ты не знаешь, Астрид из Таубе? — спросил он печально. — Я не раз оставлял тебе знаки, давал шанс осознать все.       Пальцы, сжимавшие поводья, окаменели.       — Я знаю, что в деревне есть люди, считающие своим долгом свергнуть культ. Уничтожить жрецов, сжечь дотла наш порядок.       Кровь отлила от лица, в глазах потемнело, но на этот раз то была не боль. Страх. Он расползался по венам, заражал каждую клеточку тела своим ядом. Астрид потребовались все силы, чтобы удержаться в седле. Она была благодарна всем богам за маску, так удачно скрывавшую панику, исказившую лицо.       — Они…       — Не задавай вопросы, не подумав, — оборвал ее Отар, направив Лискара к пастбищу. — Пока у тебя еще есть время, но оно не бесконечно. Используй его себе во благо.       Астрид застыла, натянув поводья. Эйра недовольно переминалась с ноги на ногу и мотала головой.       Отар знал.       Он совершенно точно знал про Эллен, про заговор, но был ли он осведомлен об участии Астрид? Если да, как он допустил ее в кельи, почему не убил до сих пор?       Но страшнее было другое: похоже верховный жрец знал о друзьях Астрид многим больше, чем она сама.